Tarot Card

На кухне стояла тишина, прерываемая одним лишь рваным дыханием и едва уловимым стуком зубов мёрзнущего юноши. Не запоминает Евгений соседей по несчастью толком, но даже он отметить может, что раньше здесь было намного оживлённее. Очевидно, от чего жильцы место освобождают: не зря ведь у хозяина пальцы порохом пачкаются с тревожащей стабильностью. И не может парень сказать, хорошо это или плохо. Намеренно не привязывается он к окружающим никогда, даже если делит с ними одну крышу. Тесная связь означает конец неизбежный, только вот не его существованию остановиться суждено, а тому несчастному, что подберётся чересчур близко к мертвецкому холоду. Ужас сковывает душу неупокоенную, стоит воспоминаниям о прошлых неудачах влезть в тёмный ворох сознания. Скольких угробил он, разрушил то, к чему прикасаться нельзя было? Очевидно, и не сосчитать досадных исходов его наивного доверия, когда Евгений только-только познавал ужасающую пустоту, что, словно паразит, засела глубоко внутри и уходить не смела. Голос разума корит, винит, и не зря. Не первый раз наступает гость на сии грабли... И не последний, даже если тот в обратном себе клялся. Чем же смог приманить его иностранец, заставить вновь на глупость пойти? Пускай не так сильно близки они стали, Женя всё равно чувствует, как нити людской связи сдавливают горло и не позволяют вдохнуть полной грудью. Вероятность повторения ошибки мучает его уставшее сознание. Что, если это не прекратится? Что, если он не сумеет вовремя остановиться, отойти, и единственного человека, нашедшего силы привнести немного тепла в его остановившееся сердце... не станет? От мыслей об этом сразу дурно становится. Тревожность, будучи единственным верным компаньоном в его существовании бесцельном, накрывает с головой. Стыдно, от самого себя противно. Не должен такой, как он, существовать, коль единственное, что он может – это боль причинять людям, для которых душа прогнившая поёт. Бледные дрожащие пальцы невольно сжимают кружку с горячим чаем посильнее. Как жаль, что не может она обжечь его, дабы в чувства привести. – Какой сильный застой негативной энергии... Женский голос заставляет Евгения вздрогнуть. Пред взором его открылась картина нежданная. Увешанная странными ритуальными украшениями, дама напротив источала ауру личности, с которой Евгений бы по своей воле никогда рядом не оказался. Но воля его отобрана была ещё при смерти – как души, так и физической оболочки – оттого, видимо, судьба решила окончательно испортить единственный момент тишины. Признаться честно, дрожащий юноша даже не заметил её присутствия изначально. Слишком был в свои раздумья поглощён. Ныне же глядел он на неё с такой озадаченностью, словно у провидицы две головы появилось. – Чего? А девушка не унимается, продолжает его взглядом изучать, словно ищет что-то. – М-м... тишина у тебя странная сегодня. Прям гулом отзывается. Словно что-то держишь внутри, не отпускаешь. Не успевает Евгений ответить, как предсказательница уже берёт в руки карты, так удачно расположившиеся рядом. – Хочешь, посмотрим на картах, что тебя так гложет? О, отлично. Не хватило Жене собственных душевных мук, так теперь прибавятся к ним ещё и суждения шарлатанские? – Извините, я не верю... – Да ты не первый так говоришь. Обычно неверящие и тянут за собой самую сильную энергию, – говорит голосом чарующим, уже инструмент обмана раскладывать принимаясь, – Карты ведь не про чудеса, они про отражение. Просто зеркало, понимаешь? Иногда полезно увидеть, что там внутри шевелится, пока ты молчишь. Вздох. Усталый, тяжкий вздох. И где проходимцы гадкие учатся напористости такой? Евгений даже имени её не знает, а она уже обещает все его проблемы увидеть насквозь. Будто картонки бесполезные сумеют гложущую пустоту залечить. Однако отказываться бесполезно. Поколе жертва для лукавства есть, мошенники подобные отпускать из когтистых лап не станут. – Ладно... можете посмотреть. Только денег у меня с собой нет. И на что гадать – не знаю. Усмехается плутовка, будто слова гостя – анекдот забавный. Может, для неё так оно и было, – Ха, не волнуйся ты так. Ни к чему мне материальные блага сейчас. Просто иногда судьба сама приводит нужного человека, понимаешь? – Понимаю, — ни черта не понимает, но всё равно кивает, – кажется... – Вот и отлично. Значит, посмотрим положение жизни твоей и узнаем, от чего энергией нагруженной так веет. Ясновидящая, набравшись сил и сделав вид, что фокусируется на чём-то высшем, неземном, принялась карты одну за другой вытаскивать. На лице Евгения же незаинтересованность красуется, а взгляд куда-то в сторону смотрит вовсе. Не до бесполезных гаданий ему, кои, уверен, всё мимо пройдут. Посидит немного, выслушает и удалится спешно, заметку мысленную делая, что на кухню отныне ни ногой. – М-м... три карты. Взгляни. Изображения пред Евгением выстроились яркие, однако значения оных ему неизвестны. Женщина указывает на первую, оперируя