Часть 11. Ложь.

Темерия. Горс-Велен. Штаб-квартира «Синих Полосок».       Дождь барабанил по узким окнам штаб-квартиры, размывая очертания города за мутными стеклами. Капли стекали извилистыми ручейками, создавая на стекле причудливые узоры — словно невидимый картограф чертил карты несуществующих земель. Внутри пахло влажным деревом и дымом от камина. Вернон Роше стоял над картой, его указательный палец скользил по маршруту от Новиграда к югу. Пергамент карты был потрепан по краям, пожелтел от времени и частого использования. На нем виднелись отметки сражений, засад, тайных маршрутов — история войны, написанная кровью и чернилами. — Итак, Панграц докладывает — Йорвет или его люди искали информацию о девушке. Избили капитана Вронека. Значит, она для него важна.       Офицер рядом кашлянул: — Командир, но если она уже в руках «чёрных»… — Тем лучше, — Роше усмехнулся холодно, не отрываясь от карты. Его пальцы постукивали по столу — размеренно, как отсчёт времени. — Нильфы предсказуемы. Они допросят её, зафиксируют показания, может быть, используют как свидетеля. А Йорвет… если он действительно за ней придёт…       Он выпрямился: — Отправьте послание в Альба Дивизию. К магистру Эмгыру аэп Бреигенну. Официальный запрос от Темерии о выдаче свидетеля по делу о государственной измене и связях с террористами. Пусть знает, что мы тоже заинтересованы в этой девушке. — Нильфы могут отказать. — Конечно, откажут, — Роше взял кружку с пивом, сделал глоток, поморщился от кислого вкуса. — Но это создаст напряжение. И если Йорвет попытается действовать… мы будем рядом.       Он снова склонился над картой. Свеча рядом потрескивала, воск стекал, застывая белыми наплывами. За окном сгущались сумерки, но Роше не торопился зажигать лампы. В полумраке лучше думалось.

***

Альба Дивизия       Кабинет пах старой кожей переплётов, дубовыми панелями и немного — дорогими духами. Солнце пробивалось сквозь высокие окна косыми полосами, в которых медленно кружилась пыль.       Тон мужчины стал деловым, почти скучающим. Профессионал, начинающий рутинный допрос. — Итак, панна Эрика из Новиграда. Начнём с простого. Подтвердите ваше полное имя, возраст, адрес проживания.       Виноградный сок растёкся во рту бодрящей сладостью, которой давно не было. — Эрика Ярупе, 25… 26 лет, — поправилась она, вспомнив, что день рождения пришёлся на приём и побег. — Редания, Новиград, Прикладбищенская улица.       Эмгыр записал информацию на листе бумаги, его перо скрипело в тишине. — Ярупе, — повторил он. — Не самая распространённая фамилия в Новиграде. Ваш отец — торговец?       Он продолжил, не дожидаясь ответа: — Впрочем, это неважно. Перейдём к существенному. Вы утверждали, что видели Иорвета, — имя слетело на Старшей Речи, привычно, правильно, — в вашем саду восемь дней назад. Расскажите подробно — как именно он туда попал? С какой стороны? Перелез через стену? Пришёл через ворота?       Магистр откинулся на спинку стула, сложив руки на столе — поза открытая, но внимательная. — И самое важное — он был один или с сообщниками? — Я не знаю как. Я углядела его из окна случайно. В кустах, в части сада, что не ухожена. Он уже был там. К вечеру не пропал, и я выбралась поглядеть со стороны, что за мужчина лазит по нашим кустам. В красной тряпке на голове. Да, он был один.       Эмгыр записал её слова и поднял взгляд, бровь приподнялась, в уголках губ мелькнула почти незаметная улыбка. — Вы углядели опасного преступника в своём саду и решили выбраться поглядеть? — в его голосе появилась лёгкая, почти дружелюбная ирония. — Не побежали к отцу? Не заперлись в комнате? Просто вышли… из любопытства?       Он положил перо. — Панна Эрика, давайте говорить честно. Иорвет — не какой-то бродяга. Это самый опасный скоя’таэль Севера. Преступник с наградой в тысячу крон за голову. Даже если вы не знали, кто он — красный платок на лице, кольчуга, кровь на траве… Любая разумная женщина закричала бы или убежала.       Его серые глаза изучали её лицо с мягким любопытством. — Так почему вы этого не сделали? Что заставило вас подойти ближе? — Ответ именно в том, что я не знала, кто это, — саркастично заметила Эрика. — Если б не плакаты в Оксенфурте — не знала бы до сих пор. Или вы думаете, что благовоспитанная девушка, читающая стихи и труды по истории и географии, не бывающая в трактирах — должна знать всех бандитов? Или вообще бандитов, да ещё в лицо? Я и сплетни-то не особо слушаю. Но и в них для меня Йорвет — просто персонаж по ту сторону города. И моего мира. Именно поэтому — незнакомый воин в саду, что-то этакое, я и спустилась глянуть ближе. Конечно, это было дурной идеей. Он напал и угрожал погубить моих родителей, если я проболтаюсь. Требовал принести ему водку или спирт, чистые ткани. Крови на траве не было, лишь на кольчуге. Я не видела ранения. Я и не разглядывала его так внимательно, знаете ли, особенно когда стоишь спиной, а у твоего горла — оружие.

***

Лес на границе Темерии и Редании. Основной лагерь скоя’таэлей       Пропитанный сосновой смолой воздух тяжело висел между деревьями, не шевелимый ни единым дуновением ветра. Ночь выдалась глухой и беззвездной — черное небо тускло просвечивало сквозь переплетение ветвей, словно траурное полотно. Внутри командирской палатки плясал желтоватый свет единственной масляной лампы.       Иорвет сидел в своей палатке, разложив перед собой документы из имения Гуго. Списки имён, суммы, маршруты. Целая сеть работорговли, раскинувшаяся от Новиграда до Нильфгаарда.       Киаран вошёл с кружкой дымящегося отвара, пахнущего горькой полынью и мятой. — Пей. Не спал всю ночь. — Потом, — Иорвет не поднял головы от бумаг. — Смотри. Гуго работал не один. Здесь упоминаются ещё трое перекупщиков. Один в Вызиме, двое в приграничных городах. Если мы ударим по ним одновременно…       Снаружи трещали угли костра, негромко переговаривались дозорные. — Командир, — Киаран поставил кружку на стол. Глина глухо стукнула о дерево, от горячего отвара шел пар, похожий на призрачные пальцы. — Ты не ответил на мой вопрос. Что мы будем делать с dh'oine?       Иорвет наконец поднял взгляд. Его единственный глаз был налит кровью от усталости, синяки под ним стали почти чёрными. — Ничего. Мы ничего не можем сделать.       Кожаные ремни его доспеха скрипнули, когда он откинулся на спинку стула. В углу палатки стоял его верный лук, словно часовой, наблюдающий за своим хозяином. Рядом — колчан со стрелами, острия которых тускло блестели в полумраке. — Тогда зачем ты изучаешь маршруты в южную Темерию? Зачем просчитываешь расстояния до Альба Дивизии?       Тишина. Пламя лампы заколебалось от сквозняка.       Он встал резко, стул скрипнул. Прошёлся по палатке — три шага туда, три обратно, тесное пространство не давало разгуляться. — Нильфгаардцы будут допрашивать её. Выжмут всё, что она знает. А она знает многое — мою внешность, детали ранения, примерное направление, в котором я мог уйти. Достаточно, чтобы скорректировать поиски. — Она может и не говорить. — Скажет, — жёстко ответил Иорвет. — Под пытками скажет. Или под угрозами. Или просто потому, что увидит в этом шанс спастись.       Он снова сел, потёр лицо руками. — Я не виню её. На её месте я бы сделал то же самое. Выживание превыше всего.       Киаран помолчал, заметил: — Есть ещё вариант. Она может вообще ничего не знать полезного. Видела тебя пару дней, ты ушёл — и всё. Нильфгаардцы разочаруются и… — И что? Отпустят с извинениями? — Иорвет усмехнулся без веселья, кривая усмешка исказила шрам на лице. — Нет. В лучшем случае — обменяют на кого-то из своих. В худшем… ты же знаешь, что делают с бесполезными свидетелями.       Он снова взял один из документов — тот самый, с записью о продаже Эрики. — Месяц пути. Альба Дивизия. Гарнизон в двести солдат. — Невозможно, — тихо сказал Киаран. — Знаю.

***

      Поздним утром в лагерь вернулся Торнелл, запылённый и усталый. — Командир! Новости из Новиграда.       Иорвет отвлекся от карты на столе и развернулся к нему. — Говори. — Роше стянул «Синие Полоски» в южную Темерию. Официально — патрулирование границ. Но разведка доносит — он ищет тебя. И ещё… — Торнелл замялся. — Его агент, тот самый торговый атташе — лейтенант Панграц — докладывал Роше о пропавшей дворянке. Рекомендовал пересмотреть приоритеты. — То есть Роше знает о ней, — Киаран нахмурился. — Знает. И, судя по движению войск, решил использовать её как приманку. Если узнает, что она в Альба Дивизии… — То попытается либо перехватить, либо устроить засаду, надеясь, что я пойду за ней, — закончил Иорвет.        Его мозг работал, просчитывая варианты. — Роше не дурак. Он знает, что прямая атака на нильфский гарнизон — безумие даже для меня. Но он может попытаться перехватить конвой, если dh'oine перевезут в другое место. Или устроить провокацию, которая заставит меня действовать. — Что будем делать?       Иорвет вернулся к изучению карты. — Ничего. Пока ничего. Роше хочет, чтобы я совершил ошибку. Не дождётся.       

***

Альба Дивизия. Кабинет магистра Эмгыра       Эмгыр внимательно выслушал её тираду, его лицо отобразило легкое удивление. Перо тихо заскрипело по бумаге, оставляя чернильные следы ровными строками. Из раскрытого окна доносился металлический лязг оружия — нильфгаардские солдаты тренировались во внутреннем дворе. Далекие команды на имперском языке звучали резко, как удары хлыста. — Хорошо. Допустим, вы не знали, кто это, — его тон стал снисходительным, обволакивающим, как мёд. — Незнакомый вооружённый мужчина в вашем саду. Напал на вас. Угрожал оружием у горла. Требовал водку и ткани для раны. — И вы… принесли? Просто так? Испуганная благовоспитанная девушка, которая читает стихи, пошла и достала для опасного преступника всё, что он просил? Не попыталась убежать, когда отпустил? Не закричала? Не позвала охрану дома? Ваш дом достаточно большой, судя по адресу. Наверняка там была прислуга. Родители. Кто-то.       Эмгыр встал, прошёлся к окну, его движения оставались неторопливыми, почти расслабленными. — Посмотрел на двор крепости, где маршировали солдаты. Чёткий ритм шагов доносился даже сюда. — Панна Эрика, я не дурак. И вы тоже. Давайте оба признаем — в вашей истории есть пробелы. Большие пробелы. Но меня сейчас интересует не почему вы ему помогали. Меня интересует что вы узнали. Сколько дней он там находился? День? Два? Неделю? Вы же не могли постоянно приносить ему всё необходимое и не запомнить.       

***

Темерия. Горс-Велен. Штаб-квартира «Синих Полосок». Ночь       Адам Панграц вошёл в кабинет Роше, отдавая честь. — Вы вызывали, Вернон.       Роше кивнул, указывая на стул: — Садись, лейтенант. Вопрос к тебе — та дворянка, которую ты видел в конвое работорговцев. Ты уверен, что это была она? Эрика из дома на Прикладбищенской? — Абсолютно, сэр. Я танцевал с ней на приёме. Запомнил лицо, волосы, манеры. — И она пыталась подать тебе сигнал? — Да. Инсценировала ссору с охранниками. Смотрела прямо на меня. Хотела, чтобы я заметил.       Роше задумчиво постукивал пальцами по столу: — Интересно. Очень интересно. Значит, она понимала, кто ты. Или догадывалась.       Он встал, подошёл к карте: — Я отправил официальный запрос в Альба Дивизию о выдаче свидетеля. Нильфгаардцы, конечно, откажут. Но это заставит их задуматься — почему Темерия так заинтересована в этой девушке. — Командир, а если Йорвет… — Йорвет не дурак. Он не пойдёт на прямую атаку. Но он может попытаться собрать информацию. Или устроить диверсию. И вот тогда мы его возьмём.       Роше повернулся к Панграцу: — Готовь отряд. Через два дня выдвигаемся к границе с Нильфгаардом. Официально — усиление патрулей. На самом деле — охота.

***

Новиград. Ночь       Рихард, окончательно напившись, вываливался из очередной таверны. Его поиски Эрики ни к чему не привели — сто оренов награды привлекли множество лжецов и проходимцев, но ни одного реального следа. — Где ты, маленькая шлюшка… — пробормотал он, пошатываясь по мощёной улице. — Думаешь, спрячешься? Я найду… обязательно найду…       В темноте переулка что-то шевельнулось. Рихард обернулся, прищурившись. — Кто там?       Тишина.       Он пожал плечами и побрёл дальше. Но тень в переулке осталась, наблюдая, как пьяный дворянин скрывается за углом.       Эльф в тёмном плаще вышел на свет колышущегося пламени факела на стене, на мгновение — достаточно, чтобы разглядеть татуировку яблоневой ветви на шее. — Скоро, dh'oine, — прошептал он на Старшей Речи. — Очень скоро.       Затем растворился в ночи.

