Глава 14: Патронус Тьмы и Учитель Луны

Третий курс начался под знаком двух теней: физической — дементоров, стерегущих периметр Хогвартса, и метафизической — слухов о новом учителе Защиты. Ремус Люпин прибыл в замок в поношенном плаще, с усталой улыбкой и запахом шоколада и волчьего корня. Гарри изучил его досье, предоставленное Снейпом (который сопроводил его язвительным комментарием о «пристрастии директора к благотворительности в ущерб безопасности»). Люпин оказался блестящим педагогом. На его уроках не было места скучным теориям из «Конфронтации с невиданным». Он заставлял их думать, импровизировать, чувствовать магию интуитивно. Гарри оценил это. Но он также чувствовал скрывающуюся под поверхностью болезнь, горечь и ту самую «светлую» жертвенность, которую так презирал. Их первая настоящая встреча произошла после урока, когда Люпин задержал его. — Твои способности к защитной магии выдающиеся, Гарри, — сказал он без лести. — Но я чувствую в тебе... сопротивление. Барьер. Ты боишься отпустить контроль. — Контроль — это основа выживания, профессор, — парировал Гарри. — Иногда, чтобы защититься, нужно принять уязвимость, — мягко сказал Люпин. — Например, против дементоров. Патронус — это не просто щит. Это принятие своей чистой, светлой радости. Гарри сдержал усмешку. Его чистая радость? Его триумф, когда он впервые почувствовал темную магию своих предков? Его холодное удовлетворение от идеально проведенной политической интриги? Это не годилось для стандартного Патронуса. Но Люпин давал ключ: принятие уязвимости. Может, дело не в свете, а в силе чувства? Он начал экспериментировать в Тайной Комнате, под присмотром Риддла. — Патронус — это проявление души, защищенной от тьмы, — размышлял вслух Том, изучая древние фолианты. — Но что, если душа уже пришла к соглашению с тьмой? Что, если тьма — ее часть, а не враг? — Мой прапрадед, Корвин Блэк, писал о «Теневом Патронусе», — вспомнил Гарри, листая фамильный гримуар. — Не для отражения дементоров, а для подчинения их. Заклинание требовало... не радости, а абсолютной воли к доминированию. Они объединили теории. Недели тренировок привели лишь к слабым серебристым вспышкам. Стандартный метод не работал. Все изменилось в ту ночь, когда Сириус, все еще скрывающийся в образе собаки, пробрался в Хогвартс, а дементоры, почуяв его, атаковали экспресс. Гарри оказался в том самом вагоне. Ледяной холод проникал в кости, слышались крики матери... но не ее последние крики. Крики ярости. Проклятия, брошенные Волдеморту. Шепот: «Защити его, Петунья. Спрячь. Люби его». И другой голос, его собственный, внутренний: «Ты не жертва. Ты наследник. Ты — ВЛАСТЬ». Это была не радость. Это была ярость. Холодная, всепоглощающая ярость против тех, кто пытался отнять его свободу, его разум, его будущее. Против Дамблдора, против судьбы, против самой смерти. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — рыкнул он, и в заклинание он вложил не счастливые воспоминания, а всю свою волю к господству, всю свою темную, наследственную силу. Из его палочки вырвалось не серебристое сияние, а вихрь черного и алого пламени. Он сформировался не в оленя, а в гигантского, крылатого змея с пастью, полной тени. Теневой Патронус. Он не оттолкнул дементоров. Он напал на них. Черное пламя обожгло их лохмотья, заставив отступить с тихими, ужасающими воплями. В вагоне стало тепло. Люпин, прибывший на место, замер, увидев это. Его лицо побелело. — Это... это невозможно. Патронус не может быть... — Темным? — закончил Гарри, рассеивая заклинание. Его змей растворился в клубах черного дыма. — Похоже, может. Если тьма — это то, что ты выбираешь защищать. Люпин смотрел на него с новым пониманием и страхом. Он видел не сына Джеймса Поттера. Он видел нечто совершенно иное. После этого их отношения изменились. Люпин стал осторожнее, но и более уважительным. Он начал давать Гарри дополнительные уроки — не только по защите, но и по древней, нейтральной магии, которую знал сам. Он видел в Гарри не ученика, а... продолжателя. Опасного, но могущественного. — Я знал твоих родителей, — сказал он однажды вечером, когда они разбирали сложное заклятие блокировки разума. — Джеймс был храбр до безрассудства. Лили... она была самой светлой душой, которую я знал. Но в тебе, Гарри... я вижу ее ум. И нечто от ее жестокости, когда она защищала своих. Просто направленное... иначе. — Она умерла, защищая меня, — холодно сказал Гарри. — Светлый путь привел ее к могиле. Мой путь будет иным. Люпин вздохнул, но не стал спорить. Он видел в нем силу, способную выжить. И в его мире, полном боли и предательства, это что-то значило. Тем временем, Сириус, теперь уже официально восстановленный в правах, начал свою игру. Он появлялся на светских раутах, эпатировал публику своими радикальными (но тщательно продуманными Гарри) заявлениями о реформе Министерства, возрождении древних традиций. Он стал голосом нового, радикального консерватизма, который привлекал не только старых сторонников Темного Лорда, но и молодых, разочарованных аристократов. Дамблдор наблюдал за всем со все возрастающей тревогой. Его золотой мальчик не просто вышел из-под контроля. Он создал свою фракцию. И у него был Патронус, которого не должно было существовать. Кульминацией года стала ночь, когда Сириус столкнулся с Питером Петтигрю в Шепчущей хижине. Но на этот раз все было иначе. С Гарри, Люпином и Снейпом (который, к удивлению всех, пришел не как обвинитель, а как свидетель) в качестве свидетелей, Сириус не стал мстить. Он позволил аврорам Боунс арестовать Петтигрю. Холодное, законное правосудие было куда страшнее ярости. Позже, в кабинете Дамблдора, когда старый волшебник попытался надавить на Гарри, используя «благо школы» и «память родителей», Гарри впервые открыто противостоял ему. — Вы оставили меня в доме, где меня должны были ненавидеть и ломать, чтобы вырастить послушным оружием, — сказал он, его голос был тихим, но резал как лезвие. — Вы окружили меня ложью и манипуляциями. Мои родители умерли, следуя вашему плану. Вы больше не мой опекун. Вы не мой наставник. Вы — препятствие. И я научился убирать препятствия. Дамблдор откинулся в кресле. В его глазах не было twinkle. Была только усталая, холодная решимость. — Ты идешь по опасному пути, Гарри. Ты играешь с силами, которые могут поглотить тебя. — Лучше быть поглотителем, чем жертвой, профессор, — ответил Гарри и вышел. Третий курс закончился. Дементоры были отозваны. Люпин ушел, но не как изгнанник, а как союзник, давший Гарри свое частное обещание помощи. Сириус был свободен и могуществен. А Гарри... у него теперь был Патронус из тьмы и пламени. И он был готов к настоящей войне. Войне за власть. И следующий год, год Турнира, станет идеальной ареной.