Часть 16. Обнажение.

— А вы будете опять из шкафа подсматривать? — шутливо заметила Эрика, расслабляясь.       Губы эльфа дрогнули — сначала едва заметно, потом растянулись в откровенной усмешке. Он оттолкнулся от двери, подошёл ближе, его взгляд заискрился весельем: — Если честно, gvalch'ca, тот шкаф был одним из самых… занимательных моментов в моей жизни за последнее время, — он наклонил голову, изучая её лицо. — Я прятался от стражи, истекал кровью, а вместо этого получил… частное представление.       Йорвет взял ещё одну виноградину, медленно съел её: — Ты и Раня. Ванна. Свечи. Стоны, — он перечислял с нарочитой задумчивостью. — Я тогда подумал: либо все дворянки Новиграда так проводят вечера, либо ты совсем не та невинная затворница, за которую себя выдаёшь.       Он усмехнулся: — Оказалось — второе. Что, кстати, сделало нашу ночь куда более… интересной.       Эльф оперся о столик, скрестив ноги в лодыжках — расслабленно, почти лениво: — Что касается подсматривания из шкафа… — его взгляд скользнул по ней, — на этот раз шкафа нет. Так что если ты хочешь приватности, то просто скажи. Я выйду в коридор. Или отвернусь к окну и буду изображать слепоту. Хотя, если честно, после того, что было между нами той ночью в Новиграде… скромность кажется немного… запоздалой.       Он замолчал, ожидая её реакции, а во взгляде было что-то между вызовом и любопытством. — И да. Если я правильно помню, ты тогда знала, что я там. И всё равно продолжила. Так что вина обоюдная. — Скромность в моей жизни в целом кажется запоздалой и неуместной, как подорожник на кишки, — вспомнила Эрика выражение старого библиотекаря. — Конечно, что еще делать в борделе: получать массаж от скоя’таэлей, есть рагу и жаловаться на жизнь. Очень похоже на доставание стрелы в женской спальне, с водкой под кроватью.        Она прошла к зеркалу у центра комнаты и покрутившись там, заметила, глядя на эльфа в отражение: — Вы можете тоже воспользоваться пакетом…       Виноградина застыла на полпути к его губам. Брови поползли вверх, в единственном глазу мелькнуло что-то между удивлением и откровенным весельем. — «Воспользоваться пакетом», — повторил он медленно, смакуя слова. — Gvalch'ca, ты только что пригласила командира скоя’таэлей… к чему именно? Уточни, пожалуйста. А то я могу неправильно понять.       Он жевал виноградину, не отрывая от неё взгляда. В позе появилось что-то хищное — едва заметное изменение, как у кота, увидевшего движение. — «Подорожник на кишки», — усмехнулся Йорвет, повторяя её цитату. Медленно подойдя к ней остановился близко — достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие, но не вторгаясь в личное пространство. — Что касается параллелей с Новиградом… — его голос стал вкрадчивее, — ты права. Тогда тоже была кровь, рана, женская спальня. И ты, склонившаяся надо мной с ножом в руках. Очень… возбуждающая картина, если честно.       Йорвет легко коснулся её запястья — там, где когда-то прощупывал пульс: — Помнишь? Ты дрожала. Я истекал кровью. А потом ты вытащила наконечник, и я подумал: эта dhoine добьёт меня.       Он отступил на шаг: — Так что да. Очень похоже. С той разницей, что сейчас я не истекаю кровью, у тебя нет ножа, и мы оба знаем, чем это может закончиться. «Пакет» включает ванну, масло, горячую воду. И, судя по тому, что сказала та шлюха, ещё массаж и… сопутствующие услуги, — он произнёс последние слова с лёгкой иронией. — Так что если ты предлагаешь мне… составить тебе компанию в ванне, gvalch'ca, я не против.       Его взгляд скользил по ней неспешно: — Но предупреждаю. В отличие от той ночи, когда я был ранен и… относительно безопасен, сейчас я в полной форме. И если ты флиртуешь со мной просто от скуки или чтобы отвлечься от мыслей… лучше остановись сейчас.       В голосе не было угрозы — скорее честное предупреждение: — Потому что я плохо справляюсь с полумерами.       За дверью послышались шаги, голоса — видимо, несли лохань. — Итак. Последний шанс прогнать меня в коридор, gvalch'ca. Или… — уголок его рта дёрнулся в усмешке, — мы можем продолжить вспоминать Новиград. Более… предметно.       Эрика отвернулась, чтобы он не увидел смятения на ее лице, пробежал глазами по помещению. Взяв отрезанную половинку какого-то фрукта, решительно подошла и протолкала тот в губы Йорвета.       Он стал жевать — медленно, не отводя удивленного взгляда от неё. Пальцы поймали её запястье прежде, чем она успела отдёрнуть руку. Прожевал, проглотил. — Интересный способ заткнуть мне рот, gvalch'ca, — произнёс он тихо, его большой палец провёл по внутренней стороне её запястья — там, где пульс. — Если ты хотела отвлечь меня от вопросов… это сработало.       В этот момент в дверь постучали — громко, решительно. — Лохань и вода! Открывайте!       Но Эрика стояла как замороженная, следя за ним, а Йорвет не отреагировал, он развернул её руку ладонью вверх: — Хотя обычно фруктами кормят тех, кто… — он усмехнулся, — впрочем, неважно.       Губы коснулись внутренней стороны запястья, наметив лёгкий поцелуй. — Ты играешь с огнём, знаешь ведь? — Он направился к двери, но обернулся и в глазу плясали чертики: — Продолжение — после ванны. Если захочешь.       У Эрики сердце стучало как после бега, где-то в горле. Пошляк, бестактный пошляк. «Дес лучше, да?» — спросила она сама себя саркастично. Девушка провожала взглядом нелюдей размещающих аккуратного вида лохань, кувшины и все прочее, поглядывающих на нее с любопытством. А еще больше — на эльфа без глаза, скрестившего руки с видом словно это — его виноватые в чем-то слуги. — Что входит в пакет? Ванна платная, как я уже поняла. А что в списке услуг, который я выбрала сняв номер? — обратилась Эрика к полуголой работнице.              Эльфийка с пепельными волосами выпрямилась, поставив последний кувшин у лохани. Окинула Эрику оценивающим взглядом — не осуждающим, а скорее профессионально-любопытным. Затем взглянула на Йорвета, потом снова на неё. — Значит, ты действительно не знала, что заказала, — произнесла она усмехаясь. — Хозяйка была права.       Она присела на постель, поджав колени: — «Пакет благ» включает: комнату до рассвета, графин вина, фрукты, — она кивнула на поднос, — и компаньона или компаньонку на всю ночь. С полным спектром услуг.       Эльфийка сделала паузу, её взгляд скользнул по фигуре Эрики: — То есть, милая, ты заплатила за то, чтобы кто-то провёл с тобой ночь. В постели. Делая всё, что ты попросишь, — она наклонила голову. — Или всё, что он попросит, если ты согласна.       Йорвет у двери негромко хмыкнул — сдерживаемый смех. Он прикрыл рот ладонью, отвернулся к окну, но его плечи вздрагивали.       Проститутка бросила на него взгляд — укоризненный, но с усмешкой на лице: — Обычно я прихожу примерно через час после заселения. Знакомлюсь, предлагаю выбор — девушка, парень, или оба сразу, если клиент щедрый, — она пожала плечами. — Но когда я увидела, как он, — кивок в сторону эльфа, — поднялся следом за тобой, решила дать вам… время разобраться.       Она встала, поправив прозрачный пеньюар: — Так что технически, сейчас я должна либо присоединиться к вам, либо предложить замену, либо вернуть часть денег, — её губы растянулись в откровенной улыбке. — Но, судя по тому, как он на тебя смотрит, и как ты на него не смотришь… мои услуги не требуются. — уже у дери вновь обернулась к Эрике: — Если передумаешь и захочешь женскую компанию или мужскую — у нас есть пара симпатичных парней, то постучи в стену три раза. Я в соседнем номере. Приду, — куртизанка подмигнула.       Она скользнула за дверь, закрыв её за собой.       Йорвет медленно обернулся к Эрике. На его лице играла откровенная, довольная усмешка: — Итак, gvalch'ca, — он оперся спиной о дверь, скрестив руки на груди. — Ты случайно заплатила за ночь с куртизанкой. Или куртизаном. Или со мной, как выяснилось. — Его взгляд заискрился весельем: — «Полный спектр услуг». Как романтично. И как bloede иронично, учитывая, что ты думала, будто покупаешь завтрак.       Скоя’таэль оттолкнулся от двери, подошёл к лохани, присел на корточки, опустил руку в воду проверяя температуру: — Горячая. Хорошая. Масло тоже принесли, — он поднял небольшой флакон, понюхал. — Лаванда и что-то ещё. Приятно.       Поставив флакон на край лохани, он обернулся к ней: — Так что, enid. У тебя есть ванна, масло, и… — он сделал театральный жест в свою сторону, — «компаньон на ночь с полным спектром услуг». Совершенно бесплатно, учитывая, что ты уже заплатила. Вопрос в том… хочешь ли ты воспользоваться пакетом? Или предпочтёшь постучать в стену и позвать её?       Эрика сделала вид что задумалась. — Ну вообще, Рани мне не хватает. Она была заботливая и умелая, — девушка сделала паузу и невозмутимо продолжила, словно об том и говорила вообще: — Украшения к платьям подбирала хорошо. Но вот эта особа как-то грубовата с клиентами, не находите?       Стоя посреди комнаты, у с того же столика с фруктами, она начала расстегивать пуговички на боку платья по местной моде: плотный лиф с глубоким вырезом, стоячий воротничок полукругом.       Взор эльфа притянулся к её пальцам, расстёгивающим пуговицы. Уголок рта дрогнул. — Раня, — протянул он задумчиво, не сводя глаз с рук. — Да, я помню Раню. Очень… заботливую. И умелую.       Он медленно обошёл стол, остановился сбоку, в паре метров от Эрики — давая ей пространство, но не отворачиваясь: — Возможно, ты права. Слишком прямолинейна. «Полный спектр благ», — он процитировал с усмешкой. — Никакой романтики. Никакой… интриги.       Эрика краем глаза видела его невозмутимое лицо, с чуть прищуренным глазом. — Хотя я тоже не особо силён в романтике. Несколько лет партизанской войны не располагают к галантности, — он сделал паузу. — Но если ты хочешь… заботы и умений, как у Рани… я постараюсь.       Иорвет сместился, оказываясь за её спиной. — Пуговицы на спине тоже есть? — произнёс он тихо. — Или ты справишься сама? Потому что если ты действительно собираешься раздеться передо мной и залезть в эту ванну… — его тон стал ниже, — я должен предупредить. Моё самоконтроль имеет пределы. Особенно после трёх месяцев, что я думал, будто ты мертва.       Его пальцы легко коснулись её плеч поверх ткани: — Так что последний шанс. Постучи в стену. Позови шлюху. Или попроси меня выйти.       Он умолк, отметив, что Эрика замедлилась. — Или… — губы изогнулись в улыбку у её уха, — ты можешь продолжить дразнить меня. Это тоже интересно. — Предложу маэстро Лютику написать балладу: «О такте среди партизан и террористов и отсутствии такого среди дворян», — иронично ответила Эрика, расстегнув второй ряд и принявшись за манжеты на рукавах. Голос её был тихим и чуть насмешливым: — Я лишь раздеваюсь сама — когда хочу, а не когда мне это приказывают. Просто… прагматизм, — улыбка была явной даже в голосе. — Да и… что вы там не видели?..       Эрика не оборачивалась, не отходила, но мурашками на спине откликалась на присутствие эльфа.       Он негромко рассмеялся — коротко, с искренним весельем. Он опустил руки, отступил на шаг, давая ей пространство. — Прагматизм, — повторил с усмешкой. — Отличное слово для того, чтобы раздеться перед мужчиной в бордельном номере.              Обойдя её, Иорвет вернулся к окну — снова дистанция, снова возможность для неё действовать без давления. Он оперся о подоконник и, взгляд прошелся по ней неспешно и откровенно: — Что я там не видел… — в голосе зазвучала лёгкая, опасная игривость. — Позволь освежить память, gvalch'ca.       Наклонив набок голову, он начал загибать пальцы: — Твою спину. Изгиб между лопатками. Шрамы от вожжей — два, один длиннее, — его взгляд потемнел на мгновение, затем усмешка вернулась. — Родинку чуть ниже правой лопатки. Ещё одну — на бедре, с внутренней стороны.       Скоя’таэль сделал паузу. — Видел, как ты выгибаешься. Как кусаешь губу, когда сдерживаешь звуки. Как твои пальцы сжимают простыни, — он медленно опустил руку. — Видел твоё лицо в тот момент, когда ты решилась наклониться надо мной. Любопытство, решимость… и bloede жадность до жизни.       Иорвет замолчал, давая словам повиснуть в воздухе между ними. — Так что да, gvalch'ca. Я многое видел. Но… — его губы изогнулись в медленной, хищной улыбке, — всегда можно посмотреть ещё раз. Для… закрепления материала.       Он скрестил руки на груди, не отрывая от неё взгляда: — Продолжай. Я никуда не тороплюсь. И наслаждаюсь представлением.       Затем добавил, с лёгкой иронией: — Что касается баллады про такт среди партизан… Лютик обрадуется. Хотя, боюсь, его версия будет куда более… скандальной, чем реальность. Он любит приукрашивать.       Эльф посмотрел на лохань горячей водой: — Между прочим, вода остывает. Если ты планируешь ванну, а не просто обнажение передо мной… может, стоит поторопиться?              Где-то на середине его речи, Эрика пожалела, что раздевается не за ширмой, а как смелая. Захотелось прыгнуть в воду как есть, в почти съехавшем платье и нижней рубашке. Холод появившийся за спиной, когда Йорвет отошел, принес не облегчение, а огорчение. И всё же она сдержалась, как всегда. Деревянным пальцами поднимала юбку все выше, пока не оказалась с ней над головой словно в колоколе. Слишком узкое платье, чтобы снимать через низ. С ловкостью вышло не очень, Эрика поерзала спиной, пытаясь заставить корсетную часть сдвинуться выше, на лопатки и к шее. — Изящно, dh'oine, — раздалось за нею с откровенным весельем. — Очень соблазнительно. Я совершенно покорён!       Несколько быстрых, бесшумных шагов и он становился перед ней. — Хотя, если честно, — добавил Йорвет мягче, — это одна из самых… человечных картин, что я видел за последние месяцы. Перестань дёргаться. Только хуже сделаешь, — его голос стал деловым, почти командным. — Выдохни. Расслабь плечи.       