***

Лес на границе Темерии и Редании. Два дня спустя.             Небо над лагерем скоя’таэлей постепенно светлело — ночь неохотно отступала, оставляя после себя влажную прохладу и туман, стелющийся между деревьями. Костры почти догорели, лишь тлеющие угли подсвечивали белесую мглу багровым отблеском. В воздухе пахло мокрой хвоей.       Иорвет изучал документы Гуго в сотый раз, когда в палатку вошёл Киаран. Полотнище входа отодвинулось с тихим шорохом, впуская струю холодного воздуха и звуки просыпающегося лагеря — негромкие переговоры, звон оружия, потрескивание разжигаемых костров. — Торувиэль прислала ещё информацию. Роше стягивает войска ближе к нильфгаардской границе. Слишком близко, чтобы это было случайностью.       Эльф поднял взгляд, отрываясь от бумаг, испещренных цифрами и именами. Единственный глаз блеснул в полумраке, словно кусочек янтаря, подсвеченный изнутри. — Он ждёт, что я пойду за ней. — И пойдёшь?       Командир скоя’таэлей откинулся на спинку стула, потёр переносицу. — Нет. Это именно то, чего он хочет. Заманить меня в ловушку, используя её как приманку. — Тогда что?       Иорвет встал, подошёл к карте. — Мы продолжаем нашу работу. Бьём по сети работорговцев. Освобождаем наших. Используем информацию из документов Гуго. Делаем то, зачем я вообще пришёл в Новиград.       Он провёл пальцем по карте: — Здесь, в Вызиме, ещё один перекупщик. И здесь, у границы — склад, где держат товар перед отправкой в Нильфгаард. Мы ударим по обоим одновременно. Через три дня. Киаран кивнул, но его взгляд оставался изучающим: — А dh'oine? — Dh'oine сделала свой выбор. Дала показания «чёрным». Сейчас она их проблема. И их инструмент.       Иорвет вернулся к столу, его голос стал жёстче: — Я не могу спасти всех. Не могу рисковать отрядом ради одной. Даже ради неё.

***

Альба Дивизия. Кабинет магистра Эмгыра       Эрика посмотрела на мужчину, чуть эмоциональнее повторила: — Говорю же вам, он угрожал моей семье! Зачем мне кричать? Чтобы опытный воин напал на моих родителей, как обещал? У него был лук. А у нас охрана — три бестолочи, даром что широкие плечи. Они хороши дворовых гонять и с городскими патрулями в гвинт играть. Для острастки разве что годятся. Пробыл… ну два дня… потом не видела его, да и не до того было — началась суета подготовки к приёму. — Она деловито отщипнула ещё винограда, сосредоточившись на грозди. — Да, я носила ему в сад немного еды… Мне было… жаль что ли. Всё же раненый.       Эмгыр повернулся к ней с мягкой, почти отеческой улыбкой: — Конечно. Вы защищали родителей. Это похвально. — Он неспешно зашагал по периметру комнаты, шаги скрадывал толстый ковер. — Жалость к раненому террористу, — повторил он задумчиво. — Благородно. Или глупо. Зависит от точки зрения. Два дня в вашем саду. Еда. Водка. Ткани для перевязки. Скажите, панна Эрика — вы приносили это сами? — взглянул он на неё, — Лично? Или отправляли кого-то из прислуги? Потому что если сами — как вы объясняли пропажу водки и тканей? Если через прислугу — почему никто не донёс? Слуги обычно очень болтливы, особенно когда речь о награде в тысячу крон. Ваше любопытство, подпитанное книгами, позволило вам игнорировать такой чужеродный и интересный… элемент в своём саду? Не попытались его разговорить, с вашим-то взглядом олененка и… прошлым? — он намекнул на её подрезанные уши.       Эмгыр остановился возле карты на стене, ожидая ответа.

***

Лес на границе Темерии и Редании. Вечер       Костёр потрескивал негромко, выбрасывая искры в темнеющее небо. Запах дыма смешивался с ароматом хвои и сырой земли. Иорвет сидел у костра, переоперяя стрелы, ловкие пальцы срезали старое, надрезали. Боец справа принимал и обмакивал, переклеивал. Остальные члены отряда расположились вокруг, кто-то чинил снаряжение, кто-то готовил ужин.       Киаран принес новую связку перьев: — Завтра выступаем на Вызиму? — Послезавтра. Нужно дождаться донесения от Торувиэль о складе на границе. Атаковать надо синхронно. — А если к тому времени появится информация о dh'oine?       Иорвет замер, стрела застыла в его руках. Пламя костра отражалось в его единственном глазу оранжевым бликом. — Какая информация? — Ну… где она. Что с ней делают. Если нильфы решат её перевезти… — Это ничего не изменит, — жёстко ответил командир. — План остаётся прежним. Вызима, склад, затем выход в Дол Блатанна. Мы уже слишком долго торчим в Темерии. Роше стягивает войска. Нужно уходить.       Киаран кивнул, таки и стоя над командиром и изучая того взглядом. — Ты же знаешь, что она сейчас на допросе. Рассказывает всё, что помнит. — Знаю. — И ты не злишься?       Иорвет усмехнулся — горько, без веселья: — На что злиться? Что она хочет выжить? Это я её втравил в эту историю. Я появился в её доме. Я заставил её помочь. Я…       Он не договорил, вернувшись к ремонту. Нож заскользил быстрее, резче. Где-то в лесу ухнула сова. Ветер зашелестел в кронах, принося запах дождя. — Она делает то, что должна. Выживает. Как и я. Как и все мы.       Нож срезал нити на оперении резче. Дерево треснуло следом.

***

Альба Дивизия — Я сама носила, конечно. Не хотела скандала и паники. А водка… — Эрика отвела глаза и закусила губу изнутри, — она моя… Не спрашивайте. Просто так бывает. — Она вновь взглянула на дознавателя. Пересела поудобнее. — Ржания лошади я не слышала. Думаю, та выдала бы себя. И бесед я с ним не вела, потому мне нечего сказать на это.       Эмгыр кивнул с пониманием, даже с лёгким сочувствием. Вернувшись за стол, снова принялся писать что-то. — Конечно. Бывает. У каждого свои способы справляться с… трудностями в семье. Ваш отец, полагаю, не самый приятный человек? — его тон стал почти понимающим. — Но вы так и не ответили на главный вопрос.       Его серые глаза не отрывались от её лица — пристальные, холодные, как у змеи. — Куда он направился, покидая ваш сад? На север? На юг? Видели ли вы, был ли у него конь? И ещё. Вы сказали «потом не видела — началась подготовка к приёму». Что это был за праздник?       Он покрутил в руках перо, рассматривая девушку с головы до пояса. — Потому что, панна Эрика, мне нужна полная картина. Иорвет скрывался в вашем саду два дня. Затем исчез — предположительно. Через несколько дней вы сами исчезаете из дома. Сбегаете. Попадаете в руки работорговцев. Это слишком много совпадений.

***      

Лес на границе Темерии и Редании       Торнелл вернулся в лагерь с новым донесением. Иорвет, сидевший у костра, поднял голову. — Докладывай. — Склад на границе подтверждён. Шесть охранников, двое перекупщиков. В подвале держат семерых — четыре эльфа, двое людей, один краснолюд. Торувиэль готова атаковать по твоему сигналу. — Хорошо. Выступаем послезавтра на рассвете. Синхронный удар — мы на Вызиму, Торувиэль на склад.       Киаран подошёл ближе: — Командир, ещё новость. Роше отправил официальный запрос в Альба Дивизию. Требует выдать dh'oine как свидетеля по делу о государственной измене.       Иорвет напрягся. — Роше хочет её забрать? — Похоже на то. Или провоцирует нильфов. Создаёт напряжение.       Командир скоя’таэлей медленно встал, отошёл к краю поляны, глядя на звёзды сквозь кроны деревьев. — Если Роше заберёт её у нильфов… — начал Киаран. — То она окажется в ещё худшем положении, — закончил Иорвет. — Роше не церемонится с предателями. А для него она именно такая — помогала врагу Темерии.       Он сжал кулаки. — Но это всё равно ничего не меняет. Мы не можем атаковать ни имперский гарнизон, ни конвой Роше. Слишком много переменных, слишком мало информации. — Тогда что?       Одноглазый скоя’таэль повернулся к Киарану, его лицо было жёстким: — Делаем свою работу. Освобождаем наших из этого склада. Бьём по сети. Собираем информацию. И уходим в Дол Блатанна, пока Роше не устроил облаву.       Он вернулся к костру, голос стал тише: — Она сильная. Она выживала в золотой клетке с этим ублюдком-кузеном годами. Выживет и сейчас. Должна.       Но уверенности в его словах не было.

***

Альба Дивизия. Кабинет магистра       Эрика повела устало плечами, снова поменяла положение на стуле. Ее спина затекла от долгого сидения на жестком дереве. Воздух в кабинете казался густым и тяжелым, насыщенным запахами пергамента, старых книг. — Мне нашли жениха и приём был смотринами, но должен был закончиться объявлением о помолвке. Мы со служанкой решили успеть сбежать в город — посмотреть выступления бардов и посидеть в трактире. Я давно этого не делала. А тут — может больше и не представится шанса. Конечно, продумали, что переоденем меня как служанку, и во время выступления артистов огня ускользнём через калитку смежную с соседями и кладбищем, за кустами, в неопрятной части сада. Наш старый садовник и следит только за фасадной частью. Дальше нас ждал её брат, у Рыбных ворот, подвёз до ремесленного квартала. И я гуляла всю ночь. Научилась даже в гвинт играть! — оживилась она, вспомнив, и зашарила в кармане платья. Но поняла, что наряд другой и колоды нет. — Потерялась… — огорчённо сказала Эрика.       Эмгыр улыбнулся — впервые за весь разговор искренне, почти тепло. Морщинки в уголках его глаз стали глубже, придавая суровому лицу неожиданно человеческое выражение. — Гвинт — хорошая игра. Развивает стратегическое мышление. — Он налил ей воды. — Вы знаете, панна Эрика, я начинаю понимать вас. Молодая образованная девушка, запертая в доме, вынужденная выходить замуж за незнакомца… Конечно захотелось хоть раз пожить. Это естественно.       Он вновь взял перо. — Но давайте уточним детали — просто для протокола, понимаете? Чтобы потом не было вопросов. Итак, приём был в честь вашей помолвки. А Иорвета вы видели последний раз… когда именно? До приёма? Во время? И эта служанка, которая сбежала с вами — где она сейчас? Она может подтвердить вашу историю?       Дознаватель подался вперед: — Иорвет исчез из вашего сада до того, как вы сбежали в город? Или вы сбежали потому, что он исчез и вы испугались, что его найдут и свяжут с вами? — его глаза сверкнули хитринкой, словно у заговорщика.

***

Лес недалеко от Вызимы. Рассвет       Серая предрассветная мгла окутывала лагерь, растворяя очертания деревьев и фигуры эльфов в молочной пелене. Крошечные капли влаги висели в воздухе, оседая на коже холодными прикосновениями. Тишина стояла такая, что можно было услышать, как падают капли росы с листьев, как потрескивают дотлевающие угли костров.       Иорвет стоял на краю лагеря, наблюдая, как отряд готовится к выступлению. Его силуэт, темный и неподвижный, выделялся на фоне светлеющего неба. Эльф глубоко вдыхал запахи леса — влажную землю, хвою, дым и что-то еще, едва уловимое — предчувствие опасности, словно сам воздух был пропитан грядущей битвой.       Тихие голоса на старшей речи перемежались с шелестом стрел, вынимаемых из колчанов, и скрипом натягиваемой кожи. Торнелл раздавал стрелы с отравленными наконечниками — на случай, если придётся пробивать доспехи. — Командир, — один из младших бойцов подошёл. — Эйнтель вернулся из Новиграда. Говорит, важная информация.       Худощавый эльф со шрамом через бровь, приблизился и поклонился: — Следил за кузеном той dh'oine, как приказывал. Рихард. Он всё ещё ищет её. Пьёт в тавернах, хвастается, предлагает награду. Но интересно другое. — Что? — Он нанял троих головорезов. Велел прочесывать порт, расспрашивать капитанов. Кажется, кто-то подсказал ему про речные маршруты. — Эйтель помолчал, добавил: — И еще. Он очень пьяный болтал в таверне "Ярый кабан" про то, как "найдет свою кузину и покажет ей, где место остроухих".       Иорвет нахмурился: — Значит, кто-то говорит. Портовые крысы продают информацию. А про "остроухих"... интересно. Пьяные языки часто выбалтывают правду. — Ещё кое-что. Роше отправил своего человека — того самого лейтенанта Панграца — в Альба Дивизию. Официально — с запросом о выдаче. На самом деле — разведка.       Киаран подошёл: — Роше готовит что-то большое. Стягивает войска, засылает агентов… — Готовит ловушку, — закончил Иорвет. — Используя её как приманку. Думает, я полезу спасать.       Он повернулся к своим бойцам: — Тем более причина действовать быстро и уходить. Вызима, склад — и сразу в Дол Блатанна. Роше не получит своей засады.       Но рука снова потянулась к поясу, где лежал свёрнутый документ из имения Гуго.       Альба Дивизия. Месяц пути. Порталом — три дня. — Эйнтель, — внезапно сказал Иорвет. — Возвращайся в Новиград. Следи за Рихардом. Если он найдёт что-то о местонахождении dh'oine — немедленно доложи. — Командир? — Киаран удивлённо посмотрел на друга. — Информация — это оружие, — коротко ответил Иорвет. — Чем больше знаем, тем лучше.       Он не объяснил, зачем именно ему нужна эта информация. Но Киаран всё понял и промолчал.

