День 5: Ведьма

За этим всем тихо наблюда с угла, Та, в ком течёт эта сила, Пускай без любви сгорит вся дотла, Любовь её лишь травила. То ведьма блаженства или отчаянья, А впрочем, есть ли тут грань? Ведь коль погрузится в одно — нечаянно, Другое тут же поймай. Она наблюдала, как Дейли дрожит, Сжимая камень во мраке, И будто сама в её сердце стучит Печаль из-за бывшей отваги. — Ах, глупая, — шепчет, — ты ждёшь тепла, Где вечность давно остыла. Ты думаешь, боль — это дар, не вина, А я это всё проходила. Когда-то, в порыве последней любви, Я честь на алтарь возложила. Хотела продаться, чтоб дух свой спасти, Да лишь себе отомстила. А тот, кто любил... — принц Эдасак — пал, Застрелился, не выдержав муки. И мир обернулся во мглу и оскал, Пока жаждала я этой разлуки. И с той поры сердце трещит, Как лёд под ногами зимою. Ему удалось меня удивить, И боль поселилась со мною. Она отвернулась, взглянув на стекло, Где Дейли молит о встрече. И шепчет ведьма: — Всё было дано, Но счастье — не вечный вечер. Она подошла, нарушив покой, Тень плавно скользнула по залу. — Зачем ты играешь с чужою тоской? — Её голос дрожал так усталo. — Я медиум, — тихо шептала Дейли, — Я слышу, как души страдают. — А сердце твоё? Не его ль возымели, Когда мёртвых звать заставляют? Трисси вздохнула. — Не зови. Они не вернутся обратно. Я тоже искала в любви пути, Но стала в ней лишь проклята. Когда-то любила... Он был как свет, Хранил, не просил, не ранил. Но мир погасил и любовь, и ответ, Оставив лишь след обмана. Я видела смерть, я видела брань, Я знала, как сердце рушат. Ты ищешь его — и взываешь в даль, Но тени тебя задушат. Мадам посмотрела в янтарный круг, В тот камень, как в бездну, глядя. — Пусть боль — мой крест, пусть мой вечный друг, Теперь и для других я досада. Трисси молчала, но в её глазах Светился осколок печали. — Любовь — это рана, и в этих слезах Мы все своё солнце теряли. И тут же форфоровое лицо, Как будто разобилось на части, И нежное атласное кружевцо, Смахнет все слёзы напасти. И красоту этой заблудшей души, Дейли описать не сумела Как белые ландыши посередь чёрной глуши, Вниманием её завладела... — Пойдём, покажу тебе яркий закат, Или вечное лунное царство... Но только не надо молить этот ад На секунду с нами остаться. И Дейли послушно, будто ведомо, Крепко за ручку схватилась. И была, пускай, она незнакома, Её сердце чаще забилось. То странное действо — не ритуал, Скорее навевало гипнозом. Где голос ведьмы, как шёлковый вал, Качался меж слов и грёзом. Глаза её — два янтарных огня, Влекли, как дорогу без края. И Дейли, не чувствуя больше себя, В тот сон погрузилась, не зная. И воздух стал гуще, как сладкий туман, Скользил меж ресниц, обвивая. То было не чудо, не свет, не обман — А сила, что душой овладала. Её голос лился, как в тихий пруд, Как музыка, спящая в венах. И мысли, как листья, одна за одной Тонули в словах сокровенных. То было, пожалуй, как древний гипноз, Как сон без начала и края. Но Дейли казалось — небесный возглас Её исцелить обещает. Она не видела — взглядом чужим На сердце ложилась печать. Ведьма касалась души, как ножом, Но делала вид — чтоб спасать. И мадам улыбнулась, теряя свой страх, Её дыханье смягчилось. В тех чёрных, блестящих, холодных зрачках Ей будто солнце светилось. — Ты знала любовь и теряла свой свет, Ты к мёртвым стучалась в двери. Но если позволишь мне снять твой плед, — Ты снова сумеешь верить. То было как море — без дна, без границ, Как стон, что звучит в умирающем. И ведьма казалась теперь вовсе без лиц, Лишь тьмой, манящей, прощающей. Но Дейли не знала — иль не смогла Поверить в чужое паденье. Ей чудилось — в ведьме жила доброта, А может, искра спасенья. Её рука — как пламень свечи, Касалась висков едва ли. И Дейли прошептала: — Меня излечи… Пускай замолчит голова… Она захотела поверить опять, Что эта — не тьма, а милость. Что даже в бездушье можно сыскать Тепло, где любовь укрылась. И чем глубже голос манил, звеня, Тем легче ей стало и тише. — Ты сможешь забыть, — звучало сквозь сны, — Что сердце твоё ещё дышит.