Глава 53. История Питера & Грандиозные планы Малфоя

Замок Драконий Утес Когда Дракон, Северус и Люциус вернулись из подземелий, они созвали в малую столовую всех, кроме детей, которые отдыхали после обеда, Анхелики, присматривавшей за Харри, и Луччаны, всё еще не вернувшейся из Хогвартса. Монтермар поставил свой Омут памяти так, чтобы было видно всем, и загрузил туда воспоминания. Затем он сказал: – Сегодня мы выслушали Питера Петтигрю. Здесь, в Омуте, частично его рассказ и частично его воспоминания о жизни. Я хочу, чтобы вы все ознакомились со всем и потом высказали свое мнение, – и активировал просмотр. Питер был чистокровным волшебником. Мать его, Эвелин, в девичестве носила фамилию Дженкинс, а отца звали Тимоти Петтигрю. Они жили в местечке Аппер-Фледжли. Мать была домохозяйкой и делала всё, чтобы их семья жила комфортно, хотя они совсем не были богаты, а скорее бедны. Она была очень добра к Питеру и была, можно сказать, солнцем его жизни, в противоположность отцу, который был её грозой. Тимоти Петтигрю, единственный кормилец в семье, был достаточно ответственным. Но был у него один очень большой недостаток: любовь к алкоголю, которая превосходила его любовь к своей семье. Питер часто слышал, как Эвелин бормотала себе под нос, снова и снова убеждая себя, что Тимоти был не в себе, когда ударил её по лицу, что это её вина, что он взорвался, как вулкан, что он любит её и Питера, что бы он ни сделал. Питер никогда не видел, чтобы его мать использовала палочку, чтобы проклясть мужа, когда Тимоти был пьян. Было ясно, что Эвелин любит его слишком сильно. Питер каждую ночь просил Мать Магию, чтобы его мама, наконец, поняла, что если она ничего не предпримет, то однажды с ней и Питером может случиться что-то непоправимое. Это произошло в рождественский вечер, когда Питеру было восемь лет. Эвелин внезапно напряглась, когда услышала резкий стук закрывающейся входной двери. Она выпрямилась, поправила платье и подождала, пока ее пьяный муж зайдет, качаясь, внутрь дома, крепко сжимая в руке бутылку с янтарным напитком. – Привет, Тим, – поприветствовала его мать. – Как прошел день? Тимоти фыркнул и сделал несколько глотков из бутылки. – Да всё как всегда, – легкомысленно сказал он, наклоняясь вперед, чтобы снять ботинки и отбросить их в сторону. – Что на ужин? – Цыпленок и картофельное пюре, любимый, – сказала Эвелин с нерешительной улыбкой. Питер затаил дыхание, когда тёмная тень прошла по лицу Тимоти. Затем он повернулся к Эвелин и впился в нее взглядом. – Я же сказал тебе, что ненавижу курицу, – прорычал он. Плечи Эвелин напряглись, но она пристально смотрела на мужа. – Это Рождество, – сказала она мягко, – Питер любит курицу. На лице Тимоти появилась уродливая усмешка. Он с грохотом разбил свою бутылку об пол, отчего повсюду разлетелись осколки стекла. Питер вскрикнул, когда несколько осколков рассыпались рядом с ним, а один даже порезал ему ладонь. – Сколько можно повторять одно и то же, Эви?! – прорычал Тимоти, крепко схватив её за запястья. Страх и гнев текли по венам Питера, и он начал громко плакать, просто чтобы отвлечь внимание отца от матери. Это сработало, так как Тим ослабил хватку, но теперь пристально посмотрел на плачущего Питера. – Замолчи! – прорычал он, поднимая руку, чтобы ударить его. Но Эвелин удержала её и зарыдала, умоляя пощадить сына, а вместо этого ударить ее. Плач Питера усилился. Он недоумевал, почему его мать не сопротивляется, почему она не сразит отца каким-нибудь заклинанием. Эвелин прокричала ему, чтобы он немедленно ушел в свою комнату. Питер не хотел ослушаться матери, и ему не оставалось ничего другого, как уйти к себе. Он не видел того, что происходило в гостиной, но молча вздрагивал, когда снаружи раздавались грохот и крики. Потом всё стихло. Питер осторожно спустился вниз, обнял крепко мать и смахнул слезы. – Всё в порядке, мама, – прошептал он голосом, полным слез страха, – все в порядке, тебе больно? – Хм? – рассеянно ответила Эвелин, встала и как ни в чем не бывало начала готовить какао, – хочешь в какао зефира, Питер? – Да, пожалуйста, – тихо ответил он. Мать и сын мирно