Часть 6. Свобода.

      Утро перетекло в день. Время, казалось, одновременно тянулось бесконечно и летело стремительно. Раня вернулась с едой — достаточной для раненого мужчины, как и просила Эрика, но не настолько обильной, чтобы вызвать подозрения на кухне. Хлеб, мясо, сыр, фрукты и кувшин воды. Простая, но питательная пища.       Иорвет ел методично, без спешки и жадности, как человек, привыкший рационально использовать ресурсы. Он не прекращал наблюдать за окном, за дверью, за каждым шорохом в коридоре. — Я узнала расписание стражи, — сообщила Раня, расправляя одежду на софе. — Смена происходит в половине девятого. В это время в восточной части сада будет небольшой разрыв в патрулировании, всего несколько минут. Достаточно, чтобы незаметно пройти к калитке.       Иорвет внимательно слушал, запоминая каждую деталь. Его мозг работал как механизм часов, точно и безошибочно. — Приём начнётся в шесть, — продолжила Раня. — Гости будут прибывать постепенно. К семи ожидается барон фон Грутц с сопровождением. В восемь — выступление акробатов в главном зале, затем все переместятся в сад для огненного шоу. А в девять — анонс. — Она посмотрела на Эрику, в её глазах читалась смесь тревоги и решимости. — Вам нужно быть в главном зале с шести до восьми, госпожа. Приветствовать гостей, разговаривать с бароном, выполнять все церемониальные обязанности. Никто не должен заподозрить, что что-то не так.       Скоя'таэль кивнул, его лицо было непроницаемым. — А в восемь? — спросил он, его голос был тихим, деловым. — В восемь, когда все будут выходить в сад смотреть представление, госпожа может ненадолго отлучиться, — ответила Раня. — Никто не заметит её отсутствия в суматохе. Она сможет подняться сюда, проверить, что путь свободен, и дать вам сигнал к действию.       Эрика слушала молча, её книга стихов, забытая, лежала на коленях. Этот разговор — холодный, практичный, расчётливый — казался нереальным после всего, что произошло ночью. Словно они планировали не побег, а обычную деловую встречу.       День шёл. Снизу доносились звуки подготовки к приёму — голоса слуг, стук молотков, звон посуды. Дом постепенно наполнялся шумом и движением. Иорвет использовал это время, чтобы проверить своё снаряжение — лук, стрелы, нож. Каждый предмет был осмотрен, проверен, подготовлен. Его движения были размеренными, почти ритуальными.       Эрика пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Она наблюдала за Иорветом украдкой, запоминая его движения, линию его профиля, изгиб его губ. Она знала, что больше никогда его не увидит. Что к ночи он станет лишь воспоминанием, странным сном, который будет казаться всё менее реальным с каждым прожитым днём. В какой-то момент их взгляды встретились. Ни один из них не отвёл глаз. В этом молчаливом обмене не было ни обещаний, ни признаний — только спокойное, взаимное признание того, что их пути скоро разойдутся навсегда.       К четырём часам дня напряжение в доме достигло пика. Из сада доносились звуки настраиваемых инструментов, крики распорядителей, давали указания слугам. Раня вернулась с новостями: артисты прибыли, шатёр для огненного шоу установлен, барон фон Грутц и его свита уже в городе, направляются к дому. — Пора готовиться, госпожа, — сказала она, раскладывая косметику и украшения. — Вам нужно быть безупречной сегодня.       Иорвет, сидевший в кресле у окна, поднялся. — Я буду в шкафу, — произнёс он просто. — Вам нужно пространство для подготовки. —       Он собрал свои вещи — минимальные, только самое необходимое для выживания — и направился к шкафу. Но перед тем, как скрыться в нём, он остановился и посмотрел на Эрику. — Удачи, *deithwen*, — сказал он тихо. — С бароном. С приёмом. С тем, что будет после.       Иорвет не стал говорить больше. Не было нужды. Всё, что имело значение, уже было сказано — или показано — прошлой ночью. Он исчез в шкафу, плотно закрыв за собой дверцы.       Эрика осталась наедине с Раней, готовясь к самому важному вечеру в своей жизни — вечеру, который мог стать началом новой главы или концом всех надежд. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом ткани и звоном украшений. Время побега приближалось.       Они выбрали платье по возможности самое удобное для быстро снятия. Эрика сразу под низ вместо нижнего платья надела невзрачную юбку. Раз Раня была уже в курсе Йорвета, и что мужской костюм был для него, а не для Эрики, то не было смысла усложнять себе всё.       Самые простые вещи служанок с кухни и чепец — ужасный на вид, но нужный для их сословия — были спрятаны под кроватью ждали своего часа. — Садитесь, госпожа, — мягко сказала Раня, указывая на стул перед зеркалом. — Я сделаю вас такой красивой, что даже барон забудет своё имя. А Рихард... пусть давится своей желчью.       Эрика послушно села, позволяя Ране расправить складки платья. Её взгляд на мгновение метнулся к шкафу, словно она могла видеть сквозь дерево, словно искала... что? Поддержку? Понимание? — Начнём с волос, — сказала Раня, осторожно распуская тугой узел на затылке Эрики. — Высокая причёска, как вы любите. Элегантная, но не слишком строгая.       В тишине комнаты началось преображение. Гребни, шпильки, ленты. Эрика постепенно превращалась в элегантную панни, достойную восхищения.       Через полчаса образ был доработан, как раз на улице началась суета и смех. Снова заиграла музыка. Пока — неспешная, немного торжественная.       Эрика сошла вниз и, следующий час, перемещалась между гостями, делая вид что не знает что уже всё решено.       