Экстра

Воздух в раздевалке был густым и спертым, пахшим потом, отчаянием и старым бетоном. Тренировка только что закончилась, и команда растекалась по раздевалке, как изможденные волны после шторма. Аарон растирал полотенцем мокрые волосы, Кевин с мрачным видом перематывал кисть, а Ники с энтузиазмом рассказывал Мэтту и Дэну о каком-то новом сериале, активно жестикулируя. Именно в этот момент дверь раздевалки открылась, и внутрь вошел Эндрю. Это само по себе не было новостью. Новостью было то, что он вошел не один. Он держал за руку Нила Джостена. Их соединенные ладони не были нежным или робким жестом. Это была демонстрация. Заявление. Рука Эндрю сжимала пальцы Нила с такой силой, что кости, казалось, должны были хрустнуть. А Нил… Нил, их слепой нападающий, чьи молочно-голубые глаза без зрачков обычно смотрели в пустоту, шел с ним плечо к плечу, его поза была не привычно скованной, а вызовом. Он не натыкался на мебель, не ощупывал пространство перед собой. Он просто шел, ведомый Эндрю, но с абсолютной уверенностью. Раздевалка замерла. Звук застрял в горле у Ники на полуслове. Его рука замерла в воздухе. Мэтт перестал застегивать сумку, его добродушное лицо исказилось от недоумения. Дэн, стоявшая рядом, резко выпрямилась, ее взгляд метнулся от сцепленных рук к лицу Эндрю, пытаясь найти там признаки шутки. Аарон опустил полотенце. Его лицо, обычно выражавшее лишь усталую сдержанность, побледнело. Он смотрел на руку своего брата, сжатую вокруг пальцев Джостена, как будто видел что-то кощунственное. — Что… — начал Ники, его голос сорвался на фальцет. — Эндрю? Что это? Эндрю проигнорировал его. Он провел Нила через раздевалку к своему шкафчику, не отпуская его руку. Казалось, он наслаждался этим моментом, этим громовым ударом, который он только что обрушил на их хрупкий мирок. Кевин был первым, кто нашел слова. И они были наполнены ледяной яростью. — Ты с ума сошел, Миньярд? — его голос прозвучал, как удар хлыста. — Это что, шутка? Несвоевременная и больная шутка? Эндрю медленно повернул к нему голову. Его взгляд был пустым и тяжелым, как гробовая крышка. — Вижу что-то не так, Дэй? — Он слепой, черт возьми! — Кевин сделал шаг вперед, его скулы побелели от напряжения. — Он… он ничего не видит! Ты пользуешься его беспомощностью? Это твой новый способ развлечься? В воздухе повисло тяжелое, густое молчание. Даже Ники, всегда готовый на похабную шутку, смотрел на происходящее с откровенным ужасом. И тогда заговорил Нил. Его голос был тихим, но абсолютно четким, без тени неуверенности. —Со мной все в порядке, Кевин. — Нет, не в порядке! — выкрикнул Аарон, внезапно найдя свой голос. Он встал, его кулаки сжались. — Эндрю, что ты делаешь? Это уже переходит все границы! Ты не можешь… он не может… — Он не может что? — Эндрю парировал, его глаза сузились. — Принимать собственные решения? Или тебя волнует, что он парень, Аарон? Последняя фраза повисла в воздухе, как ядовитый газ. Аарон содрогнулся, будто его ударили. Гомофобия, вбитая ему в башку с детства, была глубокой, гноящейся раной, и Эндрю безжалостно ткнул в нее пальцем. — Это не имеет значения! — голос Аарона дрожал от гнева и чего-то еще, что было похоже на страх. — Ты манипулируешь им! Он уязвим, а ты… ты… — Я что? — Эндрю отпустил руку Нила и сделал шаг к брату. Весь его вид излучал смертельную опасность. — Заверши мысль, Аарон. В этот момент в раздевалку вошли Рене, Сет и Элисон. Они сразу почувствовали напряжение, насторожившись, как животные, учуявшие кровь. — Что происходит? — спросила Рене, ее спокойный голос прозвучал диссонансом. — Кажется, у нашего вратаря появилось диковинное