Иорвет нащупал край корсета, потянул вверх — аккуратно, но настойчиво. Ткань поддалась, сдвинулась на пару дюймов. — Подними руки выше. Вот так, — он придержал платье одной рукой, второй провёл по её боку, проверяя, где ещё зацепилось. — Ещё немного…       Резкий рывок — ткань соскользнула через голову. Платье оказалось в его руках. Он отступил на шаг, держа тёмную громаду ткани. Теперь Эрика стояла перед ним только в тонкой нижней рубашке, светлой, почти прозрачной в свете магического светильника. — Вот теперь… похоже на то утро в Новиграде.       Он отвернулся — резко, как будто заставляя себя — и швырнул платье на стул у стола. Провёл ладонью по лицу. — Ванна, — пробормотал, не оборачиваясь. — Залезай в bloede ванну, gvalch'ca. Пока я помню, что обещал не быть настойчивым.       Затем он медленно обернулся, прислонился к столу. Пробежал внимательным взглядом по ней — от растрёпанных волос до босых ног. — Или тебе помочь и с рубашкой? — в голосе прозвучала опасная, игривая нотка. — Потому что если ты снова застрянешь… я не обещаю сохранять такт. — Зачем вы вообще его сохраняете? Не страдайте так. А то ваш отряд мне не простит… — Эрика шагнула к бадье, раздумывая, сразу снять нижнее платье или потом.       Несколько секунд эльф молчал, затем негромко, с горькой усмешкой, рассмеялся. — «Не страдайте», — повторил он медленно. — Gvalch'ca, ты жестока.       Несколько быстрых шагов, и вот он уже рядом, близко. Рука Иорвета легла ей на талию поверх тонкой рубашки даря тепло ладони через ткань. — Я сохраняю такт, потому что ты прожила чертов кошмар, — произнёс он тихо, глядя ей в глаза. — Вронек, Гуго, Дес. Последнее, что тебе нужно — ещё один мужчина, который берёт не спрашивая.       Вторая рука поднялась к её лицу и большой палец провёл по скуле: — Но если ты действительно не хочешь, чтобы я сдерживался… — Иорвет притянул её ближе решительным движением. Лоб коснулся её лба, дыхание смешалось с её дыханием: — Тогда предупреждаю, — его голос стал похож на ворчание барсука в норе. — Я три месяца думал, что ты мертва. А теперь ты здесь, в моих руках, почти голая, в bloede борделе, и говоришь мне «не страдайте».       Ладонь с ее талии скользнула ниже, к изгибу спины: — Так что если продолжишь дразнить…       Так же резко он отпустил её, отступая на шаг. Его руки поднялись к собственному камзолу и начали расстёгивать пуговицы своей одежды, сосредоточившись на них.       Эрика же чуть пошатнулась, сначала от зачарованности его голосом и словами, потом — от неожиданности. Обхватив себя руками, чуть хмуро, молча, она наблюдала процесс. Снова. Взгляд прилип к его пальцам — быстрым, уверенным. Одна пуговица. Вторая. Третья. Сердце забилось быстрее. Она вспомнила ту ночь в Новиграде — как стягивала с него окровавленную рубашку, дрожащими руками, под его циничным взглядом. Тогда он был ранен, уязвим. Сейчас… сейчас он был опасен совсем иначе.       Эльф потянул рубашку через голову, швырнул на стул поверх её платья. Торс обнажился — смуглая кожа, жилистые мышцы, старые шрамы. Татуировка яблочной ветви тянулась от рёбер через ключицу на шею. Свежий, ещё розовый шрам на плече — там, где она вытаскивала стрелу.       Йорвет уже стянул бриджи и сапоги — быстро, без церемоний. Остался в исподнем. Не прошло и десятка вздохов! Затем шагнул к лохани, опустил руку в воду — проверил температуру. Обернулся к ней через плечо: — Вода остывает. Залезай. С платьем или без — твоё дело. Но я присоединюсь.       Сняв оставшееся он забрался в лохань первым — вода поднялась почти до края.       Эрика отвела взгляд — слишком поздно, он уже заметил, как она смотрела. Руки потянулись к краю нижнего платья, но замерли.       Йорвет устроился, вытянув ноги, откинулся на край и стал смотреть — расслабленно, откровенно. — Место есть, — произнёс он, и в его голосе появилась опасная игривость. — Даже с твоей привычкой занимать всю кровать.       Она прищурилась, не из-за не имевшей под собой правды шутки, а из-за желания сосредоточиться на чем-то, кроме бушевавших эмоций. Сняла нижнее платье. Легко — это было из скользящей ткани. Под взглядом эльфа чуть стеснялась, но не так как с Гуго. Страх и унижение против легкого смущения от вызывающего поведения, своего собственного. И от его выражения лица. — Это не я занимаю всю кровать, — Эрика вошла в бадью и села напротив, потеснив его ноги. Достав свою стопу из-под воды, сунула Йорвету почти в руки.       Тот поймал её рефлекторно, пальцы сомкнулись на изящной щиколотке. Тёплая, мокрая кожа под его ладонью. — «Это не я занимаю всю кровать», — повторил он, его большой палец провёл по изгибу её стопы, надавил на свод. Эрика невольно выдохнула — долго, облегчённо. Напряжение, сидевшее в теле с утра, начало таять под его пальцами. — Gvalch'ca, той ночью ты придвинулась ко мне во сне настолько плотно, что я подумал — либо ты замерзаешь, либо используешь меня как огромную подушку. — Его вторая рука легла на её икру под водой, скользнула выше, к колену, затем вернулась обратно — медленное, разминающее движение: — Но я не жаловался. И сейчас не буду.       Устроив её ногу себе на бедро он начал методично массировать стопу — нажимая на точки, разминая напряжённые мышцы. Движения были уверенными, не нежными, но и не грубыми. — «Пакет благ» включает массаж, — произнёс он с лёгкой иронией, не отрывая взгляда от её лица. — Так что технически я сейчас исполняю свои… профессиональные обязанности.       Йорвет надавил на пятку, провёл вдоль свода стопы к пальцам: — Хотя обычно куртизанки начинают со спины, а не с ног. Но ты сама подставила, — усмешка стала шире. — Я просто воспользовался возможностью.              Вода плескалась тихо, её тепло окутывало обоих. Пар поднимался к потолку, смешиваясь с запахом лаванды от масла. Магический светильник отбрасывал мягкие тени на стены.       Иорвет переложил её ногу, взялся за вторую — повторил те же движения, медленно, сосредоточенно. Его взгляд блуждал по лицу Эрики — отмечая, как она расслабляется, как меняется выражение: — С Гуго ты не смотрела так, — произнёс он тихо, его руки замерли на мгновение. — Я знаю. Он рассказал перед смертью. Всё.       Его пальцы сжались чуть крепче на её ноге — не болезненно, но ощутимо: — Ты боялась. Это была проверка, унижение. Здесь… — он сделал паузу, его взгляд потемнел, — здесь ты не боишься. И это важно для меня.       Он потянул её ближе — лёгким движением, используя захват на её ноге. Вода расплескалась, она скользнула по дну лохани ближе к нему: — Подвинься сюда, — его голос стал хриплым. — Развернись спиной. Обещал тебе массаж — получишь.       Он устроился удобнее, раздвинул ноги, освобождая место между ними — явное приглашение сесть спиной к его груди.       Эрика покорно подвинулась, подставила спину, наклонив голову вниз и разглядывая прозрачную воду с плавающими цветочками. Попыталась вспомнить травник — чтобы то могло быть.       Изгиб позвоночника, лопатки, мокрые пряди светлых волос, прилипшие к шее. И шрамы — два тонких, светлых следа на лопатке, другой — глядя на её обнажённую спину Иорвет положил ладони на её плечи. Большие пальцы скользнули к основанию шеи, начали разминать напряжённые мышцы круговыми движениями. — Лаванда, — произнёс он тихо. — И ромашка. Видишь эти мелкие белые? Для расслабления и заживления мелких ран. Куртизанки часто используют — у них… профессиональные травмы бывают.       Его руки спустились ниже, к лопаткам. Нащупали узлы напряжения, начали методично разминать — надавливая, массируя, разгоняя застоявшуюся кровь: — Ты держишь напряжение здесь, — он провёл костяшками пальцев вдоль позвоночника, — и здесь. От переписывания. Склоняешься над столом слишком долго.       Иорвет потянулся за флаконом с маслом на краю лохани, откупорил. Запах лаванды усилился. Капнул масло себе на ладони, растёр.       Затем его руки вернулись к её спине — теперь скользкие, тёплые от масла. Он начал массировать широкими, медленными движениями — от середины спины над водой вверх, к лопаткам, к плечам, затем обратно. — Раня делала тебе массаж в той ванне, — произнёс он задумчиво, его большие пальцы надавили на точки по обе стороны позвоночника. — Я видел. Она была… нежнее. Я предупреждал — я не куртизанка.       Девушка лишь молча повела плечом, не поднимая головы.       Ладони эльфа скользнули вниз, под воду, огибая рёбра с боков — не касаясь груди, но близко. Вернулись к спине: — Но ты не кажешься недовольной, — в его голосе прозвучала лёгкая усмешка.       Иорвет наклонился ближе — его грудь почти касалась её спины. Руки обхватили её талию под водой, большие пальцы массировали поясницу круговыми движениями: — Наклонись вперёд, — произнёс он тихо у её уха. — Дай мне добраться до этих bloede узлов между лопатками.       Эрика готова была наклониться носом в дно под этим голосом, но вовремя опомнилась. Грудь коснулась горячей воды, погрузившись наполовину. Нильфгаард, Кальвейт, рабство, бордель — все ощущалось не важным и безликим в эти минуты.       А руки командира скоя’таэлей двинулись выше. Нащупали каждый позвонок, каждую мышцу. Йорвет разминал методично, профессионально — как человек, который знает анатомию тела не из книг, а из необходимости латать раненых товарищей.       Его пальцы на мгновение задержались на шрамах, он провёл по ним, легко, почти невесомо: — Вожжи, — произнёс негромко. — Рихард?       Вопрос прозвучал просто как уточнение. Его руки продолжали работать, не останавливаясь. Вода плескалась тихо. Пар окутывал их обоих. Его дыхание у её затылка было ровным, тёплым. — Ты доверяешь мне, — добавил он ещё тише, его губы почти коснулись её плеча. — Развернулась спиной. Села между моих ног. Позволила прикасаться.       «Доверяю», — Эрика удивилась собственной мысли. Когда это случилось? Между стрелой в библиотеке и этой ванной?       Йорвет притянул её ближе — мягко, но настойчиво, пока её спина не оказалась прижата к его груди. Его руки обхватили её под водой — одна легла на живот, вторая поднялась к ключице: — Спасибо, enid. За доверие. После того, через что ты прошла… это много значит, — он устроил подбородок на её плече, его щека коснулась её щеки: — И да. Ты всё ещё занимаешь слишком много места. Даже в ванне.       Последняя фраза прозвучала с тёплой иронией — почти нежной.       Эрика разлепила губы, лицо и тело были так расслаблены, что казалось она вот-вот заснет и при этом — нет, пружинка внутри дребезжала. Не открывая глаз произнесла: — Папа. Вернее дядя. Срывал на мне злость за то, что его любимая сестра погуляла с эльфом. Чуть что не так — я была виновата. Потом обрезал их, чтобы не мозолили глаза. Рихард мальчишкой приходил смотреть и вытирать мне сопли. Жалел. Немного. Потом, стал клясть, используя дядины выражения, потом… — она умолкла, думая как охарактеризовать, почему Рихард вдруг стал совать ей в лицо свой хрен, угрожая напомнить своему отцу об эльфийских корнях Эрики, чтобы тот снова взялся за вожжи. — Потом, просто каждый раз угрожал мне поркой от дяди, если я буду противиться.       Она подняла голову и лицо вверх, закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении кожи и касаний его пальцев. — Вы — другой. Знаю, в боях наверняка много более жестоки, чем мой дяди и Рихард, но… это абсурдно, но — человечнее?       Его руки на её теле остались неподвижными — одна на животе, вторая у ключицы. Несколько секунд он не произносил ни слова, только его дыхание у её затылка стало чуть глубже.       Затем Йорвет медленно, очень осторожно притянул её ближе к себе — полностью прижав её спину к своей груди. Обнял крепко, защитно. Его подбородок лёг на её плечо. — Человечнее, — повторил он тихо, почти шёпотом. — Абсурдно. Ты права.       Губы коснулись её плеча — лёгкое прикосновение, не поцелуй, скорее… признание: — Я убиваю врагов нелюдей. Вешаю работорговцев. Сжигаю обозы, — его голос был ровным, без оправданий. — Но я не использую страх для контроля над беззащитными. Не насилую под угрозой боли.       Рука на её животе сжалась чуть крепче: — Твой дядя бил ребёнка за то, что она родилась не такой, как надо. Рихард использовал эту боль, чтобы получить власть над тобой, — в голосе появилась холодная ярость, но он не дал ей разгореться. Выдохнул, убирая напряжение. — Это не воины. Это bloede трусы, которые сильны только с теми, кто слабее.       Йорвет повернул голову, его губы оказались у её виска: — А ты… — он замолчал на мгновение, подбирая слова, — ты выросла в этом. И всё равно не сломалась. Не стала такой же. Когда я пришёл раненый — ты могла отомстить. Могла оставить меня умирать. Но ты вытащила стрелу и спрятала.       Его пальцы скользнули по её руке под водой, переплелись с её пальцами: — Так что если я кажусь тебе человечнее… может, дело не во мне. Может, дело в том, что у тебя искажённое представление о том, какими должны быть… люди. Потому что те, кто были рядом… не были ими. Были монстрами в дорогих камзолах.       Эльф притянул её ещё ближе, устроил её голову на своём плече: — Ты в безопасности, gvalch'ca, — произнёс он негромко. — Здесь. Сейчас. Со мной. Я не подниму на тебя руку. Не использую твои страхи против тебя. Обещаю.       Вода плескалась тихо. Его сердцебиение у неё за спиной — ровное, сильное. Эрика выдохнула, позволяя телу обмякнуть в его руках. Впервые за месяцы позволяя себе не держаться.              Он не спешил продолжать. Просто держал её, давая ей время выдохнуть, почувствовать, что она действительно в безопасности. Его ладонь погладила неспешно её руку вверх, к плечу, затем вернулась обратно. — И когда мы выберемся отсюда… — добавил он тише, — я позабочусь о том, чтобы Рихард пожалел о каждом bloede дне, когда прикасался к тебе. Это не месть. Это… справедливость.       Иорвет помолчал. Потом, легким поцелуем коснулся её виска: — Но это потом. Сейчас… просто дыши. И позволь мне держать тебя.       Прошли долгие минуты прежде чем Эрика пожелала заговорить. — Ну да, вы же немного поугрожали мне целясь стрелой, — иронично заметила она и усмехнулась. — Вы вообще очень внушительны были. А от раны может только б кровью истекли, не знаю. Но не в моей же библиотеке.       