***

Новиград. Дом семьи Эрики       Рихард проснулся с чудовищным похмельем. Голова раскалывалась, во рту — вкус медного гроша.       Служанка принесла воду и болеутоляющий отвар. — Пан Рихард, — робко начала она. — К вам пришли трое мужчин. Говорят, по вашему объявлению. Утверждают, что знают, где ваша кузина.       Рихард мгновенно протрезвел. — Веди их сюда. Немедленно.       Трое мужчин вошли в покои Рихарда — двое крепких портовых грузчиков и один тощий крысоподобный тип, явно шпион или осведомитель. — Говорите, — потребовал Рихард, наливая себе воды дрожащими руками.       Крысоподобный шагнул вперёд: — Пан, мы расспрашивали капитанов в порту, как велели. Один речник, Славомир по прозвищу Вронек, капитан баржи «Чайка»… с ним недавно случилась неприятность. — Какая неприятность? — Его избили. Серьёзно. В тёмном переулке. Он сначала молчал, но мы… убедили его поговорить. За небольшую мзду, конечно.       Рихард нетерпеливо махнул рукой: — К делу! — Он говорит, что недели полторы назад перевозил пассажирку. Молодая, светловолосая, хорошо одетая. Платила за проезд работой — помощью с бумагами, так он сказал. Вёз её из Оксенфурта. — Куда? Куда он её вёз?       Крысоподобный замялся: — Тут… он врать начал. Сказал, что до Новиграда. Но один из грузчиков проболтался — видел, как «Чайка» причаливала не в городском порту, а в болотах. Там, где имение пана Гуго. — Гуго? — Рихард побледнел. — Торговца специями Гуго? — Тот самый, пан.       Рихард медленно опустился на стул, его лицо исказилось. — Она… она попала к Гуго… а он… почему не выслал домой?..       Один из грузчиков кашлянул: — Пан, если можно — наша награда…       Рихард механически кинул им кошель: — Убирайтесь.       Когда они ушли, он схватился за голову. Гуго. Этот самодовольный ублюдок. Если он продал Эрику в бордель…       Вскочив, начал лихорадочно одеваться. Нужно искать отца. Немедленно. Это меняло всё.

***

Альба Дивизия — Говорю же: я убежала гулять. — Эрика даже кивнула для вескости. — Мы убежали! Готовь я план побега навсегда, то ушла бы с деньгами и вещами, но мне ни к чему! Я видела Йорвета утром ещё точно, появилась привычка украдкой наблюдать за кустами из-за шторы. Потом было не до того. А работорговцы… — Эрика огорченно поджала губы, снова переживая свою наивность: — У меня срезали кошелёк. И я осталась без денег. На тот момент я была уже в Оксенфурте по совету одного барда — слушала лекцию и гуляла. А в толпе у пирожковых… Я не знала, что так бывает. Полтора серебряных — средняя цена водой или сушей обратно в Новиград. А у меня не было ни кроны… Я долго ходила, просилась подзаработать, но все оплаты обещали через неделю. А тот мужчина, капитан «Чайки», сказал, что могу рассчитаться по прибытии, помощью на складе. И накормил меня даже.       Заметив лицо дознавателя, она предвосхитила его вопрос: — Я… отправилась в Оксенфурт, решив, что раз гулять, то гулять. У меня был день рождения. Он совпал с приёмом. Я оставила записку служанке и Панграцу. В таверне «Семь котов».       Эмгыр снова начал писать. — Панграцу, — повторил он рассеянно, словно фиксируя детали. — Это тот молодой человек, с которым вы танцевали? — магистр поднял голову с мягкой улыбкой. — Но, ранее вы упоминали Панкрата и торгового атташе. Теперь Панграц…       Он положил перо, сложив руки на столе — поза внимательного слушателя, но глаза стали острее. Пыльная дорожка света пересекала стол дознавателя, высвечивая мельчайшие пылинки, танцующие в воздухе. — Вы оставили записку в таверне «Семь котов»? Кому именно? Служанке, которая осталась в Новиграде? Или… Панкрату?       Эмгыр подвинул к ней тарелку с сыром. — Угощайтесь, пожалуйста. И расскажите подробнее — что именно было в записке? Панна Эрика, я вижу, что вы устали. Понимаю. Долгая дорога, допрос — это выматывает. Но чем яснее и точнее вы будете говорить, тем быстрее мы закончим.       Вздохнув он подытожил: — Итак. По порядку. День рождения совпал с приёмом-помолвкой. Вы сбежали с приёма вместе со служанкой — как её зовут, кстати? — в ремесленный квартал Новиграда. Затем что? Служанка осталась там, а вы отправились в Оксенфурт? Одна?

***

Лес недалеко от Вызимы       Сумрак постепенно сгущался между вековыми соснами, превращая лесную поляну в островок света в окружении темнеющей зелени. Костры в лагере скоя’таэлей горели приглушенно, не привлекая внимания — едва заметные оранжевые точки среди деревьев. Вечерний ветер доносил запах хвои и влажной земли, смешанный с ароматом костровой смолы и жареного мяса.       Иорвет сидел на поваленном стволе, его пальцы, покрытые мозолями от сотен выпущенных стрел, методично проверяли тетиву лука. Татуировка на его шее казалась живой в мерцающем свете ближайшего костра, яблоневая ветвь словно колебалась от его размеренного дыхания. Хорошая тетива — разница между жизнью и смертью. Он натянул её, прислушиваясь к характерному звуку — тугому, звенящему напряжению, которое ощущалось не столько слухом, сколько кончиками пальцев.       Вдруг хрустнули ветки, и на поляну вылетел молодой эльф — его легкие кожаные сапоги едва касались земли, длинные волосы растрепались от быстрой скачки. Пот струился по его лицу, а грудь тяжело вздымалась, выталкивая облачка пара в прохладный вечерний воздух. Запах взмыленной лошади вплелся в общий аромат лагеря. — Командир! Срочное донесение! — выдохнул он, остановившись перед Иорветом и сложив руку в приветственном жесте.       Иорвет даже не поднял головы, его пальцы продолжали изучать тетиву. — Говори. — Кузен dh'oine — Рихард — узнал о капитане Вронеке. Нанял людей, те выбили из Вронека информацию. Теперь Рихард знает, что она попала к Гуго.       Командир убрал тетиву, аккуратно поместив её в кожаный чехол, украшенный эльфской вышивкой. — Гуго мёртв. Имение сожжено. Рихард это знает? — Ещё нет. Новость о пожаре ещё не дошла до Новиграда. Но скоро дойдёт.       Услышавший их Киаран заметил: — Если Рихард узнает, что Гуго мёртв, он начнёт искать следующее звено цепи. Вреемде. Или сразу обратится к нильфгаардцам. — Или к Роше, — добавил Иорвет. — Семья влиятельная. Могут попросить помощи у Темерии в поисках пропавшей родственницы.       Он задумался, его единственный глаз смотрел в пустоту. Птица в ветвях над головой тревожно заворочалась, словно чувствуя напряжение внизу. С ближайшего дерева сорвалась сосновая шишка, глухо ударившись о землю — единственный звук, нарушавший тишину. — Всё усложняется. Роше ищет её как приманку для меня. Рихард ищет как собственность. Нильфы держат как свидетеля. Слишком много игроков. — Командир, может, это шанс? — осторожно предложил Киаран. — Если все трое будут драться за неё… в хаосе можно… — Можно что? Вытащить её из-под носа у трёх армий? — Иорвет усмехнулся без веселья. — Красивая идея. Безумная, но красивая.       Он вернулся к проверке лука, длинные смуглые пальцы снова заскользили по изогнутому древу, проверяя каждую зазубрину, каждую трещину. Вокруг него эльфы возобновили приглушенные разговоры, в костре треснуло полено, выбросив сноп искр в темнеющее небо. — Пока ничего не меняется. Вызима. Склад. Уход в Дол Блатанна. Но… держите меня в курсе всех движений. Рихарда, Роше, «чёрных». Всех.

***

Новиград. Дом семьи Эрики       Рихард ворвался в кабинет отца — пана Ярупе, стройного невысокого мужчины средних лет с усами и проницательным взглядом. — Отец! Эрика… она… — Успокойся, — оборвал его отец, поднимаясь из-за стола. Массивное кресло из темного дерева тихо скрипнуло. — Говори внятно.       Рихард сглотнул, переводя дыхание: — Я нанял людей. Они выследили… Капитан Вронек. Он перевозил Эрику из Оксенфурта. Отвёз её к пану Гуго. Твоему деловому партнёру.       Лицо пана Ярупе окаменело. Кровь отлила от щек, оставив на них мертвенную бледность. Только глаза остались живыми — темными, полными растущего ужаса. — К Гуго? Ты уверен? — Грузчики видели «Чайку» у его имения в болотах. Ярупе медленно сел, его рука сжалась в кулак. — Гуго… — он прекрасно знал, чем занимается его «деловой партнёр» помимо торговли специями. Знал и закрывал глаза ради выгодных ингредиентов. Но чтобы его племянница, его Эрика… — Седлай лошадей. Едем к нему. Сейчас же. — Отец, но… — Немедленно! — рявкнул пан Ярупе. — Если этот ублюдок тронул её… если продал…       Он не договорил, схватив со стены меч.

***

Лес недалеко от имени Гуго       Он складывал карты и документы, готовясь к выступлению на Вызиму, когда вернулся ещё один гонец. — Командир! Имение Гуго… Туда направляется отряд всадников из Новиграда. Знамёна — частные, не городская стража. Похоже, семья самой dh'oine.       Иорвет поднял голову: — Сколько человек? — Человек десять. Хорошо вооружены. Ведёт их пожилой мужчина и молодой — тот самый кузен, Рихард.       Киаран присвистнул: — Они поедут к пепелищу. Найдут труп Гуго. И что тогда? — Тогда начнут искать следующее звено, — Иорвет задумался. — Вреемде. Или сразу выйдут на нильфов.       Он встал, прошёлся по палатке: — Если отец dh'oine влиятельный… если у него есть связи… он может надавить на Империю. Потребовать выдачи. Или попросить помощи у Роше. — Это хорошо или плохо для нас? — Не знаю, — честно ответил Иорвет. — Слишком много неизвестных. Но одно ясно — вокруг неё разворачивается целая игра. И мы пока не знаем всех правил.       Вернувшись к столу развернул карту: — Выступаем как планировали. Вызима. Но Эйнтеля оставляем в Новиграде — следить за семьёй dh'oine. Хочу знать каждый их шаг.

***

Альба Дивизия. Кабинет магистра Эмгыра — На приёме я познакомилась с красивым торговым атташе, — Эрика потупила глаза. — Очень красивым. И вежливым. Вечером я сбежала со служанкой в город, и в «Семь котов». Там я в середине ночи увидела этого человека, узнала его во дворе, он общался с кем-то в светлом и синем, с большой цепью на груди, и мы… мы остались в гостинице на ночь, — намекнула она на близость. — Он казался солдатом Темерии. Я поведала ему о страхе насчёт Йорвета. Утром же, когда проснулась одна, узнала слухи, что мой дом был окружён людьми Роше. Это было правильно. Атташе советовал мне затаиться в гостинице и просил вернуться позже. — Слова лились из нее уверенным потоком, — Но бард, с которым закрутила моя служанка, рассказал столько красивого про Оксенфурт, что я подумала, ничего плохого не случится, если я затаюсь в Оксенфурте. И оставила ему послание, что вернусь, где буду жить, ночевать. И с кем связаться, если потеряюсь. Потому я вам и говорила: меня будет искать Роше и солдат Темерии! И, в конце концов, мой кузен, Панкрат!       Эмгыр потёр переносицу, его лицо выразило лёгкую усталость — не раздражение, а скорее озадаченность. — Панна Эрика, — он говорил мягко, почти с сожалением, — минуту назад вы говорили, что оставили записку «служанке и Панграцу». Теперь утверждаете, что ваш кузен — Панкрат. И при этом упоминаете торгового атташе, с которым провели ночь.       Поднявшись, неспешно подошёл к графину с её стороны стола, налил себе воды, сделал глоток. Затем второй и протянул прямо в руки девушке. — Выпейте. Я вижу, вы устали. Долгая дорога, стресс… Имена путаются. Это естественно.       Его тон оставался участливым, но в глазах появилась холодная внимательность.       Эрика настороженно смотрела на него снизу верх, покорно отпила для вида и вернула кубок на стол. — Давайте сделаем так. Я задам три простых вопроса. Вы ответите спокойно, не торопясь. Хорошо?       Он вернулся за стол. — Первое. Имя торгового атташе, с которым вы танцевали и провели ночь — какое точно? Имя и фамилия.       В мыслях Эрики мелькнуло лицо Йорвета. — Второе. Имя вашего кузена — то, которого вы упоминали ранее. Панкрат или Панграц?       Эмгыр сделал небольшую паузу, изучая её лицо. — И третье. Кому именно вы оставили записку в «Семи котах»? Служанке? Атташе? Барду?       Он сложил руки перед собой. Его голос стал тише, почти доверительным: — Понимаете, панна Эрика, я хочу вам помочь. Искренне хочу. Но когда в показаниях появляются противоречия… это создаёт проблемы. Для вас, в первую очередь. Потому что мои начальники начинают задаваться вопросом — а не скрывает ли свидетель что-то важное? Так что давайте вместе разберёмся. Спокойно. По порядку. Три имени. Три ответа.