новое хобби, — с язвительной улыбкой сказала Элисон, окидывая Нила оценивающим взглядом. — Слепые щенки. Сет фыркнул, скрестив руки на груди. — Блять. Я всегда знал, что Миньярд ебнутый, но это уже слишком. Нил стоял, не двигаясь. Он, казалось, был единственным спокойным человеком в комнате. Его «слепой» взгляд был направлен куда-то в пространство между Эндрю и Аароном, но по напряжению его тела было ясно — он всецело присутствует в этом моменте. — Никто не манипулирует мной, — снова сказал он, и на этот раз в его голосе зазвучала сталь. — Я знаю, что делаю. — О да? — Кевин закатил глаза. — И что же ты делаешь, Джостен? Позволяешь ему водить тебя за ручку, как ребенка? Думаешь, это даст тебе защиту? Он сломает тебя, как щепку, когда ему надоест. Эндрю повернулся к Кевину с такой скоростью, что тот инстинктивно отпрянул. — Следующее слово, Дэй, и я сломаю тебе палесть. Второй за этот год. Думаешь, Ваймак даст тебе играть с двумя гипсами? Кевин замолчал, но его глаза пылали ненавистью. Ненавистью к Эндрю, к Нилу, к ситуации, которую он не мог контролировать. — Ребята, может, хватит? — попытался вмешаться Мэтт, его голос был полон искреннего беспокойства. — Это их личное дело. — Личное дело? — Ники наконец пришел в себя. — Эндрю, он же… он же не может… я имею в виду, как вы вообще… — он замялся, его лицо залилось краской. — Боже, я даже представить не могу, как это работает! По губам Элисон скользнула циничная улыбка. —О, я уверена, Эндрю нашел способ. Всегда находит. Аарон смотрел на брата с отвращением и болью. —Почему? — прошептал он. — Почему он? Что в нем такого? Эндрю посмотрел на Аарона, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то почти человеческое — нечто среднее между презрением и жалостью. —Он не убегает. Эти три слова повисли в воздухе, понятные только им двоим. Аарон содрогнулся, будто получил пощечину. Он отступил на шаг, его гнев сменился глухой, холодной пустотой. В этот момент дверь раздевалки с скрипом открылась, и на пороге появился Ваймак. Он окинул взглядом замершую сцену: Аарон, бледный и отстраненный; Кевин, багровеющий от ярости; Ники, размахивающий руками в немой панике; и Эндрю с Нилом, стоящих в центре этого урагана, как два непоколебимых камня. — В моей раздевалке похороны? — проворчал он, зажигая сигарету. — Что происходит? — Эндрю и Нил, кажется, встречаются, тренер, — быстро выпалил Ники, как будто отчитываясь о чрезвычайной ситуации. Ваймак поднес сигарету ко рту, сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул дым. Его взгляд скользнул по снова сцепленным рукам Эндрю и Нила, затем перешел на разъяренного Кевина и побелевшего Аарона. — И? — наконец произнес он. — Кто-то из них несовершеннолетний? Или я пропустил указ, запрещающий вратарям трогать нападающих? — Но он слепой! — не выдержал Кевин. — Это не этично! Это… это неправильно! Ваймак посмотрел на Кевина так, будто тот был особенно тупым насекомым. —Дэй, мое дело — чтобы эта команда играла в экси и не убивала друг друга. Кто с кем спит — это не моего ума дело. И не твоего тоже. — Его взгляд упал на Аарона. — И твоего. Понятно? Аарон ничего не ответил. Он просто повернулся, схватил свою сумку и вышел из раздевалки, хлопнув дверью так, что задрожали стены. — Что с ним? — пожала плечами Элисон. — Не знаю, но меня волнует один вопрос! — голос Ники снова взвизгнул. — Я просто пытаюсь понять! Эндрю, как? Эндрю наконец отпустил руку Нила и повернулся к Ники. На его лице впервые за вечер появилось что-то, отдаленно напоминающее эмоцию — скучающее раздражение. — Обычно, — сказал он ледяным тоном. — Я снимаю штаны. Он снимает штаны. Дальше