Вибрация от его смеха прошла через Эрику. — «Немного поугрожали», — повторил эльф весело. — Gvalch'ca, я направил к твоему лицу лук с натянутой тетивой и сказал. Это чуть больше, чем «немного».       Его рука под водой рисовала ленивые круги по её животу: — Хотя ты впечатлила меня тогда. Не истерика, не обморок… сразу. — Его пальцы скользнули выше по её телу, к рёбрам, затем вернулись обратно. В его голосе звучала тёплая ирония: — Ты помнишь, как держала нож у моей раны? — произнёс он тихо. — Руки дрожали, но ты не отступила. Вытащила наконечник, забинтовала. А потом… — Иорвет усмехнулся, — потом упала в обморок прямо мне на руки. Очень драматично.       Скоя’таэль наклонил голову, тронув изгиб её шеи — не поцелуй, просто прикосновение. Рука поднявшись из воды, скользнула по её ключице, шее, запустилась в мокрые волосы: — Мне пришлось тебя ловить. Укладывать на софу. Я еле стоял на ногах от кровопотери, а ты решила добавить мне событий.       Иорвет развернул её лицо к себе под подбородок. Их зеленые глаза встретились. — Ты была права той ночью, — произнёс он тихо. — «Просто Йорвет». Без легенд и листовок. Ты увидела меня. Не монстра, не героя. Просто… меня.       Его большой палец провёл по её нижней губе: — И я увидел тебя. Не испуганную дворянку. Не полукровку-изгоя. А женщину, достаточно сильную, чтобы вытащить стрелу из плеча врага и достаточно безумную, чтобы пустить его в свою спальню.       Эрика кротко улыбнулась. Не то чтобы у нее был большой выбор тогда. Но определенно, был.       Их губы оказались в нескольких дюймах друг от друга, тела соприкоснулись — мокрая кожа к мокрой коже, тепло к теплу. — И сейчас… я сижу в ванне в борделе, обнимаю dh'oine, которую должен был забыть три месяца назад, — его голос стал хриплым. — Киаран точно посмеётся, если узнает.       Взгляд эльфа блуждал по её лицу — от глаз к губам и обратно. Пар окутывал, делая мир за пределами лохани нереальным, далёким. — Ты очень расслаблена, — произнёс Йорвет, его рука на её спине опустилась ниже, к изгибу поясницы. — Почти засыпаешь. Но я чувствую… — его пальцы легли ей на грудь, над сердцем, — здесь всё вскачь. От чего, Эрика? — склонился он ближе. — От воспоминаний? Или от того, что я держу тебя голую в своих руках и еле сдерживаюсь? — Может, просто, от скоя’таэля в борделе в пакете благ? Говорящего почти как Лютик? — Эрика шутила, но голос был тихим и нежным. — Это оскорбление, Эрика. Я могу быть многословным, но до этого dh'oine павлина мне далеко.       Его рука медленно провела по её боку под водой. — Хотя… — он наклонил голову и сказал в изгиб её шеи, — если ты хочешь, чтобы я меньше говорил и больше делал… это можно устроить.       Приподняв и развернув боком, эльф усадил к Эрику себе на колени. Стало тесно. Некуда деться, отвести взгляд. Только он — зелёный глаз, шрам. Вода расплескалась через край, пролилась на пол. — «Пакет благ», — произнёс он тихо, взгляд опустился с её лицу ниже — к ключицам, к груди над водой. — Надеюсь, ты помнишь, что в него входит?       Он притянул её и тела соприкоснулись полностью. Левая рука огладили её спину, поднялась к затылку: — Потому что если ты продолжишь смотреть на меня вот так… и с этой нежностью в голосе…       Йорвет слегка потянул за волосы — не больно, но настойчиво, запрокидывая её голову назад. Его губы прошлись по её шее вниз, к ключице, медленно, пробуя каждый дюйм кожи: — Последний шанс сбежать, gvalch'ca.       Вторая рука, за ягодицу, под водой, притянула её вплотную. Эрика почувствовала его возбуждение — твёрдое, явное, прижатое к ней. Выдохнула будто страдальчески. И сама, пальцами, нашла под водой член.       Тело эльфа напряглось под её рукой как натянутая тетива лука. Потом его голова откинулась назад, обнажая горло. Единственный глаз закрылся на мгновение, а рука в её волосах сжалась крепче. Затем он посмотрел на неё — взгляд потемнел почти до черноты, зрачок расширен. Хищный, голодный, но всё ещё контролирующий себя.       Правая рука двинулась по её телу — от бедра вверх, огибая талию, рёбра. Накрыла её грудь, большой палец провёл по соску — медленно, с нажимом, чувствуя, как тот твердеет под прикосновением.       Йорвет притянул её ближе, их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. — Продолжай, — выдохнул он, его взгляд не отрывался от её лица, жадно ловя каждую смену выражения. — Покажи мне, чему тебя научила та ночь в Новиграде.       Вода колыхалась от их движений, приятно лаская. Его тело под её рукой было горячим, твёрдым, пульсирующим — явное свидетельство того, как сильно он её хочет.       Оставаясь так же близко, лицом к лицу, носом к носу, Эрика уверенно и резко, сильнее сжала его, потом выпустила из ладони и провела ею, разжатой, по длине, самым кончиком пальца огладила верх и скользнула на торс эльфа.       В стену с той сторону бухнуло что-то потом то ли треснуло, то ли еще ударилось с вскриком.              Эрика округлила глаза. Несколько мгновений Йорвет просто смотрел на неё — его единственном глазу плясали чертики, смесь возбуждения, восхищения и удивления. Затем его губы изогнулись в ехидной улыбке: — Судя по звукам, там кто-то очень… энергично пользуется своим пакетом услуг.… Ты дразнишь меня, gvalch'ca. Завела и убрала руку. Это жестоко. Целуешь как голодная, хватаешь за… — он сделал паузу, его бровь поползла вверх, — самые чувствительные места. А потом округляешь глаза от чужих звуков страсти. Какая ирония, — покачал он головой.       В этот момент из-за стены раздался новый шум — что-то треснуло, женский вскрик, затем мужской смех и грубое ругательство на нильфгаардском.       Йорвет прислушался. Ещё один удар. Скрип кровати. Стон — но не от боли, скорее от… усилия. Затем смех, уже женский. Он фыркнул, вернул взгляд на Эрику: — Мы можем составить им конкуренцию, — его бёдра снова прижались к ней, медленно, настойчиво. — Держу пари, ты могла бы быть громче. — Его лоб коснулся ее и Йорвет вкрадчиво произнес: — Потому что я знаю, чего хочу я. Тебя. Здесь. Сейчас. В этой ванне, пока вода не остынет окончательно.       Его ладонь нырнула между её ног, провела медленно: — Так что перестань округлять глаза и… — он усмехнулся, его пальцы повторили движение, чуть глубже, — покажи мне, насколько ты смелая на самом деле.       Она ответила — поцелуем. Голодным, жадным, пытаясь снова собрать в нем все то что умела от Рани и Михала, писавшего ей эти стишки. Вместе с губами Йорвета впитывая Темерию, леса, расстояние что он прошел.       Эльф откликнулся. Жёстко, без остатка того самоконтроля, который держал весь день. Его рука в её волосах сжалась, притянула её ближе, углубляя поцелуй. Губы раскрылись, язык скользнул в её рот требовательно и властно. Низкий звук вырвался из его груди, тела соприкоснулись полностью — мокрая кожа к мокрой коже, без преград, без расстояния. Она почувствовала каждый дюйм его возбуждения, прижатого к её боку. Йорвет потянул ее колено в сторону, призывая сесть лицом к лицу, обхватив его талию ногами. Их губы не размыкались ни на мгновение. Скоя’таэль целовал её так, словно пытался компенсировать три месяца, что думал, будто она мертва. Словно впитывал её — вкус, тепло, жизнь. Губы были горячими, руки — жёсткими и жадными одновременно. Одна ладонь легла на её ягодицу под водой, заставляя почувствовать его твёрдость ещё отчётливее. Вторая накрыла грудь, сжала — не нежно, но и не грубо, с той самой уверенностью, что не терпит возражений. Он оторвался от поцелуя только чтобы перевести дыхание: — Bloede… gvalch'ca… — выдохнул он хрипло. — Три месяца… три bloede месяца…       Его губы провели по её щеке, к мочке уха, потом вниз. Зубы легко прихватили кожу у основания шеи, затем язык провёл по тому же месту — успокаивая. Йорвет сместил её на своих бёдрах — руки на её талии направляли, приподнимали. Она почувствовала, как головка члена скользнула между её ног под водой — твёрдая, настойчивая. Он замер на мгновение, дыхание смешалось с её дыханием: — Скажи «да», — выдохнул эльф хрипло, сжимая ладони на её бёдрах. — Мне нужно услышать. Что ты хочешь этого. Скажи мне, — повторил он, его бёдра чуть подались вверх, член прижалась плотнее, но не входя.       Эрике неуместно стало смешно. Она прижалась к его лбу своим на миг прикрыв веки: — Вы так и в атаку шли на войне? С разрешения дивизий Севера? — она вспомнила что слышала об участии бригад скоя’таэлей на службе Империи.       Йорвет коротко рассмеялся. Смех вышел задушенным, с оттенком горечи: — Жестокая шутка, gvalch'ca, — выдохнул он, качая головой и провёл ладонью по её спине: — Дивизии Севера… Мы шли в атаку за нильфов, а они после Бренны предали нас всех к чёрту. Но разница в том, — его голос стал ниже, — что там я не спрашивал разрешения. А здесь… с тобой… я хочу знать, что ты не просто терпишь.       Он чуть приподнял её на бёдрах, взгляд потемнел: — Хотя судя по тому, что ты шутишь вместо того, чтобы оттолкнуть меня… — его губы изогнулись в хищной усмешке, — я принимаю это за «да».       Эльф притянул её вниз — медленно, настойчиво, входя в неё, растягивая, заполняя. Его дыхание сорвалось, когда она приняла его наполовину: — И нет, gvalch'ca, — пробормотал он, направляя, — в атаку я шёл быстрее.       Он продолжал входить — глубже, полностью, пока она не оказалась насажена на него до конца. Его щека прижалась к ее, зубы прихватили мочку уха. Вода плескалась через край с каждым толчком, разливалась по полу.       Йорвет поймал её губы своими не прерывая движений. Целовал так, словно хотел поглотить, впитать или раствориться. — Покажи мне, — выдохнул он в её губы, остановившись, — что ты живая. Что это не сон.       Эрика пожала плечом смущенно но коварно улыбаясь. — Наверно. — Она плавно поерзала и плюнув на все, поцеловала эльф в шею, в листочек татуировки. Руки направились к его повязке, расстегнули кожаный ремешок этой новой, не привычной, освобождая лицо и то что та скрывала, но Эрика еще не видела, увлеченная его шеей. Хриплый выдох, почти стон и пальцы на её бедре сжались сильнее.       Когда она сняла повязку окончательно, его рука поднялась — рефлекторно, будто хотел остановить её, прикрыться. Но остановился на полпути — Эрика не смотрела, губами блуждала по его коже. Иорвет провёл рукой по её спине — медленно, от лопаток вниз, затем резко притянул её ближе к себе. Его бёдра подались вверх. — Ты играешь со мной, — возмутился он хрипло, — Целуешь, ерзаешь… открываешь то, что мало кому показываю…       Его пальцы в её волосах сжались — не грубо, но требовательно. Он оттянул её голову назад, отрывая от своей шеи, заставляя посмотреть на него. Отшатнётся? Отведёт взгляд? — Вот, — произнёс он низко. — Красив, правда? Не Лютик с его кудрями и улыбкой.       Его лицо было полностью открыто. Слева — чёткие, благородные черты Aen Seidhe, зелёный глаз, потемневший от желания. Справа — пустая глазница, затянутая кожей изнутри, розовая кожа вокруг, старые следы травмы. Шрам через скулу, изламываясь, продолжался вниз. Йорвет смотрел на неё единственным глазом — изучающе, ожидая. Рука на её затылке чуть ослабла хватку, большой палец провёл по её виску — почти нежно: — Всё ещё хочешь продолжать? Или передумала?       Последний вопрос прозвучал с вызовом, но в глубине его голоса читалась затаённая неуверенность — та самая уязвимость, которую он так редко показывал.       За стеной снова застонали — ритмично, откровенно. — Подозреваете, вы ужаснее Дэса, или Рихарда? Он вполне миловидный, кстати, — Эрика не отвела взгляд, но старалась совсем уж пристально не разглядывать. Контраст. — Нильфгаарду вы показали больше, чем мне в Новиграде — не сняли тот платок даже ночью. А тут — светите шрамом… — Рихард миловидный? — повторил эльф с опасной интонацией. — Gvalch'ca, ты провоцируешь меня, упоминая этого ублюдка, когда сидишь голая у меня на коленях? Что касается платка… — его голос стал хрипловатым, — тогда я был раненым беглецом в чужом доме. Но командиром скоя’таэлей. Сейчас, в bloede Нильфгаарде — его губы изогнулись в горькой усмешке, — просто изуродованный ветеран, торгующий пушниной. Легенда другая, маска другая.       Иорвет сдвинулся вперед в бадье, уходя глубже под воду, его руки на её бёдрах сжались, направляя девушку ниже, пока она не села на него полностью. Он оперся на локти и замер на мгновение, давая ей привыкнуть, затем его бёдра резко подались. Вода плеснула через край. Одна рука переместилась на её спину, удерживая и, а взгляд впился в лицо.              За стеной кто-то застонал особенно громко. — Соседи стараются, — выдохнул он, его движения стали глубже, резче начиная задавать ритм. — Но мы можем лучше.       Он услышал её первый вскрик и его губы растянулись в хищной, довольной усмешке: — Не сдерживайся. Пусть весь этаж слышит, — выдохнул он тяжело, его движения стали резче в ответ на её звуки.       Когда Эрика вцепилась в его плечо — то самое, со шрамом от стрелы — он почувствовал, как её пальцы скользнув по неровной коже, дёрнулись, отступая. Глаза девушки смотрела словно сквозь него— затуманенные, потемневшие, полуприкрытые. — Не смей, — произнёс он низко, его бёдра не прекратили движений — глубокие, мощные толчки, от которых вода расплёскивалась на пол. — Это твоя работа. Ты вытащила стрелу, — его голос сорвался на хриплом выдохе, когда она сжалась вокруг него. — Так что это… это твоё право. Трогать. Царапать. Вцепиться, если нужно.       Эрика ударялась коленями и косточками о дерево, которое скрипело в унисон, но терпело, плотно сбитое. Синяки наверняка появятся. Если она открывала глаза то взгляд упирался в смуглое лицо, остро подчеркнутое теплым слабым светом лампы, делающим зрачок почти черным. Растрепанные черные короткие волосы, по-своему красивый шрам. Исключение составляла только верхняя часть над ним.       Кровь на её руках. Его рычание сквозь зубы. Тогда она думала — он умрёт. А теперь он здесь, внутри неё, живой.       