устроились со своими чашками за столом, когда из спальни снова заявился отец. – Веселитесь тут без меня? – спросил он зло и замахнулся, чтобы снова ударить мать. Но Питер внезапно оказался перед Эвелин, широко разведя руки в попытке защитить ее. – Перестань причинять ей боль! – твердо, не по-детски сказал он. Глаза Тимоти, чёрные и тёмные, загорелись. Он замахнулся и с такой силой ударил Питера по лицу, что тот упал на пол. Эвелин закричала, а Питер снова встал на ноги и мрачно зарычал на Тимоти. Воздух запульсировал бушующей магией, и, прежде чем все осознали, что у ребенка стихийный выброс, его детская магия сконцентрировалась в одной точке и понеслась прямо в грудь Тимоти. Отец взлетел в воздух и врезался в небольшую полку позади него. Послышался противный хруст, Эвелин закричала и подбежала к бессознательному мужу. Питер же покачнулся и упал, потеряв сознание. Что было потом, он, естественно, не помнил, очнувшись только на второй день, когда мать готовилась к похоронам отца. Как позже выяснилось, после случившегося Эвелин вызвала колдомедиков. Тимоти был объявлен мёртвым еще до того, как он прибыл в больницу. Его череп раскроило так, что часть мозга осталась на полу в гостиной. Мать сухо объяснила, что всё было случайно: её муж пришел домой пьяный, поскользнулся на мокром полу, ударился головой о полку, упал и умер. Все в округе знали о пристрастии Тимоти к алкоголю, потому история эта никого не удивила. Эвелин никогда не говорила с сыном о том злосчастном Рождестве. Но Питер навсегда запомнил то, что хоть и ненамеренно, но он убил своего отца. Чтобы прокормить себя и сына, Эвелин была вынуждена искать работу. Ей повезло устроиться секретарем председателя Совета магов их поселения. Заработок был не очень большой, но стабильный. А по вечерам Эвелин занималась рунной вышивкой для двух магазинов в Лондоне. Жить вдвоем у Эвелин с сыном получилось даже лучше, чем раньше, если бы не одно но. Питер изменился. Казалось, вина за смерть Тимоти окружила мальчика тьмой и разъедала его душу. Эвелин долго думала, чем бы отвлечь сына, и предложила ему построить домик на большом дереве в конце сада. Она купила доски, дала гвозди и инструменты, а также несколько банок с краской, чтобы весело его раскрасить. Питера захватила эта идея. Сначала он слазил наверх и изучил место, где будет строить, чтобы понять, какого размера может быть домик и как его закрепить. Потом он нарисовал рисунок того, что должно было получиться в конце, а потом принялся за строительство. Одинокий девятилетний мальчик пилил, забивал гвозди, крепил веревки, снова пилил и стучал молотком. Когда он закончил строительство – принялся за краски. Оказалось, у него хорошо получается рисовать. Домик вышел таким красивым, что все соседские дети, с которыми Питер вообще не общался, пытались напроситься к нему в гости, но он стойко от всех отбивался. – Почему ты не хочешь с кем-нибудь подружиться, Пит? – спрашивала мать. – Я могу причинить им вред, если разозлюсь, а я этого не хочу, – отвечал Питер. Когда ему исполнилось одиннадцать, пришло письмо из Хогвартса, и он велел матери отказаться. Та, не став спорить с сыном, написала отказ, после чего к ним домой заявился сам Дамблдор. Мать угостила его чаем и позвала сына. – Скажи мне, Питер, тебе чем-то не нравится Хогвартс? – спросил директор школы. – Нет, но думаю, что мне там не место, – тихо ответил Питер. – А я не спрашивал, это место для тебя или нет. Скажи – ты хотел бы туда поехать? – снова задал вопрос Дамблдор. – Я хотел бы, – ответил Питер, – но там будет много детей, я могу случайно причинить им вред. – Почему ты так думаешь? – спокойно спросил Дамблдор. – Я могу случайно сделать то, что кому-то причинит боль! – воскликнул Питер, злясь, что его не понимают. – Если ты приедешь в Хогвартс, Питер, – продолжил Дамблдор, – мы сможем научить тебя, как использовать магию, чтобы защитить тех, кого ты очень любишь, а не причинять им боль. Стихийные выбросы бывают у всех маленьких волшебников, а в школе тебя научат управлять своей магией, и больше ты уже никому ей не навредишь. И Питер согласился поехать в