Часть 1

      ‎На полке тикают часы. Отбивают тревожную чечëтку, то ускоряя секунды, то замедляя их до часа. Стрелка движется резко, совершая оборот за полные шестьдесят секунд. И от каждой секунды сердце Брута разрывается всë больше, пуская вглубь нежной плоти колючие корни вины.       Предатель.       Окно приоткрыто, едва впуская в комнату потяжелевший от утренней серости воздух. По стеклу стекают капли ночного дождя, хотя трудно сказать, можно ли называть его таковым. Брут знает, дождь — это лишь установленные под куполом распылители. Он идëт тогда, когда того пожелает Архонт или вынудят показатели средней влажности Полиса.       На столе вентилятор, излучающий холодный голубоватый свет. Он мерцает, то угасая, то разгораясь ярче в кромешной тьме кабинета.       Позади раздаëтся скрип двери, что прогоняет по спине табуны колючих мурашек. Брут машинально выпрямляется по струнке, стараясь игнорировать стреляющую боль в застуженной пояснице, и часто моргает в попытке избавиться от усталости.       Тесей медленными тяжёлыми шагами проходит мимо, разгоняя ночную духоту кабинета. Застëжки на его берцах звенят в такт треску секундной стрелки на часах. Он грузно опускается в кресло и смотрит в лицо абсолютно растерянного Брута.       А юноша смотрит на свои руки. Холодные пальцы, искусанные от нервов ногти и кожа вокруг них, следы мозолей от долгой работы с механизмами, погасший Браслет. Он сам не замечает, во что те превратились всего за одну ночь.       — Ты выглядишь уставшим. Расслабься, — Тесей говорит зычно, не заботясь о робкой тишине поражëнного Полиса. Именно этот голос руководит, когда наступит утро, когда день, а когда ночь. Именно этот голос приказал ему убить Икара.       Брут поднимает взгляд усталых глаз и смотрит прямо на Тесея. Архонт отвечает высокомерно, не теряя стали во взгляде. «Настоящий Атлант», — думает Брут и на этот раз мурашки бегут по затылку и прячутся где-то за ушами. Он виновато опускает голову и вновь смотрит на свои пальцы.       Стыдно признаться, но всю ночь Брут провëл в постели, не смыкая глаз. Всю ночь его мучали мысли, что роились в голове полчищами пчëл — невыносимые, врезающиеся в стенки черепной коробки и жалящие каждый раз. Всю ночь он думал только об одном:       Икар улетел. Навсегда.       Брут не думал, что такое может произойти. «Платиновый мальчик», гений современности и выбрал не родной Полис, комфорт, дружбу и любовь, а несбыточную мечту, звëзды и пустошь. Всë это можно было создать в симуляции, но он выбрал истину, а не фальш.       Юноша вновь поднимает взгляд и смотрит в чужие глаза. Тесей в ответ поднимается с кресла и подходит к полкам у стены, где распологаются злополучные часы, бутылка хорошего вина и ещë некоторые предметы декора.       — Выпей и расскажи, что произошло, — Архонт наливает алкоголь в кружку и протягивает Бруту.       Юноша неглядя берëт ëмкость и смотрит в неë. Алая жидкость покачивается в такт с трясущимися руками и отражение слегка рябит. Видится отблеск венитлятора, но Брут не видит себя, потерявшись в мыслях.       Таким же цветом окрасился асфальт после взрыва Музы. Тогда посыпались осколки крыльев, но от девушки не осталось ничего. Она лишилась всего: крыльев, свободы и даже звëзд.       Брут прижимается губами к краю кружки и делает жадный глоток. Жидкость обжигает горло и вызывает першение. Юноша закашливается и жмурится, мотая головой. Алкоголь стекает ниже по пищеводу, пробуждая что-то сродни смелости, и Брут вновь поднимает голову, смотря в глаза Тесею.       — Я не смог, Архонт, — его голос дрожит едва заметно, но в гробовой тишине он не несëт в себе ничего кроме вины, — Я увидел как Муза… — Брут не выдерживает и замолкает, делая ещë один обжигающий глоток из кружки.       Он мог бы солгать, сказать, что бомбы не сработали, что ему помешали птицы под куполом, что Икар улетел раньше запланированного, да что угодно! Выдумать любой бред! Но сил на это не было. Слишком много он задолжал совести после убийства.       