Вернутся к фанфику
Глава 7
2 февраля 2026, 21:27Вся компания устроилась на стульях в библиотеке. Все взгляды были обращены на Ровену — а она, судя по всему, упивалась обращённым на неё вниманием. Она отказалась говорить что-либо без бокала настоящего вина, не «этой вашей кислой бурды», и с таким видом, будто это было чем-то чересчур важным, а не дурацкой мелочью.
Вино, к их общему раздражению, нашлось. Где-то в одном из нижних погребов, за фальшпанелью, о которой никто из них толком не знал. Пыльная бутылка с выцветшей этикеткой, год на которой заставил Ровену довольно цокнуть языком, будто она только что получила именно тот козырь, которого ждала.
Теперь она сидела, закинув ногу на ногу, бокал ловил тёплый свет лампы, и красная жидкость медленно вращалась внутри в такт движениям её наманикюренной руки.
— Ну вот, — сказала она удовлетворённо. — Совсем другое дело. Теперь можно и о конце света поговорить.
— О чём именно? — сухо спросил Дин. — Ты обещала рассказать, кто роется в могилах и зачем.
Ровена сделала глоток, сглотнула, медленно вскинула брови.
— Ах, дорогуша, — протянула она. — Если бы всё сводилось к могилам, я бы не утруждала себя визитом к вам. Могилы — это следствие. А проблема… — она слегка постучала ногтем по стеклу бокала, — проблема куда глубже. Глубже, чем вы думаете. И, честно говоря, глубже чем об этом думаю я. К всеобщему сожалению. Понимаете, мне нужен гиперболический генератор. Та штучка, что изгоняет ангела или демона из сосуда — она, между прочим, ещё и с душами взаимодействует очень… интересным способом.
Она подняла взгляд, и в её зелёных глазах мелькнуло что-то непривычно серьёзное.
— Ад протекает.
Повисла тишина.
— В каком смысле «протекает»? — осторожно спросила Оливия. Девушка выглядела так, словно боялась лишний раз пересечься с ведьмой, — ах, да, не ведьмой, уже нет, демонессой, — взглядом или словом. Может, так и было — Дину сложно было оценивать, он был сконцентрирован на другом.
— В самом буквальном, милая, — Ровена пожала плечами. — Души исчезают. Не все сразу, а… капля за каплей. Сначала слабые, потом те, что покрепче. Они не поднимаются наверх, в рай, не гуляют по земле и не возвращаются обратно. Они уходят. А вот куда — вопрос интересный.
Дин почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.
— Это невозможно, — сказал он. — Ад — это замкнутая система. Даже если там бардак…
— …то он структурированный, — перебила Ровена. — Да, я знаю. Был. Пока кто-то не начал ковыряться в самой конструкции. М-м-м… Расшатывать фундамент, так сказать.
Племянник нахмурился.
— И тут, я так понимаю, появляется твой генератор.
Ровена усмехнулась.
— Ах, вот мы и подошли к вкусному. Гиперболический генератор импульсов Ньютона-Ди — это не просто артефакт, парниша. Это… устройство. Самое настоящее, и, поверьте мне, мощное. Инструмент, который способен работать с потоками энергии, времени, душ. Самое главное — душ. Потому что, как я уже сказала, души из Ада начали утекать. Моего Ада. Я — Царица, но трон подо мной качнётся, если я не смогу удержать должный порядок. И мне это, дорогие мои, ой как не нравится.
— Проще, — буркнул Дин-младший.
— Проще? — она взглянула на него с лукавой усмешкой. — Генератор может управлять душами. И он нужен, потому что кто-то открыл крошечную щель, трещину. И теперь души просачиваются туда, куда им быть не положено. А с ним… можно сделать много интересного.
— Зачем? — спросила Клэр. — Зачем кому-то ломать ад и заставлять души утекать, я имею в виду.
В голосе Клэр слышался скепсис.
Ровена пожала плечами.
— Вот этого я не знаю. Или… — она сделала паузу, — не уверена. Вариантов масса: переписать баланс, создать новый источник силы, собрать армию, поиграть в Бога. Люди, или, я не уверена точно — существа ли, но, в любом случае, персоны с амбициями всегда одинаковы, разница лишь в масштабе игрушек.
Ровена сделала ещё один глоток вина и, словно между делом, добавила:
— И сразу вас успокою: сейчас генератор не работает. Он не причина исчезновения Сэма, не ключ к его судьбе и не какая-нибудь изощрённая ловушка, связанная лично с вами. Пока что, — Она склонила голову набок. — Это просто инструмент. Очень опасный. И он нам нужен.
Дин нахмурился.
— Ты знаешь про пропажу Сэма?
— Миленький мой Дин, — со смешком сказала демонесса, — Я много чего знаю. Но не всем обязана делиться.
Дину показалось, что он увидел, как её зрачки на секунду расширились, занимая собой всё пространство её глазного яблока. Точно показалось.
— И ты знаешь, где эту штуку держат? — спросила Оливия. — Если это не в хранилище у какого-нибудь демона, я надеюсь… — помявшись, добавила она.
Ровена усмехнулась.
— Нет-нет. Демоны — народ грубый. Им подавай силу здесь и сейчас. Генератор — вещь тонкая, требующая терпения, денег и… вкуса. — Она слегка приподняла бровь. — Такие вещи любят коллекционеры. Люди с влиянием — богатеи, которые считают, что если у них достаточно нулей на счетах, то законы мироздания тоже поддаются торгу.
Племянник скрестил руки на груди.
— Типа тайного клуба миллиардеров, которые скупают проклятые артефакты?
— Примерно, — согласилась Ровена. — Только с поправкой: они не считают себя злодеями. Они называют это «инвестициями», «исследованиями», «обеспечением будущего». Кто-то из них даже искренне верит, что спасает мир. — Она фыркнула. — Как правило, именно такие и делают всё хуже.
— И ты хочешь сказать, — медленно произнёс Дин, — что генератор сейчас у кого-то в частной коллекции. Стоит себе за пуленепробиваемым стеклом, между древними мечами и черепом святого?
— Очень возможно, — кивнула Ровена. — Или в сейфе, или в хранилище, куда не пускают без приглашения, родословной и парочки жертвоприношений по пятницам. В такие места просто так не пускают.
— То есть, — подвёл итог племянник, — хочешь, чтобы мы сперли бомбу у богатеев?
Клэр прищурилась.
— Но просто прийти и забрать не выйдет, так? — спросила она. Вопрос показался Дину риторическим.
— О, нет, — Ровена улыбнулась шире. — Просто украсть — это самый быстрый способ умереть. Или, что хуже, привлечь внимание тех, кто действительно знает, что у него в руках. А они, поверьте, предпочитают решать проблемы радикально.
— Значит, — резюмировал Дин, — нам нужно понять, кто из этих богатеев держит у себя генератор. А потом уж думать, как к нему подобраться.
— Именно, — сказала Ровена, довольно покачав бокалом. — Шаг за шагом. Светские приёмы, закрытые аукционы, тайные фонды, благотворительные вечера с мерзкой изнанкой. — Она посмотрела на них с живым интересом. — Весёлое будет путешествие.
— Обожаю, — сухо отозвался Дин. — Всегда мечтал окунуться в мир элитных уродов с манией величия.
Ровена рассмеялась тихо, почти ласково.
— Ну что ж, дорогие мои, — сказала она. — Если мы всё сделаем правильно, вы спасёте равновесие, а я — свой Ад. А если нет… — она пожала плечами. — Тогда, боюсь, души продолжат утекать. И это уже никому не понравится.
Она допила вино и поставила бокал на стол.
— Так, подожди, — прервал эту цепочку Дин, потирая переносицу. — Хорошо. Допустим. Ты хочешь, чтобы мы достали для тебя этот генератор, которым мы когда-то изгоняли Люцифера из тела президента. Взамен ты расскажешь нам, что с Сэмом. Так?
— Допустим, так, — Ровена склонила голову, и в этом жесте было слишком много кошачьей грации, чтобы ему можно было доверять полностью. — Хотя давай уточним формулировки. Я помогу вам разобраться с тем, что происходит с душами и с тем, что вы называете следами Сэма. Обещать больше — дурной тон.
Дин скривился.
— Ты всегда была мастером формулировок.
— Практика, — без тени смущения ответила она.
Клэр наклонилась вперёд, сцепив пальцы.
