Вернутся к фанфику
Глава 8
14 февраля 2026, 19:28Спустя десять минут Дин сидел в окружении этой скромной компании: племянник, Оливия, Клэр и Ровена разместились вокруг него, будто сейчас начнут водить хоровод.
Он молчал дольше, чем собирался. Потёр лицо ладонью — привычный жест, будто можно было стереть лишние мысли, как грязь.
— Это… странно, — наконец сказал он. — Не похоже на обычные воспоминания, не как сон. Скорее… как осколок чего-то большего, понимаете? Кусочек, крупица. Я вспомнил далеко не всё.
Он поднял взгляд куда-то мимо них, на библиотечные полки.
— Был один… человек. Или не совсем человек. Кас. Ангел, — слово прозвучало глухо. — Я знаю, что это звучит как бред. Чёрт возьми, конечно это бред. Когда мы водились с ангелами? Мы стояли у водопада. Шум, брызги, всё это… сказка, — Дин неопределённо махнул рукой. — И было ощущение, что там безопасно. Глупо, да? Но именно так. Как будто на пару минут Чак не хотел нас убить.
Он сглотнул.
— Там был ещё Сэм.
Имя повисло в воздухе, и Дин сразу отвёл взгляд.
— Про это… — он выдохнул сквозь зубы, — я не хочу сейчас. Не могу. Просто… он был там. Да.
— И что ещё ты конкретно вспомнил про этого «Каса»? — спросил племянник. Он сидел, сложив руки замком, смотря на Дина из-под опущенных бровей.
— Мы обсуждали библию. Иисуса. Звучит забавно, ха? Любимую его книжку про чайку, — он горько усмехнулся. — Что ещё… — Дин на секунду прикрыл глаза, будто прокручивал плёнку, застрявшую между кадрами. — Он был вежлив. Странно для ангела.
Больше говорить он не хотел.
Тишина после его слов вышла плотной. Никто не спешил её разрезать — даже Ровена, что само по себе было подозрительно.
Дин опустил взгляд, сцепил пальцы и слегка сжал их.
— Это всё, — сказал он наконец, уже жёстче. — Обрывки. Вежливый ангел, водопад и разговоры о Библии. Отличный набор для психоза.
— Или нет, — спокойно отозвалась Ровена. Она склонила голову набок, разглядывая Дина так, будто тот был редким ингредиентом, а не человеком, и жест этот напомнил Дину о чём-то родном. — Психозы, дорогой, редко бывают такими последовательными. А тут… а тут есть структура, — закончила Ровена. — Логика. И, что особенно любопытно, эмоциональный вес. Интересно.
— Но вы хотите сказать, что не помните его, да? Как понять, что это не моя больная фантазия? — спросил Дин.
— Ну, что мы имеем… Ты не помнишь его, не целиком, по крайней мере. — ответила Ровена, не повышая голоса. — Помнишь урывками. Но, знаешь, это что-то да значит.
— Звучит как утешительная чушь, — буркнул Дин. — Типа, «если тебе привиделось, значит, это что-то значит».
— Звучит как опыт, который ты пережил, — парировала она. — Поверь, я видела достаточно безумцев, чтобы отличать фантазию от правды.
Клэр скрестила руки.
— Ладно, допустим, — сказала она. — Допустим, это не бред. Тогда почему ты его не помнишь? Почему мы его не помним? Ангелы обычно не стираются из головы.
Оливия осторожно вмешалась:
— А если… если память заблокирована? Не потеряна, а именно закрыта. Такое бывает при сильной травме. Мозг иногда решает, что проще выкинуть целый кусок, чем держать его внутри.
Дин посмотрел на неё. Взгляд был тяжёлый и оценивающий.
— То есть ты предлагаешь вариант «моя голова решила меня пожалеть»?
— Я предлагаю вариант, — спокойно подчеркнула она, — что ты пережил что-то серьёзное. И твоя память как бы «блокирует» — она показала кавычки в воздухе, — эти воспоминания.
Племянник хмыкнул.
— Отлично. У нас утечка душ, воскресший отец, демонесса в библиотеке и теперь ещё амнезия с ангельским уклоном. Что дальше? Единороги?
— Не зарекайся, — лениво заметила Ровена. — Они, кстати, редкостные сволочи.
Дин фыркнул, но тут же посерьёзнел.
