Бессмысленная жизнь

Знаете, когда жизнь становится по-настоящему бессмысленной? Когда начинаешь искать в ней смысл. А еще хуже, когда ты понимаешь, что его нет (или больше нет...), но продолжаешь жить. Продолжаешь жить эту блядскую жизнь. Мне приходилось сталкиваться с этим дважды. Хотя хуй знает сколько на самом деле, может и не дважды. Нельзя сказать, что Ванесса была для меня смыслом жизни. Она была... Его следствием? И вообще, я не могу сейчас сказать, что конкретно было моим смыслом жизни. Была цель, были близкие люди, была адекватная, счастливая жизнь. А потом в какой-то момент все это просто рухнуло. Все, что я строил на протяжении всей жизни, разрушилось меньше чем за полгода. До основания. И я думал, что где-то на том моменте моя жизнь закончится. К слову, нет, не закончилась. Очень жаль. Я не буду говорить что-то про криокамеру, все это и так слишком очевидно, чтобы распинаться. Наверное, у вас возникал вопрос, почему кроме Ванессы меня никто не искал, пока я был в криокамере, да? Ответ: больше некому было меня искать. Я серьезно. Мои коллеги поверили в пиздеж Прискаса, который он наплел, чтобы меня не искали. А Ванесса единственная, которой не удалось благополучно напиздеть. Просто потому, что она на тот момент была моим единственным близким человеком помимо самого Прискаса. У меня просто все сдохли. Да, вот так просто. Клише, правда? Но, кстати, потом даже Ванесса перестала быть для меня кем-то близким. Я не буду оправдываться, просто скажу, что после этого пиздеца у меня малость поехала крыша. И даже Несса этого не выдержала. Она не только ушла от меня, она стала моим врагом. Снова клише. Я не знаю, почему я в какой-то момент пытался удержать ее возле себя, хотя прекрасно понимал, что от нашей любви ничего не осталось. Возможно, я просто цеплялся за остатки прошлого. А может, я просто псих и пытаюсь оправдать дерьмо, которое натворил и которое теперь невозможно исправить. Сразу после криокамеры у меня был какой-то пиздец в голове. Тотальный и катастрофический. И сразу после криокамеры в моей жизни появился еще один человек — Впискас. До сих пор мой верный напарник и... Ну, наверное, возлюбленный? Он меня как-то вытерпел и терпит по сей день. Так вот, как я уже сказал, в этом приступе инфантилизма я натворил такой дичи, что сегодня аж вспомнить страшно. И, естественно, поначалу меня накрыло всепоглощающей яростью и ненавистью. К себе, к Прискасу, к прошлому и ко всему, что связывало меня с прошлым. Прискаса мы почти убили. Загнали в кому, вот так скажу. А потом меня накрыло такой же всепоглощающей... Не знаю, грустью? Депрессией? Ну, вы поняли, грусть-печаль-тоска. Ха-ха. Не знаю, как бы так еще сказать то, что я нарочно упустил... На самом деле, я имел дело со многим. С дружбой, с отношениями, с убийствами, с сигаретами, с алкоголем, с наркотиками, с домога... Блядь. Вы поняли. Еще могу сказать одну забавную вещь: всю мою жизнь объединяет одна деталь. Улыбка. Вот знаете, Впискас часто прячет свое лицо за маской. Буквально. За черной маской, которая скрывает половину его лица. Принцип вы поняли, да? Скрывать истинное лицо за маской. А потом, после того, как меня что-то вернуло в реальность, я попытался вернуть себе нормальную жизнь. Не счастливую, но хотя бы не разрушительную. Даже получилось. Получилось с горем пополам избавиться от наркотиков, вернуть себе трезвость в больную башку, ну и все такое. Клише, одном словом. А еще знаете, какое есть омерзительное чувство? Чувство, что ты медленно перестаёшь любить себя. Как отдельный вид пытки. У меня никогда не было проблем с самооценкой. И как же ужасно чувствовать, что ты.... Больше не любишь. Нет, это я сейчас не про ту любовь, которую испытывают к другим людям. Я про ту любовь, которую испытывают к себе. Ты постепенно перестаёшь любить себя, как раньше — и ничего не можешь с этим поделать. К слову, как раньше — это не завышенное мнение о себе, не одержимость собой, а простое понимание, что ты привлекательный, что ты заслуживаешь счастья, что ты достаточно стараешься... А знаете, от чего мне так и не удалось избавиться до конца? Селфхарм. Вы думаете, я никогда не винил себя в произошедшем? Ответ очевиден. Особенно после криокамеры мне было тяжело выносить всю эту боль внутри. Мне хотелось сильнее ударить себя, разрезать свою кожу, нанести больше увечий... Я не могу это объяснить. Но шрамы на бедрах остались до сих пор. Я снова вернулся к этому. Не то чтобы раньше у меня не случалось таких порывов, но раньше это были просто царапины, которые быстро сходили. Раньше это были небольшие ранки, которые не оставляли после себя шрамов. А потом я снова взял привлекательно блестящее лезвие в руки. На этот раз изрезал уже не бедра, а предплечья, со слезами глядя в отражение в зеркале, видя этот ужас на своих руках, видя это количество собственной крови. Оплакивая клятву самому себе, что больше никогда не буду портить свое тело. Ну а знаете, какой еще есть выход из этого всего? Например, взять пистолет, послать всех нахуй и стрельнуть себе в голову. Смешная шутка, правда? Но про пистолет я не шутил.