— Допустим, мы согласны. Но если генератор такой мощный… почему его вообще так легко спрятать? Почему о нём не знают все подряд?
Ровена усмехнулась.
— Потому что он не выглядит опасным. — Она сделала паузу, смакуя момент. — Генератор Ньютона–Ди — это не сейф размером с холодильник и не адская машина с рычагами. Это… — она показала руками небольшой овал, — гладкая штука размером с ладонь. Почти безобидная. Как яйцо. Дин знаком с этой штуковиной.
Дин-младший поморщился.
— Куриное яйцо, которое управляет душами.
— Скорее страусиное, — без тени иронии поправил его Дин.
Племянник устало провёл рукой по лицу.
— Значит, мы ищем яйцо, которое может управлять душами, у людей, которые считают себя выше всего сущего, так?
— Прекрасное резюме, — кивнула Ровена. — И сразу предупреждаю: просто украсть его не получится. Генератор может выглядеть как безделушка, но вокруг него выстроены договорённости, даже репутация некоторых важных деловяков. Тронешь не так, и за тобой выйдут. В прямом смысле этого слова.
Она поднялась со стула и прошлась вдоль книжных полок.
— Я могу дать вам первые зацепки, — сказала она, не оборачиваясь. — Фонд в Чикаго, коллекционер в Нью-Йорке и один крайне закрытый приём через пару недель. Там будут те, кто знает, что у них в руках… и те, кто только думает, что знает.
Ровена обернулась, её глаза блеснули.
— С этого и начнём. Шаг за шагом, без резких движений.
— Ладно, ведьма, веди. Только учти: если это окажется очередная прогулка по кругу… — начал Дин.
— …ты будешь ворчать, — закончила за него Ровена. — Как обычно. А теперь, если вы не против, я бы хотела ещё вина. Разговоры о равновесии миров ужасно сушат горло.
Ровена уже тянулась к бутылке, когда Дин хмыкнул и опёрся плечом о стол.
— Чикаго, Нью-Йорк и закрытый приём, — медленно повторил он. — Прямо тур для любителей дорогих костюмов.
— Именно, — довольно отозвалась она, наливая вино. — И начнём мы с Чикаго, ребятки. Фонд старый и скучный, с идеальной репутацией, вылизанной до блеска. Такие места обожают держать у себя вещи, даже существование которых подтвердить крайне сложно. Удобно списывать их на концептуальное искусство или псевдонаучные разработки.
Оливия нахмурилась, делая пометку в блокноте.
— Благотворительный фонд? Значит, туда можно попасть легально.
— Можно, — согласилась Ровена. — Но не всем. Там любят рекомендации, фамилии и деньги. Порой, дорогие мои, всё сразу. Всё сразу, — повторила она.
Племянник бросил взгляд на Дина.
— У нас с деньгами… напомню, не так всё красочно.
— Зато с фамилиями всё хорошо, — сухо ответил Дин. — Даже прекрасно. Услышат «Винчестер» и… Короче говоря, точно они знают.
Дин-младший поёжился, услышав это. Ну да. Идеальная фамилия, конечно.
Клэр скрестила руки на груди.
— И что мы там делаем? Приходим, улыбаемся и спрашиваем, не держат ли они у себя яйцо, которое управляет душами?
— Нет, — мягко сказала Ровена. — Вы приходите как заинтересованные, как те, кто ищет доступ к закрытым архивам, к частным коллекциям, к их так называемым «исследованиям». Фонд любит людей с прошлым, с богатым досье. — Она на секунду задержала взгляд на Дине. — В этом смысле вы идеальны.
В комнате повисла короткая тишина.
— Ненавижу, когда ты права, — буркнул Дин, нарушая её.
— О, дорогуша, — улыбнулась Ровена, — ты ещё не раз это повторишь.
Она поставила бокал на стол и хлопнула в ладоши, будто подводя итог.
— Значит так, — продолжила Ровена, уже деловым тоном, в котором почти не осталось кокетства. — В Чикаго вы не охотники, вы — люди с интересом, задающие правильные вопросы. И, главное, с нужной биографией.
Она обвела их взглядом, задержавшись на каждом, словно примеряла роли.
— Дин Винчестер — имя, которое там знают — не вслух, разумеется. Такие фонды предпочитают делать вид, что мир безопасен, и ваши приключения никакой подлинности за собой не несут. Но архивы у них хорошие, а память просто отличная. Ты, котик, станешь для нас входным билетом.
Дин скривился.
— Прекрасно. Всю жизнь мечтал.
— А ты, — она повернулась к Оливии, — будешь мозгом операции. Молодая исследовательница, интересующаяся паранормальными артефактами, альтернативной физикой и историей сомнительных исторических находок. Они обожают таких, во многом потому, что считают, что могут контролировать таких как ты.
Оливия медленно кивнула.
Ровена перевела взгляд на Клэр, потом на Дина-младшего.
— Вы двое будете фоном, — закончила Ровена, чуть прищурившись. — Но не думайте, что это неважно. Это ой как важно, поверьте мне, тётке.
Она кивнула Клэр первой.
— Ты пойдёшь как сопровождающая. Телохранитель, помощница, дальняя родственница, что-то такое. Выберем, что удобнее. У тебя лицо человека, который не верит в красивые слова. Такие всегда раздражают, а раздражение в нашем случае — это очень полезная штука. Люди начинают ошибаться, и эти ошибки будут стоить им дорого.
Клэр фыркнула, но спорить не стала.
— А я? — сухо спросил Дин-младший.
Ровена посмотрела на него внимательнее, уже без улыбки.
— А ты, — сказала она после короткой паузы, — будешь проблемой.
Дин-младший вскинул бровь.
— В смысле?
— В самом буквальном, — Ровена улыбнулась, но взгляд остался холодным. — Ты не умеешь быть незаметным, и это, я скажу тебе, прекрасно. Ты будешь тем, кто слишком много говорит, слишком активно интересуется тем, чем не надо, задаёт неудобные вопросы не тем людям и не в то время. Молодой, горячий, слегка самоуверенный — ну просто идеальный раздражитель.
Она сделала шаг к нему и оценивающе оглядела, будто примеряя на него костюм заместо фланелевой рубашки.
— Фонды вроде этого обожают контроль. А ты, — она ткнула в него тонким пальцем, — будешь его нарушать. Не напрямую. Скорее… мелочами. Люди начнут нервничать. А когда люди нервничают — они, опять же, совершают ошибки. Что для нас полезно.
Дин-младший открыл рот, собираясь возразить, но потом закрыл. Подумал. Хмыкнул.
— То есть официально я — идиот?
— Очаровательный, — поправила Ровена. — И, что важно, правдоподобный. Тебе даже притворяться не надо. Ты просто будешь собой.
Клэр коротко усмехнулась.
— С этим он справится.
— Ну спасибо, — буркнул он.
Демонесса выпрямилась, словно поставив последнюю фигуру на доску.
— Фонд устраивает закрытый приём через две недели. Формально — благотворительность и разговоры о сохранении научного наследия. Неформально — это демонстрация новых поступлений сверхъестественных артефактов для узкого круга лиц. Если генератор проходил через их руки или лежит у них сейчас, его след будет там.
— А если нет? — спросила Оливия.
Ровена усмехнулась.
— Тогда они знают, у кого он есть. И это уже тоже победа.
Дин провёл языком по зубам и тяжело выдохнул.
— Чикаго. Просто великолепно… Ненавижу светские приёмы.
— Зато они тебя обожают, — спокойно заметила Ровена. — Трагические фигуры с печальной историей всегда в моде.
Молчание после этой фразы затянулось.
— Ладно, — первым нарушил её Дин-младший, скрестив руки. — Допустим, мы идём. Допустим, играем в этот твой маскарад. А дальше что? — он посмотрел прямо на Ровену. — Ты правда рассказываешь, что с… папой? С Сэмом?
Клэр тут же подхватила, резче:
— И без сюрпризов. Без того, что в конце выяснится, что мы просто расчистили тебе дорожку, а нас красиво и жёстко слили. Ты всё-таки демонесса, если вдруг кто забыл, — она оглядела их небольшую компанию.
Ровена не выглядела обиженной такими заявлениями, наоборот, она выглядела почти довольной.
— Ах, как же я скучала по этому недоверию, — протянула она. — Это мило.
— Это не ответ, — сухо сказала Клэр.
Ровена повернулась к ней, чуть наклонив голову.