— Ладно, — сказал он, выпрямляясь и упираясь ладонями в колени. — Допустим, это блок. Допустим, моя голова решила сыграть в заботливую мамочку и спрятать самое паршивое в дальний ящик.
Он перевёл взгляд с Оливии на Ровену, потом на племянника и Клэр.
— Тогда вопрос простой. Что или кого именно она пытается от меня спрятать? Я очнулся в будущем. Сэм мёртв. Мир… другой. И именно после этого у меня в голове всплывает какой-то ангел.
Племянник медленно кивнул.
— Триггер, — сказал он. — Потеря, стресс, дезориентация. Что-то совпало.
— Книжку, ты сказал? — спросила Ровена. — Что за книга?
— Эта… «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», — ответил Дин. — Я нашёл её на полке в комнате, а потом меня засосало в этот чёртов вихрь воспоминания.
Ровена едва заметно приподняла бровь.
— Вот как, значит. Ричард Бах. Хм… — она постучала локтем по подлокотнику стула. — Что ж, видимо, связь между вами прочная. Возможно, этот ангел имел к ней отношение. Или к тому, что она для тебя символизировала. Или для него. Поэтому твои воспоминания пробудились.
— Символизировала? — Дин скривился. — Это книжка про чайку, которая решила, что она особенная.
— Это книжка про выбор, — мягко поправила Оливия. — Про то, что можно выйти из стаи. Не быть как все и достичь высот.
Дин замолчал. Что-то в этой формулировке царапнуло.
— Он писал в книге на полях, — медленно произнёс Дин. — Про свободу. Что даже если над нами кто-то пишет сценарий, мы всё равно можем выбрать, как сыграть роль. Послал Бога к чёрту в какой-то момент, — он тепло усмехнулся, даже до конца не поняв, откуда взялось это чувство у него в груди.
Племянник нахмурился.
— Звучит как ангел, который пошёл против начальства.
Дин поднял голову.
— Если он пошёл против… — он запнулся, — против Чака, то логично, что его могли убрать из игры.
— Редко такое случается, — протянула Ровена, чуть наклонив голову. Снова. — Всегда остаётся шов, место, где ткань реальности расходится.
— Ну спасибо, теперь я чувствую себя заштопанной подушкой, — буркнул Дин.
Она проигнорировала эту его реплику.
— Если это было «стирание», — продолжила ведьма, — то блок должен быть магическим. Ну, или ангельским. А значит… его можно проверить. — Она хитро улыбнулась, и Дину не понравилась эта её улыбка.
Племянник напрягся.
— Ты предлагаешь лезть к нему в голову?
— Предлагаю аккуратно заглянуть, — поправила Ровена.
— Нет, — отрезал Дин сразу. — Даже не начинай.
— Я ведь не говорю о вскрытии черепа и плясках с бубном, — протянула она мягко. — Лишь о том, чтобы слегка коснуться этого шва.
— Нет, — повторил Дин жёстче. — Мне и так хватает залезания в мою голову. Демоны, ангелы, сам Господь, мать его, Бог. Я пас.
Клэр фыркнула.
— Ты даже не знаешь, что там, — сказала она. — Вдруг это важно? Но сама идея мне тоже не нравится.
— Если важно — всплывёт само, — огрызнулся он. Он посмотрел на неё так, будто собирался что-то сказать резкое, но не сказал.
Тишина снова растянулась.
Племянник сложил руки на груди.
— Слушай, старик, — сказал он. — Ты очнулся, ты буквально воскрес, и никто не знает почему. Папа… Сэм тоже пропал. У тебя в башке всплывает ангел, который, возможно, пошёл против Чака, что уже ни черта себе. И книга про свободу выбора запускает в тебе воспоминание. Это либо совпадение года, либо кусок паззла.
Дин тяжело выдохнул и потёр затылок, после чего прошёлся взглядом по комнате, будто искал выход из этой скверной ситуации.
— И что вы предлагаете? — спросил он упрямо. — Чтобы она, — он кивнул в сторону Ровены, — залезла мне под кожу и вытащила оттуда сияющего ангела? Так, что-ли?
— Я предлагаю всего лишь проверить, есть ли инородное вмешательство. Без насилия, конечно, ты будешь в сознании, котёнок.
Дин закатил глаза. «Котёнок», ещё одна причина никогда не связываться с ведьмами.
— Понимаешь, мне нравится, когда в моей голове тусуются только мои тараканы.
