Искусство провокации.

Клэш чувствует предательские мурашки. Он раздражен, но в то же время не может не признать, что испытывает странное предвкушение от этой странной и абсолютно глупой идеи. Хаос совершенно точно извращенец, потому что только ему могло прийти в голову явиться в ресторан в таком виде. А сам Клэш, видимо, извращенец ничуть не меньше, раз всё-таки на это согласился. Поэтому сейчас он стоит перед зеркалом, смотрит на себя в алом мини-платье, подол которого едва прикрывает кружевные резинки чулок — тех самых, что ему с легкой иронией подарили отцы, — и думает, что, в целом, сходить в ресторан в таком виде не кажется ему уж совсем безбашенной идеей. На шее плотно сидит черный аккуратный чокер, который сносит Хаосу крышу похлеще любого допинга, а на ногах — босоножки на каблуке, и Клэш мысленно даже успевает позлорадствовать, что теперь он выше Хаоса на какой-то жалкий сантиметр. — Накрась губы, — не просит, а требует Хаос. Клэш опасно щурится, смотрит в наглые, горящие глаза через зеркало и пытается найти в них хоть каплю адекватности. — На девиц в себе потянуло? — усмехается он, хотя сам десять минут назад подводил глаза своей обычной красной подводкой. — С таким, как ты, никакие девицы не нужны, — прижимается к его спине Хаос, оставляя влажный след от поцелуя на шее. — Ты же знаешь, как я люблю твой член… — Заткнись, — резко обрывает его Клэш, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ходить с внезапно накатившим жаром чертовски неудобно, особенно на каблуках. Хаос довольно лыбится, когда Клэш всё же тянется к косметичке и достает ту самую помаду — ту самую, что вызывала у его отца Модди неподдельное отвращение. — Я же говорил, что этот цвет — ужас, — ворчал как-то он, видя тюбик на полке сына. Но Хаос подбирал её с особой тщательностью. Этот глубокий, почти чернильный оттенок бархатного вина идеально контрастировал с алым платьем и бледной кожей Клэша, создавая тот самый эффект запретного плода, который сводил Хаоса с ума. И сейчас он с трудом представлял, как они будут спокойно ужинать, когда все его мысли крутились вокруг чулок, того, что под ними, и этих губ, окрашенных в цвет, который так ненавидел отец Клэша, но который сводил самого Хаоса с ума. Хаос смотрит на него, как на совершенное произведение искусства. Мысленно он уже отменяет ужин, потому что единственное, чего он хочет сейчас, — это оставить следы помады не на бокале, а на своей коже. Но он держится. Потому что видеть, как Клэш краснеет в полумраке ресторана, как помада с его губ постепенно стирается — это того стоит. — Хватит смотреть на меня, как на порнозвезду, — бросает Клэш, отводя взгляд. — А ты перестань делать вид, что тебе это не нравится, — парирует Хаос. И щеки Клэша заливает тот самый предательский румянец, ради которого всё и затевалось. *** Ресторан был почти пуст. Клэш мысленно похвалил Хаоса за то, что тот заранее забронировал столик в самом уединенном углу, подальше от посторонних глаз. Ощущения были странными, но не неприятными. Обслуживающий их официант улыбался вполне естественно, и Клэш предпочитал не думать, догадывается ли тот о чем-то. На своей работе тот наверняка видел и не такое. — Он принял тебя за девушку, — с усмешкой заметил Хаос, любуясь тем, как алая помада контрастирует с бледной кожей Клэша. — С чего бы? — Меню всегда подают сначала женщине, — пожал плечами Хаос, и Клэш удивленно распахнул глаза — он в своей нервозности даже не заметил этой детали. — Боюсь, он будет разочарован, узнав, что у меня под платьем не то, что он ожидает, — усмехнулся Клэш, делая глоток вина в надежде наконец расслабиться. — На свидании со мной ты думаешь о других мужчинах? — притворно возмутился Хаос, незаметно освобождая ногу из ботинка. Клэш поднял бровь, глядя на него с вызовом — уже слегка опьяневший, уязвимый в своем макияже и с черным чокером на шее. Хаос не отрывал взгляда от того, как двигается кадык Клэша, и его охватило жгучее желание укусить эту тонкую кожу, пометить того, кто и так уже был его собственностью. — Ты сам нарядил меня, как путану, так что не удивляйся, если сегодня я уеду не в твоей компа... Клэш замолк на полуслове, подавившись вздохом. Хаос невинно улыбался, делая вид, что интересуется вилкой, в то время как его ступня скользила по капрону чулка все выше, к самому паху. И Клэш захотел его придушить. Ему хотелось ответить тем же — ведь Хаосу будет куда сложнее скрыть возбуждение в своих узких брюках, — но он не мог даже пошевелиться, застыв в немом оцепенении. — Убери... — прошипел он, бросая нервный взгляд вокруг, словно каждый в ресторане знал, что происходит под столом. Клэш задерживает дыхание, когда нога Хаоса скользит еще выше по внутренней стороне бедра. Он прикрывает глаза, когда пальцы нащупывают и сжимают его член через тонкое кружево белья. Хаос не может оторвать взгляда от того, как плотно сжаты накрашенные губы Клэша, как темные брови сведены в напряжении, а на бледных щеках расцветает предательский румянец. — О чем ты, дорогой? — с наигранным непониманием хлопает ресницами Хаос, но в его глазах плещется такая похотливая волна, что в ней можно утонуть. — Нас... могут увидеть... — с трудом выдыхает Клэш. — Всем плевать, — шепчет в ответ Хаос, продолжая плавные движения ступней. Его пальцы находят головку члена через ткань, и Клэш изо всех сил старается не выдать свое возбужденное состояние. — Знаешь, в чем главное преимущество платьев? Клэш совершенно не в настроении поддерживать светскую беседу в такой ситуации. Он хочет огрызнуться, свести колени и просто уйти из ресторана, но взгляд Хаоса такой властный и уверенный, что Клэш невольно подчиняется, позволяя себе погрузиться в пучину новых ощущений. — В чем же? — хрипло выдыхает он, и Хаос в ответ тихо смеется, не меняя своего невинного выражения. — Не нужно тратить время на раздевание... — мурлычет он почти беззвучно, и Клэш в который раз за вечер думает, что с удовольствием придушил бы его голыми руками. *** В туалете ужасно некомфортно. Клэш едва стоит на дрожащих ногах в этих дурацких каблуках, морщится, когда Хаос почти агрессивно прижимает его спиной к стене. Но всё возмущение тонет в поцелуе, от которого сносит крышу. Хаос кусает его губы, слизывает помаду и вжимается всё сильнее, вздёргивает подол красного платья и сжимает бока пальцами, не в силах унять своё возбуждение. Клэш едва держится на ослабевших ногах. Он не сторонник подобного секса Официант, вероятно, всё понял, когда Хаос, придерживая его за талию, взволнованно соврал о плохом самочувствии спутника. Клэш даже не думает, что им поверили — это звучало неправдоподобно, но никто не остановил. За такое понимание стоит заплатить двойные чаевые. — Смазанная помада тебе идёт куда больше... — похабно шепчет Хаос на ухо, опаливая мочку горячим дыханием. Клэш едва сдерживает стон, потому что возбуждение ощущается почти болезненно. Все его мысли сейчас только о том, как Хаос возьмёт его здесь без подготовки. — Заткнись и трахни меня уже... — нетерпеливо выдыхает Клэш, прижимаясь пахом к напряжённому члену Хаоса. Его собственный член едва скрыт кружевным бельём, и от одного взгляда вниз перехватывает дыхание. Он выглядит как настоящий извращенец, и им обоим нет оправдания. — Как пожелаешь... — усмехается Хаос и неожиданно опускается на колени, накрывая ладонью его напряжённый член. Клэш издаёт глухой стон, когда чувствует горячий язык сквозь кружево. Перед глазами всё плывёт. Хаос сдвигает ткань в сторону, высвобождая налитый кровью член, и без промедления обхватывает губами головку. По коже бегут мурашки. Клэш откидывает голову, ударяясь затылком о стену, но ему нет дела до боли — всё его существо сосредоточено на мокром, подвижном языке, скользящем по чувствительной головке, и крепких пальцах, впивающихся в бёдра. Хаос почти не двигается, наслаждаясь тяжестью на языке, прекрасно зная, как это действует на Клэша, который чудом ещё не осел на пол. Сам Хаос возбуждён до дрожи. Кружево чулок под пальцами кажется ему невероятно роскошным. — Я сейчас... Хаос... — беспорядочно шепчет Клэш. Но Хаос — бессердечный и наглый — просто отстраняется, облизывая губы и поднимаясь на ноги. Из горла Клэша вырывается отчаянный хрип. Он готов взвыть от неудовлетворённости, но Хаос не даёт ему опомниться. Он мгновенно расправляется с ремнём, приспускает брюки и, разорвав упаковку презерватива, натягивает его. — Ты готовился, сволочь... — хрипит Клэш, прежде чем снова задохнуться от стона, когда Хаос подхватывает его за бёдра, заставляя скрестить ноги на своей пояснице. — Как будто ты не догадывался... — ухмыляется тот и медленно входит внутрь, заставляя всё тело вспыхнуть. Клэш закатывает глаза, проваливаясь в ощущения. Мир меркнет. Он чувствует на шее горячее дыхание, цепляется за плечи Хаоса и тщетно пытается сдержать стоны. Крупный член внутри ощущается слишком ярко, каждый толчок сводит с ума. — Тише... — хрипло выдыхает Хаос, прикрывая его губы своим поцелуем. Он сходит с ума от того, как Клэш цепляется за него руками и ногами, как очаровательно выглядит в задранном красном платье, под которым виднеется истекающий смазкой член. Но сейчас он может только смотреть на это и в перерывах жадно целовать припухшие губы. Клэш кончает первым, сжимаясь в спазме и до крови прикусывая губу Хаоса. Тело бьёт дрожь, а толчки кажутся ещё ярче, выбивая последние мысли. Хаос кончает следом, входя глубоко и замирая на несколько секунд, пока его самого не отпускают силы. Он аккуратно ставит Клэша на ноги. — Чёрт, платье... — ругается тот, глядя на застывшие пятна спермы на красной ткани. — Куплю новое, — пожимает плечами Хаос. — Не в этом дело, идиот... — устало шепчет Клэш, шатаясь подходит к раковине. — Как я в таком виде пойду до машины... — Пронесу на руках. Сделаем вид, что тебе плохо. Это же романтично — кавалер несёт свою даму после восхитительного секса... — Заткнись, Хаос! — страдальчески закатывает глаза Клэш, но соглашается, потому что выбора у него нет. Он едва не умирает со стыда, пока Хаос, с трудом удерживая его на руках, расплачивается, оставляя щедрые чаевые. Клэш старается не слышать смущённого голоса официанта, желающего им приятного вечера. Уже в машине он изо всех сил пытается показать недовольство, но дрожащие колени и приятная слабость выдают его с головой. Он готов десять раз повторить, что Хаос — кретин и что ему не могло это понравиться. Но это была бы ложь. Ему понравилось. И он, если честно, даже не против повторить.