— Ответ такой: да, я расскажу. Не всё, — она подняла палец, — но достаточно, чтобы вы поняли, где искать дальше. И нет, это не ловушка. Если бы я хотела вас использовать, я бы уже это сделала, намного проще и дешевле по моим же ресурсам.
— Успокаивает, — пробормотал Дин-младший.
Дин всё это время молчал. Теперь он медленно поднял взгляд.
— Почему мы вообще должны тебе верить? — спросил он устало. — Ты хочешь генератор, мы хотим Сэма. Наши интересы временно совпадают. Но это вообще не делает нас союзниками.
Ровена выдержала его долгий взгляд.
— Потому что я тоже что-то теряю, — сказала она тише. — Души утекают из Ада, и это не что-то абстрактное. Это про мою власть, про мой порядок в Аду, про мой трон. Если я не остановлю то, что происходит, то меня просто сожрут, быстро и без сожалений. — Она сделала глоток вина. — Так что, дорогуша, поверь: если я обещаю помочь тебе найти Сэма, это не из моей чистосердечной доброты. Это потому, что мне выгодно, чтобы ты был в этой игре.
— Всё равно звучит как сделка с дьяволом, — мрачно сказала Клэр.
Ровена медленно повернула к ней голову. Она больше не улыбалась.
— Нет, — ответила она спокойно. — Сделка с дьяволом — это когда условия чёткие, когда есть подписи, кровь и обещания. А это, — она обвела рукой комнату, — сотрудничество в условиях катастрофы.
Дин-младший фыркнул.
— Ещё хуже.
— Хуже будет, если вы остаетесь без информации, — отрезала Ровена. — И если я уйду, прямо сейчас. И через пару месяцев вы начнёте замечать, что мир окончательно сходит с ума. Даже не месяцев, недель. Эти твари, они могут стать… — она щёлкнула пальцами, подбирая слово, — массовее.
В комнате стало ощутимо холоднее.
— Ты нас пугаешь, — неуверенно сказала Оливия.
— Я вас информирую, — отрезала Ровена. — Разница принципиальная.
Дин сидел, чуть наклонившись вперёд, локти разместив на коленях, сцепив пальцы в замок. Когда он заговорил, голос прозвучал глухо:
— Ты пришла не за помощью... Ты... Ты пришла нас использовать.
Ровена посмотрела на него.
— Конечно.
— Ты пришла, потому что тебе больше не к кому идти, — продолжил он. — И ты решила использовать нас как старый инструмент, так?
Она ответила не сразу, помедлила.
— Я использую вас как охотников, — спокойно сказала Ровена. — А это, между прочим, то, чем вы и являетесь.
Повисла тишина, тяжёлая и даже какая-то взрослая, которую никто не хотел нарушать. Но первой это сделала Оливия:
— И Сэм, — тихо сказала она. — Он часть этого, так?
Ровена медленно перевела взгляд на неё.
— Скорее всего. И это, котики, пугает. Что вытворит наш лосиный гигант, выйдя из могилы? Может, я вам расскажу, может, нет. Но недовольными моей информацией я вас не оставлю, уж поверьте.
Дин закрыл глаз на секунду. Внутри заурчала тихая злость.
— Значит так, — сказал он, открывая его. — Мы идём в Чикаго. Смотрим фонд, изучаем этих людей, смотрим, кто держит это волшебное яичко у себя. Но, Ровена, — он посмотрел прямо на неё. — мы не работаем на тебя. Мы работаем с тобой.
Ровена наклонила голову.
— О, милый… — сказала она почти ласково. — Именно так я и надеялась, что ты это сформулируешь.
Клэр тихо выругалась.
Дин-младший покачал головой.
— Мне это не нравится.
— Мне тоже, — сказал Дин. — Но если кто-то играет в игру с душами… — он сжал челюсть, — значит, мы играем тоже. Хотим мы этого или нет.
Ровена взяла бокал.
— Тогда добро пожаловать, — сказала она. — В самый скучный ад из всех возможных.
Она сделала глоток и отставила бокал, словно поставила точку.
Некоторое время никто не говорил. Бункер жил своей тихой жизнью: где-то в глубине гудели генераторы, а вентиляция работала спокойно, будто всё происходящее было обычным рабочим днём. Это раздражало Дина. Слишком привычный фон в этой непривычной обстановке.
Он чувствовал усталость. Она не лечилась сном, нет, это не работало — она старой подругой нагибалась над его лбом каждый вечер и оставляла на нём свой ядовитый поцелуй, который ядом разливался по его костям и заставлял его чувствовать себя переломанным. Снова нужно было идти дальше, не зная, что будет потом. Дин поймал себя на том, что в этом есть что-то до боли знакомое — от этого стало почти что легче.
Он поднялся, опираясь ладонью о стол, и на секунду задержался — мир снова слегка поплыл, но он удержался. Приходилось учиться по-новому.
— Собирайтесь, — сказал он. — У нас две недели. И если уж мы лезем в этот… — он поискал слово и махнул рукой, — светский ад, то я хочу знать всё. И вы, я надеюсь, тоже. И про то, что ты не договариваешь, ведьма, я тоже хотел бы знать.
Ровена улыбнулась.
— О, дорогуша, — сказала она. — Если бы я начала договаривать всё сразу, ты бы не уснул сегодня ночью.
Дин хмыкнул.
— Я и так, скорее всего, не усну.
***
Ровена разместилась в одной из пустующих жилых комнат бункера. Не спрашивая разрешения даже и не суетясь. Красный плащ оказался аккуратно перекинут через спинку стула, на столе выстроились флаконы и пузырьки, которым там раньше точно не было места, а воздух наполнился терпким запахом трав, вина и чего-то ещё… чего-то старого, пыльного, почти что домашнего, если закрыть глаза и не вспоминать, кто именно сейчас чувствует себя как дома. Дин отметил это мельком, проходя по коридору и увидев открытую дверь. Его раздражало, что всё вокруг будто реагирует на неё слишком спокойно, словно она всегда была частью картины. Стены, которые помнили просвещенных, демонов, ангелов и чёрт знает что ещё, приняли Ровену без единого возражения. Как старую знакомую. Это Дину уж точно не нравилось. Демонесса, впрочем, не лезла не в своё дело. Не маячила за спиной, не сыпала комментариями, не вмешивалась в обсуждения, если её не спрашивали напрямую. Сидела в библиотеке, да читала, а иногда просто смотрела, как они готовятся к своему путешествию в Чикаго. Готовились они нервно и рвано, каждый по-своему, будто пытались убедить самих себя, что это обычная охота. Только без монстров. По крайней мере, в привычном понимании этого слова. Оливия с головой зарылась в ноутбук и архивы. Страницы сменялись одна за другой, вкладки в браузере множились, блокнот рядом с ней быстро заполнялся именами, датами, названиями фондов и частных инициатив. Она работала сосредоточенно, почти что отчуждённо. Словно решила игнорировать нависшую над ними проблему в виде воскресшего из могилы Сэма, в виде внезапно появившегося Дина, решила просто временно не замечать этих загадок, ответ к которым не мог найти никто из них. Клэр проверяла оружие, искренне веруя, что оно им понадобится. Медленно, методично, даже с избыточной аккуратностью. Она чистила уже чистое, пересобирала то, что и так работало, проверяла предохранители, магазины и запасы патронов. Казалось, если она хоть на минуту остановится, случится что-то страшное, и она суетилась. Периодически, когда Дин ловил взглядом одинокого глаза её рядом с Ровеной, он замечал, что она напрягалась. Все они напрягались. Дин-младший метался из стороны в сторону. То зависал у карты Чикаго, отмечая места, которые им предстояло посетить, то резко вскакивал и начинал ходить по комнате, словно пытался стрясти с себя лишнюю энергию. Говорил он мало, что было непривычным. Дин замечал, как тот избегает смотреть на него дольше пары секунд, тот словно осторожничал. Как будто одно неверное слово, и — бум. Сам Дин… А что он? Он бродил по бункеру без какой-либо цели — шатался по коридорам, которые помнил наизусть, но теперь каждый раз проверял взглядом, не заденет ли плечом стену, не промахнётся ли мимо поворота или не врежется ли в дверной косяк, как бывало. Иногда останавливался, просто прислонялся к холодному бетону и смотрел в испещренную царапинами стену. Бункер упрямо жил своей размеренной жизнью. Здания было исполином, что плевать