— О, поверь, дорогой, — лениво протянула Ровена, — если бы это были только твои тараканы, я бы и не предлагала помощь.
Дин-младший чуть подался вперёд.
— Слушай, никто не говорит, что это безопасно. Но если кто-то залез тебе в голову и вычеркнул целого… — он замялся, — человека, это уже не просто «мои тараканы», это что-то большее, понимаешь?
— Вообще-то, вполне безопасно! — возразила Ровена. — Если всё сделать аккуратно, — закончила она с лёгким раздражением, будто её профессиональную гордость только что оскорбили. — Я не шарлатанка с ярмарки.
— О да, это-то меня и успокаивает, — ответил Дин.
Дин посмотрел на Оливию. Та молчала, словно сомневалась в чём-то.
— Ты чего молчишь? — спросил он.
Она подняла глаза, в них определённо читалась неуверенность.
— Я… не уверена, что это хорошая идея.
Ровена чуть повернула голову в её сторону.
— Вот как?
— Если это блок, — продолжила Оливия медленно, будто бы подбирая слова, — он мог появиться неслучайно. Иногда память закрывается не потому, что её кто-то стёр, а потому что иначе человек… ну, не выдержал бы. Может, тут нет никакого инородного вмешательства, как ты говоришь, Ровена? Может, это просто травма?
В библиотеке стало тихо.
Ровена не ответила сразу, лишь слегка прищурилась. Потом сказала:
— Травма оставляет иной след. А то, что описывает Дин, похоже на вырезанный фрагмент, что-то, проделанное аккуратно. И, к тому же, в ход вступает моя ведьминская интуиция. Я чувствую, что что-то с ним не так.
— Ты не можешь знать наверняка, — возразила Оливия, замявшись. — Мозг умеет защищаться очень… аккуратно, как ты сказала.
Дин перевёл взгляд с одной на другую.
— Великолепно, — пробормотал он. — Теперь у нас дуэль, ведьминская интуиция против человеческой психологии. Кто же у нас победитель?
Никто не улыбнулся.
Племянник осторожно добавил:
— Это не соревнование, мы говорим про риск. Если это травма, мы можем её ненароком вскрыть. Если это вмешательство, мы можем его упустить.
— Обнадёживает, — сухо сказал Дин.
Он снова посмотрел на Оливию. Та не отводила взгляда теперь, а наоборот, будто хотела, чтобы он понял.
— Ты думаешь, я не выдержу? — спросил он.
— Я думаю, ты только вернулся из мёртвых, — шёпотом ответила она. — И уже слишком много на тебя навалилось.
Дин, глядя на неё, почувствовал доверительное тепло.
Ровена проследила за его взглядом и слегка прищурилась, но, увидев, что Дин это заметил, отвела взгляд. Что-то было в этом странное.
Дин нахмурился.
На секунду ему показалось, что в комнате есть ещё один слой каких-то невысказанных связей. Ровена смотрела чересчур внимательно, а Оливия слишком осторожно. И между этими переглядками было что-то, чего он вообще не улавливал.
Он тряхнул головой.
— Ладно, стоп, — сказал он. — Если вы двое собираетесь мериться теориями, давайте без моего участия.
Ровена выпрямилась.
— Я не меряюсь, дорогой, я констатирую факт.
— А я переживаю, — тихо добавила Оливия.
Он снова посмотрел на неё. Тепло никуда не делось, оно было спокойным, почти… поддерживающим. Именно это делало её сомнение весомым.
— Ты правда считаешь, что лучше не трогать мою голову? — спросил он.
Она помедлила.
— Я считаю, что иногда память закрывается по какой-то причине, — сказала она. — И если лезть туда слишком рано, можно сделать хуже.
Ровена слегка выдохнула.
— Слушайте. Не хотите — не надо, пожалуйста. Но в любом случае, я не собираюсь делать ничего резкого, я только проверю, есть ли след постороннего воздействия.
— Звучит всё равно не очень, — пробормотал Дин.
Племянник пожал плечами.
— Решать тебе, дядя.
Дин опёрся ладонями о стол и посмотрел на всех по очереди.
— Если это травма, — сказал он медленно, — значит, я сам с этим разберусь. Но если кто-то специально что-то изменил в моей голове, я хочу это знать.
— Вот именно, — сказала Ровена. — Даже если это травма, то, знаешь, лишняя проверка не повредит.