***

Дорога к имению Гуго       Пан Ярупе ехал молча, его лицо было мрачным как туча. Мелкие капли дождя, не столько падающие с неба, сколько висящие в воздухе туманной взвесью, оседали на плащах всадников, превращая шерстяную ткань в тяжелую броню из сырости. Вода собиралась на кончиках усов и срывалась вниз, на грудь. Под плащом он сжимал рукоять меча так крепко, что пальцы немели.       Дорога петляла между чахлыми деревьями, уходя все глубже в болота. Черная, насыщенная влагой земля чавкала под копытами лошадей. Рихард ехал рядом, нервно поглядывая на отца. Его лошадь всхрапывала и дергалась, чувствуя напряжение хозяина. Молодой человек то и дело вытирал лицо, размазывая влагу по щекам и лбу.       Десять вооружённых слуг следовали за ними. Позвякивали удила, скрипели сёдла. Один из людей сплюнул в сторону, другой поправил меч на поясе. Все понимали, зачем едут.       Они еще не подъехали к имению, но уже ощутили запах — едкий, горький, въедливый. Гарь, смешанная с чем-то ещё — жжёным мясом, расплавленным жиром. Чёрные остатки стен, обугленные балки, пепел. В зловещем безмолвии торчали печные трубы, единственное, что устояло в огне. — Что за… — Рихард осадил коня.       Аптекарь спешился, подошёл к руинам. Его сапоги утопали в смеси из пепла и грязи, издавая хлюпающие звуки при каждом шаге. В пепле валялись тела — охранников, собак. И посередине двора, привязанный к обгоревшему столбу — обнаженный, изрезанный и обгоревший труп Гуго, со стрелами в конечностях. — Скоя’таэли, — прошептал один из слуг, заметив характерное оперение стрелы.       Пан Ярупе наклонился, осмотрел труп. Стрелы были вынуты и воткнуты обратно — явно после смерти. Театральность. Месть.       Рихард подъехал ближе, его лицо приобрело зеленоватый оттенок от увиденного. Он прикрыл нос и рот платком: — Отец… если Эрика была здесь… если они её… — Тогда либо забрали с собой, либо она уже была продана дальше, — пан Ярупе выпрямился, не желая думать о самом очевидном варианте. — Обыщите развалины. Ищите документы, бухгалтерские книги, что угодно. Мне нужно знать, куда он её отправил.              Спустя время, когда все измазались в пепле по колено, расхаживая по пепелищу, один из слуг пана Ярупе вышел из развалин подвала, держа обгорелый обрывок бумаги: — Пан! Нашёл что-то!       Ярупе вырвал клочок из рук. Текст почти уничтожен огнём — чернила расплылись, выжжены местами дотла. Но несколько слов читались, проступая сквозь копоть: «…вка, образов… цена 150… покуп… Вреем… нильф…»       Ярупе поднёс бумагу ближе к глазам, прищурился. Губы его шевелились, складывая обрывки в смысл. Рука дрожала — едва заметно, но дрожала. — Вреемде, — прошептал пан Ярупе. — Этот перекупщик, который работает на нильфов. — Значит, Гуго продал её Вреемде. А тот повёз в Империю, — сделал вывод Рихард. Отец кивнул, его лицо стало жёстким: — Седлай лошадей. Возвращаемся в Новиград. Мне нужно связаться с… людьми, которые имеют влияние в Нильфгаарде. — Но отец… — Без «но». Если Эрика в Империи, простым поиском её не вернуть. Нужны связи. Деньги. Давление. Он бросил последний взгляд на труп Гуго — долгий, тяжёлый. Стрелы торчали из тела, как перья из ощипанной птицы. Вороны вернулись, расселись на обгоревших балках, каркали — нетерпеливо, жадно. — А эльфы… эльфы сделали мне одолжение, убив этого ублюдка. Хоть в чём-то.       Ночь уже давно наступила, дорогу, наконец перешедшую из чавкающей и узкой в твердый тракт, освещали факелы слуг. Опекун Эрики ехал молча, его лицо было непроницаемым. Рихард рядом, тоже погружённый в мысли. — Отец, — наконец нарушил молчание молодой человек. — Если Эрика в Нильфгаарде… как мы её вернём? — Деньгами. Связями. Давлением, — коротко ответил пан Ярупе. — У меня есть контакты в Империи. Влиятельные заказчики. Должники. Кое-кто из них имеет выход на чиновников. Но сначала нужно узнать точно, где она. Вреемде — перекупщик. Он работает на заказ. Значит, у него был конкретный покупатель. Нужно выйти на него. — А если… если её уже продали дальше? В какой-нибудь бордель или… — Тогда я сожгу этот бордель дотла, — голос пана Ярупе стал жёстким как сталь. — Эрика — моя племянница. Дочь моей сестры. Я обещал её матери… обещал защищать её. Он замолчал, его рука сжалась на поводьях. Даже несмотря на то, кто её отец. Даже несмотря на эти проклятые уши. — Когда вернёмся — я свяжусь с Вольфрамом ван Бекерсом. Он торгует с Нильфгаардом, имеет связи в Альба Дивизии. Если кто и может помочь — то он.

***

Кабинет магистра Эмгыра       Эрика вздохнула. — Я вас понимаю, можно запутаться. Это два разных человека. Атташе — Рихард Панграц. Мой кузен — Панкрат. Похожее звучание. Может, для нильфгаардского уха непривычно. Записку я оставила Рихарду. Что вернусь.       Эмгыр записал имя, но его перо замерло над бумагой. Он поднял взгляд, изучая её лицо долгим, оценивающим взглядом. — Рихард Панграц. Торговый атташе при темерском посольстве в Новиграде, — повторил он медленно, словно пробуя имя на вкус. — И ваш кузен — Панкрат. Действительно похоже.       Он сделал ещё одну пометку. — Знаете что, панна Эрика? Я проверю эту информацию. У нас есть списки дипломатического корпуса всех северных королевств. Это займёт день-два.       Глядя ей в глаза настойчиво придвинул тарелку с сыром ближе. — А пока вернёмся к главному. Вы оставили записку этому Рихарду Панграцу, что вернётесь. Указали адрес в Оксенфурте. И что он сделал? Передал информацию Роше? Организовал поиски?       Эмгыр встал, неспешно подошёл к окну, его движения были расслабленными, почти задумчивыми. — Потому что, видите ли, если ваш дом действительно окружили люди Роше… если они искали вас как свидетеля, видевшего Йорвета… — он обернулся, его лицо выражало искреннее любопытство, — то почему им не показали вас, зачем просили отсидеться? А Оксенфурт — не только студенческий город. Темерская разведка могла вычислить вас за сутки.       Пауза и лёгкая, почти извиняющаяся улыбка. — Если, конечно, кто-то не передал им другую информацию. Или просто посоветовал не торопиться.       Его тон оставался мягким, участливым, но вопрос повис в воздухе.       Дознаватель вернулся к столу, собрал свои бумаги в аккуратную стопку. — На сегодня достаточно. Вы устали, я вижу. И голодны, полагаю. — Он указал на поднос. — Возьмите сыра и винограда с собой. Сладкое — стимулирует воспоминания, утешает. Солдат отведёт вас в комнату для отдыха. Там будет постель, чистая одежда, горячая вода. Завтра продолжим нашу беседу.       Он подошёл к двери, открыл её: — Маркус, проводи панну. Обед и ужин как положено. Через три дня — снова ко мне. Отдыхайте, панна Эрика, — обернулся он ко всё еще сидящей девушке. — Обдумайте всё спокойно. Иногда детали всплывают в памяти, когда отдохнёшь. Если вспомните что-то ещё — передайте через Маркуса. Я всегда готов выслушать.

***

Лес в глубине Темерии. Два дня спустя после налёта в болотах. — Командир! Семья dh'oine посетила имение Гуго. Обнаружили пожарище. Искали документы.       Иорвет с Киараном оторвались от проверки снаряжение отряда, когда прибежал запыхавшийся эльф. — Документы мы забрали все, — спокойно ответил Иорвет. — Им там ничего не найти. — Но они наверняка увидели стрелы. Поймут, что это наша работа. Что дальше? — Киаран посмотрел на командира. — Дальше они начнут думать, — Иорвет усмехнулся. — Почему скоя’таэли убили Гуго? Работорговец эльфами — логичная цель. Но совпадение по времени с исчезновением dh'oine… они могут сложить два и два. — И решить, что ты её забрал? — Возможно. Или что я мстил за неё. В любом случае — это добавляет хаоса. А в хаосе легче действовать.       Он обратился к отряду: — Выступаем через час. Вызима. Времени терять нельзя.       Отряд Иорвета выстроился в колонну. Шестнадцать бойцов, готовых к марш-броску на Вызиму.       Киаран подошёл к командиру: — Всё готово. Выступаем? — Выступаем, — Иорвет проверил тетиву лука последний раз. — Торувиэль атакует склад одновременно с нами. К вечеру обе операции должны быть завершены. — А потом — Дол Блатанна? — Да. Пора уходить из этих земель. Роше слишком близко. Нужно исчезнуть.       Он взглянул на юг, где за лесами и холмами лежала граница Империи. Месяц пути. Альба Дивизия. Или три дня до портальщика. — Командир? — Киаран заметил его взгляд. — Ничего. Пошли.       Отряд двинулся в лес, растворяясь в зелени. Бесшумно. Смертоносно. Как и положено скоя’таэлям.

***

Альба Дивизия. — Панграц оказался не атташе, а солдатом Темерии. Всё просто, — Эрика поднялась и потянулась, — Хорошего вечера.       Эмгыр кивнул, наблюдая, как она уходит. — И вам, панна Эрика.       Маркус забрал тарелку с угощениями на которую кивнул Эмгыр и проводил Эрику обратно по коридорам. В камере уже ждал ужин — похлёбка, хлеб, яблоко, кружка воды. Дверь лязгнула за ней.       Девушка опустилась на койку, её тело ломило от напряжения. Допрос выматывал не меньше, чем дорога. Она соврала. Смешала правду с ложью, исказила имена, запутала следы.       Но дознаватель не дурак. Он проверит. И тогда…       Она отогнала мысль, задумчиво посмотрела на ломтики сыра и белый виноград, словно те обещали подслушать ее сны. Роскошь. Баловство. Или попытка втереться в доверие?       В любом случае, нужно есть. Нужно спать. Скоро — новый допрос. От нервов кусок не лез в горло, руки мелко дрожали. Но, по крайней мере ее не продали куда намеревались и не требуют раздеваться. Не кричали.       Эрика свернулась на жесткой кровати, подтянув колени к груди.

***

      Вечер медленно опускался на Альба Дивизию, окрашивая стены крепости в золотисто-розовый цвет. Последние лучи солнца пронзали узкое окно кабинета, заставляя пылинки в воздухе искриться, словно крошечные алмазы. В углах помещения уже сгущались тени, отъедая пространство у света.       Магистр сидел за столом, перечитывая записи допроса. Его адъютант, молодой офицер, стоял рядом. — Пришлите запрос в наше посольство в Новиграде, — приказал магистр. — Нужен список всех сотрудников темерского дипкорпуса. Особенно интересует торговый атташе по имени Рихард Панграц. Полное досье — внешность, биография, связи. — Слушаюсь, господин. — И ещё. Свяжитесь с нашей агентурой в Новиграде. Пусть проверят таверну «Семь котов». Кто там работает, были ли недавно постояльцы, подходящие под описание — молодая блондинка, одетая служанкой, с подругой. И бардом. — Это займёт дня четыре, не меньше. — Понимаю. Используйте чародея, но мне нужна точность.       Адъютант удалился. Эмгыр откинулся на спинку стула, потирая переносицу.       Девушка врала. Он чувствовал это нутром. Но в чём именно? Атташе существует или выдуман? Кузен — реальный человек или прикрытие? И главное — почему она так старательно путает следы?       Его остановился на строчке в записях: «шрамы на верхнем крае ушей».       Солдаты говорили об этом. Купированные эльфийские кончики. — Интересная ты птичка, панна Эрика, — негромко произнёс он, постукивая пером по бумаге. — Весьма интересная.