Хогвартс. Собираясь, и, вспоминая рассказы матери, он думал, что хорошо бы, его распределили на Хаффлпафф, где, как надеялся Пит, ему будет комфортно учиться. Он трезво оценивал свою внешность, думая, что со своим низким ростом и склонностью к полноте будет служить объектом насмешек для многих детей, а также понимал, что и магические способности у него посредственные. Да и глубокими знаниями или тягой к учебе он не мог похвалиться. Единственное, что ему нравилось, – это рисовать и строить. Мамин начальник сказал, что в Лондоне есть специальные курсы для тех, кто хочет заниматься магическим строительством и ремонтом, но для того, чтобы туда попасть, нужно окончить Хогвартс. Это и стало второй причиной, по которой он согласился поступить в школу. Научиться контролировать магию и получить диплом, чтобы потом пойти учиться любимому делу – это все, чего он хотел. С такими простыми мыслями Питер садился в вагон Хогвартс-Экспресса, где произошла встреча, которая изменила всю его дальнейшую судьбу. Он попал в купе с Сириусом, Джеймсом и Ремусом. Первые двое уговорили Питера и Ремуса тоже попросить шляпу распределить их на Гриффиндор, чтобы вместе жить и дружить. Питер раньше никогда не встречал таких детей, как Поттер и Блэк. Он был так очарован ими, что сразу же согласился. Так Петтигрю стал членом знаменитого квартета мародёров. Сириус, по мнению Питера, был слегка безумен. Джеймс считал себя неотразимым острословом. Ремус же был тихим, он в основном слушал, помогал, если его просили, молча поддерживал всякие дурацкие затеи Поттера и Блэка. Питер брал пример с Люпина, за исключением того, что его о помощи никогда никто не просил, в основном помогали ему. Петтигрю не был глуп. В глубине души он знал, что многие задавались вопросом, что этот маленький невзрачный мальчик делает в компании таких популярных в школе Блэка и Поттера? Ремус был лучшим учеником на курсе, и потому все считали его «многострадальным старшим братом» хулиганов и бездельников, но талантливых волшебников Сириуса и Джеймса, поэтому к нему вопросов не было, а за своей спиной Питер всегда чувствовал неприятные шепотки. Он старался не обращать на них внимания, считая себя хорошим другом, потому, к примеру, когда друзья узнали, что Ремус оборотень, Питер поддержал общую идею стать анимагами. Когда на седьмом курсе мародеры решили по предложению Дамблдора вступить в Орден Феникса, Питер отказался. Этому было несколько причин. Во-первых, он был слабым волшебником, сражаться ни с кем не мог, да и не хотел никого убивать, так как навсегда запомнил тот страшный день смерти своего отца. Во-вторых, он боялся за свою мать, которую некому было бы защитить, напади на их дом Пожиратели Смерти. В-третьих, ему вообще это все не нравилось. Все идеи, которыми завлекал молодежь Дамблдор, были расплывчатыми, цели – непонятными, а Питер не мог себе позволить терять время попусту: ему нужно было учиться дальше, а потом работать, чтобы содержать себя и помогать матери. После получения диплома Питер отправился поступать на курсы магической архитектуры, куда был принят, показав свои рисунки и диплом Хогвартса. Обучение было бесплатным, с условием, что после окончания курсов ученик отработает за половину стандартной оплаты на компанию-спонсора два года. Это идеально подходило для Питера, и он с энтузиазмом взялся за учебу. Мародеры не разорвали с ним дружбу. Он был гостем на свадьбе Джеймса и Лили, потом они периодически приглашали его к себе в дом, а иногда он ходил в паб с Джеймсом, Сириусом и Ремусом «посидеть по-мужски». Когда родился Гарри, Поттеры несколько раз просили Питера приглядеть за ним, если у того было время, а Лили и Джеймсу было нужно куда-нибудь уйти вместе. Поскольку Питер не был связан с Орденом Феникса и Пожиратели на него не охотились, как сказал Сириус, его сделали хранителем тайны Фиделиуса, когда стало известно о Пророчестве. Что случилось в ту трагическую ночь 31 октября 1981 года, он помнит смутно. Проснувшись утром, он, почему-то, решительно захотел отправиться к Воландеморту, чтобы раскрыть ему местонахождение дома Поттеров. И что удивительно, он знал, куда ему нужно идти, хотя в жизни никогда ни с кем из Пожирателей даже не поздоровался. Что происходило потом – сплошной туман. Где-то он нашел Тёмного Лорда, тот поставил ему метку, а Питер зачем-то убеждал его, что идти нужно обязательно сегодня ночью, потому что Самайн очень удачное время. Последнее, что он помнил, как открыл дверь в дом Поттеров и пропустил туда Воландеморта. Питер пришел в себя спустя где-то полчаса или час в неизвестном ему месте и сразу аппарировал в Годрикову Впадину, чтобы проверить: это всё ему причудилось или это правда. Когда он зашел в открытую дверь, то от увиденного пришел в ужас. На лестнице лежал мертвый Джеймс, в детской убитая Лили, а в кроватке плакал маленький Гарри. В это время послышались чьи-то шаги на лестнице, и он зачем-то схватил палочку, которая валялась на полу, и аппарировал оттуда в маленькую квартирку в Лондоне, которую он снимал на время учебы. Там, придя немного в себя, он снял рубашку и увидел у себя настоящую метку Пожирателя. Питер понял, что ему нужно бежать, так как его либо казнят, либо навсегда засадят в Азкабан. Петтигрю хотел уехать магловским поездом, поэтому вышел из магической части Лондона в магловскую. Там его вскоре настиг Блэк, намеревавшийся отомстить за смерть Поттеров. Питер бросил в его сторону единственное заклятие, которое у него более-менее получалось – бомбарду – и случайно попал им в газопровод, отчего взрыв получился просто огромнейший, погибли случайные маглы, которые были вокруг. Совершенно потеряв голову от всего происходящего, он секо отрезал себе палец, обернулся крысой и нырнул в ливневый сток. Мысль о побеге уже не приходила ему в голову, хотелось просто где-то затаиться. Выбравшись из стока ночью, он обернулся обратно в волшебника и аппарировал по каким-то координатам, которые первыми пришли в голову. Оказалось, попал в поселение Оттери-Сент-Кэчпоул, где его нашел старший сын Уизли и подарил своему младшему брату Перси. Жизнь крысой – всё, на что мог рассчитывать несчастный Питер, невольно ставший участником событий, в которых и не помышлял принимать участие, и обагривший свои руки кровью, чего боялся больше всего на свете. Воспоминания закончились. Все молчали, размышляя. Первым высказался Рудольфус: – Его явно подставили. На Петтигрю точно был Империус. – Я тоже так думаю, – сказал Северус. – Он вообще не интересовался политикой и вдруг побежал к Лорду сдавать Поттеров? И куда идти, ему тоже внушили. – Что будем делать? – спросил Монтермар. – Отдавать его Визенгамоту? – Если это Альбус его послал к Воландеморту, то Питер до суда не доживет, – ответил Северус. – Автора Империуса уже не определить, но есть шанс восстановить затертый участок памяти того момента, когда его накладывали. Но у него в разуме может быть и ментальная закладка, а ее авторство установить проще. – Я считаю, что мы можем воспользоваться вот этими воспоминаниями, но самого Питера в суд не отправлять, – высказал своё мнение Люциус. – Я тоже так считаю, – поддержал его Корвус. – Он был просто марионеткой, не осознающей, что делает. А то, что маглы пострадали, – это случайность. Не стоит из-за этого его подводить под Азкабан. – А куда он дел палочку Лорда? – неожиданно спросила Бэлла. – Это же он её поднял там, у Поттеров. – Говорит, закопал в огороде у Уизли. Если нужно, покажет, где, – ответил Люциус. – Сириус, он хотел бы поговорить с тобой и извиниться, что так вышло с твоим арестом, но утверждает, что не знал, что ты сидишь в Азкабане за его убийство. – Да понятно, что газет он тогда не читал, а ребенок мог держать его в клетке в своей комнате. Откуда бы ему знать новости, – согласился Блэк. – Я на него зла не держу. Ему сломали жизнь, которая только начала налаживаться. Четыре года крысой в клетке просидел ни за что. Думаю, это не лучше Азкабана. – Пусть тогда пару дней посидит в темнице, подумает о жизни, а мы пока придумаем, что с ним делать, – подвел итог Монтермар. – Тогда давайте до ужина займемся все своими делами. Люциус, что-то принесли показать мне? – Да, милорд, давайте пройдем в кабинет, я всё расскажу и даже покажу кое-что.