Это был далеко не третий даже прием в жизни взрослой Эрики. Но мысль, что пожилой мужчина, а не молодой или просто в приятном возрасте назначен ей в мужья, очень удручала. Эрика крутила в голове это так и сяк. Ладно б тот был добряк или тихий пьянчужка, можно было б жить крутя им как хочешь. Но нет же.       То ли ее размышления отражались на лице, то ли еще что, но к ней спустя время, перед самым приездом барона подошел Рихард, с видом кота пресытившегося парным мясом. Бросая хитрые взгляды он зажал ее в одной из арок сада у дома, предлагая безумную в своей форме но такую желанную свободу: расстроить после помолвки свадьбу, не отдать Эрику барону, вернее сделать так, что тот передумает, даже без вреда репутации их семьи. Но, за плату, конечно. Отдаться. Нет, никто не портит товар, Эрику всё равно выдавать замуж, она должна быть девицей, но раз она давно принимает его через спесивый рот, то может и иначе.       Эрика понимала, что Рихарду было не интересно взять самому, иначе б он сделал это давно. Хоть она раньше и не слышала о подобном… взаимодействии. Он пожелал, чтобы она сама была вынуждена сдаться и предложить себя. Покориться, ища в нем не завоевателя, а спасителя. Отблагодарить. И авансом. Гарантий — ни каких.       Суета приёма доносилась даже до верхних этажей дома. Из своего убежища в шкафу Иорвет слышал отдалённые голоса, смех, музыку, звон бокалов. Он сидел неподвижно, как статуя, его единственный глаз был закрыт, но разум оставался предельно сосредоточенным.       Он уже переоделся в одежду подмастерья красильщика, отложив в сторону свою привычную экипировку скоя'таэля. Тёмные штаны из грубой ткани, просторная рубаха, потёртая жилетка с множеством карманов, плащ с глубоким капюшоном, сапоги подходящего размера. Кольчугу и окровавленный гамбезон пришлось оставить тут. Под рубаху более-мене незаметно удалось надеть лишь кожаную короткую броню с крепежами для ножа. Лук был разобран и уложен в длинный узкий мешок, который можно было спрятать под плащом. Стрелы — перевязаны тряпкой и тоже помещены в мешок. Нож — единственное оружие, которое оставалось при нём.       Время шло мучительно медленно. Он использовал эти часы для медитации, сосредотачиваясь на предстоящем пути, на возможных опасностях, на стратегии выживания. Но его мысли, против воли, возвращались к Эрике, к её глазам, когда она вернулась после встречи с Рихардом. В них была решимость, которая напомнила ему о его собственной, когда-то давно, когда он впервые решил сражаться.       Внизу тем временем разворачивался спектакль.       Главный зал дома был преображён до неузнаваемости. Свечи, цветы, серебряная и стеклянная посуда блестели в свете множества канделябров. Слуги в парадных нарядах сновали между гостями, предлагая вино и закуски. Музыканты в саду играли негромкую, приятную мелодию, создавая пока атмосферу торжественности.       Барон фон Грутц, мужчина средних лет с рыжей бородой и цепким взглядом, был одет богаче всех присутствующих. Его камзол из дорогого бархата, расшитый золотом, подчёркивал солидность фигуры, а многочисленные перстни на пальцах говорили о достатке лучше любых слов. Бордовый шаперон украшенный камнями, ниспадал на плечо. Он не отходил далеко от Эрики, его глаза с удовлетворением оценивали её красоту, словно прикидывая стоимость новой лошади.       Рихард, в свою очередь, держался чуть в стороне, потягивая вино и наблюдая за Эрикой с особым, понимающим выражением, бросал на нее заговорщицкие взгляды. Когда их глаза встречались, уголок его губ приподнимался в полуулыбке-полуухмылке. Но Эрика игнорировала почти все, отворачиваясь.       Лишь один раз невзначай коснулась его чуть задержав ладонь на предплечье кузена, проходя мимо в тесном пространстве.       Девушка то и дело поглядывала на небо, мысленно прикидывая время. Искала глазами Раню. Попросила слугу найти конюха и принести ей новые ремни — якобы показать сведущему гостю. Когда слуга принес заказанное она наказала передать Рихарду явиться наверх как можно скорее.       Украдкой пряча широкий ремень в складках наряда, Эрика отправилась в свою спальню. План был прост — выдать Рихарду «аванс», сыграв на его страстях и фантазиях, позволив увидеть снова ее спину и на миг побыть на месте ее отчима-дяди.       Иорвет выглянул из шкафа, уже полностью переодетый в одежду подмастерья красильщика. Вместо знаменитой красной банданы с ястребиным пером его голову покрывала грязно-серая тряпка, небрежно повязанная так, чтобы скрывать отсутствующий глаз. Татуировку яблоневой ветви скрывал высокий воротник рубахи и наброшенный сверху потрепанный шарф с разноцветными пятнами краски. Его внешность изменилась до неузнаваемости — теперь он выглядел как один из множества работяг-нелюдей, каких можно встретить в ремесленных кварталах любого города.       Увидев ремень в руках Эрики и выражение её лица, он мгновенно понял её замысел. — Ты собираешься отвлечь его, — произнёс он тихо, его единственный глаз сверкнул пониманием. — Умно. Очень умно.       Эльф быстро огляделся по сторонам, просчитывая варианты. Его движения были собранными, точными — он уже полностью переключился в режим побега. — Я не буду ждать твоего возвращения, deithwen, — решительно сказал он, проверяя содержимое небольшой сумки на поясе. — Пока Рихард будет… занят с тобой, я покину комнату. Это лучший шанс.       Иорвет подошёл ближе, его взгляд внимательно изучал её лицо. — Но мне нужно знать — ты уверена? Этот человек опасен, — в его голосе не было ни сентиментальности, ни чрезмерной заботы, только холодная оценка риска. — Если он зайдёт слишком далеко…       Его рука инстинктивно коснулась ножа, спрятанного в складках одежды.       