Дин долго посмотрел на неё.
— «Лишняя проверка», — повторил он. — Ты так говоришь, будто речь о холестерине.
— Это и есть проверка, — спокойно ответила Ровена. — Ничего более.
Он скрестил руки на груди.
— Проблема в том, что ты ведьма. А мой опыт с ведьмами… мягко говоря, нестабильный. Особенно с тобой.
— И всё же ты жив, — сухо заметила она.
— Да. Но не благодаря магии. И, кстати, я умер. И кто-то меня вернул.
Тишина повисла между ними.
Оливия тихо сказала:
— Ты не обязан соглашаться только потому, что это звучит логично.
Он кивнул, но не отвёл взгляд от Ровены.
— Даже если я соглашусь… Если ты почувствуешь что-то — ты скажешь мне сразу?
— Скажу, — ответила она серьёзно. — И остановлюсь, если ты попросишь.
— И никакой глубокой магии? Никаких заклинаний, которые потом сложно отменить?
— Только диагностика.
Он усмехнулся.
— Обожаю это слово. Я просто… — он замялся. — Мне не нравится идея, что кто-то будет рыться у меня в голове. Даже если «аккуратно». Но всё же… Мне интересно понять, что это за «Кас» такой.
Дин вздохнул, поднимаясь со стула.
— Последний раз спрашиваю. Это не причинит мне вреда?
— Нет, — ответила Ровена без паузы. — Если почувствую что-то серьёзное — остановлюсь.
Он изучал её ещё секунду, проверял, врёт ли. Вроде нет. Потом коротко кивнул:
— Ладно. Делай свою «диагностику».
***
Они собрались в лазарете. Помещение было узким и слишком ярко освещённым. Лампы под потолком гудели едва слышно, парочка мигала. Белые стены, кушетки, столик с инструментами, запах спирта… всё это напоминало Дину о больницах, в которых всегда происходило что-то нехорошее. Однако… Металлическая кушетка была отодвинута к стене. В центре комнаты на полу мелом был выведен круг, ровный, с аккуратно вписанными символами. По четырём сторонам стояли низкие металлические подставки со свечами. На небольшом столике рядом лежали травы, чаша с водой, нож с тонким лезвием и старый потрёпанный фолиант. Запах антисептика смешался с запахом воска и сухих трав. Дин остановился у края круга и посмотрел вниз. — Это называется «ничего серьёзного»? — спросил он. — Это называется аккуратность, — спокойно ответила Ровена. — Круг защитный, никакого вторжения извне и никакой утечки энергии. Клэр стояла рядом, напряжённая. Она внимательно изучила символы. — Это не связывающий круг? — уточнила она. — Нет. Он не ограничивает его волю, только лишь стабилизирует пространство. — И если что-то пойдёт не так?.. — …то круг удержит Дина, но, я тебя уверяю, всё пройдёт как по маслу. Клэр не выглядела полностью убеждённой, но кивнула. Оливия тихонько стояла чуть позади Дина. — Ты всё ещё можешь отказаться, — сказала она почти что жалобно. Дин медленно выдохнул. — Да, знаю. Ровена открыла фолиант и пролистала несколько страниц. — Я проведу диагностику через связку памяти и магического следа. Мне понадобится немного твоей крови. Дин вскинул брови. — Теперь-то звучит знакомо. — Капля, — уточнила она. Он посмотрел на нож, потом на круг. Колебание было точно заметно. Но это не слабость, нет, точно не слабость. — Если я скажу «стоп», — произнёс он, глядя на Ровену, — ты останавливаешься. Даже если в середине ритуала! — Останавливаюсь. Клэр подошла ближе. — Я буду прямо здесь. — Отлично, — пробормотал Дин. Он шагнул в круг, и свечи едва заметно дрогнули. Племянник встал напротив Клэр, по другую сторону круга, скрестив руки на груди и сосредоточив взгляд. — Если он потеряет сознание — вытаскиваем его сразу, — сказал он спокойно. — Он не потеряет, — отозвалась Ровена, не поднимая глаз от фолианта. Дин стоял в центре круга, сжав челюсть. Он посмотрел на Оливию. — Всё нормально, — сказал он тихо. Она кивнула, но руки её подрагивали. Ровена подошла ближе, лезвие ножа в её руках сверкнуло в белом свете ламп. — Протяни руку, будь так добр, — сказала она. Дин протянул ладонь без лишних комментариев. Лезвие коротко коснулось кожи, оставив небольшой порез. Он даже не поморщился, когда