***

Окрестности Вызимы       Иорвет лежал на ветке дерева, наблюдая за усадьбой работорговца через густую листву. Внизу, за каменной оградой, виднелись складские постройки, охрана патрулировала периметр.       Киаран подполз на соседней: — Семеро охранников. Двое у главных ворот, трое на обходе, двое у входа в особняк. В подвале — предположительно пятеро пленных. — Хорошо», — Иорвет проверил тетиву. — Атакуем на рассвете. Обычная тактика — бесшумно снимаем дозорных, блокируем выходы, берём хозяина живым. — А если поднимут тревогу? — Тогда режем всех, кроме хозяина. Он нам нужен для допроса.       Командир скоя’таэлей спустился с дерева бесшумно, как тень. — Передай отряду — спать по очереди. В четыре утра — общий подъём. В пять — атака.       Он отошёл к краю поляны, достал из-за пазухи сложенный документ — тот самый, с записью о продаже Эрики.       «Центурион Кальвейт. Альба Дивизия».       Завтра они ударят по Вызиме. Послезавтра — уйдут в Дол Блатанна. А она останется там. Под допросом. Одна.       Иорвет сжал документ в кулаке, затем аккуратно спрятал обратно.       Прости, gvalch'ca. Я не могу спасти тебя. Не на этот раз.       Но его единственный глаз смотрел на юг слишком долго для того, кто якобы принял решение.

***

Альба Дивизия. Казарменная камера. Три дня спустя.       Эрика разглядывала потолок. Как так вышло — вышла за ограду сада — оказалась в Нильфгаарде. Сначала рабыней, теперь — военнопленной. Когда мечтаешь о путешествиях и посмотреть другие места, нужно быть точнее в своих мечтах. Хотя. Это всё мелкая глупость — срезанный кошелёк. Такая крошечная деталь и столько последствий. Как там Томас?.. Наверно ждёт и надеется, когда к нему явится Марта — не служанка и не весть кто. Он явно не очень поверил в её маскировку. А Йорвет… смог ли далеко уйти?.. Куда денут её потом, в бордель? На рудники?..       Девушка вслух стала декламировать стихи Лютика. Все какие помнила. С расстановкой, чувством, паузами. Голос срывался иногда, подступали слёзы. Тогда она замолкала и дышала.       Голос, сначала тихий и неуверенный, постепенно окреп, наполняя камеру. Баллада о ведьмаке и принцессе, ода весне, сатира на королевский двор — всё, что она помнила из сборников, из тех редких вечеров, когда в дом приглашали бардов.       Слова эхом отражались от каменных стен, терялись в темноте под потолком.       Снаружи, в коридоре, послышались шаги. Охранник остановился у двери, прислушался. Женский голос, декламирующий стихи в полночь — странно. Но не опасно.       Он постоял ещё немного, затем двинулся дальше.       Эрика замолчала, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Горло саднило. Она повернулась на бок, подтянув колени к груди. Тонкое одеяло плохо грело.       Томас. «Семь котов». Оксенфурт.       Казалось, это было в другой жизни. Студенты, смех, кости, эль. Ощущение свободы, пусть и на одну ночь.       А теперь — камера. Допрос. Неизвестность.       Она закрыла глаза, но сон не шёл.       Снаружи доносился размеренный шаг часовых, сменяющих караул. Металлические части доспехов позвякивали при каждом движении, отражая строгую дисциплину имперских солдат. Где-то вдалеке прокричала птица — одинокий звук, затерявшийся среди камня и железа крепостных стен.

***

Вызима. Перед рассветом       Он сидел спиной к дереву, проверяя стрелы. Пальцы машинально скользили по оперению, по древкам, по наконечникам. Сорок стрел в колчане. Плюс два кинжала. Плюс гаррота на поясе.       Вокруг отряд готовился в полной тишине. Эльфы не нуждались в словах перед боем — каждый знал свою роль.       Киаран присел рядом, протягивая флягу с водой: — Через час.       Иорвет кивнул, отпил. Посмотрел на восток, где небо начало светлеть — едва заметно, полоской серого над чёрным. — После этой операции — прямой марш в предгорья Махакама. Без остановок, без лишних рисков. Роше слишком близко. — Понял, — лейтенант не стал уточнять причину смены места.       Киаран помолчал, добавил тихо: — Ты думаешь о ней.       Не вопрос. Утверждение.       Иорвет усмехнулся — горько, почти беззвучно: — Думаю о многом. О тех, кого мы освободим через час. О тех, кого не успели спасти. О войне, которая никогда не кончится.       Пауза. — И да. О ней тоже.       Он встал, проверяя снаряжение последний раз. — Но это ничего не меняет. Мы идём. Потом — в убежище.

***

Новиград       Перед отчимом Эрики лежали три письма с печатями — тяжёлыми, восковыми, ещё не запечатанными. Он уже час подбирал слова, исписав и скомкав четыре листа. Как объяснить ситуацию? Как попросить помощи, не раскрывая всей правды? Комки пергамента валялись у ног, один закатился под стол.       «Досточтимый пан ван Бекерс, обращаюсь к Вам по делу исключительной важности…»       Перо скрипело. Буквы выходили неровными, чернила кляксами расползались по бумаге. Пан Ярупе поморщился, зачёркивая строку. Свеча оплывала, воск стекал на подсвечник медленными каплями, застывая бесформенными наплывами.       Рихард ворвался в кабинет без стука — дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену. Свечи дрогнули, одна чуть не погасла. — Отец! Я нашёл человека, который знает Вреемде! Торговец из портового квартала, говорит, что Вреемде часто бывает в Цидарисе, в таверне «Золотой якорь»!       Пан Ярупе поднял голову: — Цидарис… Это уже почти граница с Нильфгаардом. Далеко. — Но это след! Мы можем… — Мы ничего не можем, — оборвал его отец. — Ты останешься здесь. Я отправлю людей — проверенных, надёжных. Если Вреемде там — они найдут его и заставят говорить.       Он вернулся к письмам: — А ты пока займись другим. Узнай всё о том капитане — Вронеке. Где он швартуется, с кем общается, кому должен. Может, он знает больше, чем сказал твоим наёмникам.

***

Альба Дивизия. Пять дней спустя. Полночь       Эмгыр не спал. Перед ним лежали донесения, карты, списки — аккуратные стопки, разложенные по важности. Свечи в канделябре догорали неравномерно.       Воздух в кабинете был спёртым, пахло воском, чернилами и старой кожей переплётов. Адъютант вошел бесшумно, несмотря на тяжелые сапоги. Его черный мундир с серебряными пуговицами и гербом Империи сливался с тенями кабинета. Он принёс свежую сводку: — Господин магистр, из Новиграда пришло подтверждение. В составе темерского дипкорпуса действительно есть помощник торгового атташе по фамилии Панграц. Но имя — Адам, не Рихард.       Магистр поднял взгляд от бумаг. В его серых глазах мелькнула искра интереса. Он откинулся на спинку кресла, кожа тихо скрипнула под его весом: — Адам Панграц. Возраст? — Двадцать восемь. Из дворянской семьи. В дипломатическом корпусе три года. — Внешность? — Высокий, атлетичного сложения, тёмные волосы, серые глаза. По описаниям — весьма привлекателен.       Эмгыр задумчиво постукал пальцами по столу. — Значит, наша панна Эрика перепутала имя. Или намеренно исказила. Адам — Рихард. Любопытно. — Что прикажете? — Отправьте запрос в посольство. Официальный. Находится ли господин Адам Панграц в Новиграде? И если да — имел ли он контакты с семьёй Ярупе с Прикладбищенской улицы.       Адъютант записал. — И ещё, — добавил Эмгыр. — Пусть наша агентура в Новиграде проверит эту семью. Кто такие Ярупе? Чем занимаются? Есть ли у них дочь или подопечная по имени Эрика? И главное — правда ли, что их дом окружали люди Роше? — Слушаюсь.       Когда адъютант ушёл, магистр снова склонился над записями допроса.       Девушка врала. Умело, но врала. Вопрос — зачем?       Его взгляд снова упал на строчку в самом начале протокола: «шрамы на верхнем крае ушей». — Кто ты на самом деле, панна Эрика? — пробормотал он в пустоту кабинета, делая пометку на полях.

***

Вызима. Три дня назад. Рассвет       Первого охранника сняли бесшумно — стрела в горло, даже хрипа не было. Второй обернулся на шорох и получил гарроту на шею. Киаран затянул петлю, опуская тело на землю без единого звука. Иорвет уже был у ворот. Замок вскрыли за тридцать секунд — Эльбан, как всегда, превосходный взломщик.       Отряд влился во двор как тёмная вода. Разделились: Киаран — к особняку, Эльбан — к складу, Иорвет с четырьмя бойцами — к подвалу.       Охранник у входа в подвал даже не понял, что произошло — кинжал вошёл под рёбра, точно между пластин кожаного доспеха. Иорвет подхватил падающее тело, опустил бесшумно.       Внизу, за решёткой, в темноте копошились тени. Запах плесени, мочи, страха. — Тихо, — прошептал Иорвет на Старшей Речи. — Скоя’таэли. Освобождаем.       Замок на решётке сломали. Пятеро пленников — три эльфа, человек, полуэльф — вылезли, шатаясь, прикрывая глаза от света факела. — Можете идти?       Кивки. — Эльбан проводит вас в лес. Там будет еда, вода, одежда.       Наверху послышались крики — кто-то из охранников поднял тревогу. — Киаран, доклад!» — рявкнул Иорвет в темноту. — Хозяин взят! Двое телохранителей убиты! — Сворачиваемся! У нас три минуты!       Отряд потек к выходу. Последним шёл Иорвет, прикрывая отход. На пороге особняка мелькнул охранник с арбалетом — командир выстрелил первым, не целясь. Стрела прошла мимо, но заставила противника нырнуть за угол.       Этого хватило.       Через пять минут скоя’таэли растворились в лесу, оставив за собой шесть трупов, разграбленный особняк и связанного, рыдающего от страха работорговца.       Полного, лысеющего мужчину лет пятидесяти привязали к дереву. Иорвет сидел на пне напротив, чистя ногти кинжалом. — Имя, — спокойно сказал он. — Бронислав… Бронислав из Маг Турги… — Ты работаешь на кого? — На себя! Клянусь! Я просто…       Кинжал метнулся, вонзившись в кору у самого уха пленника. Бронислав вскрикнул. — Ещё раз. Ты работаешь на кого? Кто твои покупатели? Куда отправляешь товар?       Слова полились потоком. Имена, места, суммы. Киаран записывал, его рука едва поспевала. — Гуго? — перебил Иорвет. — Ты знал Гуго? — Знал… работали вместе иногда… он брал особые заказы… — Светловолосая девушка. Образованная. Около трёх недель назад. Гуго продал её Вреемде. Ты что-нибудь слышал?       Бронислав замер, его глаза расширились: — Я… да… Вреемде хвастался… говорил, что продал редкий товар «чёрным»… центуриону Кальвейту из Четвёртого легиона… за две тыщи их гривен… — Куда Кальвейт её повёз? — Не знаю! Клянусь! Вреемде не говорил! Только что в Альба Дивизию, для допроса! Что-то про скоя’таэлей, про свидетеля… — он воззрился округлившимися глазами на эльфа, осознавая.       Лицо Иорвета оставалось невозмутимым.       «Альба Дивизия. Четвёртый легион. Центурион Кальвейт»       Подтверждение. Теперь он знал наверняка. Командир кивнул одному из лучников. — Забираем всё ценное. Сжигаем усадьбу. Освобождённых провожаем до ближайшего большака.

***

Новиград. Два дня назад       Мужчина нетерпеливо развернул письмо от связного.       «Пан Ярупе, я нашёл Вреемде. Он действительно часто бывает в «Золотом якоре». Я убедил его поговорить. Он продал девушку, подходящую под описание, центуриону Кальвейту из Альба Дивизии. Три недели назад или меньше. На границе. Официальная сделка — свидетель по делу о скоя’таэлях».       Лицо аптекаря окаменело. «Альба Дивизия. Четвёртый легион. Роше. Облава. Темерские гости на празднике».       Он прошёл к столу, достал чистый лист, начал писать — быстро, размашисто. — Отнеси это Вольфраму ван Бекерсу. Немедленно. Скажи — вопрос жизни и смерти. Мне нужна его помощь. Сегодня, — протянул он слуге послание.       Дядя Эрики сидел в роскошном кабинете своего старого знакомого — Вольфрама, торговца редкими тканями, имевшего обширные связи в Нильфгаарде. — Ситуация деликатная, — Вольфрам разливал вино по кубкам. — Твоя племянница официально находится под юрисдикцией Империи как свидетель. Просто выкупить её не получится. — Тогда что? — Нужно действовать через официальные каналы. Подать прошение от имени семьи. Указать на её статус — дочь влиятельного аптекаря, королевского поставщика. Намекнуть на возможное сотрудничество, если Империя пойдёт навстречу.       Ярупе сжал кубок: — Сколько времени это займёт? — Неделю, может две. Бюрократия Империи медленна, но предсказуема. Если предложить правильную цену… — Называй цифру. Вольфрам задумался: — Восемьсот крон. Половина — на взятки чиновникам, половина — официальный выкуп. Плюс мои услуги — ещё сто. — Согласен. Начинай немедленно.