Тесей вздыхает и закрывает глаза. Брут смотрит в опустевшую кружку и тихо ставит еë на стол. В кабинете вновь повисает тишина.       — Это непростое решение, я понимаю, — Архонт складывает руки на столе и сплетает пальцы в замок. В его голосе слышится крайнее недовольство. Брут знает, немногие слышавшие этот тон выживали, — В любом случае, это уже произошло… — юноша кивает и слабо выдыхает, переводя дух. Он понимает. Тесей понимает. Однако дыхание тут же перехватывает, когда юноша слышит продолжение, — И ты не справился, Брут.       Он поднимает взгляд и смотрит в чужие глаза. Отблеск ледяной стали во взгляде Архонта заставляет сердце сперва остановиться, а затем начать биться в ещë более быстром темпе. Будто Брут готовится к марафону, призом за который будет жизнь.       Тесей смотрит прямо, не моргая. Пальцы Архонта крепче сплетаются в замок и он подъезжает на кресле ближе к столу. Его лицо ничего не выражает, ни жалости, ни даже презрения: только холодный, твëрдый рассчëт.       — Сейчас ты являешься предателем Полиса. Я обязан обнулить тебя…       — Архонт! — Брут вскакивает с места, крича пронзительно и отчаянно. Перед глазами мчатся все моменты жизни: выпуск из ненавистного приюта, получение Серебряного статуса, а затем и Золотого, годы борьбы за Платиновый и бессонные ночи над научными трудами, дружба с Икаром, отдаление и ссора с Лией, взрыв полиса, его собственное предательство и смерть Музы. Разве после всего этого он заслужил снятие статуса?!       Тесей вскидывает руку наверх и сжимает в кулак, заставляя Брута обессиленно упасть обратно в кресло, будто марионетку. Юноша обречëнно складывает руки на коленях и смирëнно опускает голову, будто готовясь к плахе.       «Я всего лишь Золото, что я могу?» — говорит тот внутренний голос, что всегда заставлял его сомневаться в себе. Всегда мало, всегда недостаточно, всегда «Брут, ты не справился».       Позади раздаëтся скрип двери, и Брут уже знает, что будет дальше. Шаги приближаются, а он вспоминает отчаяние и ужас в глазах Икара, когда его обнулили. Как техник быстро понизил его статус, безжалостно, будто это совсем ничего не значит. Как Икар дрожал, смотря на Браслет так, будто тот не часть него, а нечто чужеродное, не принадлежащее ему.       Брут молча вытягивает руку вбок, не желая лишних касаний и унижений. Он судорожно дышит, чувствуя, как его собственное тело находится на грани возможностей. Сейчас бы убежать прочь от этого кабинета, в дом, в приют, да хоть на пустошь к чëртовому Икару! Лишь бы не находиться здесь и сейчас в этой абсолютной покорности.       Брут лучше бы умер, чем лишился статуса Золотого. Но сейчас он здесь. Беспомощный и беззащитный перед ликом Архонта, что даже не обратит внимания на его судьбу и старания, властно лишив сразу всего. Ведь в сравнении даже с Икаром, он — никто.       Он не смог решиться на шаг, лишь на трусливое предательство, а сейчас отчаянно желал бегства.       Чужие руки касаются его запястья и Брут отворачивается, стараясь не смотреть. Он помнит, как в детстве всегда делал также на прививках — чтобы меньше бояться и не нервничать. Брут боялся не боли, но кровь и возможность опозориться вгоняли мальчишку в истинный ужас.       Юноша жмурится, чувствуя, как к Браслету подносят холодное устройство. Он снова слышит безумное тиканье часов на полке. Снова видит капли воды, скатывающиеся по стеклу. В ушах снова звенит, как после взрыва.       Ну вот и всë. Прощайте, годы стараний. Пока, Брут.       — Ваш статус повышен. Поздравляем, Брут, — холод техники исчезает, как и чужие руки. Раздаëтся тихий снисходительный смешок и Брут наконец-то понимает…       — …но я не стану этого делать.       Внутри одновременно всë холодеет и разгорается с новой силой. В висках набатом звенят забытые в пережитом стрессе, но теперь отчëтливые как никогда слова Деметры.

