День 1: Багровый

Полоской багровой ползёт неспеша Остаток той жизни несчастной. Она, словно мать, стоит, не дыша, И сон навевает с опаской. И то ли боится она разбудить, А может, ей горестно просто. Ведь вечность… её всё же стоит прожить, Не в тьме, под землёю, безростной. И плачет — стечёт по щеке вновь слеза, Багряные, алые слёзы. В них снова мерцала печально луна, Напоминав про морозы. Душа Аманиес не чиста, не светла, В ней нету ни счастья, ни воли. Императрицей несчастий была, Для прочих лишь — ящик их боли. И даже в ту пору, когда над землёй Сияют отблески крови, Она замечтается вновь под луной, Скорбящей о гибнущей доле. Она вспоминает о тех, кто живёт, Кто клятвы ей давал без страха. Их верность ведь тоже их в землю ведёт, В бесславие, боль и с размахом. Они проливают чужую вину, Защищая невинных во мраке. И часто платят за свет и за тьму Потерей — своей же отваги. В тиши слышны капли — не дождь, а кровь, Что падает в пыль без возврата. И каждый, кто клялся ей верность хранить, Становится ближе к закату. Аманиес видит — и сердце дрожит, Пылает тоска и досада. Ведь вся их судьба — ничего не сулит, Лишь кровь — за спасённых награда. И там, где их тени лежат у огня, И холод сжимает объятья, Она повторяет: — Вы — сила моя... И плачет в ночи о ненастьях.