Шаги в коридоре заставили его напрячься. Рихард приближался. — Помни — ты не слаба. Он лишь верит в это, — быстро произнёс Иорвет, отступая к шкафу. — Когда он войдёт, я уйду. Будь счастлива, elaine.       Эрика проводила эльфа взглядом. Отвлечь… конечно. И не только.       Едва кузен заинтригованно вошел прикрыв дверь, Эрика показала ему ремни: — Аванс. Я подумала, такой будет ценнее для тебя.       Глаза мужчины округлились. Он жадно и неверяще глянул на Эрику, делая поспешный шаг вперед. — Ты шутишь? Или хочешь уничтожить свой страх, чтобы я больше не мог щекотать его? Я найду другой способ, Эрика, для наших «бесед», — он протянул руку к ремням, недоверчиво оглядывая ее. — Нет. Но это не значит, что я не стану орать если ты возомнишь себя отчимом. И что он тогда не узнает. Увлечешься — я расскажу. Он вышвырнет тебя за порчу, не пустит на порог еще год и тебе будет трудно выслужиться перед кем-то чтобы получить выгодную работу у генералов. Пара ударов. Не больше. Вместо… Вместо! — Три. Вместо. Согласен. И я успокою тебя. Как в детстве, когда я вытирал твои слезы и сопли.       Она кивнула. Передав ремни, завела руки за спину расшнуровывая платье, чтобы спустить лиф и оголить спину. — Я могу помочь, — сально улыбнулся Рихард. — Перебьешься. — Эрика скользнула взглядом по шкафу. — Не здесь, — окончательно спустив лиф платья, прикрыла рукой грудь. — Если я вскрикну или еще что — в коридоре могут услышать.       Она указала на дверь в уборную. Там было достаточно места для размаха и вода была близко — охладить кожу. Заодно можно вцепиться в бортик бадьи. Воркуя счастливо, Рихард пошел туда за ней.       Иорвет застыл в шкафу, услышав диалог. Его рука инстинктивно сжала рукоять ножа, костяшки пальцев побелели от напряжения. Каждое слово Рихарда вызывало в нём холодную, убийственную ярость.       Три удара. Вместо.       Эльф закрыл единственный глаз, заставляя себя оставаться неподвижным. Он понял её план — увести Рихарда подальше, дать ему возможность выскользнуть. Умно. Отчаянно. И невыносимо.       Звук закрывающейся двери уборной. Приглушённые голоса. Затем — свист рассекаемого воздуха и глухой удар кожи о кожу.       Иорвет почувствовал, как его челюсти сжались так сильно, что заболели зубы. В памяти всплыли собственные воспоминания — плети охранников в лагерях для военнопленных, крики его соратников. Но это было другое. Это был выбор. Её выбор.       Второй удар. Тишина.       Третий. Сдавленный вскрик.       Это был его сигнал. Бесшумно, как тень, Иорвет выскользнул из шкафа. В несколько быстрых шагов пересёк комнату, но у самой двери остановился. Обернулся, глядя на дверь уборной.       Vaer'aine, — беззвучно произнёс он на Старшей Речи. Прости меня.       Он знал, что должен уйти. Знал, что это единственный шанс. Знал, что она пошла на это ради него. И всё же каждый шаг прочь от этой комнаты давался с трудом.       Иорвет бесшумно приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Пусто. Слуги внизу, готовятся к представлению. Он скользнул в тень, двигаясь к служебной лестнице. Капюшон глубоко надвинут на лицо, походка сутулая, как у усталого работяги.       В голове звучал её сдавленный крик. В памяти — её слова: «Аванс. Такой будет ценнее для тебя.»       Она заплатила болью за его свободу.       Спускаясь по лестнице, Иорвет услышал снизу голоса артистов, готовящихся к выступлению. Идеальное прикрытие. Он влился в толпу помощников, несущих реквизит, и направился к выходу в сад.       Будь сильной, deithwen, — мысленно обратился он к Эрике. Я не забуду.       Иорвет двигался через сад, сутулясь и волоча ноги, как уставший после долгого рабочего дня ремесленник. Вокруг суетились артисты — жонглёры проверяли факелы, акробаты растягивались, помощники таскали реквизит. Никто не обращал внимания на ещё одного работягу-эльфа с испачканными краской руками.       Он прошёл мимо шатра с огненным реквизитом, мимо импровизированной сцены. Старая калитка была уже близко — всего через несколько рядов декоративных кустов. Но в ушах всё ещё звучал её сдавленный крик.       Его шаг замедлился. Рука инстинктивно коснулась ножа под одеждой. Рихард сейчас там, с ней. Делает… что? Утешает? Или готовится к чему-то худшему? — Эй, ты! — окликнул его чей-то голос.       Иорвет медленно обернулся, держа голову опущенной. Перед ним стоял распорядитель представления — толстый человек с красным от суеты лицом. — Ты из команды Мастера Бруно? — спросил распорядитель, явно принимая его за одного из помощников. — Где краски для финального номера? — В… в шатре, пан, — пробормотал Иорвет, намеренно искажая произношение, как это делали городские эльфы-ремесленники. — Мастер велел… проверить запасной выход. Для реквизита.       Распорядитель махнул рукой, уже переключаясь на другие проблемы. Иорвет двинулся дальше, но образ Эрики, стоящей полуобнажённой перед Рихардом, не покидал его мысли. Она сделала это ради твоего побега. Не делай её жертву напрасной.       Он добрался до калитки. Ржавые петли тихо скрипнули. За ней — заброшенная часть кладбища, а дальше — свобода.       Иорвет сделал шаг за ограду и остановился. Развернулся, глядя на освещённые окна дома. Где-то там, наверху, она расплачивалась за его свободу. — Gwynbleidd aép gláeddyv, — прошептал он на Старшей Речи старинное эльфийское проклятие. Белый Волк с мечом. Если бы Геральт был здесь, он бы понял. Понял бы эту невозможность выбора между долгом и… чем? Состраданием? Чувством вины?       Звуки праздника становились громче. Скоро начнётся представление. У него оставалось всё меньше времени.