***

– Кимберли Уилсон, с которой я работаю по рекомендации Кернера, просто клад, а не сотрудник. Мы с ней составили план, как перетянуть основной поток посетителей Магического квартала Лондона для входа через Ривер Ран. Чем удобен вход через «Дырявый котел»? На Диагон аллее есть в комплексе всё, что нужно, например, посетителю, который собирает ребенка в Хогвартс. Банк, где можно снять и обменять деньги, магазины школьной одежды, учебников и всего, что потребуется для школы, – сказал Малфой. – Это понятно, так сложилось уже давно, – ответил Дракон. – Книжный магазин у нас уже есть, – продолжил Люциус, – мы сейчас занимаемся перепланировкой его с расширением пространства, чтобы сделать в нем же отдел канцелярии, а не открывать специальную лавку для этого. С Рагноком мы договорились: гоблины сделают портальный вход в банк с Ривер Ран. Что он из себя будет представлять: вывеска Гринготтса, под ней дверь, которая будет открываться на нашей улице, а проход вести в вестибюль здания на Диагон аллее. И так же будет работать выход. – Хорошее решение и, главное, малозатратное для гоблинов, – усмехнулся Монтермар. – Посетителей больше, а расходов почти никаких. – Далее. В одно из купленных зданий мы переселим небольшой, но очень интересный магазин одежды для школьников молодой волшебницы Джессики Карр. Сейчас у нее очень маленькое помещение и нет средств для развития. Мы ей даем год аренды по сниженной ставке, как она платит за свой маленький магазинчик, и делаем рекламу среди школьников. У нее есть небольшой каталог, – и Малфой передал его Монтермару, – можно отпечатать его, экземпляров двести, и тоже раздать с тем общим, что мы готовим, в поезде. Первые заказы ученики смогут сделать по почте. Но до того пригласим туда родителей с детьми, кого мы знаем, чтобы они что-то приобрели в качестве живой рекламы. – А вам не кажется, что некоторые модели, так скажем, очень смелые? Не будут родители возмущаться? – проговорил, рассматривая каталог, Дракон. – Насчет смелости согласен, но только для Магического мира. Джессика много взяла из мира моды у маглов, но она сказала, что, к примеру, длину юбок всегда можно увеличить по желанию хоть до пяток, – ответил Малфой, – зато все не будут одеты в однообразное уныние от мадам Малкин, которая, кстати, является племянницей Миллисент Багнолд, потому и имеет такое «случайно удачное место» для своего магазина – прямо в начале Диагон аллеи. – Одобряю, что еще? – спросил Монтермар. – Во втором здании у нас будет кафе «Хогвартс-экспресс». По периметру сделаем кабины с мягкими диванами в виде купе, а по центру столики. Наденем на официантов красные жилеты и кепи с символикой – станут стюардами. В «окнах» купе сделаем иллюзию из видов дороги до Хогвартса, на сам замок, на станцию Хогсмид, на платформу 9 ¾. Во-первых, детям, кто еще не был в Хогвартсе, будет интересно почувствовать себя уже в дороге в школу. Ученикам Хогвартса летом – возможность ощутить приближение нового учебного года, а родителям – вспомнить молодость. Заключим с Фортескью партнерское соглашение о мороженом, а меню будет не только сладкое, но и как в обычном кафе или ресторане. Будем еще продавать всякие сувениры. Кимберли еще предложила организовывать вечера встреч выпускников, но над этим вопросом подумаем. – Отличная идея – полностью одобряю, – поддержал Дракон. – В третьем здании мы решили открыть общественный центр, как это называла Кимберли, – продолжил докладывать Люциус. – Там будет бесплатная юридическая консультация для магов по