хотело, на их проблемы. Ах, как же Дин ему завидовал. Сам бы не отказался стать куском бетона с парой дверей да окон. Дни тянулись медленно. Да, они пару раз съездили на охоту — обычную, даже привычную. Всё как по дневнику отца: вампиры, демоны, пара оборотней. Опытные руки охотников разбирались с ними так, будто щёлкали орешки. Охота стала для Дина отдушиной. Не потому, что было ему было от неё легче, нет. Потому что на охоте всё было честно, знакомо до первой крови. Монстр либо перед тобой, либо нет. Либо ты успел, либо тебя сожрали. Ничего непредсказуемого. В тот раз они работали по мелочи — старый склад на окраине, запах серы, убийства людей, о которых им сообщил старый охотник с прокуренным голосом. Ничего нового. Дин прикрывал тыл, больше наблюдал, чем лез вперёд, давая телу привыкнуть, путь он и был удивлён, что ребята допустили его к охоте. Он как раз проверял периметр, когда уловил знакомые голоса неподалёку. Дин остановился, не подходя ближе. — Ты могла бы хотя бы предупредить, — раздражённо шипел Дин-младший. — Я чуть не вляпался. Он прикрывал царапину на руке. Ничего серьёзного, но выглядело неприятно и больно. — А ты мог бы смотреть по сторонам, — огрызнулась Оливия. — Я тебе не GPS, знаешь ли. — О, прости, что рассчитывал на свою напарницу, — фыркнул он. — С таким-то эго ты ещё рассчитываешь на кого-то, кроме себя? Воздух вокруг сгустился, повисла резкая, короткая пауза. — Ты всегда такая невозможная? — буркнул племянник. — Только когда рядом ты, — отрезала она, но в голосе мелькнуло что-то ещё, что-то странное и незнакомое. Он усмехнулся — Дин это услышал, даже не видя лица племянника. — Значит, мне повезло, — сказал парень. — Не обольщайся. И перестань смотреть так на меня, будто хочешь меня придушить. — А ты перестань вести себя так, будто тебе это понравится. Ой. Ой. Незаметно проскользнула секунда тишины, потом Дин услышал тихий смешок — её, Оливии, сдавленный, почти неуверенный. Потом его шаг ближе — племянник подошёл чуть ближе, чем то позволяла ссора. Дин отвернулся и отошёл раньше, чем увидел что-то ещё. Он медленно выдохнул, чувствуя странную, почти тёплую тяжесть в груди. Ну конечно. Как могло быть иначе? Дин всё гадал, кем они приходятся друг другу. И эта сцена ничерта не прояснила. Ну, не то, чтобы ему было шибко интересно. Не его это дело. «Ну, хоть у кого-то жизнь идёт дальше», — подумал он просто. Дин поправил ремень с оружием и пошёл дальше по периметру, делая вид, что ничего не слышал. Потом увидел Клэр, стоящую над трупом демона. О как. Дело завершилось быстрее, чем он рассчитывал. Он набрал номер и позвонил. Подождал пару секунд, прежде чем гудки прекратились и он услышал знакомый хриплый голос старого охотника. — Сдох, — сказал он. — Было быстро. Но эпично.***
До выезда в Чикаго оставалось два дня. Дин слонялся по комнате, как зверь по клетке. Сделал круг от стола к кровати, от кровати к окну, от окна обратно к двери — повторить, снова по тому же маршруту. Слишком мало пространства для мыслей, которые не помещались в его глупой голове. Он пытался читать, но строки расползались, пытался чистить оружие, да бросал на середине процесса. Даже музыка не шла: любой звук казался чересчур громким. Он остановился у стеллажа, машинально провёл пальцами по корешкам книг, по старым папкам, по пыли, которую здесь, казалось, никто никогда не убирал. А потом его взгляд коснулся за маленькую выщерблину на краю металлической полки, потом прошёлся выше и наткнулся на книгу. Некоторые из них — из книг, казались ему смутно знакомыми — тут можно было найти всё что угодно, от дешёвых романов, до руководств по заклинаниям определённого народа, — поэтому, очевидно, он не раз видел что-то из этого в бункере. Или, на крайний случай, в руках Сэма. Но эта книга… «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» за авторством Ричарда Баха. Что-то в названии смутило его, и он взял книгу в руки. Он с трудом поднял веко и невидящим взглядом оглядел книгу по-новому — более внимательно, более чутко и осмысленно, пусть это и чёртов парадокс. Обложка была тёмно-синяя, с размытым белым силуэтом чайки на этом простом фоне. Чистая. Слишком чистая для этой книги. Куда подевались все царапины, все неровности и потёртости? Но в самом деле… Ничего особенного — название, автор. Силуэт. Эти формы врезались в зрение, вызывали в Дине головокружение. Он почувствовал, что ему нужно сесть. Необходимо. Упав в стул, Дин сделал ещё несколько контрольных вздохов, чтобы понять, что он действительно был готов к этому. Но… Он не был готов. Нет. Да и чёрт с ним! Мозг затрещал, зрение размывалось и затягивало его в круговорот воспоминания. Это было неожиданно, даже непредсказуемо, но ладно, так и быть, будет, как будет, думал Дин.ФЛЕШБЕК ПЕРВЫЙ
Охота на оборотней в Кентукки выжала из них все силы — им пришлось истребить целую стаю особо агрессивных клыкастых тварей, которые без устали терроризировали Винчестер. Узнав, что дело находится именно в этом городе, Дин долгое время не мог перестать выдавать откровенно глупые шутки, которые, тем не менее, он находил уморительными. ОН не находил в этом ничего смешного, а Сэм, в свою очередь, только снисходительно фыркал и устало качал головой. Впрочем, они имели право не смеяться — им действительно пришлось тяжело. ЕГО силы оказались на исходе, и он не смог исцелить ни себя, ни Винчестеров, и прежде чем он набрался достаточной энергии чтобы сделать это, все трое заметно пострадали. — Всё. Никакой охоты. Чёрт, да мы чуть не умерли, — сказал Сэм, растирая и без того красные глаза. — Никакой охоты? Шутишь? — отозвался Дин, лёжа на кровати отеля и держа на груди холодную бутылку пива. По стеклу стекали холодные капли, и на ткани его майки уже давно расползался мокрый след от донышка. Он поглядывал на НЕГО, сидящего за небольшим столиком у окна с закрытыми глазами. Экономил оставшиеся силы, или как его там. Восстанавливал угасающую благодать. — Только в ближайшее время, — добавил Сэм и уставился на Дина сонным взглядом. Он сидел на краешке своей кровати, лохматый и грязный. Ну, все они выглядели помято. Решение взять несколько дней отдыха принялось без вопросов. На том и порешили — запрыгнули в импалу, и через несколько часов пути уже подъезжали по извилистым дорожкам к входу в национальный лес «Писга», расположенном на западной стороне штата Северная Каролина. «Нам стоит чаще бывать на природе», — заметил тогда Сэм. По его словам, национальные парки и заповедники — это те места, в которых братья почти никогда не бывали. Проезжали мимо, конечно, но что толку? Природа проскальзывала мимо их глаз, потому что их взгляды всегда были устремлены в дневник отца. Или в ноутбук. Или, в случае Дина, в какой-нибудь до безумия вкусный сэндвич, купленный за пару долларов в очередной дешёвой забегаловке. Неподалёку их ждал мотель, в котором они провели ночь. Импалу они оставили на парковке рядом, и, взяв с собой две сумки с едой и пледами, отправились на отдых. — У этого леса интересное название, — сказал ОН (кто???), поправив лямку рюкзака на плече. Сочетание этого походного инвентаря с его костюмом бухгалтера выглядело откровенно нелепо и вызывало улыбку. По крайней мере, у Дина. — Почему, [имя]? — спросил Сэм, обернувшись к тому. Замыкающий их маленькую цепочку Дин молчал. «Пускай заучки обсудят их умные штуки», — подумал он, посвятив всего себя в рассматривание лесных красот. — «Писга» — это библейское слово на иврите. Приблизительный перевод будет звучать как «высокая точка» или «вершина местности». Это не такое обычное место, как мы с вами можем подумать. Я чувствую здесь энергию. Позитивную. — Ну… Это же хорошо, верно? — со смешком уточнил Сэм. — Это хорошо, — помедлив, ответил