***

      Первое касание обожгло кожу как крапива. На удивление слабое. Но морально самое болезненное для девушки. Нахлынули воспоминания и ожидание новых ударов. Между вторым и третьим она ощутила шершавые пальцы на спине и напряглась. Но кузен быстро убрал руку. От третьего у неё выступили слезы и все же не удалось сдержать вскрик. От прикосновения мокрой холодной ткани к спине Эрика дернулась и очень удивилась. Рихард не ушел, он… помог? Охладил?.. Его глаза горели чем-то что она не могла трактовать, штаны заметно топорщились от впечатления произошедшим. Рихард помог Эрике зашнуровать платье обратно, но каждое касание ткани к свежим красным полосам было болезненным. Снова его повелительная рука на ее подбородке, неумолимо сжимающая челюсть, палец на губах, норовящий попасть в рот. Девушка сощурила глаза недовольно и протестующе.       Они вышли вдвоем из ее спальни, чему Эрика была рада. Хоть не начнет Рихард рыскать по ее спальне. Он, в приподнятом настроении пошел куда-то к гостям вниз. Или тискать служанку. Она — вниз и в сад. Надо потанцевать с гостями и бароном и сказать Ране что скоро они тоже совершат побег с праздника.       По краям лужайки, в тени деревьев и кустов, за шатрами она пыталась высмотреть Йорвета. Но, видимо, тот хорошо замаскировался или уже ускользнул. От этого действа ее отвлек появившийся рядом высокий молодой мужчина, попросивший танец. Эрика кивнула и протянула руки.       Темерские лилии в вышивке кафтана и на фибуле. Уверенные экономные движения, прямая спина и крепкие руки — военный или приближенный ко двору. Эрика вгляделась в молодое лицо. Мужчина улыбнулся ей открыто, что-то сказал про праздник и оформление. Эрика не вслушивалась за чередой своих мыслей. Лишь вежливо кивала и передвигала ноги кланялась, кружилась в такт музыке что становилась все разухабистей и веселее. Откуда на приеме темерский служащий?..       Иорвет остановился у края кладбища, скрытый тенью старого склепа. Отсюда через просветы в деревьях был виден освещённый фонарями сад. Музыка доносилась чётко — весёлая, разухабистая мелодия, под которую кружились пары.       И он увидел её.       Эрика танцевала с высоким мужчиной. Даже на расстоянии Иорвет заметил военную выправку, уверенные движения. — Bloede dh'oine, — выругался эльф сквозь зубы.       Военный на семейном приёме в Новиграде? Это не могло быть совпадением.       Он видел, как Эрика слегка морщится при резких поворотах — свежие раны на спине давали о себе знать. Но она держалась, улыбалась, кивала своему партнёру. Сильная маленькая dh'oine.       Музыка стала быстрее, и парень уверенно повёл Эрику в череде сложных па. Слишком уверенно для простого гостя. Иорвет прищурился, изучая незнакомца. Что-то в его манере двигаться, в том, как он осматривал сад поверх головы партнёрши…       Разведчик, — понял Иорвет. Или охранник под прикрытием.       Вопрос был — чей? Барона? Или… — Ведьмак в городе, говорят, — донёсся до него обрывок разговора двух стражников, патрулирующих периметр. — И Синие Полоски Роше тоже. Ищут кого-то.       Холодок пробежал по спине эльфа. Если люди Роше здесь, если они следят за домом… Он посмотрел на Эрику, всё ещё кружащуюся в танце с темерцем. Тот что-то говорил ей, улыбаясь, но его глаза оставались бдительными, профессиональными.       — Уходи, — приказал себе Иорвет. — Немедленно.       Но его ноги словно приросли к земле. Если это ловушка, если они знают о нём, то…       Музыка достигла крещендо. Темерец ловко подхватил Эрику за талию, кружа в финальном пируэте. Она вскрикнула — то ли от неожиданности, то ли от боли, когда его рука надавила на свежие раны. — N'ess vatt, — процедил Иорвет. Недостаточно.       Он не мог помочь, только наблюдать из тени, как она справляется сама.

      Атташе был красив. На удивление не тронутое шрамами лицо для того, кто наверняка бывал в сражениях. Черты лица резкие, породистые. Или не бывал? Ведь при этом достаточно молод, почти как Эрика. Ей ведь тоже было не 19. Эрика впервые залюбовалась кем-то невзначай.       Спину жгло от резких движений и касаний, но она лишь немного морщилась украдкой. Сама виновата. Барон почти не обращал на неё внимания, пропадая то у стола с напитками, то с её отцом. Дядей. Отчимом? Эрика давно бросила затею определить статус маминого брата который воспитывает её и относится как к дочери. Несмотря на болезненное прошлое, для обоих, она любила его, а он заботился и баловал её. — Вы читали новый сборник маэстро Лютика? — завела девушка разговор. Надеясь подвести беседу к теме выступлений какие могли быть в городе просто развлечься вниманием красивого мужчины.       Молодой темерец улыбнулся, его карие глаза блеснули с искренним интересом. — Маэстро Лютик? О да, его последние баллады о Белом Волке произвели фурор в Вызиме, — ответил он, умело ведя её в следующей фигуре танца. Его голос был приятным, образованным, с лёгким темерским акцентом. — Хотя должен признать, его любовная лирика мне нравится больше героических саг. Особенно «Жемчужина исканий» — вы знакомы с ней?       Он аккуратно повернул Эрику, и она заметила, как его взгляд на мгновение скользнул по саду, словно отмечая что-то важное, прежде чем вернуться к ней. — Простите мою невежливость, я не представился, — продолжил он, когда музыка стала медленнее. — Адам Панграц, помощник торгового атташе при темерском посольстве. Ваш отец любезно пригласил нашу делегацию — у него торговые интересы с Вызимой, насколько я понимаю.       Его рука на её талии была твёрдой, но осторожной — профессиональная учтивость человека, привыкшего контролировать свою силу. — Вы часто бываете на представлениях в городе? — спросил он, подхватывая её намёк. — Я недавно в Новиграде и ищу достойные развлечения. Говорят, здесь есть несколько прекрасных театров, хотя после… недавних беспорядков с нелюдями, многие заведения закрылись.       