любым вопросам, центр помощи волшебникам и волшебницам, оказавшимся в сложных ситуациях: не могут найти работу, негде жить, помощь сиротам и помещения для различных бесплатных курсов. Многие маглорожденные не знают о большинстве профессий, которые не требуют обучения в академии или у мастера, но востребованы. Например, магическое строительство, что изучал Питер. Управление фермерским хозяйством. Мы можем учить магов, предоставлять им дома и землю в рассрочку, таким образом, постепенно избавиться от поставок из магловского мира. Есть ремесла, которые забываются. Например, я думаю, вы знаете: у Поттеров есть фабрика фарфора, там работают только пожилые маги. Они могут научить молодых. И таких профессий много. Мы сможем всем дать в руки способ содержать себя и семью, а не мечтать о неясном светлом будущем Дамблдора или уходить обратно в мир маглов. – Замечательный план! Надо будет всех озадачить, чтобы нашли как можно больше специальностей, которым мы можем обучить безработных магов быстро и бесплатно, а также помочь им сделать первые шаги, – сказал Дракон. – Каталог и схема пока не печатались, так как я хотел сразу туда внести то, что сегодня с вами согласовал. А так всё готово: внесем туда магазин, кафе и общественный центр и можно печатать, чтобы успеть к первому сентября. – Прямо на первой странице надо красочно описать открытие нового входа и того, что есть с ним рядом. Напечатайте, к примеру, пять тысяч экземпляров и отправьте людей в Бадли-Бэббертон, Насыпное Нагорье, на Шамблс в Йорк, в Шерборн, в магический квартал Эдинбурга. Договоритесь там с книжными магазинами – пусть бесплатно вкладывают в покупки наш каталог. Посоветуйтесь с мисс Кимберли, она наверняка знает, как лучше распространить информацию. И надо бы нам подумать о своей газете или журнале. Предстоит столько событий – нужно правильно доносить информацию до людей. Коттедж «Сирень», Годрикова Впадина, Глостершир Дамблдор, наконец, добрался до своего коттеджа только сегодня к вечеру, когда все из замка разошлись. Он поговорил с Робертом и понял, что нет смысла стирать тому личность, можно обойтись просто несколькими закладками, так как он еще маленький. Первую он сделал сегодня – самую простую: «Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, мои родители погибли, и я сирота». После чего погрузил его в сон, чтобы мозг успел сжиться с новой информацией и «встроить» её в воспоминания мальчика. Затем Альбус сел писать письмо Люпину, надеясь, что оно его найдет. С оборотнем была непонятная ситуация. После того, как Поттеры якобы погибли, а Блэк попал в Азкабан, Ремус исчез. Ни разу не появился, не интересовался, как там Гарри живет. Но сейчас Альбусу нужны проверенные соратники, и Люпин очень подходил для того, чтобы «спасти Джеймса от безумия». Дамблдор подозревал, что Люпин дружил с остальными исключительно из-за Джеймса. У оборотней случается, что они находят в жизни того, кто им становится больше, чем просто друг, ближе, чем брат. Дамблдор не помнил, как это называется, но, определенно, Поттер был Люпину очень дорог. Но если это было так, тогда непонятно, почему Гарри был ему не интересен. «Вот ответит – и узнаем, – подумал Альбус, запечатывая письмо. – Когда Петунья вернётся, я «верну» им мальчика. Он уже успеет подрасти. Станет как Гарри, который был мелким. Придется только каждый день с ним работать, чтобы скорректировать воспоминания. Всё должно получиться, а иначе будет большой скандал. Багнолд не просто так просила меня предъявить ей Гарри Поттера…»