«К окончанию суток

У обоих обнаружены признаки инсульта.»

      Всë, что до этого Брут называл мурашками, теперь казалось лишь топотом крошечных муравьëв, по сравнению с тем нестерпимым ужасом, который он испытывал.       Юноша резко вскидывает голову и смотрит на самодовольную улыбку Архонта. Внутренности выворачивает и сковывает тошнотворным холодом и Брут взглядом невольно ищет мусорное ведро. Тесей слегка покачивается на кресле, держа пальцы сплетëнными в замок на столе. На лице читается искреннее удовольствие от только что провëрнутой сцены и прежняя рассчëтливость. Благо, выражение лица Брута он, по всей видимости, воспринимает как крайнюю степень счастья, а не желания поскорее выйти в окно.       Тесей выразительно кивает и позади раздаëтся скрип двери. Они вновь остаются надине.       — Но почему? — срывающимся голосом спрашивает Брут и смотрит на свой Браслет, теперь сияющий блекло голубым. Касается пальцами, проверяя, настоящий ли? Браслет отвечает лишь тихим пиликаньем, оповещая о резком всплеске эмоций. Брут отдëргивает ладонь и поднимает голову, держа руку с Браслетом навесу. — Это неправильно, я недостоин, вы не должны были… — он быстро тараторит, пытаясь угнаться за потоком бесконечных мыслей. Хочется упасть на колени, рассыпаясь в мольбах о пощаде, и в то же время раболепно целовать чужие руки от счастья. И Брут действительно не знает что из этого хуже. Тесей вскидывает руку и юноша вновь послушно замолкает.       — Разумеется, ты недостоин, Брут, — от этой фразы невольно перехватывает дух, и юноша силой заставляет себя вцепиться в подлокотники кресла и остаться на месте, — Это даже не обсуждается, — отрезает Архонт и наклоняется ближе к столу. Брут слегка отодвигается, чувствуя, что ему срочно нужно оказаться как минимум в райончике Медных на окраине в какой-нибудь мусорке, где его точно не найдут. Мужчина окидывает его оценивающим взглядом и тихо усмехается, оставаясь довольным чужой реакцией, — Тебе стоит понять, что Платиновый статус — это не благосклонность, мальчик. Это аванс, — Тесей намеренно тянет гласные и скалится будто хищник, видя ещë большую растерянность в чужом взгляде, а затем поднимается на ноги. Медленными шагами он подходит к окну и кивает, приглашая Брута подойти к себе.       Всë ещë растерянный и растрëпанный, словно беглый щенок, он подходит к Архонту и становится близ него. Он старается выдерживать расстояние и внимательно разглядывает чужое лицо на предмет какого-то скрытого подтекста. Но холод с улицы пробегается по телу и забирается под одежду сквозь прорези, невзначай напоминая о произошедшем недавно. Полис не должен быть таким холодным и дискомфортным. Никогда не был.       — Скажи мне, что ты здесь видишь, Брут? — Тесей переводит взгляд на него и рукой обводит ещë спящий город. Во взгляде же читается совсем другое, нечто новое — вызов.       — Это Полис, Архонт, — Брут касается своего Браслета и снова смотрит на него, не в силах поверить в произошедшее недавно. Холод отрезвляет, давая доступ к временно утерянной рациональности. Ужас отступает. Шестерëнки в мозгу начинают лениво крутиться, — Наш Парадиз.       — Верно, Брут, — Архонт одобрительно кивает на последнюю фразу, — А ещë этот Полис населëн людьми, — Тесей заводит руки за спину и понижает голос. Его взгляд мрачнеет, становясь тяжелее. Брут смотрит на слегка осунувшиеся плечи и внезапно ловит себя на том, что чувствует лëгкий укол сочувствия, — Хрупкими, слабыми, управляемыми людьми, которые легко подчиняются первому встречному, что предложит им мнимую свободу и завернëт еë в красивую, блестящую обëртку, — мужчина жестоко чеканит каждое слово, а затем выдыхает и опускает голову, смотря на носки своей обуви. Он ссутулится, впервые обнажая всю ту усталость, что живëт в нëм долгие двадцать лет правления и с каждым годом всë сильнее затягивает удавку на горле, — Любой такой вождь — это угроза безопасности города. И теперь Икар является одним из них, Брут, — Тесей пронзительно смотрит на него и ладонью упирается в холодный подоконник с остатками влаги после недавнего дождя. Затем убирает руку и растирает воду между пальцев. Всë это время он безотрывно смотрит на Брута, что мечется взглядом с руки Архонта на окно и наоборот. Лишь через несколько секунд до него доходит: Тесей желает услышать его ответ.       