на руке проступили капли крови — слишком уж привычное для него дело. Ровена аккуратно собрала кровь на кончик пальца и коснулась центра символа под ногами Дина, и мел слегка потемнел там, где кровь впиталась. Затем она подошла к Дину и коснулась рукой его виска, читая заклинание на латыни. Кажется. Сначала он почувствовал только холод от её пальцев, потом ощутил лёгкое давление в висках, будто кто-то аккуратно сжал голову ладонями. Он вдохнул глубже. — Есть давление, — сказал он ровно. — Нормально, — ответила Ровена, не открывая глаз. Её голос зазвучал чуть ниже. Давление постепенно перешло в тянущее ощущение за глазами, как при сильной усталости. Дин поморщился. — Уже не просто давление, — пробормотал он. Клэр шагнула ближе к линии круга. — Насколько плохо? — спросила она. — Терпимо, — коротко ответил он. — Не начинайте. И не через такое проходили. Племянник внимательно следил за лицом Дина. — Дядя? — Я в порядке, — отозвался он, хотя голос его прозвучал напряжённее. Ритуал закончился быстрее, чем Дин успел это понять. Свечи потухли, и в комнате стало темнее, только верхний свет лазарета снова стал главным источником освещения. Давление в висках резко ослабло, не исчезло полностью, но стало фоновым. Дин моргнул несколько раз, возвращая фокус. Ровена убрала руку с его виска и сделала шаг назад. Книга в её другой руке медленно закрылась. Клэр первой нарушила тишину. — Ну? Дин провёл ладонью по лицу, потом по волосам. Дыхание постепенно выровнялось. — Не знаю. Ничего не почувствовал, если честно. — Зато я почувствовала, — холодно сказала Ровена. Её голос стал ровным и жёстким. Она больше не смотрела на круг, только на Дина. Потом её взгляд медленно сместился в сторону, и она начала: — Память закрыта чем-то очень сильным, да очень аккуратно. Это не обычная ангельская печать, не стандартное стирание памяти. Я не могу назвать источник, но это… уровень, до которого я не дотягиваюсь. — Насколько «не дотягиваешься»? — спросил племянник. — Настолько, что это делал кто-то очень могущественный, — спокойно ответила Ровена. Дин нахмурился. — То есть кто-то уровня архангела решил стереть кусок моей памяти? — Или нечто сопоставимое, — ответила Ровена. — Это было сделано чисто. Без повреждений вокруг, очень точечно, будто вырезали ножничками. Чик-чик. Однако, — добавила она, — это не единственное, что я почувствовала. Она медленно выпрямилась и перевела взгляд в сторону, прямо на Оливию. Глаза демонессы сузились. Оливия едва заметно вздрогнула. — Что ещё? — резко спросила Клэр. Ровена сделала шаг в сторону, будто меняя угол обзора. — На нём есть вторичный след, — тихо сказала она. — Более свежий, ведьминский след. Племянник нахмурился. — Не твой? — Не мой, — отчеканила Ровена. — Чужой, чары обворожения и доверия. Хлипко сделанные, кстати. Дин замер. — Что? — Оливия, милая моя, не хочешь ничего нам сказать? — сказала Ровена. Оливия побледнела так резко, будто из неё выкачали кровь. Плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Это… — начала она, но голос её подвёл. — Это не так, как звучит. Клэр резко перевела взгляд с Ровены на неё. — Не так, как звучит? — в её голосе появилось жёсткое недоверие. Племянник шагнул вперёд. — Оливия? Что такое? В лазарете стало тяжело дышать. Свет ламп под потолком стал резким, холодным, он подчёркивал бледность лица Оливии. Свечи уже погасли, но в воздухе всё ещё стоял запах воска и сухих трав, а круг на полу казался чужеродным пятном на стерильной плитке. — Я… — начала Оливия, но замолкла, отведя взгляд, Дин повернулся к Оливии медленно, почти что лениво. Он смотрел на неё внимательно, и в его взгляде по-прежнему было мягкое тепло. — Это неправда, — сказал он спокойно. — Она бы так не сделала. Оливия стояла с опущенными плечами, руки дрожали. Слёзы уже блестели на ресницах, но она пыталась держаться. — Я не вмешивалась в твою память, — прошептала она. — Это были просто чары доверия. Чтобы