***

Альба Дивизия. Пять дней спустя       Девушку ввели в кабинет. Эмгыр стоял, опершись на стол, на котором лежали несколько писем с печатями. — Садитесь, панна Эрика.       Его тон был чуть иным, чем три дня назад. Более задумчивым. — Я получил ответы на свои запросы. И знаете что? Ваша история… частично подтвердилась. Частично.       Он взял одно из писем, отметил что она осталась стоять, с прямой спиной, ожидающая. — Адам Панграц — да, существует. Помощник торгового атташе в Новиграде. Но его зовут не Рихард, как вы говорили. Интересная оговорка, не правда ли? И он не служит в спецподразделении.        Эрика молчала. — Дом на Прикладбищенской улице — существует. Принадлежит пану Ярупе, аптекарю-изыскателю, поставщику редких компонентов для королевского двора Редании. Влиятельный человек. Богатый.       Эмгыр положил письмо, взял другое: — И да, у пана Ярупе есть дочь по имени Эрика. Которая действительно исчезла три с половиной недели назад. В день объявления её помолвки с бароном фон Грутцем.       Он посмотрел ей в глаза с мягким любопытством: — Так что часть вашей истории — правда. Но вопросы остаются. Почему вы исказили имя Панграца? И добавили к нему имя своего брата — Рихард, который три недели переворачивает всю Реданию в поисках вас. Что вы скрываете?       Дознаватель подошёл к окну. — Понимаете, панна Эрика, — протянул он, заложив руки за спину, — вы оказались гораздо более… интересной персоной, чем мы предполагали. Вопрос — для кого именно вы ценны?             Он обернулся, с любопытством ожидая реакции девушки.              Эрика приняла информацию с вежливо-заинтересованным выражением лица. — Я ещё на границе говорила об этом, что меня будут искать. Вы подаёте это сейчас как удивительное что-то. А Рихард… Простите — Адам.? Мне он назвался Рихардом… но я не могу осудить его, ведь он служит Темерии. Наверно мог хоть кем назваться. Я документы не проверяла. Жаль, что мне так и не признался всё же, после… — она отвела глаза в притворном смущении. — Так что вы хотите от меня? Я сказала всё, что знала.       Магистр несколько секунд изучал её лицо. Затем вернулся к столу и снова сел, перебирая пальцами бумагу, но не сводя глаз с Эрики. — Вы очень хорошо держитесь, панна Эрика. Удивительно хорошо для молодой женщины, которая провела три недели в… весьма неприятных обстоятельствах — от рук работорговцев до имперской камеры. Большинство на вашем месте рыдали бы, умоляли о пощаде, цеплялись за любую надежду. Вы же… вы спокойны. Логичны. Объясняете каждое несоответствие. Почти как опытный агент.       Пауза и лёгкая, почти одобрительная улыбка. — Что заставляет меня подумать — кто вас этому научил? Отец-аптекарь? Он ведь человек образованный, с опытом… или, может быть, кто-то другой? Например, одноглазый эльф в красной повязке?       Его тон оставался участливым, он словно размышлял вслух: — Потому что, видите ли, за эти три дня произошло кое-что интересное. В Вызиме сожгли усадьбу работорговца Бронислава. Скоя’таэли. Тот же почерк, что и у Гуго. Освободили пятерых пленников, убили хозяина и охрану.       Он положил перед ней донесение — небрежно, будто делясь новостями: — И по нашим данным, отряд Иорвета движется на восток. Уходит. Быстро и скрытно. Эмгыр наклонился вперёд, сложив руки на столе: — Так что ваша информация о его местонахождении три недели назад — уже неактуальна. Он ушёл. А вы… вы остались здесь. И теперь ваша ценность как свидетеля резко упала.       Дознаватель помолчал, ожидая от нее реакции. Но девушка молча переминалась с пятки на пятку. — Зато выросла ваша ценность как дочери влиятельного аптекаря, имеющего связи при дворе. И как сорвавшейся невесты ковирского барона. Политический капитал, понимаете? Так что вопрос не в том, что вы мне расскажете об Иорвете. Вопрос в том — сколько ваш отец или… опекун готов заплатить за ваше возвращение? И готов ли барон простить скандал?»

***

Леса у предгорий Махакама. День назад       Иорвет вёл отряд три дня без остановок, только короткие привалы на сон — урывками, по два-три часа, когда совсем сил не оставалось. Ноги гудели, сапоги натёрли мозоли, но он не сбавлял темпа. Ближайшие цели были обескровлены. Но командир скоя’таэлей не радовался победе. Его лицо оставалось жёстким, отстранённым.       Киаран шёл рядом, время от времени покашливая — в груди клокотало, простудился в болотах. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Лес здесь был гуще, старше — сосны вперемешку с дубами. — Через день будем в убежище. В безопасности. — Знаю. — Операция прошла идеально. Мы спасли двенадцать жизней, если с рабами у Торувиэль считать, разрушили два звена сети, получили массу документов. — Знаю.       Киаран вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив грязный след. Посмотрел на командира сбоку — профиль его был каменным, только шрам на щеке дёрнулся. — Так почему ты выглядишь так, будто мы проиграли? Иорвет остановился резко — так, что идущий сзади едва не врезался в него. Обернулся. Его единственный глаз смотрел на юг — туда, где за лесами и холмами лежала Альба Дивизия. — Потому что я оставил её там, — тихо сказал он. — Потому что впервые за долгое время я выбрал не спасать того, кто спас меня. — Командир… — Я знаю, Киаран. Я знаю все аргументы. Слишком рискованно. Слишком мало шансов. Отряд важнее одной dh'oine. Я сам эти слова говорил сотни раз.       Он повернулся, продолжая путь: — Но от этого не легче.

***

Военный лагерь «Синих Полосок». Темерия        Вернон Роше скучающе в который раз рассматривал карту, расстеленную на походном столе. Края пергамента были придавлены кинжалом, фляжкой и мешочком с монетами, но все равно норовили свернуться. Масляная лампа, подвешенная к центральному шесту, бросала неровный желтоватый свет. За пределами навеса слышались приглушенные голоса солдат, позвякивание оружия. — Йорвет ушёл в Дол Блатанна. Наши разведчики подтвердили. Он прорвался через нашу сеть слишком быстро.       Адам, стоявший рядом, нахмурился. Его высокая фигура отбрасывала длинную тень на стену палатки. Он поправил перевязь, натершую плечо за долгие часы: — А девушка? — В Альба Дивизии. У нильфгаардцев. Я отправил официальный запрос о выдаче, но они, конечно, отказали. Суверенитет Империи и прочая чушь. — Значит, она больше не приманка. — Больше нет, — Роше выпрямился, его позвоночник хрустнул от напряжения. На щетинистом подбородке виднелся свежий порез от бритья, запекшаяся кровь чернела в полумраке. — Йорвет не пошёл за ней. Оказался умнее, чем я думал. Или холоднее.       Он свернул карту: — Прекращаем операцию. Возвращаемся в Вызиму. У нас есть другие задачи.       Панграц кивнул, но его лицо оставалось задумчивым. Он машинально потер шрам на запястье — память о прошлой встрече со скоя’таэлями. Взгляд ушёл в сторону, в просвет между полотнищами палатки — там виднелось серое небо, обещающее дождь. Он вспомнил светловолосую девушку, её смелость, её отчаянную попытку спастись.       Прости, панна Эрика. Но война не щадит никого.

***

Альба Дивизия       Магистр ждал ответа Эрики, его пальцы барабанили по столу. — Так что, панна? Сколько вы стоите?       Когда нильфгаардец сказал ей про атаку скоя’таэлей — было всё равно. Но упоминание смерти Гуго заставило глаза расшириться. По губам скользнула крошечная злорадная полуулыбка, а ноздри хищно расширились. Эрика была рада. Так нельзя желать, говорить и думать, но она думала. — Я рада. Если он пострадал и мёртв — я рада. Можете думать что хотите, — встретила она взгляд дознавателя. — Если бы вас несколько лет подряд заставляли стоя на коленях открывать рот для чужой… морковки… и шантажировали, напоминая о порке и шрамах, возможно, вы бы тоже со временем стали вести себя сдержанно и не провоцировать. Не удивляться. Шпионка… — она усмехнулась.       Барабанящие пальцы остановились. Эмгыр откинулся на спинку стула, изучая её лицо — внимательно, но без прежней холодности.       Первая настоящая эмоция за все допросы.       Магистр налил себе вина, сделал медленный глоток. Затем налил второй кубок и пододвинул ей. — С местных виноградников. Гуго, — повторил он. — Вы рады, что Гуго мёртв. Не Бронислав из Вызимы. Не какой-то абстрактный работорговец. Именно Гуго Вы знали его. Лично. Он бывал в вашем доме? Деловой партнёр вашего дяди, опекуна или кто он там вам.       Не вопрос. Констатация.       Он неспешно подошёл к окну. Постоял, глядя на двор крепости. Когда заговорил снова, его голос был тише, почти задумчивым: — Понимаете, панна Эрика… за двенадцать лет работы я научился различать ложь. Но не потому, что люди плохо врут. А потому, что правда… правда всегда прорывается. В жесте. В взгляде. В интонации.       Мужчина обернулся, его лицо выражало не подозрение, а… понимание. — Вы очень старались контролировать себя все эти дни. Держать маску. Но сейчас… сейчас я увидел настоящую вас. И знаете, что я понял?       Он вернулся к столу и сел, сложив руки перед собой. — Я вижу не шпионку. Не лгунью. Не пособницу террористов. Я вижу женщину, которая выживала. В золотой клетке, может быть. Но клетка остаётся клеткой, даже если прутья из драгоценного металла.       Его тон стал мягче, почти участливым: — Несколько лет подряд, вы сказали. Шантаж. Порка. Шрамы. — Он не спрашивал, просто повторял её слова, давая им повиснуть в воздухе. — Это… объясняет многое. Ваше бегство. Вашу готовность рискнуть чем угодно, лишь бы не вернуться.       Эмгыр наклонился вперед, через весь стол, его серые глаза с морщинками в уголках смотрели на неё без прежней оценки — теперь в них было что-то похожее на сочувствие: — Скажите мне, панна Эрика. Не для протокола. Не для следствия. Для себя. — Пауза. — Кто делал вам больно? Гуго был частью этого? Или кто-то из вашей семьи? И почему вы так боялись вернуться домой, хотя сначала собирались, по вашим же словам, не смотря на всё это?

***

Предгорья Махакама.       Убежище, вырубленное в скалах Махакамских предгорий, пахло дымом очага, сушёными травами и влажным камнем. Здесь скоя’таэли могли позволить себе редкую роскошь — безопасность. Толстые каменные своды, узкие проходы, замаскированные входы. Незнающий человек прошёл бы мимо десять раз и не заметил. Иорвет сидел за грубо сколоченным столом, полируя наконечник стрелы. Его движения были механическими, отточенными годами — круговые движения, лёгкий нажим, проверка острия большим пальцем. Но мысли были далеко.       Где-то в глубине пещеры смеялись — негромко, устало. Кто-то напевал на Старшей Речи. Потрескивал очаг, дым поднимался к потолку, находил выход через расщелины. Пахло варевом — мясо с луком и травами. Не самая аппетитная еда, но горячая.       Киаран подошёл, протягивая флягу: — Мы дома, командир. — Знаю. — Операция завершена. Все живы. Двенадцать освобождённых. Два удара по сети работорговцев. Документы, которые помогут спасти ещё десятки наших. — Знаю.        Киаран помолчал, присел на край стола. Дерево скрипнуло под его весом. Сказал тихо: — Ты хочешь вернуться. За ней.       Иорвет усмехнулся — горько, без веселья: — Хотеть и мочь — разные вещи, мой друг. Альба Дивизия — в середине континента. Два легиона. Высокие стены. Профессиональная охрана. Это не болотное имение работорговца. — Но ты всё равно думаешь о способах.       Командир наконец повернулся к нему: — Конечно думаю. Я бы был плохим командиром, если бы не просчитывал варианты. Подкуп охраны? Слишком ненадёжно. Диверсия для отвлечения? Слишком шумно. Проникновение под видом торговца? Меня узнают по шраму почти сразу.       Он достал из-за пазухи тот самый документ — запись о продаже Эрики. — Она там. Под допросом. Одна. И я ничего не могу сделать. Впервые за долгое время — ничего.       Киаран положил руку на плечо друга: — Ты сделал всё, что мог. Уничтожил Гуго. Разрушил сеть. Это уже месть за неё. — Месть — не спасение.