Она сделала как он сказал, сжала с силой его плечо ближе к шее, прогнулась в спине и охнула от других ощущений. А потом забыла, что могут услышать. Кто-то за стенкой стонал, Эрика вскрикивала словно в ответ. Вода уже стала прохладной, ненужной, но так одуряюще пахла маслами. Светильник, слабый и мягкий, лишь подчеркивал порочную атмосферу.       За стеной наступила тишина. Но здесь, в их комнате, звуки только нарастали — плеск воды, его хриплое дыхание, её вскрики, стук края лохани о пол от силы его движений. — Они уже кончили, — пробормотал эльф, и крепко обнял одной рукой, притягивая её вниз, сильнее вжимая в себя навстречу каждому толчку. — А мы… мы только начали.       Вода плескалась, выливалась, но он уже не обращал внимания. Только она, её тепло, её звуки, её тело, принимающее его. Иорвет чувствовал, как напряжение нарастает в основании позвоночника. Его движения потеряли всякую координацию, стали отчаянными, жёсткими. — Давай, gvalch'ca, — выдохнул он хрипло, его лоб прижался к её плечу. — Хочу почувствовать… как ты…       Иорвет не договорил — его слова оборвались на низком гортанном звуке, когда она особенно сильно сжалась вокруг него.       Эрика захлебнулась вдохом, царапнула по дно бадьи в которую упиралась левой рукой, а другой сжала плечо эльфа. Попробовала сама подстроиться под ритм, навстречу. Но вскоре только сбила его. — D'yaebl, — услышала она досадливое. — Перестань пытаться подстроиться, — выдохнул он хрипло, его движения стали ещё резче. — Просто… возьми то, что хочешь…       Эрика прихватила губами острый кончик уха у своего лица. Его тело дёрнулось — всё, разом. Она провела языком по острому кончику, прислушиваясь. Его хватка стала железной.       Вдруг, мир перевернулся. Вода — воздух — её грудь скользнула по его, затем оторвалась от неё. Эрика ахнула, потеряв опору. Его руки подхватили под бёдра, приподняли. Холод коснулся ягодиц — деревянный край. Он усадил её на борт лохани. Вода вылилась через край с громким всплеском, залила пол.       Йорвет встал на колени между её ног — вода колыхалась у его пояса, пах оказались на уровне её. Ладони прошлись по мокрым икрам вверх, к коленям. Раздвинул — шире, чем ей было удобно. — Обопрись, — его голос сорвался на хриплом выдохе, а губы коснулись её виска.       Эрика схватила его за плечи. Сердце билось где-то в горле. — Вот так, — выдохнул он, ладонью упираясь в край ванны рядом с её бедром. Вторая рука схватила её ногу под коленом и закинула на свою талию.       Он вошёл снова — под новым углом, глубже. От совсем других ощущений Эрика вскрикнула — громко, не сдерживаясь. Звук эхом отразился от стен. Угол изменился ещё сильнее. Слишком глубоко. Слишком много. Его дыхание было рваным у её уха, перемежалось словами на Старшей Речи Слова — обрывками, между толчками, между рваными вдохами — часть ругательства, часть чего-то нежного. Но Эрика не могла сейчас разобрать… Но тон говорил всё — жёсткий, требовательный, переходящий в почти отчаянный.       Светильник мерцал и превращал их тени на стене в одну — сплетённую, движущуюся. — Царапаешь… кусаешь… — голос Йорвета сорвался на хриплом выдохе между толчками. — Три месяца я bloede ждал… и ты…       Он поймал её губы своими — жадно, почти отчаянно, его язык вторгся в её рот в том же ритме, что и его тело внизу. Поцелуй был голодным, без остатка того контроля, что он пытался держать. Его дыхание участилось, стало рваным. Движения потеряли ритм, стали жёстче, отчаяннее. Ладонь нырнула между их телами, нашла клитор и начала ласкать — пальцы работали в ритме его толчков. Йорвет оторвался от поцелуя: — Смотри на меня, — произнёс он низко. Лоб прижался к её. Их взгляды встретились — её зелёные глаза и его единственный.— Хочу видеть твоё лицо.       Его взгляд — тёмный, голодный, без единого следа стыда за шрамы или пустую глазницу. За стеной кто-то выкрикнул что-то на нильфгаардском и застучал. Йорвет усмехнулся — коротко, хищно: — Им далеко до нас, — выдохнул он, его пальцы на её клиторе надавили сильнее, движения бёдер стали жёстче, быстрее. — Покажи мне… покажи, что ты живая…       Эрика отвела колено дальше, раскрываясь, и, тоже ухватилась родной рукой за край лохани, чтобы не съезжать. Она изогнулась, прижимаясь и к его пальцам, и к бедрам, но откинула голову, в экстазе. Приоткрытый рот то ли ловил прохладный воздух, то ли выпускал ее впечатления, стонами.              Иорвет ощутил, как она напрягается вокруг него, как её дыхание сбивается окончательно. Рука вернулась к спине Эрике, отпуская напряжение, нашла шрамы от вожжей и провела по ним — как будто стирая прошлое. Зубы прихватили кожу у основания её шеи — не больно, но ощутимо, собственнически. Бёдра двинулись резче, используя опору для более глубоких, сильных движений. Пот смешивался с водой на его коже, мышцы напрягались под её руками, цепляющимися за него. Толчки стали беспорядочными, отчаянными. — Три месяца… я три bloede месяца… Давай. Давай… вместе… va'esse deireádh…       Деревянная лохань скрипела, ходила ходуном, но держалась. Иорвет почувствовал, как девушка начала сжиматься вокруг него — ритмично, судорожно. Её вскрик разорвал воздух. И он сорвался следом — с хриплым, гортанным звуком. Его тело содрогнулось, пока волна не накрыла полностью.       Он уткнулся ей в плечо. Дышал рвано, тяжело, всё его тело дрожало от остаточных толчков. — N'esseath dh'oine, esseath vatt'ghern… — выдохнул он в её кожу.       Несколько долгих мгновений они просто стояли так — сплетённые, в остывающей воде, с лужами вокруг деревяной ванны. Дыхания постепенно выравнивались. За стеной было тихо. В коридоре где-то хлопнула дверь, послышались шаги, чей-то смех.       Йорвет медленно поднял голову, посмотрел на Эрику. Его волосы были мокрыми, прилипли ко лбу. Лицо раскрасневшееся, на плече красный след — от её пальцев, видимо.       Его губы изогнулись в усталой, довольной улыбке: — Соседи проиграли, — пробормотал он хрипло. — Мы были громче.       Он осторожно вышел из неё, преступно огорчающе, забирая с собой целость. Потянувшись за полотенцем на стуле, сначала накинул на неё — укутал в грубую ткань, затем взял второе себе. Помог ей встать, поддерживая под локоть: — Как ноги? Держат? — в его голосе прозвучала лёгкая, самодовольная усмешка. — Потому что если нет… это комплимент моим навыкам.       Эрика подарила ему многозначительный скептический взгляд, выбираясь на пол. — Ваш Киаран не говорил вам, что вы — квинтэссенция Aen Seidhe и не только?       Йорвет негромко рассмеялся: — «Квинтэссенция Aen Seidhe», — повторил он, качая головой. — Gvalch'ca, это изящный способ сказать, что я самодовольный.       Он обернул полотенце вокруг бёдер, прошёлся к столу, где всё ещё лежали фрукты. Взял кусочек, съел, обернулся к ней: — Киаран говорил много чего. «Ты слишком театрален». «Ты слишком рискуешь». «Ты сумасшедший», — он перечислял с усмешкой. — Но «квинтэссенция»? Нет, до такого он не додумался. Слишком изящно для него.              Иорвет вернулся к ней, следя как Эрика усаживается на постель, задержал взгляд на красных коленках и шее — там уже наливался синяк. — Хотя, судя по этому, — он провёл пальцем по красной отметине, — «и не только» — это вежливый способ сказать «невнимательный… скоя’таэль, который не заметил, как ты бьёшься о дно ванны».       Развернув её спиной к свету светильника, осмотрел плечи: — Ещё два здесь, — пробормотал он, его пальцы легко коснулись отметин. — И, вероятно, пара на бёдрах, где я держал.       Но, Эрика не слышала в его голосе сожаления. Руки Йорвета задержались на её плечах: — Так что да, — весело добавил он. — Киаран был бы в восторге, если б увидел. «Видишь, я говорил, что ты слишком импульсивен».       Он отступил на шаг, оценивая её: — Хотя ты не жаловалась во время процесса. Так что мое самодовольство частично оправдано?       Последнее прозвучало с лёгкой провокацией — он явно ждал её реакции. — Ну, никто не ждал от скоя’таэлей нежностей. Особенно, от тех, кто идет подарком в услугах борделя, — чуть безразлично пожала плечом девушка, пряча улыбку.       Она сидела на краю высокой кровати с вульгарного цвета бельем. Хотя, на таком очень выделялась ее светлая кожа.       Бровь мужчины медленно поползла вверх. — «Никто не ждал нежностей от скоя’таэлей», — повторил он, скрестив руки на груди. — Gvalch'ca, ты бессовестная. Пять минут назад ты кричала достаточно громко, чтобы соседи позавидовали, а сейчас — «ну, сойдёт».       Эрика чуть попрыгала на кровати, проверяя упругость. — Хотите, позовем кого-то сделать хороший массаж ног? Вместо той работницы, что осталась без задачи на сегодня. Я не очень разбираюсь в их вариантах услужливости.       За окном скорее всего, только стемнело, но очень плотные темные шторы создавали иллюзия ночи сразу. Хотелось пить, тело приятно ныло и саднило.       Йорвет фыркнул: — Оцениваешь качество для следующего раунда? Или просто хочешь убедиться, что скрип будет достаточно громким для соседей?       Он прошёл к графину с вином на столике, плеснул в два кубка, вернулся, протянул ей один: — Пей. Тебе нужна вода. Или хотя бы это, — он сделал глоток из своего. — Хотя вино здесь посредственное.       Взгляд скользнул по её фигуре на фоне вульгарного красного белья — контраст светлой кожи и яркой ткани был… отвлекающим: — Хотя должен признать, — его губы изогнулись в усмешке, — ты выглядишь неприлично на этом покрывале. Как иллюстрация к тем самым балладам, которые Лютик не решится петь в приличном обществе.       Затем её слова о массаже дошли до него. — Позвать кого-то? — повторил он медленно и голос приобрёл опасную нотку. — Чтобы чужие руки трогали тебя… после того, что мы только что делали?       Присев на корточки перед ней, Иорвет поставил свой кубок на пол, рука легла на её колено: — Gvalch'ca, если тебе снова нужен массаж ног… — его пальцы скользнули по её икре, — я справлюсь сам. Без посторонних. Или ты специально провоцируешь меня? — взгляд буравил её. — Проверяешь, насколько я выдохся после секса? Потому что если да…       Не отводя взгляд, он взял её стопу, стал разминать одной рукой. Повисла тишина. Шторы создавали иллюзию глубокой ночи, интимную атмосферу. Свет масляных ламп трепыхался. Руки эльфа скользнули выше — по икре, к колену, массируя напряжённые мышцы: — Хотя, если ты действительно хочешь узнать полный спектр… — его глаз прищурился, — у нас вся ночь. До рассвета. Помнишь?       Эрика не отводила от него настороженных глаз, лишь дернула ногой от щекотки. Поднявшись, он сел рядом с ней на кровать. Та действительно скрипнула — громко, многообещающе: — Видишь? — произнёс Иорвет с усмешкой. — Соседи точно услышат, если мы продолжим.       Он откинулся на подушки, потянулся — мышцы перекатились под кожей. Полотенце на бёдрах сбилось, открывая больше, чем прикрывая: — Но сначала… — он похлопал по кровати рядом с собой, — ложись. Отдохни. Выпей вино. Я никуда не тороплюсь. И расскажи мне про того «барда-афериста». Правду на этот раз. Потому что я не верю в историю про «просто заплатил за молчание». Ты встречаешься с ним завтра. Так?              Забравшись чуть выше, к его боку, и вытянувшись на покрывале лицом в подушки, Эрика вздохнула: — Вы же душу из меня вытрясете, верно? Я понимаю, что вы оказались на этом краю света из-за долга чести и песенки и теперь рискуете многим, в обмен на мою откровенность… — голос был тихим, его скрадывала ткань, на которой лежала щека. — Да. С… Мартой каэр Лиотт. Выглядящей как Эрика Ярупе.       Йорвет несколько секунд лежал неподвижно, затем медленно сел. Его рука легла на её спину между лопаток — не угрожающе, но ощутимо. — «Марта каэр Лиотт, выглядящая как Эрика Ярупе», — повторил он очень тихо, очень медленно. — Enid, ты сейчас сказала то, что я думаю?       Он наклонился ближе, громко прошептал ей на ухо: — Допплер. Тот «аферист» — допплер, который принял твой облик.       Это не был вопрос. Его пальцы на её спине напряглись, затем расслабились — он взял себя в руки. — Cuach aep arse. Гениально, — выдохнул он, снова откинувшись на постель. — И чертовски опасно одновременно. Подними голову. Посмотри на меня, — его голос был мягким, но настойчивым. — Мне нужно видеть твоё лицо, когда ты объясняешь, как именно договорилась с bloede допплером стать тобой.       Он подождал, пока она повернётся, затем продолжил: — Он предложил обмен. Твоя личность за деньги и свободу. Ты исчезаешь, он живёт твоей жизнью. Так?       Эрика кивнула, «угукнув». Йорвет потянулся за вином, сделал большой глоток: — Это может сработать. Допплеры копируют идеально — внешность, манеры, даже некоторые привычки. Но… — он посмотрел на неё сурово, — они не могут скопировать память. Если Маркус спросит что-то личное, если Эмгыр заподозрит…       Эльф замолчал, обдумывая: — Хотя… если достаточно умён, он может выкрутиться. Сказать, что травма от Деса повлияла на память. Или просто избегать сложных вопросов.       Йорвет наклонил голову: — Но главный вопрос — что будешь делать ты? Куда пойдёшь? На Север? Или… — он сделал паузу, — у тебя есть другие планы? Да, gvalch'ca, я вытрясу из тебя всю правду. Но не для того, чтобы осудить. А чтобы понять, как помочь тебе выбраться из этого живой.       Эрика отвернулась от него, снова устроив лицо в мягком покрывале. — Я не знаю куда пойду, — ответила, разглядывая штору. — И как. У меня были минуты, чтобы решить. Вчера. Он был Лютиком, но тот приехал сюда. А мое место показалось этому… существу вполне удобным — мы разговорились по пути из деревни. Я ничего еще не успела сказать. Мы потому на рассвете и встречаемся. Чтобы я рассказала ему о себе. Маркус… да какая мне разница. Он сегодня в том проулке наверно наше допплера-Марту и увел в казармы или на выступление. Потому я хотела снять номер в «Пятой ноге». Мне все равно уже нельзя пойти к себе в комнату.       