ты чувствовал себя спокойнее. Дин шагнул к ней на полшага. Его лицо смягчилось ещё больше, словно бы он хотел защитить её от обвинений. — Она не стала бы меня контролировать, — сказал он, обращаясь уже к Ровене. — Это не похоже на неё. Клэр смотрела на него широко раскрытыми глазами. В её выражении читалось непонимание. — Дин… — начала она осторожно. — Нет, — он покачал головой. — Я бы почувствовал, если бы это было что-то серьёзное. Ровена наблюдала за ним спокойно и внимательно, словно врач, который уже видит симптомы, но ждёт, пока пациент сам их назовёт. Её губы едва заметно дрогнули. — Ты не чувствуешь, потому что воздействие ещё активно, — сказала она ровно. Дин нахмурился, но не отступил. — Ты хочешь сказать, что я сейчас под чарами? — в его голосе прозвучало раздражение. — Да, — ответила она без колебаний. Оливия закрыла глаза, слёзы покатились по щекам. — Я не хотела зла, — выдохнула она. — Я просто боялась, что… Её голос звучал искренне, и Дин это чувствовал, именно чувствовал, потому что грудь отзывалась на её слова мягким спокойствием. Ровена перебила девушку: — Позволь мне снять это, — сказала она. — Подожди, — резко ответил Дин. — Ты не будешь ничего делать без моего согласия. Ровена посмотрела на него прямо. — Я сниму только то, что было наложено без него. Она щёлкнула пальцами. Звук оказался тихим, даже незначительным. Дин моргнул, и в ту же секунду внутри что-то изменилось. Тепло, которое он ощущал рядом с Оливией, исчезло резко, как если бы выключили свет. Он замер. Ещё секунду назад её голос отзывался в нём мягким, обволакивающим спокойствием. Теперь её слова были просто звуком. Дин медленно поднял взгляд, сжав челюсть. Оливия стояла перед ним всё так же, заплаканная, дрожащая, с покрасневшими глазами, однако теперь выражение её лица читалось иначе. Она выглядела абсолютно как человек, который сделал что-то за его спиной. И это его взбесило. Где-то под рёбрами треснул обломок льда. — …что ты сделала? — спросил он тихо. Его голос изменился, он стал ниже и жёстче. Оливия вздрогнула, будто почувствовала это мгновенно: — Дин, я… — Нет, — резко оборвала её Ровена, обходя её по кругу, как кошка, играющая с добычей. — Сначала я. Она шагнула ближе, глядя на неё — Это ведьмовской якорь, причём очень аккуратный, так и быть. Хилый, да аккуратный. Он не управляет целью, но создаёт ощущение безопасности и доверия, усиливает привязанность к конкретному человеку. Клэр выругалась вслух. — Ты его зачаровала?! — Я не контролировала его! — выпалила Оливия. — Это не приворот, не внушение, клянусь! Он был на грани, Ровена! Он только очнулся, он никого не знал, он… — И ты решила залезть к нему в голову, — холодно закончила ведьма. — Великолепно. Дин-младший не двигался. — Это правда? Ты реально это сделала? — спросил он. Оливия закрыла лицо руками. — Я… я не хотела манипулировать. Я просто не хотела снова быть лишней. Я хотела, чтобы он видел во мне союзника… Клэр смотрела на неё с явным разочарованием. — Ты решила получить это магией? — Это были слабые чары! — отчаянно сказала Оливия. — Они не меняют личность. Они просто… усиливают доверие. — Без его согласия, — сухо сказал племянник, до сих пор в шоке. Дин медленно выдохнул. — Ты, мать твою, залезла в мою голову, — произнёс он. Дин медленно поднял голову. Взгляд был пустым и жёстким, как перед ударом. Тем самым, который жертвы обычно видят за секунду до того, как с треском разъёбываются о стену. Оливия попятилась. — Я хотела помочь… — Помочь?! — рявкнул он, и его голос ударил по лазарету, отскочив от стен. — Ты залезла мне в голову. Ты трогала то единственное, что у меня ещё было: мой выбор. Моё чёртово недоверие, которое меня живым держало! Он рвано выдохнул. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! — Дин ткнул пальцем себе в висок. — У меня там прова-а-алы. Дыры в памяти! Я не знаю, что настоящее, а что нет! А ты добавила туда магию, которая заставляет меня чувствовать то, чего я мог бы не чувствовать! Не думал, что ты такая, Оливия. Ровена стояла в стороне, скрестив руки. — У нашей девочки очень явно выраженное эго. Посмотрим… Желание угодить, желание быть принятой. Ясно. Поэтому используем магию, ну конечно. — Замолчи! — сорвалась Оливия, вскинув голову. — Это не эго! — Нет? — Ровена слегка наклонила голову. — Тогда что? Бескорыстная забота? Доверие не начинается заклинания, наложенного за спиной. Оливия посмотрела на Дина. В её взгляде теперь было отчаяние. — Я боялась, — прошептала она. — Я видела, как ты смотришь на нас, как держишь дистанцию. Ты никому не верил, и я подумала… если ты почувствуешь рядом со мной безопасность, тебе будет проще. — Проще кому? — резко спросил Дин. Она замолчала. — Мне, — ответила она наконец. — И тебе. Я думала, это поможет нам быстрее стать командой. — Командой, — повторил он глухо. — Командой, где один из участников тайком колдует над другим? Он сделал шаг назад, будто бы расстояние стало необходимо физически. — Ты решила, что моё недоверие — это проблема, которую надо починить. Зачем? Оливия покачала головой. — Я не считала тебя проблемой. Я просто… хотела быть нужной. Хотела, чтобы ты видел во мне союзника, а не очередную угрозу. Клэр скрестила руки на груди. — Ты могла просто поговорить с ним. — Он бы не открылся! — выдохнула Оливия. — Он закрывается, когда на него давят! — И ты решила, что давление магией будет лучше? — спросил племянник тихо. Она не нашлась, что ответить. Ровена медленно подошла ближе. — Ты боялась, что тебя не примут. И вместо того, чтобы рискнуть и быть честной, ты выбрала короткий путь. Магия — всегда короткий путь, поверь мне. — Я не хотела манипулировать, — снова прошептала Оливия. — Но именно это ты и сделала, — спокойно сказала демонесса. Дин стоял, тяжело дыша, и пытался удержать злость под контролем. Он провёл рукой по лицу, потом опустил её, сжав пальцы. — Я не идеален, — сказал он, глядя на неё. — Да, я параноик, да, немножко мизантроп. Но это я. И если ты хочешь быть рядом — ты принимаешь это. Без попытки это у меня отнять. Оливия всхлипнула. — Я приму. Я всё сниму. Я… — Уже снято, — сухо заметила Ровена. — Ты знаешь, как это называется на нашем языке, на нормальном языке? — спросил он. — Манипуляция! Именно она. Неважно, с благими намерениями или нет. Ровена скрестила руки, мрачно кивая. — Он прав. Ты играла с психикой человека, который и так на грани раскола. Не стоило тебе лезть в ведьмовские игры, детка. Оливия сжала губы так, что они побелели. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли. — Я… — голос дрогнул. — Я не хотела причинить вред. — Никто никогда не хочет, — резко перебил Дин. — Но вред от этого меньше не становится. Ровена сделала шаг ближе к Оливии, её голос стал злым и опасным. — Ты понимаешь, что если бы этот якорь вступил в резонанс с чем-то более древним… — она бросила взгляд на Дина, — мы могли бы сейчас иметь не амнезию, а пустую оболочку вместо нормального Винчестера? Оливия вздрогнула. — Я не знала… — В магии это не оправдание, — жёстко сказала Ровена. — Никогда. Дин выдохнул медленно, словно пытаясь удержать себя в рамках. — С этого момента, — сказал он, — ты, — он показал на неё пальцем, дрожащим от гнева, — держишься от меня подальше. Хочешь помочь — говори вслух. А дальше я решу, нужно ли мне это. Ферштейн? И… я не знаю, как после этого снова тебе доверять. Он отвернулся. Смешно. Оливия и предательство — слова, которые, казалось, никогда не могли стоять рядом в одном предложении. Оливия медленно выдохнула. Слёзы оставляли мокрые дорожки на её щеках. — Я понимаю, — сказала она тихо. — И я не прошу тебя простить. Клэр сделала шаг к Оливии, потом остановилась, словно передумала. — Ты понимаешь, — сказала она резко, — что если бы не Ровена, мы бы могли этого вообще не заметить? Оливия кивнула. — Да. — И что ты всё равно это сделала? Пауза. — Да… — повторила