***

Новиград. Особняк Вольфрама ван Бекерса       Курьер принёс запечатанное письмо с чёрной нильфгаардской печатью. Восковой диск с имперским солнцем угрожающе чернел на светлом пергаменте, как пятно чумы на здоровой коже. Гонец, промокший от дождя, оставлял влажные следы на ковре, но никто не обращал внимания — все взгляды были прикованы к письму.       Вольфрам вскрыл, пробежал глазами, его лицо просветлело. — Хорошие новости, Ярупе. Очень хорошие.       Пан Ярупе вскочил: — Говори! — Империя готова рассмотреть прошение о передаче Эрики под опеку семьи. — Вольфрам говорил размеренно, наслаждаясь каждым словом, как гурман наслаждается редким вином. Его перстни поблескивали при каждом жесте, которым он сопровождал свою речь. — При условии: официального заявления о её статусе как гражданки Редании, гарантий невмешательства в дела Империи и… финансовой компенсации. — Сколько? — Шестьсот гривен по курсу. Плюс официальное обязательство поставлять редкие алхимические компоненты для имперских нужд в течение трёх лет по льготным ценам.       Мужчина не раздумывал ни секунды: — Согласен. Всё согласен. Когда? — Бюрократия требует времени. Документы, печати, согласования, найти чародея для портала… Две недели минимум. Но она будет освобождена. Это уже не вопрос «если», а вопрос «когда».       Аптекарь опустился на стул, руки его дрожали — мелко, непроизвольно. Он сжал их в кулаки, положил на колени, пытаясь успокоить: — Две недели… Боги, только бы она продержалась…

***

Военный лагерь «Синих Полосок»       Роше наблюдал, как солдаты грузят снаряжение. Операция провалилась — Йорвет ускользнул, девушка оказалась бесполезной как приманка.       Панграц подошёл с донесением: — Командир, наша разведка сообщает — семья девушки начала переговоры с нильфами о её выкупе. Через торговые каналы. — Пусть выкупают, — равнодушно ответил Роше. — Она больше не наш приоритет. Йорвет ушёл в Дол Блатанна, значит, следующая операция — там.       Он повернулся к лейтенанту: — А ты, Панграц, хорошо справился с наблюдением. Молодец. В следующий раз постараюсь дать тебе задание поинтереснее, чем приглядывать за сбежавшей невестой.       Адам кивнул, но его мысли были далеко.       Надеюсь, ты выживешь, панна Эрика. Ты заслуживаешь лучшей судьбы, чем эта война даёт.

***

Альба Дивизия. Кабинет магистра Эмгыра       Эрика расслабилась, наконец сев на стул перед столом. Уже не невзрачный деревянный, как недавно — обитый, с подлокотниками. — И что, пойдёте отругаете его? С каких пор такая забота. Я не предпочла работорговца ни в коей мере. Я попала к ним случайно. Но стояние нагой в согнутой позе, когда Гуго разглядывает меня и выплёскивает мне на спину свою похоть, позволяет мне порадоваться, что кто-то расправился с ним. Да, он был вхож в наш дом. Я не сбегала из дома. Я не сбегала от… «морковки». Я уже была рада и «ей». На какое-то время. Если это означает вернуться домой и в привычный мир. Я вышла погулять, поискать концерт бардов — а оказалась тут.       Эмгыр молча слушал, его лицо оставалось спокойным, но глаза внимательно следили за каждым её движением и нтонацией.       Когда она закончила, он медленно поставил кубок на стол. Встал, прошёлся к окну, постоял, глядя на двор крепости. Затем вернулся и сел напротив, его движения были неспешными. — Гуго унизил вас, когда вы попали к нему как товар, — его тон был тихим, почти задумчивым. — Это… ужасно. И я понимаю вашу радость от его смерти.       Сложив руки на столе сцепил пальцы. — Но минуту назад вы говорили о «нескольких годах подряд». О том, что вас заставляли стоять на коленях. О порке и шрамах.       Его взгляд — мягкий, без осуждения — скользнул по её лицу, задержался на ушах, на едва заметных шрамах. — Это был не Гуго. Гуго появился в конце вашей истории. А до него… был кто-то другой. Кто-то из вашего дома. Кто-то, кто имел власть над вами долгие годы.       Голос стал ещё тише, почти доверительным: — Понимаете, панна Эрика, за эти дни я составил определённую картину. Вы — умная, образованная женщина. Вы читаете стихи, умеете вести себя в обществе. Я не пытаюсь вас осудить. Я пытаюсь понять. Потому что если вы действительно жертва постоянного насилия в собственном доме… это меняет всю картину. Ваш побег был не прихотью. Вы искали выход. Любой выход. Готовы были пойти за кем угодно» — надавил он на последние слова. — «И теперь ваш дядя требует вашего возвращения. Платит большие деньги. Использует связи. Но вопрос — вы хотите вернуться? Или для вас это возвращение в клетку?»

***

Убежище скоя’таэлей. Вечер       Иорвет сидел у костра в центре большого спрятанного лагеря. Вокруг — его отряд, освобождённые пленники, местные Aen Seidhe. Праздник освобождения. Песни на Старшей Речи, вино, смех. Но командир не праздновал. Он разглядывал документы Гуго при свете огня.       Киаран подсел рядом — плечом к плечу, для тепла и для поддержки — Нашёл что-то интересное? — спросил он, наполняя чашу Иорвета темной жидкостью, пахнущей спелыми ягодами, спиртом и дубовой корой. — Много чего, — Иорвет указал на список имён. — Тридцать два покупателя. Половина — нильфы, чиновники, маги. Четверть — северные дворяне. Остальные — владельцы борделей и рудников. — Это можно использовать, — лейтенант отхлебнул из кружки, его зрачки расширились, отражая пламя костра, делая взгляд почти нечеловеческим. — Можно. Шантаж, давление, целенаправленные удары… Этих документов хватит на год работы.       Он отложил бумаги, потёр лицо руками. Неподалеку молодой эльф играл на самодельной лютне. Ему вторила флейта, пронзительно-чистые ноты которой поднимались к потолку пещеры, словно стремясь на свободу. — Но я всё равно думаю о ней. Как она там? Что с ней делают? Кальвейт — профессионал, но это не значит, что он гуманен. — Командир, ты же сам говорил — мы не можем спасти всех. — Киаран положил руку на плечо Иорвета, чувствуя, как напряжены мышцы под тонкой тканью рубахи. — Знаю. Но она не «все». Она… особенная.       Киаран произнес осторожно: — Потому что спасла тебя? Или потому что провела с тобой ночь?       Иорвет повернулся к нему, его взгляд был полон горечи: — Потому что она сделала выбор. Рисковала, не паниковала. Заплатила собой за свою и мою свободу. Отдалась мне, потому что хотела, чтобы первый раз был с тем, кого выбрала сама, а не с бароном, которого ей навязали. Она *боролась*. По-своему. Своими методами. А я оставил её в аду. И теперь она там одна. Даёт показания против меня, чтобы выжить. Как и должна.

***

Дом семьи Ярупе. Два дня спустя. Ночь       Рихард ворвался в кабинет отца, размахивая письмом: — Отец! Нильфгаардцы согласны! Эрику вернут!       Пан Ярупе поднялся из-за стола, выхватил письмо: — Когда? — Две недели или больше. Нужно оформить документы, переслать деньги, добраться для встречи — её оставят на границе…       Аптекарь опустился на стул, его глаза увлажнились: — Слава богам. Она вернётся домой.       Рихард подошёл ближе, его голос стал тише: — Отец… а что если она не захочет? Возвращаться?       Пан Ярупе резко поднял голову: — Что ты имеешь в виду? — Она сбежала. Может, не случайно. Может… — Она моя племянница. Дочь моей сестры. Её место — дома. Под защитой семьи, — голос отца был жёстким. — И когда она вернётся, мы найдём ей достойного мужа. Кто-то из северных дворян согласится, несмотря на сорванную помолвку. Я позабочусь об этом.       Рихард стиснул зубы. Мужа. Кто-то другой получит её. — Может, ей нужно время? Она пережила ужас, работорговцев, Нильфгаард… — Именно поэтому ей нужна стабильность. Дом. Семья. Порядок, — пан Ярупе встал. — Я не позволю ей снова сбежать. В этот раз будет охрана. Постоянная. И никаких служанок-подружек.       Он знал о Ране. Конечно знал. Просто закрывал глаза. — Когда Эрика вернётся, всё будет иначе. Она поймёт, что дом — единственное безопасное место для неё.

***

Альба Дивизия       Эрика хотела было ответить возмущённо и однозначно: «Конечно хочу!», но что-то её остановило. — Вы так неожиданно беспокоитесь обо мне… Империя не хочет платить деньги?.. Или вас тронула моя история? — с сомнением в голосе спросила она. — Допустим, хочу. А если нет — вы что-то можете предложить?       Эмгыр не ответил сразу. Его лицо было серьёзным, без обычной профессиональной маски. — Вы правы задавать этот вопрос, — сказал он наконец. — Империя действительно не платит мне за сочувствие. Моя задача — получать информацию, управлять подозреваемыми, выполнять приказы.       Он вернулся к столу, но не сел, остановился с краю от нее: — Но я также человек, который служит не только Империи, но и определённому кодексу. И когда я вижу женщину, которая всю жизнь была чьей-то собственностью… это заставляет задуматься.       Заложив руки за спину, дознаватель покачался с пятки на носок. — Что касается вариантов. Первый — официальный. Ваш дядя уже начал переговоры через торговые каналы. Предлагает выкуп, гарантии, торговые соглашения. Империя рассматривает предложение. Через неделю-две вы можете вернуться домой. К дяде, к кузену, к… «морковке».       Тон был нейтральным, но в глазах мелькнуло понимание. — Второй вариант — неофициальный. Вы остаётесь в Империи. Под моей… скажем так, опекой. Формально — как свидетель, которого ещё не допросили до конца. Неформально — как человек, ищущий убежище. Я могу организовать вам работу. Переводчик, учитель, помощник в библиотеке — у вас есть образование. Но это будет означать, что вы отказываетесь от прошлого. От семьи, от статуса, от дома. Станете никем. Эрика из Новиграда превратится в… просто Эрику. Беженку. Империя не будет защищать вас, если ваши родственники решат потребовать обратно через официальные каналы.       Он выждал, давая ей время ответить, задать вопросы и переварить услышанное. — Третий вариант — самый опасный. Я отпускаю вас. Официально — побег. Неофициально — я и Кальвейт закроем глаза. Вы получите день форы, немного денег, документы на другое имя. Дальше — ваша судьба. Можете уйти куда угодно. Скеллиге, Ковир, Зеррикания. Но если вас поймают — я не знал ничего. И вернут вас уже не как племянницу, а как беглую преступницу.       Он внимательно посмотрел ей в глаза: — Так что отвечайте честно, панна Эрика. Что вы хотите? Вернуться в золотую клетку? Остаться здесь под защитой Империи? Или рискнуть всем ради свободы?

***

Убежище скоя’таэлей       Иорвет проснулся рано, не выспавшись. Сны были тревожными — образы Эрики, её лицо, её голос, звуки ударов ремня по её спине.       Киаран и уже был у костра, чуть в стороне от отряда, сидел на корточках, помешивая что-то в закопчённом котелке: — Плохо спал? — Нормально. — Врёшь. Ты мычал во сне. На Старшей Речи. Что-то про gvalch'ca и кровь.       Иорвет присел рядом и молча взял протянутую кружку, отпил горячий горький отвар. — Торнелл вернулся из разведки, — сменил тему Киаран, видя нежелание командира обсуждать свои сны. — Говорит, поиски в Новиграде добрались и до Флотзама сплетнями. Семья той dh'oine платит большой выкуп «чёрным». Через торговые каналы. Хотят вернуть её домой.       Командир застыл, кружка замерла у губ: — Выкуп? — Да. Большой. Шестьсот гривен плюс торговые обязательства. Семья влиятельная, связи есть. Империя согласилась рассмотреть. — Значит, её вернут домой. К этому ублюдку-кузену. К дяде-аптекарю, который закрывал глаза на насилие. — Может, для неё это лучше, чем имперская тюрьма, — вкрадчиво заметил Киаран. — Может, — Иорвет посмотрел вверх, туда, где сквозь плотные кроны виднелся кусочек неба — уже голубого… — А может, это просто другая тюрьма. С золотыми прутьями. — Командир… ты же не думаешь… — О чём? — Что мы можем что-то изменить. Мы в Темерии. Она в Альба Дивизии. Между нами — месяц пути, два отряда солдат и граница Империи.       Иорвет повернулся, его единственный глаз был полон решимости: — Я знаю. Но я также знаю маршруты конвоев. Знаю, как переправляют пленных через границу. Если её повезут обратно на Север… — Это безумие. — Конечно безумие. Но всё, что мы делаем — безумие. Воевать с тремя королевствами, спасать наш народ, верить в свободу — всё это безумие. — Узнай точно — когда планируется передача. Где. Каким маршрутом. Размер конвоя. — Зачем? — Чтобы знать. Просто чтобы знать.

***

Новиград       Вольфрам ван Бекерс прибыл с хорошими новостями: — Всё идёт по плану. Деньги переведены. Документы оформлены. Империя согласилась на передачу через десять дней. На границе, у заставы Росток. Официальный обмен — Эрика против выкупа.       Пан Ярупе облегчённо вздохнул: — Десять дней. Слава богам. — Но есть условия, — добавил Вольфрам. — Передача под надзором имперского конвоя. Вы приезжаете с не более чем пятью людьми, без оружия. Проверка документов, подписание бумаг, затем — Эрика переходит под вашу опеку. — Согласен на любые условия.       Рихард, стоявший в стороне у окна, нахмурился. Пальцы нервно барабанили по подоконнику: — А если она не захочет возвращаться? Если… откажется?       Пан Ярупе холодно посмотрел на сына: — Она измученная девочка под моей опекой. У неё нет права отказаться. Закон на моей стороне. — Но отец… — Без «но». Через десять дней Эрика будет дома. И больше никогда не сбежит.