ОН. — Я думаю, в этом лесу обитает много духов. Это хорошее место для отдыха. — Чудненько, — добавил от себя Дин. Это было ясное утро, чистое небо раскинулось в стороны над листьями и ветвями, в которых чуть преломлялись красноватые лучи восходящего солнца. Издалека доносилась птичья перекличка, где-то у уха пищал комар. Было приятно шагать по плотному шелковистому мху и наслаждаться моментом. Не то чтобы Дин мечтал провести весь день в этой лесной глуши, но так, слушая, как смолкает вдали птичий хор, и думая, что впереди еще много интересного… Это именно то, что он должен был сейчас делать. И Дин понял, что его тело впитывает жизнь. Вокруг его обступил лес и природа, а рядом с ним шли его близкие. Он словно на миг попал в то время, которое осталось в его голове только в виде испещрённых царапинами и пятнами фотографий: мама была ещё жива, а Сэмми жил только в мечтах родителей о втором ребёнке. Тогда они любили гулять на природе, и пусть Дин запомнил только размытые образы и едва уловимый запах сосен, это сохранилось в его душе, пусть и в той части, которой давно пора было отсохнуть и раствориться за ненадобностью. Из-за деревьев вдруг показались потоки медленного голубого водопада — он падал с каменной скальной вершины вниз, образуя небольшой пруд с темной водой. Он был довольно далеко от тропинки, и, чтобы добраться до него, пришлось взять немного левее. Когда они приблизились, Дин почувствовал приятный прохладный запах свежести, исходящий от воды. Водопад был совсем близко, так близко, что брызги летели в лицо. На зеркальной поверхности пруда, отражающей ослепительно-синее небо, медленно колыхались листья с верхушек самых высоких деревьев. Природа не переставала удивлять. Возле пруда стояли две скамейки, сделанные из двух толстых деревянных стволов, связанных друг с другом толстыми сыромятными ремнями. Заметив их, Дин махнул Сэму и ЕМУ, поставил свой рюкзак на одну из них, и, вздохнув, сел. — Удобно, — заметил Сэм, качая своей лохматой головой. — Предусмотрительно, — добавил Дин, со смешком подняв указательный палец. Оглядев местность ещё раз, он низко присвистнул. — Слушай, такие виды раз в жизни видишь, не чаще. Ты ведь взял камеру, да? Сэм утвердительно кивнул, укладывая на скамейку рядом и свой рюкзак. С его плеча свисала увесистая сумка, которую он открыл, убедившись, что рюкзак не свалится со скамьи в воду, и достал оттуда фотоаппарат. Снял крышку с объектива, настроил там что-то, ясное только ему, и поднял устройство, направив на Дина. — Улыбнись! Вскинув брови, Дин растянул улыбку. Мелькнула вспышка, и Сэм уставился на получившийся кадр. — Старик, выглядишь ты не очень. — Чува-а-ак, — протянул Дин. — Это грубо, ты в курсе? Может, Эйлин пока не научила тебя тому, как правильно подбирать ракурс? Кстати, — он прокашлялся, — как она вообще доверила тебе камеру? — Эйлин и сама начала фотографировать недавно, — задумчиво ответил Сэм, сфокусированный на том, чтобы тыкать на кнопочки на поверхности аппарата. — Поэтому никакого чуда от меня ждать точно не стоит. Но думаю, будет интересно посмотреть на фотки, которые выйдут. А… Вау, так вот как можно увеличивать? Ого… — он завертел камеру в руках. К Дину начали закрадываться мысли о том, что сегодня брат пользовался ей впервые в жизни. — Посмотри-ка на меня… Нет, плохо, — цокнул языком Сэм, снова подняв аппарат и зажмурив один глаз, другим смотря в специальное отверстие. — [Имя], эй! Подойди сюда. ОН поспешно встал рядом с Дином, который, в свою очередь, поднялся со скамейки и теперь стоял так, чтобы за его спиной был виден водопад. На его спину прилетали редкие брызги, но это, вероятно, оказалось ценой, которую нужно было заплатить за хороший снимок. Все услышали щелчок — Сэм нажал на нужную кнопку, и Дина с НИМ ненадолго ослепила секундная вспышка. — Отличная фотка! — гордо выдал он, разглядывая результат на небольшом экранчике, явно довольный собой. Показав её Дину, он поднял брови, — на его лбу сразу же появилось несколько морщинок, а взгляд стал напоминать то щенячье выражение, которое появлялось на его лице всякий раз, когда он хотел попросить Дина о чём-то. — Ты не против, если я сделаю ещё несколько? — спросил Сэм, и, стоило Дину пробормотать что-то в знак согласия, как он тут же засиял. — Спасибо. Прошло пять долгих минут, в течение которых Дин чувствовал себя фотомоделью: он стоял на фоне водопада рядом с НИМ, улыбался и менял одну позу за другой, по мере того, как брат просил его делать это. На самом деле, Сэм выглядел действительно увлечённым этим занятием, и это… Удивило Дина. То, как его брат может спокойно начать что-то новое. Открыть для себя хобби и отстраниться от происходящего прямо в пучине жесточайшей битвы — битвы против самого Бога. — Этот водопад, кстати, — с энтузиазмом сказал Сэм, когда их скромная фотосессия подошла к концу, — называется «Аппер-Крик». Раньше здесь было куда меньше воды. А сейчас можно спокойно плавать. Дин вдохнул влажный воздух и с наслаждением закрыл глаза. — Зануда ты, Сэмми. В ответ брат только фыркнул. — Да… — продолжал Дин, — И всё-таки, какая же тут красота, а, Сэм? Ты был прав, мы давно не выбирались на природу. «Аппер-Крик», говоришь? Можем поплавать. Поиграем в дельфинчиков, — он усмехнулся. — Тут такой воздух, что я чувствую, как из моих лёгких та пыль выходит, которой мы в бункере наглотались. — Ты наглотался. — Что-что? — Ты глотаешь пыль, Дин, — разведя руками, повторил Сэм. — Я же не виноват, что ты не умеешь дышать свежим воздухом. Он говорил это будто бы невзначай, но в его голосе ясно чувствовался упрёк. — Ты знаешь, это ведь настоящее чудо — вот такая лёгкость во всём теле, — не унимался Сэм, — И я даже не про бодрость духа, а про твоё отношение к себе в целом. Не ходишь на пробежки или прогулки между делами, а только валяешься в своей комнате и этой пылью зарастаешь. Больше двигаться надо, здоровее будешь. — Ой, всё. Гуляй, Гриллс, может найдёшь себе в лесу какого-нибудь Джареда Лето, или кто там был твоим ЗОЖ-кумиром — меня только в это не втягивай и на мои ценности не покушайся. Сэм махнул рукой. — Ты зря ехидничаешь, Дин. Я же тебе помочь хочу. Ты бы… Пока меж ними зарождалась перепалка, ОН замер и напрягся, словно кот перед прыжком, по его скулам заходили желваки, а глаза сузились. Потом он поднял руку, призывая к тишине, и подозрительно вгляделся в лес по ту сторону пруда. Через минуту напряжённого вслушивания он медленно кивнул. Сэм и Дин молча переглянулись. — Что такое? — с недоумением спросил Дин, когда тишина затянулась слишком уж сильно. — Я, — неторопливо начал ОН, поправляя свой рюкзак на скамейке, — Просто хотел насладиться звуками природы без ваших глупых перепалок. Сэм, Дин, — он кивнул, — хватит собачиться. Мы тут не за этим. После этих слов ОН с лёгким раздражением достал из рюкзака небольшой свёрток, двинулся ближе к воде, и, устроившись на одном из камней, тяжело вздохнул. Закрыл глаза. Дин с сомнением уставился на него. — Думаешь, он всё ещё отходит после вчерашней охоты? — тихо спросил Сэм, будто бы совсем забыв об их споре. — Может быть. Может, — прошептал Дин, складывая руки на груди. — Мы же потом ещё часов пять ехали на машине. Он, конечно, не человек, но сам посуди. У меня самого башка взорвётся скоро от боли, а ему с его благодатью-то как… — Спроси у него, — поднял брови брат. Дин прикусил губу. — Тебе интересно, ты и спрашивай. — Я могу спросить. Мне не сложно. Но не я же не разговариваю с ним уже несколько дней, чтобы пытаться сейчас что-то исправить. Когда выдалась спокойная минута впервые за долгое время. Не я тот, кто может сейчас упустить этот шанс. Коротко усмехнувшись, Дин отвёл взгляд, который тут же врезался в фигуру в