Оливия. Племянник провёл рукой по лицу. — Чёрт… — выдохнул он. — Это… ты пересекла границу. — Я знаю, — сказала она. — И я готова нести последствия. Дин резко обернулся. — Нет, — сказал он жёстко. — Вот этого не надо. Никакого благородного самобичевания. Ты сделала выбор. Теперь живи с ним. Он сделал шаг к столу с принадлежностями для ритуала, опёрся о него ладонями. — Самое паршивое знаешь что? — продолжил он, уже тише. — Я чувствовал, что что-то не так… Это тепло, это ёбаное спокойствие. И часть меня даже думала: «наконец-то»! — Я правда думала, что это поможет, — тихо сказала Оливия. — Ты был потерян… и смотрел на нас, будто мы чужие. — Потому что я вас не знаю! — сорвался он. — Потому что так и есть, вы чужие для меня люди, разве это не очевидно? Почему ты вдруг возомнила, что знаешь меня? — его голос сквозил усталостью и сдерживаемой яростью. Клэр кивнула едва заметно, а племянник опустил взгляд, словно ему вдруг стали чрезвычайно интересны символы на полу. Дин провёл рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. — Ты хотела помочь, — сказал он. — Но ты помогала себе, не мне. И всё, — дополнил он. — Перерыв. Мне нужно… — он запнулся, подбирая слово, — побыть без вас. Он не стал ждать ответа. Дин развернулся резко, даже грубо, и вышел из лазарета, оставив за спиной тяжёлое молчание, нарушаемое только всхлипами Оливии. А затем хлопнул дверью, как бы в знак протеста. Бункер всегда пах одинаково: старым металлом, пылью, книгами и чем-то сухим. Дин шёл быстро, не оглядываясь, словно если он вдуг замедлится, то злость снова накроет его с головой. Комната встретила его глухой тишиной. Он закрыл дверь и несколько секунд просто стоял, уставившись в дерево перед собой. Потом медленно выдохнул, глубоко, как после долгой драки. — Чёрт… — пробормотал он. Дин прошёл внутрь и опустился на край кровати, уперев локти в колени. Ладони сами собой легли на лицо, пальцы зарылись в волосы. В голове было слишком шумно. Тепло и спокойствие, это проклятое ощущение «всё будет нормально», чёрт бы его побрал. Он помнил его слишком отчётливо, и теперь от этого было противно. Дин резко выпрямился и ударил кулаком по матрасу. Перед единственным глазом всплывали обрывки последних дней: моменты, когда он реально доверял Оливии. А теперь каждый из этих моментов был под вопросом. Он медленно откинулся назад, на спинку кровати, уставившись в потолок. Если даже чувства могли быть подкручены… то что тогда с воспоминаниями? Кас. Живот скрутило, будто кто-то сжал его изнутри. Дин даже чуть согнулся вперёд, машинально прижимая ладонь к рёбрам, будто боль можно было удержать физически. Кас. В отличие от того тёплого, сглаженного ощущения рядом с Оливией, это было неровным и тяжёлым. В груди что-то сжалось, дыхание на секунду сбилось. Это ничуть не успокаивало. Если кто-то смог подправить его эмоции так незаметно, что он принял их за свои, то, чёрт побери, что ещё в его голове могло быть инородным? Но Кас таким не ощущался. Он попытался вспомнить водопад. Шум воды, брызги на коже, ощущение чьего-то присутствия рядом. Спокойствие там было другим, тихим да устойчивым, оно не пыталось сделать мир проще для него. Не было этого мерзкого привкуса навязанности, который он ощущал сейчас. Дин нахмурился. Если тепло рядом с Оливией оказалось чужим, то это ощущение — ну, нет. Оно было слишком болезненным. Как будто конкретно это тепло нужно было выстрадать в какой-то момент. Живот снова сжался при мысли о Касе, но теперь он не оттолкнул это чувство, а позволил ему остаться. Боль не становилась удобной, она жгла, и жгла по-настоящему, без притворства, и было в этом что-то по-своему честное. Дин провёл ладонью по затылку и уставился в стену. Если печать была поставлена кем-то настолько сильным, значит, её наложили не ради мелочи, и значит, то, что он не помнит, было важно. Кас был важен. Но почему?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!