Он сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией. — Впрочем, сегодняшний приём великолепен. Ваша семья умеет принимать гостей, — добавил он с обаятельной улыбкой. — И позвольте заметить — вы прекрасно танцуете, несмотря на… усталость от подготовки к празднику.       Последние слова прозвучали чуть более внимательно, словно он заметил её едва заметные вздрагивания при резких движениях.       На краю кладбища, скрытый в тени, Иорвет наблюдал за танцующей парой. Dh'oine был слишком внимателен, слишком профессионален для простого гостя. И то, как он оглядывал сад… Эльф стиснул зубы. Время уходить. Но что-то удерживало его — необходимость убедиться, что Эрика в безопасности. Хотя бы относительной. — Беспорядки? Не слышала. Слуги болтали что-то, но я стараюсь не вслушиваться. Если б что-то было впечатляющее, думаю и отец бы поделился. А так… Я бываю очень редко в городе. Предпочитаю чтение. Слишком устаю от людей. Но с удовольствием бы посетила выступление маэстро. Увы, на прошлое я не поспела. Не знаете, где он сейчас? — музыка стихла и Эрика поправила одежду, усмиряя дыхание от танцев.       По сторонам старалась не смотреть. Толку? Зоря выдать военному интерес к кустам да и… она была поглощена им самим.       Адам галантно предложил ей руку, отводя от танцевальной площадки к столам с прохладительными напитками. — Лютик? О, этот неугомонный бард редко задерживается в одном месте, — ответил он, наливая ей бокал лёгкого вина. — Последний раз его видели в Оксенфурте, в Академии. Но ходят слухи, что он собирается в Beauclair, ко двору герцогини Анны-Генриетты. Там ценят искусство больше, чем… текущую политическую ситуацию.       Он сделал глоток из своего бокала, его взгляд на мгновение стал острее. — Вы правы, что не следите за новостями. Город сейчас… неспокоен. Храм Вечного Огня ужесточил патрули, ищут каких-то особо опасных преступников. Даже наша делегация прошла тройную проверку на въезде, — он пожал плечами, словно это было простое неудобство. — Но не будем о грустном на таком прекрасном празднике.       Где-то вдалеке раздался звук гонга — сигнал к началу представления. Гости начали перемещаться ближе к импровизированной сцене у шатров. — О, кажется, начинается шоу, — заметил Адам, но не спешил отпускать её руку. — Позвольте проводить вас? Или… вы предпочтёте сначала немного отдохнуть? Вы выглядите… утомлённой. Прошу прощения за прямоту, но я заметил, что вам некомфортно.       В его голосе звучала искренняя забота, но глаза оставались бдительными, словно он оценивал её реакцию на каждое слово.       Иорвет видел, как толпа движется к сцене. Идеальный момент для исчезновения — все отвлечены, стража тоже смотрит на представление. Но этот темерец… Иорвет разглядел украшение на его одежде, лилию. То, как он держался рядом с Эрикой, как внимательно наблюдал за ней… — Уходи, глупец, — приказал себе эльф. — Сейчас или никогда.       Развернувшись, он растворился в тенях кладбища. Но странное, тревожное чувство не покидало его. Что-то было не так с этим темерским dh'oine. Что-то опасное. — Да, я бы отдохнула. Давно не двигалась так много. Спасибо за танцы, — не дожидаясь ответа Эрика направилась к другим гостям, к скамейке и поближе к Ране, которая торчала у стен, готовая удовлетворить просьбы гостей.       Пора было скидывать платье, надевать чепец и под мельтешение и отсветы огненного шоу пробираться к калитке.       Город и побег всё больше манили её. Эрика предвкушала, как они пройдут по ремесленным улицам, где ещё не все лавки закрыты, купят уличных дешёвых сладостей и доберутся до приличного трактира, где есть барды. И запах лука с мясной похлёбкой. И горького тёмного пива. Когда-то ей довелось попробовать.       Адам проводил её внимательным взглядом, но не последовал за ней — профессиональная вежливость не позволяла навязываться. Однако что-то в его позе изменилось, стало более собранным, настороженным. — До встречи, панна Эрика, — негромко произнёс он ей вслед, и в этих простых словах прозвучало что-то похожее на обещание.       Первые всполохи огня взметнулись в небо, вызвав восторженные возгласы толпы. Артисты начали своё представление — факелы кружились в воздухе, создавая огненные узоры. Все взгляды были прикованы к сцене.       Раня, увидев приближающуюся Эрику, поняла всё без слов. Служанка ловко скользнула между гостями, делая вид, что несёт пустой поднос на кухню. — Сейчас, госпожа, — прошептала она, проходя мимо. — Через две минуты в вашей комнате.       Эрика кивнула, медленно двигаясь к дому. Никто не обращал внимания — огненное шоу становилось всё более впечатляющим. Даже стража засмотрелась на каскады искр. Она поднялась по лестнице, стараясь выглядеть естественно. Сердце колотилось от предвкушения. Скоро она будет свободна. Хотя бы на одну ночь.       В спальне Раня уже ждала с узлом простой одежды. — Быстрее, госпожа. У нас есть минут десять, пока все увлечены представлением, — она помогла Эрике снять праздничное платье, морщась при виде свежих красных полос на спине. — Ублюдок Рихард… Простите, госпожа. — Всё в порядке, — Эрика натягивала грубую юбку служанки. — Это была плата за… неважно. Ты готова? — Мой брат ждёт у Рыбных ворот с повозкой. Довезёт до Квартала ремесленников, а там… — Раня водрузила на голову Эрики безобразный чепец, пряча под него волосы. — Там мы просто две служанки на выходном.       Внизу раздались восторженные крики — кульминация представления. Идеальный момент. — Пошли, — решительно сказала Эрика, и они выскользнули из комнаты.       Они двигались через сад, держась теней. Огненное шоу достигло апогея — артисты выдыхали пламя, создавая в воздухе драконов и птиц из огня. Восторженные крики заглушали любые посторонние звуки.       