Брут неловко отстраняется и прокашливается, смотря на город. Последствия бурной ночи ещë видны: разбитые витрины магазинов, лежащие на асфальте мешки с мусором, а на центральной площади большая лужа, окрашенная в алый цвет. Всë, что осталось от Музы.       — Это моя вина, Архонт, я не смог их остановить, — Брут отворачивается от города и подходит к столу, смотря на выключенный компьютер. А ведь совсем недавно именно тут они доказывали Тесею, что крылья — это чудесная идея, технологический прорыв!       Но действительность оказалась куда более жестокой. Они и предположить не могли, к какому кошмару это может привести. Уже привело.       — Люди были готовы, но не Икар.       Позади раздаются шаги и Тесей останавливается рядом, кладя тяжëлую ладонь на плечо юноши. Брут оборачивается и смотрит в чужие глаза, ожидая вердикта. Тесей облизывает пересохшие тонкие губы и кивает, соглашаясь.       — Именно так, Брут. Но ты можешь загладить свою вину: послужить Полису и вернуть его к спокойным, безопасным дням, — Тесей крепче сжимает руку на его плече, давая понять, что выбора у него нет. Брут расправляет плечи и кивает, поворачиваясь лицом к Атланту Полиса. Едва скрипящие в голове шестерëнки разгоняются до почти привычного темпа и страх уходит в глубины подсознания. Не сейчас. Если он выдаст себя или Деметру, это будет конец.       — Я готов. Приказывайте, Архонт, — голос слегка срывается, но юноша больше не чувствует страха.       В конце-концов, у всего есть свои плюсы?       Например то, что браслет на руке впервые не жжëт кожу, а приятно холодит? Или то, что Брут наконец-то чувствует, что находится в том месте и в то время, несмотря на всю неоднозначность происходящего?       Брут не думает долго. Он прикладывает ладонь ребром к ключице и проводит вниз, отдавая честь и выказывая покорность.       За признание он был готов не смыкать глаз днями и ночами и биться с лучшими умами Полиса. А заполучив желаемое, он явно был бы готов рвать и метать любого, кто встретится на его пути       Видя решимость в чужих глазах, Тесей самодовольно усмехается и хлопает его по плечу. Затем садится за стол, лëгким движением руки по экрану включая компьютер. На нëм тут же появляется несколько до боли знакомых фотографий, от одной из которых особенно болезненно сводит скулы: Лия, Икар и он на фоне последнего приюта. Им тогда было лет по пятнадцать или шестнадцать. Разбитые, уставшие, измученные судьбой, но готовые сражаться дальше. Вот слева Лия в джинсовой бронзовой куртке и брюках виснет на шее Икара, смахивая за спину неуклюжие косички, которые девочек заставляли заплетать воспитатели, но, кажется, даже так действительно счастливая. Вот он Икар, уже тогда плечистый, но с ещë короткими, неумело уложенными кудрями, приобнимает Лию за талию и прижимает к себе. Стесняясь своего статуса, он по привычке прятал правую руку за спину. А вот и сам Брут: обнимает их обоих за плечи и втискивает аккуратно причëсанную макушку между двух голов своих друзей. В идеально выглаженной белой с медными полосами на рукавах рубашке, на которой, однако, верхняя пуговица была оторвана и еë приходилось подкалывать булавкой с обратной стороны. Своих вещей у них практически не было, слишком много детей в те годы оказались в приютах по тем или иным причинам. Поэтому приходилось либо перешивать старые вещи, либо урывать то, что приносили жалостливые горожане, не так сильно пострадавшие от произошедшего.       