словами так, будто передаёт знания сакральные. – Первая — Отшельник. Ну, вот он ты. Ледяной свет фонаря, шаги по снегу, никто рядом не идёт. Сам выбрал тишину, потому что боишься, что твоё пламя кого-то обожжёт. Только вот... в тебе нет пламени, лишь мороз. Ты прячешься от жара, которого сам себе не позволил. Женя замирает на мгновение. Глаза переносятся на провидицу, а с лица исчезает отстранённость, сменяясь едва заметным напряжением. Чересчур это было правдиво, как соль на открытую рану. Близко карта упала с настоящим положением дел — то, как Евгений ото всех отстранён, поколе гложущая темнота его изнутри убивала. Не могла ведь предсказательница взаправду его нутро прочесть? Знает ли она тогда о том... что не человек он больше? Расскажет кому? Собственноручно прикончит? Дыхание мертвеца сбивается на краткий миг от паники, по телу разлившейся, но заставляет он себя успокоиться. Это... всего лишь совпадение. Увидела мошенница, наверное, что он особняком от остальных держится, вот и выбрала карточку подходящую. Ничего более. А та следующую карточку поднимает невозмутимо. Слепа по отношению к беспокойству его иль притворяется попросту? – Луна... тревожное зеркало, она путает свет и тень. Ты боишься того, что видишь в себе. Опасаешься, что твои чувства могут стать ядом, оттого и прячешь их в себе, пока они изнутри тебя пожирают. Не откроешь их сам — поранят или тебя, или тех, кто находится вблизи. Но как бы ни утешал себя мёрзнущий покойник, собеседница вновь попадание предельно точное совершает. Дивное зрелище: ни нападает словами противными, злобными, ни руками боли не причиняет... а ранит сильнее кинжала острого. Руки дрожать не от холода начинают, а от ужаса. Даже в лживом представлении, созданном ясновидящей ради собственного развлечения, жизнь всё равно показывает его истинную сущность, от коей не скрыться. Боится того, что в себе видит... А как тут не бояться, когда ты не более чем нечисть омерзительная, чьё предназначение — ломать судьбы невинных? И не скрыться от уродливой правды никак, сколько ни пытайся, сколько ни убегай, сколько ни прикидывайся человеком. – Кхм, я... я понял, мы можем... – Тш. Нельзя связь духовную прерывать, иначе проклятие на нас обоих снизойдёт. Издевается. Точно издевается. Хочет Евгений закрыть уши, только бы не слышать значения третьей карты, но пошевелиться не в силах. Животный ужас сковал. – Последняя... Влюблённые. Знаешь, странно, но тепло всё ещё пробивается. Далеко оно, словно расстояние какое-то преодолеть нужно, но свет его доходит до тебя. Даже через стены, через языки, через страх. Это не разрушение, а связь, которая просит быть понята, не тронута руками, а хотя бы взглядом ощутима. Боишься сломать, но хочешь быть рядом... О, конечно. Финальная карта дальше остальных шагнула. Напомнить о его главной боли, о том, что сердце мучает и лелеет одновременно. Очаровательно прорицательница подаёт сии чувства... только вот не любовь это, а проклятие смертельное, отравляющее обе стороны. Свет — да, «Шов» был именно им. Был он вдали, не сиял так светло, чтобы смыслом жизни быть, но чувствовалось, что может в любой момент им стать. А Женя, в противоположность, был тенью. Той, что этот крошечный источник надежды поглотит, ни следа за собой не оставив. Права была интригантка. Евгений желал прикоснуться к теплу, ощутить единожды рядом и не отпускать, узнать, что в ответ его тревожит, понять язык его и просто-напросто... быть. Существовать, не бояться, что даже мимолётное касание ладоней не приведёт к неизбежному забвению для иностранца. И, может, хоть раз почувствовать себя живым. – ...Однако, возможно, этот страх исчезнет, стоит только попробовать открыться? До Евгения последние слова женщины не доходят, зато скрип кухонной двери он слышит отчётливо. Остановившееся сердце в пятки уйти готово, стоило гостю осознать, что визитом их освятил никто иной, как объект его ежедневных терзаний. Видно по взгляду озадаченному, что «Шов» пожаловал не к ним, а к алкоголю в холодильнике, однако от вида спиритических сеансов остановился, так и не дойдя к желанным банкам. Но стоило на Женю посмотреть, как лицо иностранца мимолётно смягчилось. Будто приятный момент вспомнил. Будто Евгений для него... не пустым местом был. И это становится последней каплей. – Спасибо... да, спасибо большое за предсказание. Пойду я... Нужно обдумать слова ваши. В одиночестве, желательно. Секунда прошла. Евгения след простыл. Убежал, наверное, в гостиную, чтобы привычно калачиком на диване свернуться, от внешнего мира спрятаться. Гадалка молчаливо оглядела комнату опустевшую, задержавшись на второй несчастной душе. Иностранец выглядел расстроенным, словно ждал чего-то большего от случайной встречи — не с ней, очевидно, — и всё ей стало ясно. Орудия духовные та собирать начала, усмехнулась неприметно и проговорила, зная прекрасно, что её не сумеют ни услышать, ни понять: – Карты никогда не врут.