Она перевернулась на спину, подтягивая обмотанное полотенце. Посмотрела в потолок. — А я — в борделе. И мы снова с вами с бадьей для помывки, как в первую ночь. Разве что вы не в крови. Хорошо что не стало традицией, — она оглянулась на него через собственный лоб, запрокинув голову.       Йорвет смотрел на неё — перевёрнутое лицо, светлые волосы разметались по красному покрывалу. Несколько секунд молчал, затем усмехнулся: — Традиция, — повторил он с лёгкой иронией. — «Йорвет и бадьи для помывки: история повторяется». Лютик бы сочинил балладу.       Он лёг рядом, их головы оказались на одном уровне: — Хотя ты права. В первый раз я истекал кровью. Сейчас — только злостью и… другими жидкостями, — Йорвет откровенно и бесстыдно улыбнулся.       Эрика фыркнула — негромко, прикрыв лицо ладонью. Бесстыдник. Затем его тон стал серьёзнее: — Итак. Допплер становится Мартой каэр Лиотт и получает комфортную безопасную жизнь. Эмгыр — свою переписчицу обратно. Все счастливы. Классический допплерский обмен. Кроме тебя — без имени, без места, без плана.       Он протянул руку, его пальцы нашли её руку на покрывале, переплелись: — Встреча на рассвете… Ты всё равно пойдёшь? Расскажешь ему о своей жизни, чтобы он мог играть роль? Я пойду с тобой. На встречу. Буду рядом — не вмешаюсь, если всё пройдёт гладко. А после… после ты решишь. Север? Скеллиге? Либо… — он сделал паузу, — забудь про допплера. Я выведу тебя из города сам.       Сам? Эрика приподнялась на локте, всматриваясь в его лицо. Он серьёзен. Командир скоя’таэлей предлагает лично вывести dh'oine через границу.       Сев, он потянулся за вином, сделал глоток, протянул кубок ей: — Скеллиге, даже bloede Зерриккания, если хочешь экзотики. У меня есть контакты. Не везде, но достаточно, чтобы устроить тебе новую жизнь.       Йорвет откинулся на подушки, его взгляд скользнул по потолку: — Или… — его голос стал почти задумчивым, — можешь пойти со мной. В леса. К отряду. Научишься стрелять из лука, собирать ветки для костра, — уголок его рта дёрнулся. — Спать на корнях, есть что придётся. Киаран будет в шоке.       Последнее предложение прозвучало полушутливо, но в глубине его голоса читалось что-то серьёзное. Эрика представила себя с луком в руках, спотыкающуюся о корни. Киаран действительно был бы в шоке. — Он уже с моей внешностью. Зачем мне подставлять его? Пусть живет. Он ищет наверно свое место. А мне мое не понравилось здесь. Я слишком капризная видимо… Iorweth. Спасибо за платье, — добавила Эрика вдруг. Давно собиралась сказать. — Iorweth. Ты смогла. — Йорвет перевернулся на бок, оперся на локоть, глядя на неё сверху вниз: — «Слишком капризная», — повторил он с насмешкой. — Gvalch'ca, ты пережила Рихарда, Гуго, Деса. Если после этого ты всё ещё хочешь чего-то большего, чем серые стены и пауки — это не каприз. Это здравый смысл. Платье было прикрытием. Но… оно тебе подойдёт. Для путешествия. Скромное, практичное, с высоким воротом — шрам на спине не виден.       Поднявшись, Йорвет прошёлся по комнате — несколько шагов к окну, обратно. Полотенце на бёдрах держалось чудом. Эрика, полу лежа наблюдала за ним, пригубляя свой бокал. И украдкой разглядывала отметины на теле, мышцы лучника. Шрамы — десятки, разного возраста. Один через рёбра. Клинок? Другой на предплечье. Стрела? Татуировка яблочной ветви тянулась по торсу, подчёркивая линию мышц. Тело воина. Эрика сглотнула вино, не отрывая взгляда. — Значит, допплер уже ходит с твоим лицом. Маркус водит его смотреть на Лютика. Все думают, что Марта каэр Лиотт на месте, — скоя’таэль усмехнулся. — А настоящая Эрика лежит в борделе с террористом. Какая ирония.       Он заглянул за штору, в окно. Прошелся к зеркалу и поглядел через него на Эрику. В пару шагов Йорвет оказался у постели: — Можем просто лежать, пить плохое вино, слушать, как соседи начинают опять, — за стеной действительно снова послышались голоса и смех. — Или… — его рука скользнула выше по её ноге, — …можем не тратить время зря. В конце концов, комната оплачена. «Пакет благ».       В его голосе прозвучала лёгкая провокация, но взгляд оставался внимательным.       Эрика, отставив кубок приглашающе развела ноги, согнув коленях. — Так это работает да, ночами напролет у всех?       Взгляд Йорвета скользнул с колен по ней вниз, губы медленно растянулись в хищной усмешке: — Да. Примерно так.       Он стянул полотенце с себя, отбросил на пол. Устроился между её ног — не торопясь, его ладони легли на её бёдра, раздвинули чуть шире. Сердце девушки ударило сильнее. Она знала, что сейчас будет. И от этого знания волна жара прокатилась вниз живота. С Раней — нежно. А с ним… опасно. И от этого ещё острее. — Хотя у каждого свой ритм, — ладони поднялись выше — к талии, к краю простыни, которая еще держалась вокруг груди Эрики. Потянул, освобождая её тело. — Некоторые предпочитают быстро и жёстко. Другие… растягивают удовольствие на всю ночь.              Иорвет наклонился, его губы коснулись внутренней стороны её бедра — лёгкий поцелуй, затем ещё один, выше: — А ты, — он поднял взгляд на неё, его единственный глаз потемнел, — какой вариант предпочитаешь?       Он подхватил её под ягодицы, приподнял притягивая ближе к краю кровати — удобнее для него: — Потому что у нас есть вся ночь до рассвета, — его губы продолжили путь вверх. Он замер на мгновение, его дыхание коснулось её кожи — горячее, обещающее: — Хотя после ванны… может, стоит попробовать что-то менее… экстремальное, — его язык скользнул по внутренней стороне бедра. — Чтобы у тебя остались силы дойти до встречи с допплером.       За стеной застонали откровенно. Иорвет пробормотал в её кожу: — Слышишь? Они снова начали. Держу пари, мы их переплюнем. Снова.       Его губы скользнули выше, к самому центру, где она была горячей и чувствительной. Язык провёл медленно — от входа вверх, к клитору. Эрика выдохнула с тонким звуком. Пальцы вцепились в покрывало. — Так что расслабься, gvalch'ca, — пробормотал он между поцелуями, — и позволь мне показать тебе, как это работает, когда торопиться некуда.       Язык провёл двинулся снова — медленно, с нажимом, изучая каждую складку, каждую реакцию её тела. Руки на её бёдрах держали крепко, не давая сдвинуться. Иорвет сосредоточился на клиторе — круговыми движениями, затем лёгкими прикосновениями губ, чередуя ритм. Один палец скользнул ниже, к входу, провёл по краю — не входя, только дразня. Его дыхание было горячим на её коже. Он поднял взгляд — через её тело, встречаясь с её глазами, не прерывая ласк языком. Хотел видеть её реакцию.       Палец медленно вошёл — один, затем второй, начал двигаться в неспешном ритме, пока его рот продолжал работать выше. Изгиб пальцев внутри, нащупывая нужную точку. За стеной кто-то громко застонал. Иорвет фыркнул, чтобы она почувствовала вибрацию воздуха на себе. Его свободная рука скользнула вверх по её телу, под грудь, большой палец провёл по ребрам. А пальцы внутри ускорились, язык надавил сильнее — требовательнее, методичнее, добиваясь реакции.       Эрика расслабилась, утопая в мягкой постели, напряжено было все только в груди — сердце билось больно, гоня кровь, а в голове и перед мысленным взором кружили цветные узоры, повторяя движения языка скоя’таэля. Она прижалась плотнее к его рту, тонко тихо постанывая, пальцами скручивали покрывало возле себя. Когда зеленый глаз смотрел на нее Эрике некуда спрятаться от этого взгляда. Слишком интимно. Обезображенное лицо сочеталось с опасной красотой, как дикий кот глядящий из кустов. Она видела однажды такого в саду.       Услышав тихие постанывания он сильнее согнул внутри пальцы, найдя нужную точку, начал массировать её — ритмично, настойчиво. Язык ускорился — быстрые, точные движения по клитору, чередуя давление. Его свободная рука дотянувшись до её груди сжалась, большой и указательный пальцы зажали сосок, покрутили — не больно, но ощутимо. Он добавил третий палец — медленно, растягивая, заполняя её больше. Движения стали глубже, жёстче, его рот при этом не ослаблял темп. Иорвет чувствовал, как она начинает напрягаться вокруг его пальцев — первые предвестники. Он не замедлился, наоборот — усилил давление языка, пальцы внутри задвигались быстрее, безжалостно точно. Рука скользнула от груди вниз, по животу, легла поверх её ладони, сжимающей покрывало. Иорвет переплел пальцы с её, давая опору, якорь.       Губы сомкнулись на клиторе, засосал — несильно, но настойчиво, язык при этом продолжал работать. Пальцы под другим углом ускорились до предела. За стеной кто-то выкрикнул — пик, судя по звукам. Но Иорвет не прокомментировал, полностью сосредоточен на ней — на её дыхании, на том, как её тело реагирует, напрягается под его руками и ртом.       Эрика крутила головой в стороны, пытаясь выпустить избыток напряжения, приподнималась, выгибая спину, упирая макушкой в постель. Она слышала свои выдохи с тонки стонами, всё более частые и, крики за стеной, подхлестывающие ее фантазию. — Iorweth! … Cáemm a me! — Слова вырвались сами — из какого-то тайника памяти, где хранились обрывки книг, подслушанных фраз. Она даже не думала, что помнит. Пальцы скрутили покрывало до боли в суставах — и тут же она простонала так, словно у неё заныли зубы, а следом в сердце вогнали кол и душа вылетела с выдохом.       Иорвет замер на долю секунды — «иди ко мне». Его пальцы изогнулись сильнее, язык надавил безжалостно, доводя её до края. Он почувствовал, как она содрогнулась, выгнулась, как её тело сжалось вокруг его него — ритмично, судорожно. Не отпуская, он продолжал — мягче теперь, медленнее, вытягивая каждую волну, продлевая. Его рука, переплетённая с её, сжалась крепче — опора пока Эрика разваливалась на части. Только когда её тело обмякло, он поднялся — губы и подбородок влажные. Иорвет устроился рядом, притянул её к себе. Его рука легла на её живот, чувствуя, как тот вздымается от учащённого дыхания. — Ты говорила на Старшей Речи. Знаешь, что это значит? Или просто… повторяла звуки?       Он водил рукой по её животу — успокаивающе, медленными кругами.       Тело дрожало — мелко, остаточные спазмы где-то глубоко внутри. Эрика прикрыла глаза, позволяя его ладони возвращать ее в реальность. — Потому что если ты понимала… — его голос стал ниже, — это gvalch'ca. Звать меня на моём языке, когда я уже едва держусь.       Сместившись, он устроил её голову на своём плече, обнял. За стеной шумели, за другой — тоже. Мимо их двери шумно прошли. Иорвет лежал, глядя в потолок. Его тело всё ещё было напряжено — возбуждение никуда не делось — но он не торопился. Просто позволил ей отдышаться. — Ваша впечатляющая харизма заставляет вспомнить корни и заговорить, — пошутила Эрика слабо, пересохшими губами. — Я читаю лучшем говорю…       Эрика небрежно но ласково провела пальцами по скуле и уху эльфа, с той стороны где был шрам. — Много часов. Не переоцените себя, милсдарь Йорвет, три месяца всё же идут с… сколько там вам лет? Поди, мой отчим вам во внуки годится?       Когда её пальцы скользнули по шраму — по изувеченной стороне лица, которую он обычно прятал, его глаз прикрылся на мгновение, но рука шлёпнула легонько по ее ягодице игриво: — Сто сорок три, — произнёс он просто. — Если тебе так интересно. Твой отчим мне в правнуки годится, gvalch'ca.       Его рука поймала её, прижал её ладонь к своей щеке и удержал там: — Хотя для эльфа это… скажем так, расцвет сил. Не юнец, но и не старик, который развалится после второго раунда, — в голосе прозвучала откровенная провокация.       Иорвет развернул руку Эрики, поцеловал внутреннюю сторону запястья: — Что касается «впечатляющей харизмы»… — его губы скользнули выше по её руке, — благодарю за комплимент. Приятно знать, что сто двадцать с лишним лет практики не прошли даром.       Он притянул её ближе, пальцы на ее пояснице рисовали круги: — Хотя если серьёзно… возраст — это цифры. Я чувствую себя на тридцать, — он фыркнул. — Или на двести после этой ночи. В зависимости от того, как посмотреть.       Его губы коснулись её макушки: — Тебе двадцать пять? Для dh'oine это молодо. Для полукровки… ты проживёшь дольше обычного человека. Может, лет до ста пятидесяти, если повезёт, — его голос стал задумчивым. — Так что разница между нами не такая драматичная, как кажется. — Он помолчал, затем добавил с лёгкой иронией: — Хотя да. Когда ты родилась, я уже воевал лет сто. Странная мысль. Соседи сменились, — пробормотал он, задумчиво. — Но вернёмся к важному. Ты сомневаешься в моих силах? После того, что было в ванне? И только что? — его рука скользнула по её бедру, сжала игриво. — Сколько там до рассвета? Часов пять? Думаю, этого хватит ещё на… два раза? Хотя после трёх месяцев воздержания… может, и больше.       Иорвет повернул голову, посмотрел на неё — растрёпанную, раскрасневшуюся, всё ещё дышащую тяжело, но закатившую глаза многозначительно. — Но сначала… вода, если найду.       Он приподнялся на локте, наклонился, поцеловал её — медленно, глубоко, давая ей почувствовать собственный вкус на его губах: — Va'esse deireadh aep eigean, — пробормотал он у её лица.       Осторожно сдвинув разомлевшую Эрику встал с кровати, прошёлся к столу. И, взял графин с вином, сделал глоток прямо из горлышка. Его взгляд скользнул по её телу на красном покрывале — отметины от его пальцев на бёдрах, раскрасневшаяся кожа: — Знаешь, — произнёс он задумчиво, — если бы мне сказали три месяца назад, что я проведу ночь в нильфгаардском борделе с полукровкой, которую считал мёртвой… я бы решил, что кто-то переборщил с грибами.       Плеснул воды из кувшина в кубок, вернулся, устроился рядом и протянул ей: — А теперь… — его рука легла на её бедро, — если это вызов, gvalch'ca, я его принимаю. Не могу придумать лучшего способа провести ночь перед тем, как снова нырнуть в войну.       