Две фигуры в простых платьях служанок скользнули мимо шатров. Никто не обратил внимания — слуги постоянно сновали туда-сюда, обслуживая гостей.       Старая калитка была именно там, где помнила Эрика. Ржавые петли тихо скрипнули, но звук потонул в громе аплодисментов.       За калиткой начиналось заброшенное кладбище. Раня вздрогнула, но Эрика решительно потянула её вперёд. Они петляли между покосившимися надгробиями, их чепцы и тёмные платья делали их почти невидимыми в сумерках. — Сюда, — прошептала Раня, указывая на пролом в стене.       Они выбрались на узкую улочку, ведущую к Рыбным воротам. Обычная повозка, гружёная мешками с мукой, ждала у обочины. На козлах сидел мужчина — копия Рани, только крупнее и с обветренным лицом. — Быстро, — бросил он, помогая им забраться между мешками. — Накройтесь рогожей. Стража проверяет всех.       Повозка тронулась. Эрика лежала, прижавшись к Ране, чувствуя, как колёса подпрыгивают на булыжниках. Спина горела от трения о грубую ткань, но она сдерживала стоны. — Эй, стой! — раздался голос стражника.       Сердце Эрики замерло. — Чего везёшь? — лениво спросил стражник. — Муку для пекарни на Булочной улице, — спокойно ответил брат Рани. — Ночная смена, сам знаешь. — Проезжай, — махнул стражник, даже не заглянув в повозку. Огненное шоу в богатом квартале явно было интереснее, чем проверка очередного извозчика.       Повозка покатила дальше. Через щель в рогоже Эрика видела, как меняются улицы — богатые особняки сменялись скромными домами ремесленников. Воздух стал пахнуть по-другому — дымом кузниц, свежим хлебом, дублёными кожами. — Приехали, — объявил брат Рани, останавливаясь у небольшой площади. — Отсюда сами. Удачи, сестрёнка.       Они выбрались из повозки. Квартал ремесленников жил своей вечерней жизнью — из таверн доносилась музыка, на углах торговали уличной едой, прохожие спешили по своим делам. — Мы сделали это, — выдохнула Раня, снимая ненавистный чепец. — Мы сбежали!       Эрика огляделась. Впервые за много лет она была в городе без охраны, без присмотра. Свободная. Хотя бы на одну ночь. — Куда теперь? — спросила Раня, её глаза сияли от возбуждения.       Эрика осмотрелась, жадно впитывая каждую деталь. Хотелось всюду: посидеть на скамейке в пахнущих плетущимися рощами альковах в стенах каменных домов, заглянуть в лавки, помочить руку в фонтанчике.       Квартал ремесленников был совсем не похож на строгие улицы богатого района. Здесь дома теснились друг к другу, создавая уютные альковы с каменными скамьями, увитыми плющом. Из открытых дверей мастерских доносился стук молотков, даже в вечерний час. — Смотри! — Эрика потянула Раню к ближайшему алькову, где старый эльф-сапожник дремал на скамье, укрывшись кожаным фартуком. Рядом с ним мирно сопел рыжий кот. — Можно просто… сесть. Где захочешь. Без разрешения.       Раня рассмеялась, увлекаемая энтузиазмом госпожи. — Пирожки с капустой, три гроша! — выкрикивала полная женщина у жаровни. — Горячие, свежие!       Эрика полезла за монетами, спрятанными в простом кошельке. Обычные медяки, не золотые кроны. Она протянула монеты торговке, получив взамен два дымящихся пирожка в промасленной бумаге. — Вкусно, — промычала она с набитым ртом, и Раня фыркнула от смеха.       Они брели по улице, заглядывая в освещённые окна мастерских. Кузнец-краснолюд ковал подкову, его ученик-человек раздувал мехи. Эльфийка-ткачиха работала за станком, её пальцы порхали над нитями. — «Весёлый Студент», — по слогам прочитала Раня вывеску над дверью таверны. — Говорят, там по вечерам выступают барды. Не Лютик, конечно, но…       Изнутри доносилась музыка — лютня и флейта играли весёлую мелодию. Эрика решительно толкнула дверь.       Таверна была полна народу — ремесленники, студенты, несколько наёмников в углу. Никто не обратил внимания на двух девушек в простых платьях. Они протиснулись к свободному столику у окна. — Что будете? — спросила служанка, вытирая стол засаленной тряпкой. — Два тёмных эля и… что у вас из горячего? — Эрика упивалась возможностью заказать самой. — Похлёбка с кроликом, жаркое из свинины, рыба в луковом соусе. — Похлёбку. Две.       На маленькой сцене молодой бард затянул балладу о несчастной любви. Его голос был приятным, хоть и не сравнимым с мастерством Лютика.       Эрика откинулась на спинку лавки, морщась, когда дерево надавило на свежие раны. Но даже боль не могла испортить момент. Она была здесь. Свободная. Неузнанная. — Смотри, — шепнула Раня, кивая на дальний угол.       За столом сидела группа эльфов и краснолюдов, громко споривших о чём-то. Один из эльфов, с забинтованной рукой, что-то чертил углём на столе, остальные внимательно слушали. — Говорю тебе, его видели у старого кладбища, — донёсся обрывок разговора. — Высокий, в одежде подмастерья…       Эрика напряглась. Неужели говорили о…?       Она присмотрелась к компании: вполне вероятно то нелюди из отряда Йорвета или кто-то подобный. Значит, будут тоже искать — эльф не останется один. Влезать к ним Эрика сочла глупым. Встретились, разошлись. Помогли друг другу и всё. Главное, что скоя'таэль покинул её дом, наконец.       Разносчица принесла похлёбку и Эрика с удовольствием вдохнула аромат. Совсем неизящно принялась работать ложкой, мыча от удовольствия. Раня напротив усмехнулась и тоже стала есть. К элю подали луковых колец — совсем дикость для меню дома Эрики. Не то чтобы вкусные, но как экзотика и к тёмному пиву сладковатый лук оказался идеальным. Заодно и желудок не переполнится плотной едой. Эрика попыталась представить, каково это, кушать подобное каждый день или сидя осенью в лесу у огня или в дождь в захолустном трактире где-то, как бродяги или кметы. Она не знала, что из себя представляет захолустный трактир, но в историях Лютика такое упоминалось.       