бежевом плаще. — Брось, Дин, — закатил глаза Сэм. — Ты в последнее время только и делаешь, что срываешься. На мне, на НЁМ. На Джеке. Нам всем тяжело, и я понимаю тебя, правда, но пожалуйста, хватит вести себя как придурок. И ты думаешь, что я действительно не замечаю того, как вы с НИМ избегаете друг друга в последнее время? Поговори с ним, иначе дальше разбираться с нашими проблемами мы не сможем. Прекрати быть таким упрямым. — А ты прекрати разговаривать, как обиженный ребёнок, — огрызнулся Дин, принимаясь буравить его глазами. — Уже не маленький. Мы с НИМ разберёмся сами, ладно? Твоя помощь здесь не нужна. — Надеюсь, — он устало потёр переносицу и уставился на водопад. — А знаешь что? Делай что хочешь. — Отлично. Сэм, видимо, решил оставить их наедине — он стянул с себя футболку, и, зашлёпав босыми ногами по мокрому камню, направился к водопаду. Класс. ОН даже не двинулся: сидел, не шевелясь и совсем не замечая того, что происходит вокруг. Казалось, что он чувствует такое, что недоступно другим, недоступно людям. Хотя, чёрт, так и было — он, в конце концов, ангел (ангел?). По крайней мере, Дин надеялся, что он останется им даже в свете последних событий. Несмотря ни на что. Но если бы кто-нибудь спросил его, что на самом деле чувствовал ОН, он, пожалуй, не смог бы ответить. Сложно описать то, что приходит без слов. Сложно передать и то, как это трудно осознать. — Да что-ж такое, — пробубнил Дин, плюхаясь на камень рядом с НИМ и щурясь от бьющего в глаза света. «Что я делаю?», — спросил он у внутреннего голоса, но тот молчал. Как обычно. Вместо него пришёл ЕГО голос. Без всякого выражения, но чётко и ясно: — Здравствуй, Дин. — Виделись уже. ОН пожал плечами, прикусил нижнюю губу, и, подняв брови, начал разворачивать свёрток в своих руках. — Не знаю, хочешь ли ты сказать мне что-то сейчас. Может быть, лучше немного помолчим, — добавил ангел, скомкав бумажную обёртку и запихнув её во внутренний карман плаща. — [Имя], я… Дин попытался найти слова. Нет, слишком мало времени прошло. Не сейчас. И в то же время они знали друг друга долго, слишком долго, чтобы он не замечал того, как менялось ЕГО (кого, чёрт возьми? Вспоминай, вспоминай!), или то, с какой интонацией он говорил что-либо, что угодно. Ангел же молчал. Загадочным свёртком оказалась обёрнутая в бумагу книга. ОН… (Дин сидел на стуле, взявшись за голову. Воспоминание разворачивалось всё ярче, вспышкой заполняя его голову и раздирая его в клочья. Он должен был вспомнить) …взял её, раскрыв на середине, и, стыдливо улыбнувшись, погрузился в чтение. Дин прочитал название: «Чайка по имени Джонатан Ливингстон. Ричард Бах» Эти слова ничего не сказали ему — он видел книгу впервые. Зато взгляд К… ясно дал понять, что он изучает повествование и поднимает глаза на собеседника лишь для того, чтобы удостоверится, что он ещё не ушёл. Прошло несколько долгих минут. Всё это время Дин посвятил разглядыванию пляшущих по водной глади бликов. Вдали плескался Сэм, то и дело ныряя, и, наверное, делая это только ради того, чтобы после каждого погружения в воду выпрыгивать из глубины и опрокидывать всю гущу своих длинных мокрых волос назад. Вздохнув и проглотив всю недосказанность, Дин бодро спросил: — Про что книжка? К… поднял глаза от книги, и в них отразилась яркая летняя синева неба. Несколько секунд он молча глядел на Дина, словно удивляясь, как тот вообще оказался рядом. — Про чайку. Про чайку по имени Джонатан Ливингстон. — Это я уже понял, — улыбнулся Дин. — Но сам сюжет? Может, поделишься? Неожиданно К… стянул с себя плащ и остался в одной только рубашке с галстуком. Аккуратно сложив его, он размял плечи, глубоко вдохнул носом и прикрыл глаза. Дин подвинулся ближе. В позе и лице К… сквозило такое спокойствие, словно он сидел в шезлонге на веранде своего загородного дома, а не на мокром камне в богом забытом лесу на западе Северной Каролины. Бывают моменты, которые ощущаются совсем по-другому, так, словно они вырваны из течения реальной жизни, что-то из ряда фантастики: например, вечер после охоты, когда машина ползёт сквозь медленные потоки машин, и ты чувствуешь, что наконец отрываешься от какого-то неопределённого «целого» и становишься отдельным человеком; когда впервые за всё тёплое лето дотрагиваешься ладошкой до тёплой воды, а после — ныряешь в неё (что Дин обязательно планировал сделать), и, словно ребёнок, радуешься обычным мелочам; когда понимаешь, что нет ничего интереснее в жизни, чем наблюдать, как в ночном небе плывёт полная луна. Этот день, К… сидящий рядом в своей рубашке со своими растрёпанными волосами, всё это — один из таких моментов, решил Дин. Потому что чёрта с два он поверил бы, что такое будет случаться с ним часто. И если бы К… действительно сидел в шезлонге на веранде своего дома, Дин хотел бы быть рядом. Потому что это было слишком очевидно для них обоих. Но ни черта не упрощало. Снова открыв книгу, ангел зашелестел страницами. — Это философия. В основном. Тебе нравится такое? — Да…? Наверное. На самом деле Дин не мог точно описать своё отношение к философии, да и к литературе в целом. Когда он был ребёнком, на первом месте стояли другие вещи — охота, приказы отца. Защита Сэмми. На протяжении всей его жизни ему редко выдавалось время на то, чтобы расслабиться и отдать всего себя изучению чего-нибудь нового. Фильмы смотреть всегда легко — включаешь экран и отключаешь мозг, полностью погружаясь в происходящее. С книгами… Не так. Они затягивают, они интересные, но внутри у Дина что-то скручивалось всякий раз, как он брал книгу в руки. Ассоциативный ряд выдавал вполне логичную в его глазах цепочку: книги — ум. А Дин не умный, нет, он сильный, он солдат. На кой чёрт солдатам ковыряться в поэзии и размусоливать потрёпанную тему о смысле жизни? Сэм читал чаще и больше, он — мозг команды. Дин в свою очередь изучал только то, что могло пригодиться в деле. Записи отца, книги о тварях и о том, как их убить. Хотя и это он делал только в те моменты, когда рядом не было всезнающего Сэма . И, тем не менее, ему нравилось читать. Особенно что-нибудь лёгкое и захватывающее — то, к чему можно вообразить картинку в голове и во что можно погрузиться с головой. Это отрицать он не мог. — У тебя интересный взгляд на мир, — неожиданно сказал К… — У меня? — Да. — Но… Дин в недоумении покосился на ангела (ангел, он ангел…). В лучах солнца его волосы приобрели нежно-медовый оттенок, а сияние вокруг стало почти ощутимым. Он казался спокойным и сосредоточенным. — Ты не считаешь себя человеком, достойным того, чтобы рассуждать о настоящем смысле бытия. Тон разговора переменился в одно едва ощутимое мгновение. По спине пробежали мурашки, Дин напрягся. Между тем ОН продолжал: — Но ты веришь, что он есть, — он покачал головой, смотря в сторону. Его голос на секунду стал бесцветным, невыразительным. — В этом я тебе даже завидую. — Почему ты решил, что я так думаю? — осторожно спросил Дин. Он чувствовал, что странный смысл сказанного очень важен, и не знал, как найти к нему правильный подход. Ангел улыбнулся. — Потому что я так чувствую, — ответил он, кивая. — Я это вижу по твоему лицу. По твоей душе. Я не могу этого объяснить, и это не значит, что я знаю больше тебя. Но я вижу. Дин смутился и замолчал. Ему было ясно, что когда-то К… был достаточно могущественен, чтобы без труда читать мысли, было ясно, что он всегда будет ощущать ауру живых существ, было ясно, что он знал больше. Однако наткнуться на это вот так, почти полностью подтвердить мысли о том, что ангел точно знал, как выглядит его душа — необычно, даже неловко. Ведь Дин был уверен, что его душа — не только нечто неуловимое и не поддающееся объяснению, но и истёртое, грязное и нечестивое. Потому