Забавляясь, Иорвет, чуть подавшись вперед посмотрел прямо ей в глаза, словно угрожал посадить в муравейник очередного пленного dh'oine: — Хочу видеть твоё лицо, когда вхожу в тебя. И слышать, как ты снова выкрикиваешь моё имя, — произнес он вкрадчиво. — А что будет, если я во время, — Эрика, смотря на него поверх кубка, оторвалась от жадных глотков и покрутила рукой в воздухе, — буду рассказывать вам всякое и жаловаться на жизнь? Просто обычно я этого не позволяю себе. — Жаловаться на жизнь во время? — он окинул ее насмешливым взором. — Gvalch'ca, это убьёт всю чувственность. Хотя… может быть интересно. «Ох, Йорвет, у меня в комнате пауки… да, вот так, глубже… и Грета не затыкается!»       Эрика впервые услышала от него высокий тон голоса и чуть сдержала лицо, от изумления. Она протянула руку и не отрывая взгляда от лица скоя’таэля начала трогать его живот, пересчитывая ребра и линии мышц. Тот напрягся под прикосновением. — Говори что хочешь. Мне нравится слышать твой голос. Даже если ты будешь перечислять недостатки казарменного быта, пока я тебя трахаю.       Она замерла обескураженно и смущенно. «Разбойник, что с него взять», — мелькнуло в голове. И следом — образ снимающего штаны Рихарда, с его выражениями про эльфов. — И… трогать уши. Пожалуйста! Я знаю что это бестактно!.. — откровенности, так для обоих. — Бестактно? —восклицание «Пожалуйста!» прозвучало так отчаянно, что Иорвет не сдержал короткого смеха. — Gvalch'ca, ты только что bloede кричала моё имя по-эльфийски, пока я был между твоих ног. Думаешь, уши — это переход границ? — он поймал её руку на своём животе, притянул выше, к своей груди и тут же повалил на постель, оказываясь сверху. Его бёдра устроились между её ног, руки уперлись в кровать по обе стороны от её головы — клетка из тела: — Уши эльфа, — произнёс он тихо, наклоняясь ближе, — это одна из самых чувствительных зон. Особенно кончики. Когда ты прихватила губами… я едва не кончил прямо там, в ванне.       Он склонил голову набок, подставляя ухо — намеренно, вызывающе: — Так что если хочешь трогать… — его голос стал хриплым, — трогай. Целуй. Кусай, если осмелишься. Только будь готова к последствиям.       Его бёдра сместились, чтобы она почувствовала его возбуждение: — Потому что если ты снова начнёшь играть с моими ушами, пока жалуешься на пауков… я не обещаю быть нежным.       Иорвет опустился ниже, Поцеловал её шею — легко, почти невесомо: — И да. Ты можешь рассказывать мне всякое. Про Грету, про Одет, про то, как ненавидишь горшки, — он говорил между поцелуями. — Мне всё равно, о чём ты говоришь. Главное — что говоришь. Со мной. А не молчишь, как с теми ублюдками.       Его рука нырнула между их телами, нашла её, проверил — всё ещё влажная, чувствительная после недавнего пика: — Готова к третьему раунду? — пробормотал он у её уха. — Или нужно больше времени? — То тактический ход, — возразила Эрика. Она вздохнула от приятных мурашек, — Когда противник сильнее, а у тебя нет ресурсов и поддержки… Ай, щекотно!..       Иорвет поднял голову, усмешка стала шире. Он намеренно повторил — лёгкие прикосновения пальцев в том же месте: — Щекотно? — пробормотал он, явно наслаждаясь её реакцией. — Интересно. Значит здесь… Тактический ход, — он провёл языком по чувствительной точке под ухом.— Молчать, выживать.       Во взгляде мелькнуло понимание, затем что-то тёплое, почти нежное: — Умная девочка. Знала, когда сражаться бесполезно, — Его рот изучал её шею снова, на этот раз медленнее. — А теперь… со мной… можешь быть громкой.       Пальцами гладил её живот — лёгкие, дразнящие прикосновения. Проверяя, где ещё она отреагирует. Нашёл точку на боку, чуть ниже груди: — И здесь тоже, — его голос был полон любопытства, как у исследователя, нашедшего сокровище. Иорвет сместился ниже, голова оказалась у её рёбер. Поцеловал, затем легонько прикусил кожу — не больно, но ощутимо: — Знаешь, у скоя’таэлей есть игра, — пробормотал он между поцелуями, спускаясь к её животу. — Найти все чувствительные точки пл… партнёра. Хочешь сыграть? — он поднял взгляд, его глаз блестел азартом и чем-то хищным. — Или ты уже сдаёшься?              Не дожидаясь ответа, его губы нашли точку на её животе, чуть ниже пупка. Провёл языком, затем подул — холодок на влажной коже вызвал мурашки. Его пальцы тем временем массировали внутреннюю часть бедра, поднимаясь выше, но не касаясь главного — только дразня близостью.       Эрика старалась не ерзать и не сжиматься то от щекотки, то от остро-приятных ощущений. Иногда запускала пальцы в его волосы. — Сейчас бы вам пошло перо и та красная тряпочка. Вид у вас лихой… — «и придурковатый» не вязалось с Иорветом. А с Йорветом тем более. — Когда мы сбежали в город, то в таверне познакомились со студентами, — пыталась продолжить она, прикрыв глаза, — пошли с ним в «7 котов». Мне понравилось там. Кажется, даже видела вашего Роше во дворе. А потом меня научили играть в Гвинт…       Губы застыли на её животе. Затем Йорвет медленно поднял голову, посмотрел на неё с недовольством и удивлением одновременно: — Роше? — повторил он, его брови поползли вверх. — Ты видела bloede Вернона Роше… и решила, что это хорошее время упомянуть об этом? Пока я между твоих ног?       Эрика обмерла. По его тону — явно не лучший выбор темы. Но было поздно. Его рука на её бедре сжалась — не больно, но ощутимо. — Gvalch'ca, ты убиваешь момент, — но в голосе читалось больше веселья, чем раздражения. — Хотя… — он провёл языком по коже, — «перо и красная тряпочка»? Это комплимент моему… артистизму? Или намёк, что я выгляжу как петух? Я предпочитаю «лихой». Звучит благороднее.       Он продолжил путь губами ниже, к самому центру, но говорил между поцелуями: — Итак. «Семь котов». Студенты. Гвинт, — его язык провёл по ней, затем он оторвался, посмотрел снизу вверх. — Продолжай. Какую колоду тебе дали? И не говори, что нильфгаардскую.       Его рот вернулся к работе — медленные, методичные ласки. Одна рука держала её бедро, не давая сдвинуться, вторая нашла грудь и начала массировать. — Роше во дворе «Семи котов», — пробормотал он между движениями языка. — Интересно. Он bloede везде. Как таракан. Преследовал меня по всей Темерии, а потом… оказывается, пересекался с тобой в таверне.       Эрика бы и рада была рассказать, но мысли разбегались как те тараканы, слова не желали собираться в связную речь.       Его губы сомкнулись на клиторе — лёгкое посасывание, затем отпустил. — Ты его узнала? Или просто видела военного? — взгляд эльфа был цепким, внимательным, несмотря на то, чем занят его рот. — Опиши его.       Иорвет добавил палец — медленно вошёл, начал двигаться в ритм с языком.       Эрика откинула голову, и ахнула, подавшись навстречу бедрами. Какое к черту «опиши»… — И между прочим, — его голос стал чуть хриплым, — я впечатлён. Ты можешь вести светскую беседу, пока я тебя ласкаю. Это… необычно. — Его язык надавил сильнее, палец изогнулся внутри: — Но если упомянешь Роше ещё раз… я прекращу. И заставлю тебя умолять продолжить.       Последнее прозвучало как вызов и обещание одновременно.       Эрика хотела сказать: «Роше! Роше-Роше!», но подумала, что испортит себе всю ночь если он разозлится. И вообще не достойно. — Я… очень стараюсь… — ответила он с паузой, пережидая приятный момент, чтобы не подавиться вздохом, — к тому же вы уже… удивили меня, превзойдя Раню. Но… если будете «воевать» там же… — она замолкла, не в силах говорить, — то… Роше!.. то ночь окажется короткой… Роше!.. — попыталась она замедлить темп его языка. — Да, нильфгаардской колодой…»       В первый раз его движения замедлились, но не прекратились. Предупреждение. Затем снова: «Роше!»       Иорвет резко оторвался от неё, убрал руку. Сев на пятки между её ног, вытер губы тыльной стороной ладони. Его взгляд был полон опасного веселья: — Bloede Dh'oine… Дважды, — произнёс он ровно, качая головой. — Ты назвала имя моего врага дважды. Пока я тебя ласкал.       Поднявшись с кровати плавным движением он прошёлся к столику, обернулся к ней, скрестив руки на груди: — Я предупреждал. Теперь… — его губы изогнулись в ухмылке, — теперь ты будешь умолять меня продолжить.       Иорвет оперся о стол, взгляд прошелся по её девушке на кровати — раскрасневшейся, распаленной, явно близкой к пику, который он прервал: — «Превзошёл Раню», — повторил он задумчиво. — Приятно слышать. Хотя сейчас ты, вероятно, жалеешь, что сказала мне это. Потому что теперь я знаю, насколько близко ты была.       Иорвет взял кусочек фрукта, медленно прожевал, поглядывая искоса на обескураженную и недовольную Эрику: — Так что вот правила. Ты можешь просить. Можешь умолять. Можешь даже извиниться за то, что назвала имя Вернона Роше, пока я был между твоих ног, — он наклонил голову. — И если ты будешь убедительна… я, может быть, вернусь. И закончу начатое.       Его взгляд потемнел: — Или можешь продолжить дразнить меня. И тогда я просто буду стоять здесь, есть и наслаждаться видом.       Он взял кубок с вином, сделал неспешный глоток: — Твой ход.       Эрика приподнялась на локтях, глядя с недоверием. Он правда остановился? Сейчас? Садист. Стоит голый, но так, словно может выйти куда угодно и не смутится. Недовольный, высокомерный. — Я… о ком бы не рассказала всё будет сомнительно, — виновато произнесла она. Тело пульсировало, требуя продолжения. — Обещаю больше о… начальнике Адама не говорить. Хотите расскажу как уехала в Оксенфурт утром? Без Рани. Ходила на лекцию? Как Гуго… это потом… Или как уговорила барда создать ту песенку? Хотя нет. Это лишне… Iorweth. — Эрика кокетливо улыбнулась, пытаясь применить на нем дворянский опыт улыбок и смущения. — Вы не закончили.       Кокетливая улыбка и обещание больше не упоминать «начальника Адама», правильное имя. Несколько секунд молчания Иорвет выжидал. — «Вы не закончили», — повторил он. — Дерзкая.       Он оттолкнулся от стола, пересёк комнату в несколько быстрых шагов. Его рука схватила её за лодыжку, потянул резко — Эрика съехала ближе к краю кровати. — Я не закончил? — его голос стал хриплым. — Gvalch'ca, это ты меня завела, назвала моё имя… и не только. Улыбаешься как искусительница… и думаешь, я снова терпеливым?       Иорвет навис над ней, его руки уперлись в кровать по обе стороны от её головы. Бёдра устроились между её ног, чтобы она почувствовала его возбуждение, твёрдое, горячее, прижатое к ней: — Три месяца. Три bloede месяца я терпел. А теперь ты лежишь подо мной, улыбаешься и просишь продолжить.       Опустив руку между их телами, он направил себя ко входу. Провёл головкой вверх-вниз, собирая влагу, дразня: — Хочешь, чтобы я закончил? — его губы оказались у её уха. — Тогда обхвати меня ногами выше. Крепко.       Не дожидаясь, он вошёл — одним мощным толчком, до конца. Его дыхание сорвалось на хриплом выдохе. Бёдра начали двигаться — жёстко, требовательно, отыгрываясь за те минуты ожидания у стола. Кровать заскрипела — громко, ритмично. Рука приподняла ногу Эрики, меняя угол — глубже, под тем самым наклоном, что заставлял её вскрикивать. — Говори, — выдохнул он между толчками. — Рассказывай про Оксенфурт… про барда… про что угодно…       Его рот нашел её шею, зубы прихватили кожу: — Только без имён охотников на эльфов. Или я не остановлюсь до рассвета. — Это же… Искушает… — Эрика старалась говорить между вздохами, обхватила эльфа не только ногами, но и руками.              Заполненность. Растяжение. После ласк языком — слишком остро, слишком много. Эрика вскрикнула — громче, чем хотела. — Панграц тоже был в «котах»… Когда морковка… Я представляла скоя’таэля… — Эрика закинула ногу ему на плечо.       Тело эльфа напряглось как тетива. — Панграц, — выдохнул он опасно тихо. — Снова.       Он толкнулся вперед резко, глубоко, вырывая из неё вскрик: — Ты… представляла меня? Когда тот ублюдок Вреемде… когда морковка…       Он склонился ниже, её нога на его плече согнулась почти до груди, он сложил Эрику пополам. Слишком глубоко. Он задевал что-то внутри, отчего Эрике хотелось в удовольствии кричать и отстраниться одновременно. Но отстраниться было некуда — его вес, его руки держали намертво. — Ты думала обо мне, — его голос сорвался на рычание, — пока пыталась испортить себя для работорговца?       Толчки стали жёстче — почти жестокими. Рука держала мёртвой хваткой, используя новый угол на полную — каждый толчок достигал предела: — И теперь дразнишь меня? Называешь имя агента «полосок»? Проверяешь, насколько я ревнив?       Йорвет отпустил ее ногу и ладонь легла на её горло — не сжимая, просто находясь. У Эрики дрожь прошла по спине то ли от испуга то ли от ощущения опасности. — Панграц больше не танцует с тобой. Вреемде мёртв. Дес скоро будет, — выдохнул он между толчками. — А ты… ты под мной. Кричишь моё имя. Не их.       Кровать билась о стену — ритмично, громко. Иорвет поймал её губы требовательно, его язык вторгся в её рот в том же темпе, что и его тело внизу. Затем оторвался: — Следующий раз, когда упомянешь чужое имя, — его рука переместилась с горла на её вторую ногу, он закинул и её себе на плечо, — я переверну тебя и продолжу так, что ты будешь помнить только одно. Моё.       Он ускорился — безжалостно, его бёдра били в неё с силой, от которой она съезжала выше по кровати. Йорвет, упираясь на локти по краям от головы Эрики, держал её ноги на своих плечах, открывая полностью. Свежий шрам на ключице побелел от напряжения. — Говори ещё, — выдохнул он хрипло. — Про Оксенфурт. Про барда. Про что угодно. Только без имён.       Его взгляд — тёмный, одержимый — не отрывался от её лица, жадно ловя каждое изменение, каждый вскрик.       Она бы и говорила, но, в такой позе, когда выбивают дыхание, весом и толчками, это делать было сложно. В какой-то миг Эрике показалось, что она стонет как пленная от пыток. Края слуха коснулась музыка смех с первого этажа. В заведение началось какое-то действие. Или мероприятие? Вытянув руки над головой, она нащупала спинку кровати и схватилась за нее, распрямляя локти, чтобы не съезжать вверх и усилить сопротивление движениям эльфа, ловя отдачу.       