Глава 8: Игры разума и воли

Профессор Квирелл все больше вызывал у Гарри подозрения. Не столько своим заиканием и нервностью, сколько странным, почти осязаемым смрадом тёмной магии, исходившим от его тюрбана. Запах был знаком — горький, как пепел и медные монеты, тот самый, что витал вокруг дневника Тома Риддла. Гарри поделился наблюдениями с Нагайной. «Запах Младшего Владыки»,— подтвердил василиск, медленно покачивая массивной головой. «Но... испорченный. Смешанный со страхом и гнилью. Он нездоров, Наследник». Это меняло всё. Волдеморт был здесь. Не просто памятью в дневнике, а реальной, пусть и ослабленной, угрозой. Но была ли это угроза? Или возможность? Гарри активировал дневник. «Том.Твой будущий я пытается украсть Философский камень». Ответ пришёл мгновенно, полный яростного отрицания. «Невозможно!Это я! Я бы никогда не опустился так низко, чтобы прятаться за трусливым профессором!» «Но ты сделал это, — холодно парировал Гарри. — Ты стал призраком, сосущим жизнь из других. Ты отчаянно цепляешься за существование, даже в таком жалком виде. Это твоё будущее, Том. Если ты не изменишь путь». Он чувствовал, как ярость и ужас Риддла бьются в страницах дневника. Столкновение с собственным падшим «я» было для него самым болезненным ударом. «Я... я не могу этого допустить...» «Ты можешь,— настаивал Гарри. — Помоги мне остановить его. Дай мне знания, которые помогут обезвредить его. Покажи, что твой разум всё ещё ценнее его отчаянных попыток выжить». Это был гениальный ход. Гарри предлагал Риддлу не просто союз, а шанс искупить собственное будущее падение. Сражаться с самим собой. --- Тем временем Дамблдор, похоже, решил проверить своего «золотого мальчика». Он начал появляться в самых неожиданных местах, всегда с добродушной улыбкой и кажущимися невинными вопросами. — Я слышал, ты подружился с молодым Малфоем, Гарри, — сказал он однажды, догнав его в коридоре. Его глаза мерцали за полумесяцами очков. — Интересный выбор. Надеюсь, ты не перенимаешь некоторые... устаревшие взгляды его семьи. — Я ценю его ум и осведомлённость в политике, профессор, — вежливо ответил Гарри. — А взгляды... взгляды можно менять. Или направлять в нужное русло. Дамблдор смотрел на него пристальнее. —Мудрое замечание для твоего возраста. Но иногда мудрость приходит с ценой. Я надеюсь, ты знаешь, что всегда можешь прийти ко мне за советом. — Спасибо, профессор, — кивнул Гарри, прекрасно зная, что это последнее, что он когда-либо сделает. Он почувствовал лёгкое, почти неощутимое щекотание на границах своего разума. Попытку легилименции. Осторожную, мастерскую. Гарри не стал блокировать её грубо. Вместо этого он выстроил идеальную иллюзию: образ напуганного, одинокого мальчика, который ищет своё место, слегка очарованного тёмной эстетикой Слизерина, но в глубине души всё тот же добрый и храбрый герой, каким его хотели видеть. Он чувствовал, как щуп Дамблдора скользит по этой картине, удовлетворённо задерживаясь на «правильных» эмоциях. Затем давление исчезло. — До свидания, Гарри, — мягко сказал Дамблдор, и его глаза снова замерцали. — И удачи на предстоящем матче по квиддичу. Как только он ушёл, Гарри позволил себе холодную улыбку. Старик купился на ложь. Он всё ещё верил, что держит все ниточки в своих руках. --- Вечером того же дня Снейп вызвал его на внеочередной урок окклюменции. Но вместо того чтобы атаковать его разум, профессор молча поставил между ними две рюмки и налил в них тёмно-янтарную жидкость. — Огненный виски, — сказал он коротко. — В малых дозах... обостряет восприятие. Гарри принял рюмку, но не стал пить. —Вы хотите поговорить, профессор? Снейп отхлебнул из своей рюмки. —Директор обеспокоен твоими... связями. Он считает, что на тебя оказывают недопустимое влияние. (Или: чрезмерное влияние, в зависимости от смысла). — А вы что думаете? — спокойно спросил Гарри. Снейп смерил его долгим взглядом. —Я думаю, что ты самый непостижимый ученик, которого я когда-либо встречал. Ты не поддаёшься влиянию, Поттер. Ты его оказываешь. На Малфоя. На моих змеев. Даже на... — он запнулся, — ...на некоторых преподавателей. Гарри позволил молчанию повиснуть в воздухе. —Я просто ищу свой путь. И союзников, которые понимают, что сила — это не только заклинания. — Сила, — прошипел Снейп, — это также ответственность. И цена. Ты готов её заплатить? — Я заплатил свою цену в младенчестве, профессор, — голос Гарри стал тише, но твёрже. — Когда меня оставили на пороге с запиской, предрекающей мне роль жертвенного агнца. Теперь я просто беру то, что должно было быть моим по праву. Снейп смотрел на него, и в его глазах Гарри увидел не осуждение, а нечто похожее на понимание. Почти родственное признание изгоя, человека, который также был вынужден играть чужую роль. — Будь осторожен, Поттер, — наконец сказал Снейп, и это не было угрозой. Это было предупреждение. — Игры, в которые ты играешь, ведут в темноту, из которой нет возврата. — Может быть, — ответил Гарри, вставая. — Но, по крайней мере, в этой темноте я буду хозяином своей судьбы. Спасибо за... беседу, профессор. Он вышел, оставив Снейпа наедине с его мыслями и огненным виски. Мост был построен. Теперь Гарри знал, что в лагере Дамблдора у него есть если не союзник, то, по крайней мере, человек, который сомневается в планах директора. Он посмотрел в тёмное окно, на своё отражение. Впереди была история с Камнем. И он решил не мешать Квиреллу и его пассажиру. Он позволит им попытаться. А затем явится в решающий момент. Не как спаситель, а как сила, которая может как уничтожить, так и даровать милость. Пришло время показать обеим сторонам, что на доске появилась новая фигура. Игрок.