Это был выпускной год. Уже тогда они с Икаром пытались пробиться в верхушку: ночами вечно мастерили в комнате, раз в несколько часов меняясь, чтобы успеть всë к утру. Регулярно получали за это от воспитателей, но как же без этого? Ходили с вечными ожогами на пальцах, которые им заботливо отрабатывала Лия, ругая за неосторожность в обращении с паяльником. Но больше, конечно, Икара, чем его.       А потом Икар выиграл грант и его заметил Тесей. Неужели всë началось уже тогда?       — Откуда у вас эта… Эти фотографии? — Брут касается экрана, кончиками пальцев проводя по лицам на изображении. Чувство тëплой настольгии заволакивает и на лице возникает лëгкая улыбка. Всë это заставляет тревожные мысли отойти на задний план. Как бы он хотел вернуться в прежние времена, чтобы вновь ощутить всë это. Хотя бы на пару минут. А казалось бы, всего 5 лет прошло, но какая разница!       — На каждого из жителей Полиса в Системе составляется досье, — разрушает Тесей магию момента, и улыбка на лице Брута тут же гаснет.       — На каждого? — Архонт кивает и несколько раз проводит пальцами по экрану, открывая новую вкладку.       И сердце Брута на мгновение останавливается, а затем стучит быстрее, разрываясь от ненависти и боли.       Бродяга/Персей — гласит надпись сверху. Ниже располагается фотография того, из-за кого эта заварушка и началась: растрëпанный и растерянный юноша с размазанной подводкой под глазами. Серый свитер с парой затяжек и клетчатая рубашка поднизом — такие даже Медные постесняются носить. Единственное, что осталось неизменным, это глаза. Серые, полные ярости и непокорности. Будто Браслет и вовсе не повлиял на него. Или никогда не был способен на это.       Тесей замечает чужую реакцию и молча листает ниже, давая взглянуть на весьма скудное досье. Ничего необычного там нет: адрес проживания, предполагаемая дата рождения и краткая характеристика. Всë, что успели собрать за эти несколько дней затишья. Однако кое-что всë таки цепляет внимание Брута.       — Адрес проживания? Разве он не должен быть в тюрьме? — юноша озадаченно смотрит на Тесея и недовольно хмурится. Браслет вновь пищит, сигнализируя о сильном всплеске эмоций. К счастью, ничего другого к радикально настроенному недоумку он испытывать и не мог.       — С Браслетом он не представляет никакой угрозы для Полиса. К тому же, за ним ведëтся круглосуточная слежка, — Тесей пристально смотрит на фотографию юноши и Бруту невольно становится не по себе. Он решает сменить курс их разговора, чтобы не заходить в пока опасную степь.       — Так, что вы хотите, чтобы я сделал, Архонт? — Брут отстраняется от стола и расправляет плечи, кончиками пальцев касаясь Браслета.       Тесей на несколько секунд замирает, а затем лëгким движением закрывает все вкладки на экране. В действиях чувствуется какая-то неведомая тяжесть, будто они причиняют неуязвимому Атланту сильную боль.       — Я хочу, чтобы ты вернул Икара Полису, — тихо говорит он, смотря на медленно просыпающийся город. Брут переводит взгляд следом. На улицы уже выпустили роботов уборщиков, что теперь тщательно чистили центральную площадь от следов ночного инцидента. Маленькие смешные головастики с щëточками и швабрами вместо рук — их совместная с Икаром разработка. И осознание, что их совместные плоды всë ещë актуальны, греет душу.       Тесей отворачивается от окна и смотрит на Брута. По его лицу скользят лучи рассветного солнца, придавая словам Архонта ещë больший вес:       — Используй любые средства, но верни его и людей, Брут. Я даю тебе шанс искупить вину и вернуть всë на круги своя. Ты же этого хочешь? — серые глаза Тесея сверкают в лучах предрассветного солнца. Не предвещают ничего хорошего.       — Да, Архонт.