День 4: Медиум

И вестью ударил тот мрачный закат, Разбив её сердце на части. Мадам Дейли узнала — и слёзы сотрут Последнюю тень от счастья. И Солнце — незримый, но всё же живой, Склонясь, ей открыл откровенье: Один из амулетов остался с судьбой, Чтоб в руки попасть — как прощенье. Перчатки молча вручили багаж, В нём отблеск утраченной встречи. — Он будет хранить, как невидимый страж, Твою и его, и их вечность. Она прижимала тот камень к груди, Слеза по лицу покатилась. И вдруг в нём увидела — тени в пути, Где Данн, улыбаясь, простился. С тех пор его носит она на груди, Как клятву, как память святую. Его же тепло, что ни ночь впереди, Сияет над бездной глухою. Но месяцы шли, и, смиряя тоску, Силы Медиума не стали утилем — Решилась однажды взглянуть в темноту, Где голос звал тихим и милым. На стол она выложила янтарь, С огнём, что не потухает. И шёпотом древним зовёт на алтарь Но любимый не отвечает. Светильник качнулся, воск всё ж пролив, И воздух сгущается болью. Она прошептала: — Данн, если жив, Хоть на миг — отзовись, своей волью. Но вместо его родного лица В глубинах мерцания камня Возникло другое — как тьмы полосца, Сияние Солнца и пламя. Два силуэта, как свет и как ночь, Стояли — в последнем прощанье. Он — в золоте ликов, она же из снов, В чёрном сиянье страданья. — Ты помни, — звучало, — ведь всё не напрасно, Мы связаны вечной дорогой. Ты — ночь, я — рассвет, мы исчезнем не сразу, А станем станем граничащей мглою. И огонь задрожал, разрывая всю тьму, Луна обнимала сиянье. Мадам затаила в груди тишину, Слезу — превратив в покаянье. Она поняла — не Данн был в том сне, Не тот, кого звала безмолвно. То Солнце и Ночь прощались при ней, Навеки — но всё же достойно. И камень в ладонях остыл, как стекло, Внутри лишь отблеск далёкий. Она прошептала: — Так вот отчего Любовь не живёт без истоки... То Темень и Свет заключили обет, Позволив раствориться в ненастье. Для остальных теперь сложный сюжет, Любить и сохранить это счастье.