Отдача стала сильнее — каждое его движение встречало упругий ответ её тела. Иорвет хищно улыбнулся: — Умная, — выдохнул он хрипло. — Тактик даже в постели.       Он использовал это — толкался сильнее, зная, что теперь она не съедет. Каждый удар бёдер загонял глубже, жёстче. Кровать скрипела, билась о стену в бешеном ритме. Снизу донеслась музыка — лютня, бубен, смех. Какое-то представление началось в главном зале борделя. Иорвет склонился еще ниже, её ноги на его плечах прижались к ее груди. — Слышишь? — выдохнул он, кивая на дверь. — Там музыканты развлекают гостей. А здесь…       Его толчок был особенно глубоким, вырвал из неё крик: — Здесь я развлекаю тебя.       Он прикусил край ее челюсти, двигаясь в бешеном темпе. Пот стекал по его спине, мышцы напрягались под кожей от усилия. Дыхание сбилось окончательно — рваное, хриплое. Он чувствовал, как напряжение нарастает в основании позвоночника — близко, слишком близко. И он сорвался. Один, два, три беспорядочных толчка, загоняя себя в неё до предела. Низкий, гортанный звук вырвался из его груди.       Эрика вскрикивала как раненая. Выпустив спинку кровати, притянула Йорвета за шею, ощущая пульсацию внутри. Ладонь накрыла его влажный затылок. Мир сжался до точки — там, где его тело входило в её. Затем взорвался. Волна накрыла — ослепляющая, выворачивающая наизнанку. Эрика закричала — не слова, просто звук, вырванный из самой глубины. Она не контролировала тело. Подумала, что оглушила его или задушила, когда закричала на последнем пике перенапряжения пальцы другой руки впились в позвонки его шеи. Мышцы живота задеревенели.       Её хриплый вскрик в ухо пронзил как удар, но тело в экстазе содрогнулось раньше. Следом и девушка сжалась вокруг него со всех сторон, снаружи, внутри. Иорвет рухнул на неё, придавил к кровати. Ноги Эрики соскользнули с его плеч, обвились вокруг бёдер. Дышал в её шею рвано, тяжело, он был не в силах пошевелиться. Несколько долгих мгновений они просто лежали так — сплетённые, в поту и остаточных спазмах её тела. Снизу доносилась музыка — весёлая, ритмичная. Кто-то хлопал в ладоши, смеялся. Представление в разгаре. Иорвет медленно поднял голову. Его правое ухо — то, в которое она кричала — звенело. Он покачал головой, будто пытаясь вернуть слух: — Ты оглушила меня, dh'oine, — выдохнул он, но в голосе читалось довольство, а не жалоба. — И чуть не задушила.       Пальцы накрыли руку, вцепившуюся в его шею, разжимая осторожно — кожа наверняка получила отметины от её ногтей. — Напоминает мне засаду у Флотзама. «Полоски» тоже пытались задушить, — он усмехнулся устало. — Но там было менее приятно.              Иорвет медленно вышел из неё, перекатился на бок. Притянул её к себе — её спина к его груди, обнял, устраивая подбородок её плечо. — Четвёртый раунд отменяется, — пробормотал он. — Переоценил свои сто сорок три года. Или недооценил твои тактические способности в постели.       Его рука легла на её живот, чувствуя, как тот всё ещё вздымается от учащённого дыхания. Тихонько гладил — успокаивающе, почти бессознательно: — Дыши. Медленно.       Иорвет лежал на спине, откинув голову на подушки. Полотенце на бёдрах, одна рука закинута за голову, другая лежит на животе. Его грудь медленно вздымалась и опадала. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён в потолок, где плясали тени от магического светильника. Комната была наполнена тишиной, нарушаемой только их дыханием и далёкой, чувственной мелодией лютни из зала внизу. Он молчал. Давал ей и себе время вернуться. Время, чтобы бешено колотящееся сердце вернулось в свой ритм, а реальность — резкая, неумолимая — снова обрела очертания.       Прошло несколько долгих минут. Снизу музыка продолжала играть — теперь более медленная мелодия, чувственная. Голоса, смех, хлопки. Вечернее представление в самом разгаре. — Спасибо, — произнёс он негромко. — За эту ночь. За то, что… не отвернулась. Ни тогда, в Новиграде. Ни сейчас. И за то, что выжила. Вопреки всему.       Эрика повернула голову, посмотрела на его профиль. Благодарит. Он — её. Абсурд. Это она должна... но слова застряли в горле. Потому она вежливо улыбнулась.       Приподнявшись на локте, эльф взглянул на окно — за тяжёлыми шторами была глубокая ночь: — До рассвета ещё часов шесть. Может, семь, — произнёс он задумчиво. — Успеем отдохнуть. Поспать немного, — он усмехнулся. — Хотя с этой музыкой внизу… сомнительно.       Йорвет накрыл их обоих краем покрывала: — Или можем просто лежать. Слушать, как там внизу веселятся. Ты хотела узнать, как это работает ночами напролёт в борделях? — в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Вот оно. Музыка, представления, смех. А наверху… остальное. Расскажи мне что-нибудь. Про Оксенфурт. Про те лекции, на которые ходила. Или про барда, который обещал балладу.       Эрика блаженно улыбалась наблюдая за опасным террористом и партизаном. Она разлепила губы, пересохшие от часто дыхания: — Вольной слушательницей. На что-то о монстрах. Фонтан смотрела. Ела пирожки. Там красиво очень и много богатых граждан. Как вы: номер в «Серебряном грифоне?» Льве? Номер в «Пятой ноге», целое платье в подарок, здесь — ванна. У вас счет в банке Вивальди или это реквизированные деньги?       Брови Йорвета поползли вверх: — Счёт в банке Вивальди? — он рассмеялся — коротко, искренне. — Ты серьёзно думаешь, что террорист номер один Темерии держит сбережения в краснолюдском банке?       Иорвет устроился удобнее, положил руку за голову: — Частично — реквизированное. Обозы Темерии, Редании иногда везут не только оружие, но и жалованье для гарнизонов. Очень… щедрое жалованье, — его губы изогнулись в крварной улыбке. — Мы перенаправляем его на более достойные цели. Частично — старые запасы. До Второй Северной у меня была… другая жизнь. Офицер Врихедд получал неплохое довольствие от Нильфгаарда. Я спрятал кое-что до того, как всё пошло прахом.       Его взгляд скользнул к окну: — А легенда купца Бранимира требует соответствующего бюджета. «Серебряный грифон», платье… — он оглядел комнату. — Всё это часть прикрытия. Подозрительно, когда «торговец мехами» ночует в ночлежке и экономит на каждой монете. Хотя ты права — это дорого. Особенно для партизана. Но, информация, которую получил, того стоила.       В желудке Эрике вдруг заурчало и обожгло голодом, она всё это время ждала пока тело придет в себя, не хотела спать, казалось, вокруг все самое интересное пройдет без нее тогда. — Кто-то голоден, — произнёс Йорвет с лёгкой насмешкой. — После трех раундов это неудивительно. Я, кстати, тоже.       Он встал с кровати, подошёл к двери, как есть, открыв окликнул проходящую мимо служанку — молодую девушку с подносом: — Принесите горячего, что есть. И вина. Нормального, не этой кислятины. Быстро. — Конечно, господин. Минут десять.       Йорвет закрыл дверь, вернулся к кровати: — Будет горячая еда. А пока… — Йорвет опустился на ковёр перед креслом, спиной к его ножкам. Одну ногу вытянул, вторую согнул в колене, оперев на неё локоть. — Расскажи про Оксенфурт. Фонтан, лекции про монстров. Что запомнилось? И про барда. Того, что обещал балладу. Он действительно написал? Или просто хотел заполучить тебя в постель обещаниями славы?       Эрика, всеми силами избегавшая этого рассказа, закрутилась в покрывало с головой. Но раз уж так требует. Снова ж не отцепится. Выглянув обратно, призналась: — Это я затащила его в постель чтобы он точно написал песенки и балладу… — Прагматичная до конца. Используешь то, что у тебя есть, для достижения цели. Я бы одобрил… если бы не представлял этого барда, - на лице эльфа эльфа читалось что-то между восхищением и лёгкой ревностью.       Снизу зазвучал бархатный мужской голос, присоединившись к лютне. Песня была о море, о тоске, о расставании. Йорвет прислушался, его губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Только не говори, что твой бард пел так же заунывно. Иначе я не понимаю, как ты затащила его в постель.       Йорвет наклонил голову: — Когда это было? В Альба Дивизии? Применила те самые «односторонние навыки», о которых упоминала? — в голосе прозвучала слишком наигранная легкость. — Должен признать, они работают отлично. Бард наверняка был в восторге. Сработало. Песенка дошла до меня. Привела сюда. Так что… спасибо твоему барду за вдохновение, — последнее прозвучало сухо. — Хотя надеюсь, сегодняшняя ночь была… лучше, чем с менестрелем? — Я не уверена, что достойной панне уместно упоминать кого она представляет и представляет ли вообще в сокровенные моменты… — Эрика озадаченно наблюдала это неожиданное поведение. — И тем более сравнивать своих…ммм… поклонников». — «Достойной панне», — Йорвет вскинул веселый взгляд на нее. — Ты сейчас лежишь голая в борделе после трех раундов с партизаном-террористом. Думаю, корабль «достойности» давно отплыл.       Он текуче встал и в два шага оказавшись у кровати, остановился перед лицом Эрики. Взяв за подбородок, приподнял её лицо: — Хотя ты права. Сравнивать… неучтиво, — в его глазу плясали чертики. — Особенно если сравнение не в мою пользу. Но раз ты так осторожна в формулировках… значит, есть что скрывать. Либо бард был хорош. Либо… — он сделал паузу, прищурился, — ты действительно меня представляла. Тогда, с бардом.       Его большой палец провёл по её нижней губе: — Что, кстати, льстит моему самолюбию больше, чем следовало бы.       В дверь постучали — два раза, решительно и сразу отворили. — Еда готова!       Йорвет нехотя отпустил Эрику, разорвав напряженный контакт взглядов. Запах жареной курицы поплыл по комнате, проститутка или служанка - она все были одеты одинаково, ставила вместо вазы с фруктами этот поднос: - Комплимент от заведения, - улыбнулась она эльфу.       Тот вернулся к столику и креслу, рассматривая содержимое подноса. Открыл шкатулку на нем, поковырял пальцем что-то, хмыкнул. Девушка уже взялась за ручку двери, когда Эрика, собравшись с духом, окликнула: — Подождите!       Девушка обернулась, приподняв бровь. А Эрика старалась не смотреть на Йорвета: — У вас есть... настойка? От... — запнулась, щёки вспыхнули. — Пижма или что у вас используют? — Мятно-пижмовый отвар. Входит в "пакет благ". Сейчас принесу.       Она вышла. Повисла тишина. Эрика чувствовала себя неловко. Даже есть почти расхотелось.       Йорвет же поставил шкатулку на пол рядом с собой. Опустился обратно в ту же позу — одна нога вытянута, вторая согнута. Достал трубку откуда-то, начал набивать из открытой шкатулки, поглядывая на Эрику. Раскурил. Затянулся. Выдохнул дым медленно. — Ешь, — кивнул он на поднос между ними. — И рассказывай. Про Оксенфурт. Про фонтан и пирожки, про то как в голову тебе пришла с песенкой. — Он младше меня и лютнист. Играл весело, — Эрика была рада разрядить напряжение. Своё. Про Йорвета казалось что даже не обратил внимания. — Михал. Хотя, это странно, делиться с вами именами…       Йорвет усмехнулся, плечи расслабились, прикрыл глаз и откинул голову на подлокотник кресла. Шрам на плече от стрелы, татуировка на рёбрах, старые следы на торсе — всё открыто. Она отвела взгляд, норовивший опуститься ниже. А то не нарассматривала, - одернула она себя. Но нет нет, да поглядывала. — Михал. Младше тебя и лютнист, — повторил он задумчиво. — Играл весело. Значит, ты предпочитаешь молодых и талантливых, — он посмотрел на неё, изогнув в самоиронической усмешке. — Что делает меня… аномалией в твоей коллекции.       Протянул руку с трубкой: — Попробуй. Одну затяжку. После того, что мы делали, это… уместно. И ешь уже, а то снова упадешь в обморок. Или ты ждешь, что я начну сам кормить тебя курицей?       Эрика колебалась. Она ни разу не курила и почти не видела никого с трубками. Потому, предпочла поесть. Обмотавшись покрывалом, которое потащилось за ней как шлейф, пришла к столику и отломала кусок курицы.       Йорвет жевал, наблюдая за ней. Отложив трубку налил вина в два кубка, и отсалютовал ей одним: — За прагматизм. И за то, что твоя песенка сработала. Правильно делаешь, - добавил после паузы, - что перестраховываешься. Хотя шансы забеременеть от меня... — он усмехнулся без веселья, — примерно такие же, как у скоя'таэлей заключить мир с Темерией.       Эрика застыла с куском курицы во рту. — Франческа Финдабаир, наша "королева", - он скривился презрительно, - приняла от Нильфгаарда Дол Блатанну. Обещали землю, безопасность, мир. Но условие было: только для тех, кто сложит оружие. Только для стариков. Молодёжь — скоя'таэлей, мятежников — туда не пускают. Теперь в Долине живут эльфы по двести-триста лет. Красиво, безопасно, тихо. И ни одного ребёнка. Потому что те, кто ещё способен — воюют в лесах и дохнут от стрел Роше. А те, кто в безопасности — слишком стары, чтобы продолжить род.       Горечь в последних словах была явной. Он снова поднес трубку к губам. Пока затягивался, Эрика быстро прожевала, опасаясь подавиться от откровений. Она опустилась в кресло рядом. — Так что да, gvalch'ca. Даже если бы ты не выпила эту настойку... шансы почти нулевые. Но ты права. "Почти" — не "невозможно". И после того, через что тебе пришлось... лучше не рисковать.       Служанка вернулась через пару минут. Эрика еле успела доесть птичью ножку. Небольшой глиняный флакон, запечатанный воском: — Вот. Свежий, утренний отвар. Сразу весь выпейте, не растягивайте. И поешьте после — легче перенесёте. Она поставила флакон рядом с подносом и вышла.       Йорвет кивнул на флакон: — Давай. Чем раньше, тем лучше работает.       Эрика взяла флакон — пальцы дрожали едва заметно. Сломала восковую печать. Запах ударил резкий — горькая мята, полынь, что-то едкое. Она поднесла к губам, остановилась. Посмотрела на Йорвета.       Он сидел на ковре, трубка в руке, голова откинута на сиденье кресла. Но взгляд... Взгляд был прикован к флакону у её рта. Сложный, многослойный — то ли облегчение, то ли горечь, то ли что-то ещё, что она не могла разобрать. Эрика сглотнула. Щёки вспыхнули. Опустила флакон: — Я не... это не потому что вы... — Thaess aep, dh'oine, — оборвал он тихо, но властно.       