что по-иному никак. — Не знаю, — отмахнулся Дин, не представляя, что ещё он может сказать. Хотелось отшутиться, уйти от разговора — нырнуть прямо в пруд, к Сэму. Может, захлебнуться и утонуть. — Поэтому ты не читаешь философию, — подняв брови, сказал К… — Возможно. Но, Дин, твоё мнение о себе незаслуженно низкое. Подняв свои блестящие глаза, ангел примолк, затем нахмурился и поспешно вернул взгляд к книге, чересчур часто моргая. — Извини, — добавил он, — Ты спрашивал о книге. Дин всеми силами постарался расслабиться — опустил плечи и слегка согнул спину. Взгляд уткнулся в водоросли, засохшими лозами которых порос валун, играющий для Дина роль кресла. Вновь появилось ощущение, что К… смотрел сквозь него, проникал своим пытливым взглядом под кожу, мог по-настоящему увидеть то, что Дин старательно прятал. За тот короткий промежуток времени, который понадобился, чтобы этот взгляд долбанул по нервам, он вспомнил, что уже не раз ощущал такое. Моменты, в которые К… казался ему далёким и непостижимым, настоящим ангелом. Пугало ли это Дина? Возможно. — Как я и сказал, она про чайку, хотя это очень спорный вопрос. Здесь поднимается тема мессии. Образ Иисуса Христа, если угодно. Я нахожу это… Любопытным. — Насчёт этого парня, кстати. Всегда было интересно — Иисус, он, ну, — Дин отвёл взгляд и неловко улыбнулся. — существует? Меня не очень привлекает эта тема, ты знаешь. Чак, и всякое такое. Не думаю, что его сын был лучше. Не пойми превратно, конечно, но я сомневаюсь, что он понимал что-нибудь из того, чему учил. — Ты читал Новый Завет, Дин? — спокойно спросил Ка… — Отрывками. Улыбнувшись, Ка… кивнул. По его лицу заскользил призрак неясного знания, придавая ему странное величие и интеллектуальную утончённость. — Видишь ли, Дин, Иисус не был настоящим Иисусом. По крайней мере, в том смысле, в каком обычно понимают. Нахмурившись, Дин внимательно посмотрел на Ка… «Ему обязательно повторять моё имя так часто? Особенно сейчас?», — подумал он, но, сморгнув эту мысль, сказал совершенно другое: — Чёрт, вот это хрень. Ты хочешь сказать… Что Иисуса не было? Или как? — Это, вообще-то, хороший вопрос. Смотри, — ангел сощурился и затеребил пальцем краешек страницы. — Иисус — это образ, который известен всем. Как и сам Господь Бог. Спроси у человека, всю жизнь живущего в лесной глуши, знает ли он Майкла Джексона или Фредди Меркьюри, и вероятность того, что он ответит положительно — крайне низка. Но спроси его об Иисусе, и он будет его знать. Потому что само понятие прижилось в сознании людей и стало огромной его частью. Его знают во всём мире, это самая известная личность во всей истории. Не везде, правда, он известен как Иисус — так вы, американцы, называете его на своём языке, ведь настоящее его имя доколе неизвестно. Например, на иврите его имя звучит как… — Джошуа, — закончил Дин. — Иешуа, — исправил Ка… — Но ты прав. — Погоди. Тот Джошуа…? Ка…? пожал плечами. — Я думал, это будет очевидно. — Тот ангел носит имя Иисуса, да, но я думал, что совпадение какое. Чувак вообще чёрный, я не хочу звучать по-расистки, но мы с Сэмом видели его в Раю, и… Я не понимаю. — Джошуа убила Дагон, — продолжал ангел. — И тогда он уже был в другом сосуде. Сосуд. Понимаешь? — Ты хочешь сказать, что… — Иисус был сосудом Джошуа. Верно. Прокашлявшись, Дин прочесал свои волосы, и, глянув на Ка… выдохнул: — Охренеть. — Он был послан Богом на землю ради великой миссии — рассказать правду, правду о Боге. Сделать их новым творением взамен старого, вывести на путь истинный. Искупить грехи человечества. Это официальная версия, которая, на самом деле, не так уж далека от правды. Бог отправил одного из своих детей вниз, прямо к Святой Деве Марии. — Но как же непорочное зачатие? — О нём я и говорю. Ровно так же, как Анна стала «даром» несчастным родителям, которым не удавалось завести ребёнка, Джошуа переродился в человеческом теле по воле Господа. Его благодать осталась с ним и позволила творить все те чудеса, о которых ты знаешь. — Получается, и ты можешь превращать воду в вино? — ухмыльнулся Дин. Ка… улыбнулся и покачал головой. — Нет, я не настолько силён. Джошуа был одним из сильнейших серафимов. Я не думаю, что когда-либо обладал такой же силой. Кроме, разве что, того короткого времени, когда я наполнился силой левиафанов. — Ясно. И всё-таки его убили. Распяли на кресте. — Верно, — согласился Ка... — Верно. Дело в том, что у него не вышло. Его миссия провалилась. Что было дальше — ясно не до конца, версии расходятся. Но, скорее всего, он перенёс все эти мучения в наказание. А после… Его вернули на небо. И не доверяли больше ничего серьёзного, никогда. Только наблюдение за садом. Но к чему я веду, — мягко добавил ангел, — так это к тому, что суть даже не в самом Иисусе, Джошуа — как угодно. Суть в отношении к нему личностей. Я не говорю про людей, я говорю про тех, кто может чувствовать, и, в целом, строить отношение к кому-либо. Живые существа — ангелы, люди… Те, кто способен мыслить и чувствовать. Даже если не знает этого. Тема мессии… Для меня много значит. Было видно, что Ка… тяжело давались эти слова: на секунду он даже замолчал, словно в испуге. Словно поняв вдруг, что он говорит. — Прости, что отвлёкся на эту тему с Иисусом, ты хотел рассказать о своей любимой книжке, я, — негромко забормотал Дин, но Ка… остановил его, приподняв руку. — Это имеет к ней прямое отношение. Если тебе интересно. Потому что… Помявшись, ангел отвёл взгляд. И неуверенно произнёс: — Ты же спросил у меня об этом из вежливости. — Чёрт, Ка… — поморщившись, выдохнул Дин. — Мне действительно интересно, ладно? Я просто… Ну, ты знаешь. — Ситуация с Чаком не покидает и мои мысли. — Да, — кивнул Дин, махнув рукой. — Давай не будем говорить об этом сейчас. Мы отдыхаем. Кас наконец посмотрел на него прямо, после чего наклонил голову вбок в своём привычном жесте. (Кас. Кас. Склонил голову набок. Привычный жест. Кас. КАС. Дин замер, закрыв глаз, чувствуя, как на него опускается мигрень. Чёрт, нет, надо продолжать вспоминать, он подобрался слишком близко). — Как скажешь, — он сделал паузу. — Так вот, «Чайка». Книга повествует о чайке, которая любила летать. Не просто ради своих нужд, но ради самого чувства полёта, скорости, скольжения ветра по перьям. Мне близко это ощущение свободы. Дин слушал внимательно, понимая, насколько малы шансы того, что он сам сможет понять, что именно пытается рассказать ему в этих словах ангел. Дин никогда не летал. Каково Касу было лишиться того, что было его сутью? — Поэтому… Я сделал тут несколько заметок. Не уверен в том, что смогу объяснить тебе полное их значение, но, — он протянул Дину книгу, мягко закрыв её, — держи. Если тебе правда интересно. Обложка была неровной, с множеством прорех — словно книга побывала в эпицентре битвы, потом ею долго отмахивали комаров, а затем она лежала на земле, как вдруг кто-то неумелый отшвырнул ее с дороги. Теперь понятно, почему Кас так осторожничал с ней. Аккуратно открыв «Чайку» на случайно странице, Дин пробежался глазами по написанному: «— Ты не понимаешь. Моё крыло… Я им не владею. Я не могу им пошевелить. — Чайка Мэйнард, ты волен быть самим собой, ты свободен осознать свою истинную сущность и быть ею, здесь и сейчас, и ничто не в силах тебе воспрепятствовать. Таков Закон Великой Чайки, и это единственный объективно существующий Закон. — Ты хочешь сказать, что я могу летать? — ТЫ СВОБОДЕН — вот что я говорю. Легко, быстро и просто Чайка Керк Мэйнард расправил крыльям и без малейшего усилия взмыл в тёмное ночное небо. Спящую Стаю разбудил его торжествующий крик. Паря на высоте ста футов, Керк во весь голос вопил: — Я лечу! Слушайте! Я МОГУ ЛЕТАТЬ!!!». Взгляд проскользнул чуть ниже, пропустив