Студенты звали на колени девушек с подобными своим деталями одежды: тканые пояса, нашивки на рукавах. Пышная разносчица сновала рядом и всячески заигрывала с юношами. Эрика заинтересованно поглядывала туда. На небольшом подиуме запел новый бард.       Новый бард оказался краснолюдом с роскошной рыжей бородой, заплетённой в косички. Он затянул озорную песню про купца, его жену и хитрого любовника, прячущегося в бочке из-под эля. Таверна взорвалась хохотом на особенно пикантных куплетах. — В бочке сидел он тихо, как мышь, Но тут захотелось ему отлить! — пел краснолюд, изображая отчаяние несчастного любовника.       Эрика покраснела и прыснула в кулак. Таких песен в её доме точно не пели. — Эй, красотки! — один из студентов подмигнул им с Раней. — Не желаете присоединиться? У нас есть вино из Туссента!       Раня вопросительно посмотрела на Эрику. Та покачала головой, но улыбнулась студенту. — Спасибо, мы тут ненадолго, — ответила она, стараясь говорить проще, без дворянских интонаций.       За соседним столиком двое ремесленников-людей громко спорили: — Говорю тебе, видел своими глазами! Стража оцепила особняк в богатом квартале. Ищут кого-то. Может, воров? — Да ну, скорее очередная дочка сбежала от жениха, — махнул рукой второй.       Эрика с Раней переглянулись. Неужели их уже хватились? — Надо идти дальше, — прошептала Раня.       Эрика кивнула, допивая эль. Горьковатый вкус был непривычным, но каким-то правильным для этого места, этого момента.       Краснолюд-бард тем временем перешёл к более лиричной песне — о корабле, уходящем в Скеллиге, о морской деве и одиноком моряке. Его голос был на удивление красивым, глубоким. — «Семь котов» недалеко отсюда, — сказала Раня, когда они вышли на улицу. — Там должно быть представление комедиантов.       Воздух стал прохладнее. Где-то вдалеке пробили колокола — десять вечера. У них ещё была целая ночь впереди. — «Семь котов», — протянула Эрика. — Слышала уже про это заведение. Давай, конечно. Может и не нас ищут, и не вижу причины не выполнить задуманное — насладиться прогулкой. Нагуляемся — вернёмся той же дорогой. Только давай по освещённым улицам. Может правда попросить кого-то из этих юношей проводить нас? На вид они безобидные и приятные. Всяко лучше не одним.       Раня кивнула, оглядываясь на шумную компанию студентов через окно таверны. — Умно, госпожа. То есть… просто умно, — поправилась она, помня, что они теперь простые девушки.       Они вернулись в таверну. Студенты всё ещё веселились, один из них пытался подпевать краснолюду-барду, явно перебрав с элем. — Простите, — Эрика подошла к их столу, стараясь выглядеть робко. — Мы с подругой хотели попасть в «Семь котов» на представление, но… боимся идти одни. Не проводите? — О, прекрасные дамы нуждаются в защите! — тут же вскочил белокурый юноша в потрёпанном камзоле с нашивками Оксенфуртской академии. — Бруно, Стефан, мы идём на подвиг!       Его приятели рассмеялись, но охотно поднялись. Трое студентов — белокурый, черноволосый с козлиной бородкой и рыжий веснушчатый — галантно предложили девушкам руки. — Я Томас, — представился белокурый. — Изучаю риторику. А это Бруно — медицина, и Стефан — право. — Марта, — быстро придумала Эрика. — А это… Анна. — Очаровательные имена для очаровательных дам, — Стефан явно пытался впечатлить их учтивостью.       Они вышли на улицу. Студенты шли по бокам, громко обсуждая последнюю лекцию и предстоящие экзамены. Эрика с интересом слушала — она всегда мечтала учиться в настоящей академии. — А вы откуда? — спросил Томас. — Работаем в доме одного купца, — уклончиво ответила Раня. — Выходной выдался.       Улицы стали оживлённее — приближался квартал развлечений. Из дверей таверн доносилась музыка, на углах жонглёры показывали фокусы за медяки. — Вон и «Семь котов», — указал Бруно на здание с ярко раскрашенной вывеской, изображающей семь разноцветных котов в шутовских колпаках.       Из заведения выходили очень разные люди, изнутри в такие моменты доносился гул голосов, запах ванили и жареного мяса. Оно стояло на окраине Новиграда, целиком деревянное, крестообразное, на втором этаже то там то сям были балконы или подобное — Эрика не знала названия, когда есть лишь перила да пару шагов в сторону от двери. В некоторые комнаты лестница вела снаружи здания. Дерево было добротным, тёмным, а крыша — соломенной. Вокруг сновали собаки, но нищих она не заметила. Двор перед трактиром освещался факелами в подставках. — Спасибо вам, — искренне поблагодарила Эрика. — Может, встретимся после представления? — с надеждой спросил Томас. — Мы могли бы проводить вас домой. — Посмотрим, — улыбнулась Эрика, не обещая ничего определённого.       Один из студентов предложил друзьям тоже войти. Тем более они ещё не пьяны и можно продолжить кутёж. Парни переглянулись между собой, и Бруно хлопнул Томаса по плечу. — А что, отличная идея! Вечер только начинается, — поддержал он. — Входная плата всего пять грошей с человека, я угощаю дам!       Эрика хотела возразить, но Раня легонько толкнула её локтем — отказываться было бы подозрительно для простых служанок.       Они вошли в полутёмный зал, наполненный дымом трубок и ароматом жареного мяса с пряностями. Первый этаж представлял собой огромное помещение с низкими потолочными балками, почерневшими от копоти. В центре располагалась сцена, окружённая столами. Вдоль стен тянулись ниши с лавками, создающие подобие отдельных кабинетов. — Сюда! — Стефан ухватил свободный стол недалеко от сцены.       