***

Альба Дивизия. Кабинет магистра Эмгыра       Девушка прищурилась и наморщила лоб задумчиво: — Я уже обожглась на бесплатной перевозке в Новиград. Там даже покормили. Потому спрошу: какая вам выгода? Мне по душе вариант с работой. Я думала о таком, будучи в Оксенфурте. Или когда собиралась… на Скеллиге. Звучит мирно и не проблематично. Уход — сложнее. Я не умею ничего, должна признать. Но вам что проку? Эмгыр усмехнулся — впервые за весь разговор искренне: — Умный вопрос. Вы действительно учитесь на ошибках.       Он сел за стол и сложил руки перед собой: — Выгода есть. Несколько. Первая — профессиональная. Вы образованная женщина. Вы знаете культуру, обычаи, связи северного дворянства. Это ценная информация для Империи. Не шпионаж — просто консультации. Как живут люди на Севере, что читают, о чём думают. Вторая — личная. Я служу Нильфгаарду двадцать лет. Видел многое. Войны, резню, предательства. Устал от того, что приказы превращают людей в инструменты. Если я могу помочь одному человеку избежать насилия — я помогу. Это не делает меня святым, но позволяет смотреть в зеркало по утрам.       Он чуть кивнул, словно придавая больший вес свои словам: — Третья — прагматичная. Ваш дядя платит выкуп, но если вы откажетесь возвращаться… это создаст политическую проблему. Северный дворянин будет требовать, Империя формально обещала передачу. Скандал, напряжение в отношениях. Но если вы официально останетесь здесь по собственной воле, как беженка, ищущая убежище — это меняет всё. Империя выглядит великодушной, предоставляющей защиту.       Эмгыр наклонился вперёд и в его голосе появились низкие, предупреждающие нотки: — Но вы должны понимать цену. Ваш дядя не оставит попыток вернуть вас. Он влиятельный человек, у него есть связи. Вам придётся сменить имя, внешность, стать незаметной. Никаких дорогих нарядов, никаких украшений. Простая работа, скромная жизнь. Вы согласны на это?       Он взял чистый лист дорогой бумаги: — И ещё. Если вы выберете этот путь, официально вы умрёте. Я составлю донесение — пленница не выдержала дороги, скончалась от болезни. Деньги вернём семье с соболезнованиями. Вас похоронят в вашем Новиграде, даже надгробие поставят. А вы начнёте новую жизнь здесь. Как… скажем, Марта. Марта из Цидариса. Помощница библиотекаря в академии Альба Дивизии.

***

Убежище скоя’таэлей       Разведчик вернулся с новой информацией, его лицо было серьёзным: — Командир, точные данные о передаче, мы заглянули в послание. Десять дней. Застава Росток на границе с Реданией. Имперский конвой — двадцать солдат, один магистр. Семья едет с пятью людьми, без оружия. Официальный обмен.       Иорвет изучал карту, его палец скользил по маршруту: — Росток… Знаю это место. Открытая местность, холмы вокруг. Хорошие позиции для наблюдения. — Командир, мы же не собираемся атаковать имперский конвой из двадцати солдат ради одной dh'oine? — нахмурился Киаран. — Нет, — Иорвет покачал головой. — Атаковать — безумие. Но наблюдать… узнать, хочет ли она возвращаться… это я могу.       Он выпрямился: — Если она идёт добровольно, с радостью встречает семью — я ухожу. Моя совесть чиста, я сделал всё, что мог. — А если нет? — Если она сопротивляется… если её везут силой… — голос Иорвета стал тише, опаснее. — Тогда я подумаю. Двадцать солдат — это много. Но если создать отвлечение, если ударить точно…       Киаран покачал головой: — Это всё ещё безумие. — Согласен. Но я должен увидеть. Должен знать.       Командир свернул карту: — Собери пятерых лучших. Найди того чародея. Выступаем к Ростоку. Разведка, наблюдение. Без контакта, без риска. Просто… посмотрим.

***

Новиград       Ранья стояла в покоях Эрики, складывая свежевыстиранные простыни. Комнату готовили к возвращению хозяйки.       Мачеха Эрики, субтильная и невысокая, вошла чуть слышно, остановилась у порога, осмотрела помещение: — Всё должно быть идеально, — тихо напомнила она. — Свежие цветы, новые занавески, любимые книги на полке. — Слушаюсь, пани, — тихо ответила Ранья. — И ещё. Когда Эрика вернётся… ваши отношения прекращаются. Навсегда. Я закрывала глаза, пока это было безобидно. Но теперь ей нужна стабильность. Муж. Семья.       Ранья побледнела: — Но пани… — Без возражений. Либо ты соглашаешься и остаёшься служанкой в этом доме, либо я найду тебе другое место. Решай.       Она ушла оставив служанку одну. Девушка опустилась на кровать Эрики, её глаза наполнились слезами.       Простите, панна. Но я не могу потерять и вас, и работу, и крышу над головой.       Очередное письмо от нильфгаардских посредников курьер принёс вместе с рассветом. Город только просыпался: где-то кричали петухи, проехала молочная телега.       «Уважаемый пан Ярупе. Подтверждаем передачу вашей дочери через девять дней на заставе Росток. Прибудьте с не более чем пятью сопровождающими, без оружия. Документы и оставшаяся часть выкупа будут переданы при обмене. С уважением, канцелярия провинции Маг Турга.»       Аптекарь сложил письмо, его руки слегка дрожали от облегчения: — Девять дней. Всего девять дней.       Рихард стоял рядом. Утренний свет падал на его лицо — бледное, небритое, с синяками под глазами. Он не спал ночь, это было видно. — Я еду с тобой. — Нет. Ты остаёшься здесь. Помогать матери. — Но отец, она моя… — Она ничья, — резко оборвал пан Ярупе. — Она моя племянница, моя ответственность. И после всего, что случилось… после того, как я позволил Гуго… — Он замолчал, сжав кулаки: — Когда она вернётся, всё будет по-другому. Клянусь.

***

Альба Дивизия       Нильфгаардский дознаватель ждал ответа Эрики, его перо было наготове. — Так что решаете, панна? Вернуться как Эрика Ярупе, дочь аптекаря? Или умереть как Эрика и родиться как Марта, свободная женщина?       Его взгляд был серьёзным, без давления, с пониманием того, какой это тяжёлый выбор. — И учтите — времени мало. Через десять дней ваш дядя будет на заставе. Если вы выберете остаться, мне нужно подготовить документы, организовать всё так, чтобы не было вопросов. — Скажите… А третий вариант… В нём я не помогу как консультант, не отработаю Империи знаниями… Делать документы… Давать деньги. К чему такие труды?.. Я буду — приманкой? — тихо спросила Эрика. Не вкрадчиво, скорее печально.       Эмгыр медленно отложил перо. Его лицо оставалось спокойным, задумчивым. — Очень умный вопрос. Вы действительно быстро учитесь. Честно? Третий вариант для меня самый невыгодный. Я теряю потенциального консультанта, создаю проблему с вашей семьёй, рискую работой, если выяснится, что помог побегу. И да — теоретически вы могли бы стать приманкой.       Магистр покрутил в пальцах чернильницу, словно взвешивая слова. — Но не для меня. Для тех, кто вас ищет. Ваша семья наняла людей, они прочёсывают Север. Если вы побежите — они могут выследить. А если… если есть ещё кто-то, кому вы небезразличны…       Он поставил чернильницу обратно, посмотрел на Эрику — внимательно, но мягко, без прежней оценки. — Скажите, панна Эрика. Иорвет. Когда вы помогали ему, когда провели с ним те дни в вашем саду… между вами что-то было? Не просто «раненый и сочувствующая», а больше?       Почти доверительно произнес: — Потому что если да — если он узнает, что вы сбежали, что вас ищут… он может попытаться найти вас. Или защитить. И тогда да, вы станете приманкой. Не по моей воле, а по обстоятельствам.       Он чуть склонил голову, его голос стал тише, участливее: — Именно поэтому второй вариант — самый безопасный. Вы под защитой Нильфгаарда, официально работаете, меняете имя и внешность. Никто не ищет мёртвую. А третий вариант… это постоянный риск. Постоянное бегство. Вы готовы к такой жизни?

***

Убежище скоя’таэлей. Ночь       Иорвет сидел у костра, затачивая стрелы. Рядом — Киаран, Ледр и трое лучших бойцов отряда. — Выступаем на рассвете, — сказал командир. — Маршрут через лес, в обход темерских патрулей. После выхода из портала до заставы Росток — четыре дня форсированного марша. Прибываем за день до передачи. — План? — спросил Киаран. — Наблюдение с холмов. Видим, как проходит обмен. Если она идёт добровольно — уходим. Если сопротивляется, если её везут силой… — Двадцать имперских солдат против шестерых, — напомнил краснолюд, хмуро. — Поэтому я сказал «если». Не обещаю атаковать. Обещаю только посмотреть.       Иорвет отложил стрелу, его единственный глаз смотрел в огонь. Угли потрескивали, осыпались, выбрасывая жар. Лицо его было освещено снизу — резкие тени легли под скулами, шрам казался глубже, темнее. — Мне нужно знать. Даже если ничего не смогу сделать. Просто… знать.       Киаран тяжело вздохнул: — Ты влюбился в неё, командир. Признай хотя бы себе.       Один из бойцов кашлянул — нервно, неловко. Второй уставился в огонь, делая вид, что не слышит. Ледр хмыкнул, но промолчал, поглаживая бороду.       Иорвет усмехнулся — горько, одним углом рта: — Влюбился? Нет. Но… она что-то сдвинула. Во мне. Показала, что даже в мире dh'oine есть те, кто не сломлен. Кто борется. По-своему.       Он встал: — Готовьте снаряжение. Лёгкое, для быстрого марша. Луки, стрелы, ножи. Никакой тяжёлой брони. Выступаем до того, как рассветёт.       Скоя’таэли молча кивнули, поднимаясь. Только Киаран задержался у костра, глядя на командира долгим, понимающим взглядом. Он видел то, что Иорвет скрывал от остальных — и от себя самого. — Ты уверен в этом?       Иорвет не ответил сразу. Смотрел в огонь, где последние языки пламени облизывали угли. Потом медленно кивнул: — Нет. Но иду всё равно.       Он присел на корточки, протянул ладони к умирающему огню, смотрел на угли, где ещё тлел жар — красный, пульсирующий.       Четыре дня до границы. Один день до обмена.       Безумие. Но он уже решил.       Киаран вздохнул, развернулся, пошёл готовиться. Иорвет остался один у костра. Последний уголёк потух с тихим шипением.

***

Альба Дивизия              Когда он спросил про Йорвета, Эрика возмутилась лицом и словами ровно так, как раньше бы сделала, при подобном вопросе. Где бандит и где — она. Раньше. Когда Эмгыр произнёс «может попытаться найти вас. Или защитить», у неё сердце ухнуло, а потом забилось у горла. Остаться в Нильфгаарде — никогда даже близко не услышать о скоя’таэлях. И опасном эльфе. Не спровоцировать ироничную усмешку или серьёзный внимательный взгляд. С другой стороны — и что с того?.. Защитить, значит подставиться.              Эмгыр ждал ответа, его взгляд был понимающим. — Так что, панна Эрика? Теперь, когда вы знаете все риски, все подводные камни… что выбираете? Дом и клетку? Империю и безопасность? Или свободу и постоянную опасность? — Я — Марта каэр Лиотт. Библиотекарь и учитель грамоты.       Магистр медленно кивнул. На его лице появилась тень уважения. — Марта каэр Лиотт, — повторил он, аккуратно записывая. — Хороший выбор. «Из семьи Львов» на Старшей Речи звучит достаточно благородно для образованной женщины, но не настолько вычурно, чтобы привлекать внимание.       Он закончил писать, отложил перо, промокнул чернила. — Значит, решено. С этого момента Эрика Ярупе мертва. Через три дня я отправлю официальное донесение вашей семье. Пленница скончалась от лихорадки, подхваченной в дороге. Тело кремировано согласно имперским санитарным нормам. Выкуп будет возвращён с соболезнованиями.       Подойдя к шкафу достал аккуратно сложенное простое серое платье, белый передник, платок. Вернулся и бережно разложил одежду на столе перед ней. — Это ваша новая форма. Помощница библиотекаря академии. Скромно, незаметно. Волосы придётся коротко постричь или постоянно прятать под платком. Украшения — никаких. Даже эту цепочку придётся снять.       Эмгыр присел на край стола. — Завтра утром вас переведут из казармы в общежитие для служащих академии. Комната на двоих, общая кухня, скромное жалованье. Начальница библиотеки — Магда, строгая, но справедливая. Она будет в курсе вашей… ситуации. Будет присматривать. И самое важное. С этого момента вы никогда не говорите о прошлом. Никому. Ни коллегам, ни соседям, ни… возможным друзьям. Марта каэр Лиотт родилась в Цидарисе, осиротела в пятнадцать, работала переписчицей, переехала в Альба Дивизию в поисках лучшей жизни. Простая история. Скучная. Безопасная.       Его взгляд смягчился, в нём мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Вы храбрая, панна… Марта. Не многие готовы умереть, чтобы жить.