несколько абзацев: «— Единственный объективно существующий Закон — тот, что даёт освобождение, — ответил Джонатан. — Других законов нет. — Как мы можем надеяться научиться летать так, как летаешь ты? — прозвучал другой голос. — Ты — особо одарённая птица Божественного происхождения, ты выше всех прочих птиц… — Посмотрите на Флетчера! Лоулэлла! Чарльза-Роланда! А Джуди Ли? Они тоже особо одарённые птицы Божественного происхождения? Не более, чем вы все. И не более, чем я. Просто они, в отличие от вас, осознали свою истинную природу и стали жить сообразно своему знанию». Край страницы был исписан чернилами до того густо, что едва можно было прочесть текст. Дин перевернул книгу в руках, и на секунду ему стало на удивление трудно держать её ровно. «Фигура учителя-Джонатана и Чайки Мэйнарда. У меня не было учителя полёта в его сущности как стремлении к свободе и постижению собственной личности, полёт как инструмент в руках Бога только имел место быть. ! ТЫ СВОБОДЕН похоже на слова Дина. Смена мнения и веры, потеря веры. Даёт освобождение. Сомнение в происходящем. Верен ли мой путь? Что было бы моим знанием? Божественное происхождение не нечто уникальное. Бог создал всё. .…и Бог идёт к чёрту». Дальше Дин читать не стал. Не хотелось снова пренебрегать доверием Каса. Показалось несправедливым то, что ему пришлось переживать такое. Потеря крыльев, потеря контроля над собственным миром вокруг него, потеря всего, что делало Каса им. Может, то был Кас…эль, и само его превращение в этот короткий слог стало причиной? Помощь Дину обошлась ему во всё, что он имел. Он всегда был рядом, когда Винчестеры думали, что совсем заплутали в суматохе рушащихся на них одна за другой катастроф. Держал весь небосвод, словно Атлант, не давал ему свалится на землю и привести её к гибели. Ему ведь могло быть всё равно, так? Но кто-то должен был прорваться через эту неизбежность, пройти через эту преграду, даже если это стало бы гибелью для всего его естества. И этим кто-то стал Кас. И становился им не раз. Не раз Кас отвергал очевидные законы природы, не раз ради спасения Дина приносил в жертву самое ценное. Да даже не ради спасения, Боже, просто чтобы сказать ему, что всё будет в порядке, что его старания не напрасны. Что он стоит чего-то. Но кто твердил бы это ему? Даже слова выходили Касу в огромную цену, которую он платил, и платил каждый раз. Как же Дину хотелось прорваться сквозь сковывающие его оковы принципов и вросших в его подсознания страхов, чтобы поблагодарить его, обнять, выразить всё то, что творилось на душе… Сказать «хватит» той неясной злобе, которая, кажется, росла в нём с каждым днём. Однако рот даже не планировал открываться, чтобы сказать всё это, и Дину пришлось закусить губу. И продолжить чувствовать себя последним подонком. — Кас, это… — наконец выдал он, перелистнул страницу, и, увидев, что почти каждая исписана маленьким крючковатым почерком ангела, сглотнул. — Ох. — Ох, — кивнул Кас, улыбнувшись. Дин выпустил длинный дрожащий вздох, стараясь взять себя в руки. — А знаешь что? — сказал ангел, проведя пальцем по голубой обложке «Чайки». — Ты можешь оставить её себе. Я столько раз перечитывал это произведение, что, кажется, уже наизусть его запомнил. — Я отдам её тебе позже, — тихо ответил Дин. — Это подарок. Их сохраняют. Какая глупая цитата. — Хорошо. Неожиданно для обоих, перед ними вдруг появился Сэм: весь мокрый, он быстро шёл по берегу, держа в руках полотенце. — Я вам не помешал? — спросил он, поправляя свои бесконечно длинные волосы. — Нет-нет, ты что, — бодро ответил Дин, подняв на него взгляд и опустив ту часть, где он проклинает его на всех языках мира. Надо было ему появиться именно в этот момент? — Отлично, — улыбнулся Сэм. — У меня для вас новости. Звонил Джек. Только сейчас Дин заметил, что рукой, на которой висело полотенце, брат держал смартфон. — И как он? — Экономит силы. С ним всё хорошо. Дин улыбнулся и встретился взглядом с Касом. На душе у него стало тепло, но пусто, будто кто-то выдрал из его груди все цветущие минуту назад цветы, верно, посчитав их сорняками. Однако когда его рука непроизвольно коснулась корешка книги, ему показалось, что где-то там, в глубине, посажено новое зерно. Положено начало чему-то новому. Он решил, что будет рад, пока он может себе позволить эту радость. Будет рад, что Кас доверил ему нечто настолько сокровенное, будет рад, когда будет читать эту книгу. Будет рад. И пусть данность того, что вскоре эта радость превратится в злость, раздражение и обиду не покидала его, он постарался её отпустить. Сделать воспоминание об этом дне по-настоящему приятным. Он знал — вряд ли будет ещё лето, будет солнце и лес, будет август или июль. Противное послевкусие после сладкого мёда. Тот самый дёготь. — Пошли купаться, медвежонок, — с улыбкой сказал Дин так, будто все эти дни они не игнорировали факт существования друг друга в одной комнате. — Когда ты в последний раз плавал? — Давно. Очень давно, — неуверенно ответил Кас. И вскоре послышались всплески воды, и три фигуры, почти скрытые кронами густой листвы, стали неразличимы в голубизне дневного неба; ещё долго было слышно эхо смеха и редкие удары по водной глади. Звуки счастливого времени, которое отчаянно старалось выжить в череде неудач и потерь.***
Дин очнулся от пощёчины. Ладонь обожгла щёку, мир дёрнулся и встал на место резко, без предупреждения, словно перевернулся на все сто восемьдесят градусов. Он моргнул, втянул воздух, и только потом понял, что лежит. Не сидит. Лежит, растянувшись на кровати, в той же одежде, в которой помнил себя в последний раз. — Ай, — хрипло выдохнул он упрямо, из принципа. — За что? Над ним нависала Ровена. Волосы собраны кое-как, плащ накинут поверх домашнего платья, в глазах светилось раздражение, тщательно замаскированное под светскую скуку. — О. Жив, — констатировала она. — Какое облегчение. А я уж начала прикидывать, где в бункере удобнее всего хранить ещё один труп Винчестера. Неподалёку стояла Клэр, недоверчиво глядя на демонессу. — А по-другому никак было? — Дорогая моя, это был лишь первый вариант. Дальше — хуже. Дин попытался приподняться, да только голова отозвалась вязким ударом изнутри. Он застонал и снова откинулся на подушку, прикрыв глаз рукой. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. — Вы могли бы просто… не знаю… потрясти меня? — Пробовала, — без тени раскаяния отозвалась Ровена. — Ты был как мешок с картошкой. Ноль реакции. Клэр фыркнула, скрестив руки на груди. — В следующий раз я за, чтобы облить его водой, — сказала она. — Холодной. Из ведра. — Пусть она говорила так, но в её голосе слышалось беспокойство. В отличие от голоса Ровены — за своим акцентом она не прятала ни удивления, ни заботы. Или Дину так казалось. — Предательница, — пробормотал Дин, не открывая глаз. — Я это запомню. — Сколько я так? — спросил он наконец. — Несколько часов, — ответила Клэр. — Мы уже начали спорить, звать ли врача или экзорциста. — Я бы предпочла экзорциста, — заметила Ровена. — Меньше бумажной волокиты. — А Оливия с Дином где? — спросил Дин. — За дверью, — кивнула туда Клэр. Решили оставить нас втроём. Между нами девочками, так сказать, обсудить, что с тобой, нахрен, произошло. — Мне… снилось, — начал он и осёкся, подбирая слова. Ровена приподняла бровь. — Котик решил подремать? От чего лицо тогда твоё такое бледное? — Это был не просто сон, — глухо сказал Дин. Он провёл ладонью по лицу, задержавшись на щетине. — Я вспомнил кое-что. Клэр напряглась и подошла ближе. — Что ты вспомнил? — спросила она. — Это… Это будет долгий разговор, — отозвался Дин. Кас. Чёрт возьми, вот оно. Вот этот К. Кас.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!