Публика была пёстрой — купцы средней руки, ремесленники, несколько стражников в выходной, студенты, пара низушков громко спорила о чём-то в углу. На втором этаже, на галерее, Эрика заметила отдельные ложи — вероятно, для более состоятельных гостей, желающих сохранить анонимность. — Эль или вино? — спросил Томас, подзывая служанку — пышную рыжеволосую девушку в платье с очень глубоким декольте. — Эль, — ответила Эрика, стараясь не пялиться на то, как ловко служанка уворачивается от шлепков по заднице.       На сцену вышел распорядитель — толстый человек в ярком жёлто-красном камзоле. — Леди и господа! Сегодня для вас выступают знаменитые комедианты из Ковира! История о ревнивом муже, неверной жене и… эльфе под кроватью! Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Эрика покраснела, вспомнив Йорвета в шкафу. Хорошо, что он уже далеко и в безопасности.       Актёры выбежали на сцену — двое мужчин и женщина в ярких костюмах. Начался фарс, полный двусмысленностей и откровенных шуток. — Ну что, милый, ложись ко мне, — ворковала актриса, изображающая жену. — Не могу, дорогая, у меня от тебя уши растут! — отвечал актёр в накладных эльфийских ушах, высовываясь из-под картонной кровати.       Студенты ржали, Раня прикрывала рот рукой, сдерживая смех. Эрика улыбалась, но что-то внутри неприятно кольнуло от этой грубой пародии на эльфов.       В помещении было просторно, довольно светло, но жарко. Эрика рассматривала жителей города с жадным любопытством, гадая, кем может быть тот или иной. Не раз заметила странные пары, передачи чего-то друг другу, оружие у многих. Но никто не дрался и не валялся пьяным. Хотя, она не знала, что происходит на верхних этажах или в комнатах там, за галереей над общим залом. Ей вдруг захотелось снять такую комнату, попробовать незнакомую кровать, выйти утром к перилам, поглядеть на пустующий зал с каким-нибудь сонным гостем заказывающим завтрак…       Парни постепенно пьянели, уже несколько раз таскали Раню плясать. Эрика отнекивалась — слишком уж активные движения там нужны, согласившись лишь раз. Но осталась довольной и раскрасневшейся.       Когда очередной разухабистый танец закончился, Томас вернулся к столу, тяжело дыша и вытирая пот со лба. — Ну ты даёшь, Анна! — обратился он к запыхавшейся Ране. — Ноги как у краснолюдки, танцуешь как эльфийка!       Раня рассмеялась, её щёки горели румянцем. Она чувствовала себя свободной и счастливой, как никогда раньше. — А ты, Марта, всё грустишь, — Томас сел рядом с Эрикой, его колено случайно коснулось её. — Может, выпьем на брудершафт? Говорят, это лучшее средство от печали. — Она не грустит, просто задумалась, — вмешалась Раня. — У неё сегодня… день рождения. — День рождения?! — воскликнул Томас. — Так это же праздник! Друзья, у прекрасной Марты день рождения! Выпьем за её здоровье!       Стефан и Бруно тут же вскочили, поднимая кружки. — За Марту!       Эрика неловко улыбнулась. День рождения. Она и забыла, что сегодня действительно её день рождения. Тот, который начался с подарков Рани и… Йорвета в её постели. — Мне бы… проветриться, — сказала она, чувствуя, как душный воздух таверны и выпитый эль ударяют в голову. — Я провожу! — тут же вызвался Томас. — Нет-нет, я сама, — Эрика встала. — Я выйду на балкон, тот, что на втором этаже. Только не говорите никому, я ненадолго.       Она поднялась по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Галерея вела к нескольким дверям. Одна из них была приоткрыта, и Эрика скользнула в пустую комнату, предназначенную, видимо, для игры в кости. Отсюда был выход на небольшой балкончик с перилами, нависавший прямо над двором.       Выйдя на балкон, вдохнула прохладный ночной воздух. Отсюда был виден весь двор — факелы, снующие слуги, гости, выходящие подышать. Где-то в темноте, за городскими стенами, был лес. И Йорвет. — С днём рождения, Эрика, — прошептала она самой себе.       И тут её взгляд зацепился за знакомую фигуру. В дальнем, неосвещённом углу двора, у конюшни, стоял высокий мужчина. Тот самый, с которым она танцевала. Адам Панграц. Темерец. Он не смотрел на неё, его внимание было приковано к чему-то в тени. И он был не один. Рядом с ним стоял ещё один человек — крепко сбитый, с короткой стрижкой. Эрика не видела его лица, но что-то в его позе, в его манере держаться показалось ей пугающим. Он что-то говорил Адаму, и тот внимательно слушал, кивая.       И тут второй человек повернулся.       Эрика отступила в тень, чтобы Адам её не заметил и не узнал случайно. Сердце бешено колотилось. Что здесь делает Адам? И почему он встречается с кем-то в укромном углу двора?       С такого расстояния в полумраке она не могла разглядеть лица второго мужчины, но его выправка, манера держаться, короткая стрижка — всё выдавало в нём военного. Они о чём-то тихо, но интенсивно беседовали. Адам достал что-то из кармана — свёрток или бумаги — и передал их незнакомцу.       Дипломатические дела? Или что-то другое?       Эрика вспомнила слова Адама о беспорядках в городе, об усиленных патрулях, о проверках. А теперь он тайно встречается с военным в укромном месте…       Внизу раздались шаги — кто-то шёл по двору. Адам и его собеседник мгновенно растворились в тенях, словно их и не было. — Эй, Марта! — снизу донёсся голос Томаса. — Ты где? Мы начинаем беспокоиться! Эрика поспешно отошла от перил и спустилась по лестнице, стараясь выглядеть спокойно. — Всё в порядке, — сказала она, садясь за стол. — Просто проветрилась.       Но мысли лихорадочно работали. Если Адам — не просто дипломат, если в городе действительно происходит что-то серьёзное… А что, если их уже ищут? Что, если побег Йорвета раскрыли?       Эрика покачала головой, отгоняя тревожные мысли.       Какое мне дело до Адама и его встреч? Я здесь, чтобы наслаждаться!       Она подняла кружку с элем, решительно отодвигая все мысли о дипломатах и их делах. Сегодня её день рождения, её первая настоящая свободная ночь, и она не собирается её портить из-за чужих проблем.