ты, наверное, знаешь. Или хочешь, чтобы я нарисовал тебе схему? Учитывая твои интересы, ты должен быть экспертом. Ники ахнул, покраснел еще сильнее и замолчал. Сет громко рассмеялся. —Блядь, Миньярд, ты бесчувственный ублюдок. — А ты — следующий в моем списке, — безразлично бросил ему Эндрю. Ваймак вздохнул, понимая, что ситуация не разрешится сама собой. —Всем заткнуться и разойтись. Представление окончено. Миньярд, Джостен — останьтесь. Команда медленно, нехотя начала расходиться. Кевин бросил на Эндрю последний ядовитый взгляд и вышел. Мэтт и Дэн последовали за ним, шепчась между собой. Рене на прощание мягко коснулась плеча Эндрю — жест поддержки, который он проигнорировал. Элисон и Сет удалились последними, продолжая цинично комментировать ситуацию. Когда раздевалка опустела, Ваймак подошел к ним ближе. —Вы уверены, что знаете, что делаете? — спросил он напрямую, глядя то на Эндрю, то на Нила. — Да, — ответил за них обоих Эндрю. Ваймак перевел взгляд на Нила. —Нил? Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Если это какой-то способ… — Это мой выбор, — прервал его Нил, и в его голосе снова зазвучала та же сталь. — Никто меня не принуждает. Ваймак изучающе посмотрел на него несколько секунд, затем кивнул. —Ладно. Тогда просто… будьте осторожны. Оба. И постарайтесь не разнести друг другу лица до следующей игры. Мне еще нужны оба моих игрока. Он развернулся и ушел, оставив их одних в звенящей тишине опустевшей раздевалки. Эндрю повернулся к Нилу. Он не сразу заговорил, просто смотрел на него, его карие глаза читали каждую микроскопическую деталь на лице Нила. — Доволен? — наконец произнес он. — Они думают, что ты пользуешься мной, — сказал Нил, и его голос был ровным, без упрека. — Пусть думают. —Аарон… —Аарон может идти нахуй, — отрезал Эндрю. — Он сделал свой выбор. Я сделал свой. Он шагнул ближе, так близко, что Нил почувствовал его дыхание на своей коже. —Ты мой. Они это поняли. Это все, что имеет значение. Нил не ответил. Он просто наклонил голову, и его губы почти коснулись губы Эндрю. Почти. — Они не знают, что я вижу, — тихо прошептал он. Эндрю издал короткий, похожий на рычание звук. —Они не должны знать. Это не их дело. Так же, как и то, что происходит между нами. Его рука поднялась и грубо вцепилась в волосы Нила, откидывая его голову назад. —Ты выдержал это. Хорошо. — А что я должен был сделать? Убежать? — в голосе Нила прозвучал вызов. Эндрю наклонился и прижался губами к его шее, чуть ниже уха. Это не был поцелуй. Это была метка. Укус, достаточно сильный, чтобы оставить синяк. — Ты попробуешь — я найду, — прошептал он ему в ухо, и в его голосе не было ни капли шутки. — И тогда ты действительно пожалеешь. Нил не сопротивлялся. Напротив, его руки поднялись и вцепились в куртку Эндрю, притягивая его еще ближе. Это был их язык. Их способ общения — боль, контроль, вызов и та абсолютная, безоговорочная правда, которая существовала только между ними. Команда видела то, что хотела видеть: монстра и его жертву. Они не видели того, что было на самом деле: двух одиноких хищников, нашедших друг в друге единственную точку опоры в мире, полном лжи и предательства. И когда Эндрю, наконец, отпустил его, на шее Нила оставалось алое пятно. Знак собственности. Знак выбора. Знак того, что даже будучи «слепым» в их глазах, он видел в Эндрю Миньярде нечто, чего не могли разглядеть все зрячие вокруг. — Пойдем, — сказал Эндрю, снова беря его за руку, уже менее жестко. — Здесь воняет лицемерием. И они вышли, оставив за спиной пустую раздевалку и треснувший фундамент своей команды, который теперь придется отстраивать заново.