Заткнись. Эрика вздрогнула внутри. Вспомнилась их первая встреча, стрела метящая ей в лицо.       Йорвет выдохнул дым, посмотрел на неё — долгим, усталым взглядом: — Ты не виновата. Я не обижен. Ты делаешь то, что нужно. Пей.       Он затянулся снова, отворачиваясь к окну: — И не смей извиняться за то, что... — он осёкся, качнул головой. — D'yaebl. Просто пей, Luned.       Голос был ровным, но в последних словах прорвалось что-то болезненное, тщательно скрываемое.       Эрика сделала глоток. Горечь ударила мгновенно — полынь, мята, что-то вяжущее и едкое одновременно. Она зажмурилась, заставляя себя глотать. Ещё глоток. Ещё. Флакон опустел. Она поставила его на стол, сморщившись. Схватив кубок с вином, запила залпом — едва помогло. Горечь осталась на языке, в горле.       Йорвет проводил флакон взглядом — от её губ до стола. Затянувшись глубже, выдохнул дым медленно, прикрыв глаз. Снизу музыка стихла на мгновение, затем возобновилась — теперь более быстрая, танцевальная мелодия. Послышались хлопки, смех, топот ног. — Танцы начались. Представление входит в активную фазу, — он развернулся к ней полностью. — Хочешь посмотреть? Спуститься вниз? Или… — его взгляд скользнул к двери, — хотя бы выглянуть в коридор. Посмотреть, как устроена ночная жизнь борделя изнутри.       В его голосе прозвучало любопытство — он сам, похоже, не был частым гостем подобных мест. Он поднялся с ковра — плавно, текуче. Протянул руку с трубкой: - Или сначала ещё одна затяжка? Для храбрости. Хотя, ты уже напилась почти. Хватит с тебя.       Брови Эрики взлетели вверх. Но потом она свела их, сморщила нос задумчиво, схватив поспешно трубку попробовала втянуть дым как Йорвет: — Почему бы и нет? — она заговорила глухим голосом, вместе с дымом в горле и закашлялась — Больше знаешь — к большему готова. — Эрика вернула ему трубку, под его какое-то шальное выражение лица.       Его губы дрогнули сдерживая смех: — Первый раз всегда так, — произнёс он, забирая трубку обратно. — Через пару затяжек привыкнешь. Хотя… может, и не стоит.       Взгляд прошелся по ней оценивающе.       Эрика уже разыскивала свое нижнее платье, полупрозрачное, но в слабом свете посчитала что никого не смутит и не удивит. Та, кто заносил поднос с едой вообще была в очень низком корсете. Очень. До ребер. — К тому же, Рихард часто говорил что я эльфийская шл… — она не договорила, решив что надо хоть где-то остаться воспитанной, — вот бы порадовался, — иронично заметила она. — Рихард, — раздалось за ее спиной недовольно, — говорил много чего. И скоро пожалеет о каждом слове.              Иорвет смотрел на высокую тонкую фигуру в полупрозрачной рубашке — силуэт чётко виден в мягком свете светильника: — Собираешься выйти вот так? Что ж. В борделе ты не выделишься. Хотя привлечёшь внимание. — А вы? - Эрика обернулась. Передала ему кипу одежды с пола.       Натянув бриджи под ее мечущимся взглядом, Иорвет надел и застегнул рубашку, скрывая по возможности татуировку, но остался босиком. Лицо тоже оставил полностью обнажённым. Подойдя к двери, приоткрыл её и выглянул в коридор. Оттуда доносились голоса, смех, приглушённые стоны из соседних номеров. Музыка снизу стала громче — танцевальная, живая.       Он обернулся: — Готова к экскурсии? — в его голосе прозвучала лёгкая провокация. — Только держись рядом. Здесь не Новиградский особняк.       Иорвет открыл дверь шире, пропуская её вперёд.       Коридор был освещён магическими светильниками — тусклый, тёплый свет. Красные ковры на полу, зеркала на стенах. Несколько дверей — часть закрыта, из-за одной доносились откровенные звуки. Дальше по коридору стояла пара — мужчина в богатом камзоле что-то шептал девушке-эльфийке в откровенном наряде, она смеялась, её рука скользила по его груди. — Куда хочешь? Вниз, в зал? Или просто прогуляемся по этажу? - Иорвет встал рядом с Эрикой, его рука легла на её поясницу: — Вас влекло вниз, разве нет? — игриво укорила его Эрика. — Тут где-то есть галерея, с перилами над первым этажом, я поднималась и видела.       Иорвет усмехнулся, его рука на её пояснице чуть сжалась: — Влекло, — признал он. — Изучить территорию. - Он кивнул в сторону лестницы в конце коридора: — Веди. Ты уже разведала маршрут.       Они двинулись по коридору. Ковёр глушил шаги. Зеркала на стенах отражали их фигуры — полуодетую пару, движущуюся сквозь красноватый полумрак. Мужчина с эльфийкой прервал шёпот, когда они проходили мимо. Его взгляд скользнул по Эрике — оценивающе, затем по Иорвету. Задержался на шраме, на татуировке, на открытом, изувеченном лице. Мужчина поспешно отвёл взгляд, вернулся к своей спутнице. Иорвет заметил, усмехнулся про себя. Они миновали ещё одну дверь. Из-за неё доносились звуки — ритмичные, откровенные. Женский смех, мужской голос, что-то требующий. Затем шлепок, вскрик — не от боли, скорее от удивления или удовольствия.       Иорвет бросил взгляд на дверь, затем на Эрику: — Активный клиент, — пояснил ей.       Они дошли до поворота. Впереди — широкая галерея с резными перилами, выходящая на главный зал. Снизу лилась музыка, голоса, смех. Запах жареного мяса, пряностей, дыма смешивался с тяжёлыми духами. Эльф подвёл её к перилам. Встал рядом, оперся о резное дерево.       Внизу разворачивалась картина ночной жизни борделя. Главный зал был большим, освещённым десятками светильников. В центре — небольшая сцена, где музыканты играли живую мелодию. Лютня, бубен, флейта. Несколько пар танцевали — кто-то неумело, кто-то с грацией. Столики вдоль стен были заняты — богато одетые мужчины, купцы, пара военных в расстёгнутых мундирах. Рядом с каждым — девушки в откровенных нарядах. Смех, болтовня, чоканье кубков. У дальней стены — хозяйка-эльфийка. Иорвет знал: её серые глаза высматривают всё и всех по залу. Он наблюдал, руки лежали на перилах. Взгляд цепкий, привычно оценивающий — выходы, количество людей, потенциальные угрозы. — Типичный вечер в хорошем борделе, — произнёс он тихо. — Музыка, танцы, вино. Иллюзия веселья и свободы. За деньги.       Его внимание остановилось на паре у стойки с напитками. Мужчина средних лет, грубоватый, в одежде торговца. Рядом — молодая девушка, совсем юная, лет шестнадцати. Она смеялась его шуткам.       Иорвет отвернулся, его челюсть сжалась: — Хотя иллюзия тонкая. Видишь ту, с пузатым dh'oine? Слишком молода. Слишком… покорна. Не по своей воле здесь, скорее всего. - Он замолчал, его пальцы постучали по перилам: — Работорговля не всегда выглядит как склады и цепи. Иногда это вот так. Золочёная клетка.       Эрика внимала ему с любопытством. Она бы смутилась всему происходящему, но после Рихарда, Гуго, сегодня Йорвета что-то в душе уже не позволяло закрывать лицо ладонями и ощущать неловкость. Появилась какое-то… циничное смирение. Она внимательно смотрела туда куда он кивнул, пытаясь подметить тоже. Научить видеть.       Иорвет заметил как она пытается увидеть то, что видит он. Улыбнулся одобряюще: — Смотри всегда на глаза, — произнёс он тихо, его палец указал вниз, не привлекая внимания. — Та девушка у бара. Она смеётся, но глаза будут пустые. Не кокетничает, не флиртует. Просто выполняет роль. А вон та, — он кивнул на рыжеволосую женщину постарше, сидящую на коленях у купца, — смотри, как она контролирует ситуацию. Её рука на его кошельке, она решает, когда встать, когда остаться. Это профессионал, работающий по своей воле.       Иорвет помолчал, его рассматривая посетителей внизу: — Разницу видишь? Одна — товар. Другая — торговец. Обе в борделе, но…       Он не договорил. Снизу раздался громкий смех, кто-то разбил кубок. Музыканты заиграли новую мелодию — быструю, танцевальную. В этот момент справа от них хлопнула дверь — резко, громко. Из номера выскочила девушка в пеньюаре, смеясь. Её волосы растрепаны, на шее — красные следы поцелуев. Она обернулась к двери, крикнула игриво: — Ты слишком медленный! Догоняй!       И побежала дальше по коридору, её смех эхом отразился от стен. Дверь осталась приоткрытой. Оттуда донёсся мужской голос — хриплый, возбуждённый: — Вернись сюда, непослушная…       Из номера послышался новый звук. Свист. Затем шлёпок — кожа по коже. Женский вскрик. — Ещё! — требовательный женский голос. — Сильнее!       Ещё один шлёпок. Смех.       Взор Иорвета метнулся к двери, затем к Эрике. Он увидел, как её лицо изменилось — что-то между любопытством и… узнаванием. Дверь была приоткрыта достаточно, чтобы видеть краем глаза. Внутри — на кровати — женщина на четвереньках, её спина к двери. Мужчина позади, в руке — небольшая плеть с хвостиками. Он замахнулся, хлестнул по ягодицам. Она выгнулась, застонала — явно от удовольствия. — Да! Вот так! — её голос был полон возбуждения, никакого страха.       Иорвет заметил, как Эрика застыла рядом. Он повернул голову. Ее глаза были широко раскрыты. Она смотрела на приоткрытую дверь, на сцену внутри, и на лице читалось смятение. Узнавание. Порка, вскрики — но совершенно другой контекст.       Иорвет медленно переместился, встал чуть впереди неё, загораживая обзор. Его рука легла на её плечо: — Это другое, — произнёс он тихо, его голос был серьёзным. — Видишь разницу?       Он кивнул в сторону двери, где женщина снова требовала продолжения: — Она хочет этого. Контролирует. Говорит, когда остановиться, когда продолжить. Это игра. По согласию.       Его пальцы на плече девушки сжались осторожно: — То, что делал твой дядя — было наказанием. Унижением. Без твоего согласия.       Иорвет подождал, давая ей время осмыслить. Снизу музыка сменилась на медленную. Из номера донёсся ещё один шлёпок, затем смех обоих — мужчины и женщины. — Разница в выборе, — добавил он тише. — Здесь она выбирает. С Рихардом, с дядей… у тебя не было выбора. — С вами… тобой… я выбрала, — Эрика вспомнила свое решение повторить для скоя'таэля тоже, что требовал от нее Рихард, — Разве нет? Я помню. Знаю, но… — она положила ладонь на свою поясницу, нащупав шрам от побоев дяди. — Это же… больно. — В ее взгляде на Йорвета было много скептицизма и обескураженности. — Да, ты выбрала, — подтвердил он тихо. — Со мной каждый раз был твой выбор. Даже той ночью в Новиграде.       Он взял её руку — ту, что лежала на пояснице, — осторожно отвёл. Развернул её к себе, спиной к приоткрытой двери, чтобы она не видела сцену внутри: — Больно? — он повторил её вопрос, его голос стал задумчивым. — Да. Но есть разница между болью, которая ломает, и болью, которая… освобождает.       Из комнаты донёсся ещё один шлёпок, женский смех, затем её голос: — Хватит! Иди сюда!       Звуки изменились — больше не плеть, а шорох тел, приглушённые стоны.       Иорвет не оглянулся. Его внимание было на Эрике: — Там, — он кивнул в сторону номера, — она останавливает, когда хочет. Контролирует границы. Боль для неё — специя. Обостряет удовольствие. Но она всегда может сказать «хватит».       Его рука скользнула к её лицу, большой палец провёл по скуле: — Твой дядя бил тебя, чтобы сломить. Рихард использовал угрозу этой боли, чтобы контролировать. Ты не могла сказать «хватит». В этом вся разница.       Он замолчал, прислушиваясь к звукам — теперь там явно занимались сексом. — Некоторые люди находят освобождение в том, чтобы отдать контроль. Доверить кому-то… провести по краю боли и удовольствия. Но это работает только если есть доверие. И право остановить в любой момент.       Иорвет провёл рукой по её волосам. Эрика слушала молча, скептически, но внимательно. — Тебя пороли, чтобы напомнить, что ты — ничто. Неправильная. Та женщина там просит об этом, чтобы почувствовать себя… живой. Видишь разницу? Снизу музыка стала громче — кто-то запел, голоса подхватили припев.       Его взгляд стал серьёзнее: — С Рихардом ты не выбирала. Терпела, чтобы выжить. Со мной… — он сделал паузу, — ты пришла сама. Каждый раз. Это твоя сила, а не слабость.       Где-то по коридору прошли шаги, чей-то пьяный смех. Пара скрылась в одном из номеров, дверь хлопнула.       Иорвет отступил на шаг, давая ей пространство: — Хочешь уйти отсюда? Вернуться в номер? Или… — его губы дрогнули в лёгкой усмешке, — продолжим экскурсию? Ночь в борделе полна сюрпризов.       Эрика кивнула на нижний этаж: — Останемся. Когда еще я без последствий окунусь на такое дно?.. Не хотите туда? Узнать что для ваших ваши скоя... — она вовремя прикусила язык, чтобы не ляпнуть «скоя'таэльскиех», — что там подают. — Разведка в тылу врага? Умная мысль.       Эльф оперся о перила, посмотрел вниз — оценивающе, профессионально: — Бордель — отличное место для сбора информации. Всегда было и будет. Солдаты напиваются, болтают лишнее. Купцы хвастаются маршрутами. Дипломаты встречаются, сплетничают. Дийкстра ваш любит такие места, — его губы изогнулись. — Но здесь я Бранимир. Торговец пушниной. Не командир скоя’таэлей. И не офицер Вриххед.       Его рука скользнула с перил: — Для них, - добавил он веско, с коварной улыбкой. - Послушать, что говорят. Посмотреть, кто здесь бывает. Это всегда полезно. Ты умеешь попадать в нужные места, Enid.       Эрика непонимающе обернулась к нему. Но Иорвет кивнул в сторону лестницы: — Спустимся. Может, услышим что-то интересное.       Широкая лестница, красный ковёр, светильники и запах множества духов. И тот самый, из трубки Йорвета недавно. Когда оказались внизу, несколько голов повернулись — взгляды скользнули по Эрике в полупрозрачной рубашке, затем по босому Йорвету с открытым изувеченным лицом. Он провёл её к столику в углу — обзор на весь зал, оба выхода видны. Сел, кивнул ей сесть напротив.       Затем его внимание привлёк шум у входа. Группа мужчин — трое, игроки в кости. Глаз Йорвета то ли отразил свет лампы, то ли вспыхнул сам в глубине. Эрика не поняла. Но вот он уже предупреждающе поднимает палец, наказывая ей оставаться и исчезает из-за стола. Эрика не успела даже рта раскрыть. - Что ж, а гвинт здесь есть?.. - спросила она пустоту перед собой.