Часть 15. Узнавание.

      Эрика не успевала среагировать, позвать Маркуса, думала как бы не запутаться в ногах и самой не сбить кого-то, пока мужчина тащил ее к воротам, но нырнул в переулок внезапно. Затем он обернулся к Эрике, и его лицо внезапно изменилось — черты стали резче, взгляд холоднее. — Похоже, мы попали в затруднительное положение, милая Эрмарта, — произнёс он уже без лютиковской манерности. — Или как там тебя на самом деле? У нас мало времени, — произнёс он тихо. — Я могу помочь тебе сбежать отсюда. По-настоящему сбежать.       Маркус протиснулся сквозь толпу, выругавшись. Лютик на помосте начал новую песню, зеваки ахали и смеялись, а его Марта… пропала. Вместе с тем самозванцем. — Марта!       Солдат ворвался в переулок, меч наполовину вытащен из ножен, лицо красное от бега и тревоги. — Марта?! — он увидел девушку и облегченно выдохнул. Она стояла у входа в переулок — слегка помятое платье, но спокойная, собранная. — А где Лютик? Тут тоже! Ты видела?! А наш где?       Он прошёл вглубь, проверяя закоулки. Штабель бочек. Закрытая дверь склада. Грязь под ногами, лужи. — Чертовщина… — он выдохнул, вытирая пот со лба и оглянувшись на растерянную девушку. — Да уж… — Ты цела? Он тебя не обидел? — Маркус подошёл, всматриваясь в лицо. — Нет, всё в порядке, — девушка взволнованно смотрела на Маркуса, — Просто испугалась сначала. Он оказался ненастоящим. Очень похож на Лютика, но артист какой-то. Потащил меня за собой, я не сразу поняла зачем. Испугался, что его раскроют, наверное.       Маркус обнял её — по-солдатски крепко. Марта позволила, не напряглась, не отстранилась сразу, как обычно. — Больше не отходи, ладно? — пробормотал он, смущенный своим порывом. — Хорошо, — она кивнула. — Пойдём, — он взял её за руку. — Настоящий Лютик сейчас будет петь. Хочешь послушать?       Марта помедлила секунду, затем кивнула: — Да. Конечно.       Помост был украшен факелами. Лютик — настоящий, с лютней в руках — пел балладу о Геральте и Глазке. Толпа слушала, затаив дыхание.       Маркус стоял позади Марты, обнимая её за плечи. Она прижималась к нему — доверчиво, мягко. Совсем не так, как обычно. Обычно она держала дистанцию, позволяла прикосновения, но не искала их сама.       А сегодня… — Красиво поёт, — прошептала она, не отрывая взгляда от барда. — Ага, ты рада? — Очень.       Лютик закончил балладу, раскланялся. Народ взорвался аплодисментами. Девушка захлопала тоже — искренне, с улыбкой.       Когда концерт закончился, он проводил её через весь город до казарм. У ворот остановился, взял за руки. — Завтра увидимся? — Конечно, — она улыбнулась. — Спасибо, что защитил меня.       И поцеловала его в щёку — быстро, легко. Маркус проводил её взглядом, пока она не скрылась за воротами. Сердце колотилось, как после боя.       Она поцеловала меня первая.

***

      Иорвет двигался сквозь толпу, следуя за мелькающим чёрным платьем.       Мужчина тащил её к воротам, затем резко нырнул в боковой проход между домами. Иорвет ускорился, но тут навстречу хлынула волна зевак.       An'badraigh aen cuach! — командир скоя’таэлей толкнул зеваку, не извинился. Ещё двое. Войти с той же стороны — глупо. Если это западня, ловушка, засада…       Эльф обогнул квартал справа — быстрым шагом, почти бегом, но не привлекая внимания. Узкий проход вдоль пекарни. Запах тёплого хлеба. Поворот. Грязь, вонь, крысы — типичная изнанка нильфгаардского величия. Эльф перемахнул через забор с ловкостью, неподходящей неподходящей солидному купцу. Он выбрался на параллельную улицу как раз вовремя, чтобы увидеть, как она выныривает из прохода. Иорвет скользнул в тень у штабеля бочек. Прижался к стене.       Одна. Озадаченная. В руке — кошелёк.       Bloede… что за игры?       Она прошла мимо — в трёх шагах. Не заметила.       Иорвет пошёл следом, держа дистанцию. Dh'oine озиралась, искала что-то — таверну? Лавку? Он держался в пятнадцати шагах позади. Капюшон короткого плаща накинут. Руки свободны. Обычный прохожий. Таких десятки на улицах форумной Альба Дивизии.       Девушка остановилась у витрины швейной мастерской, разглядывая выставленные платья. Профиль в стекле — те же черты. Но что-то изменилось. Манера держаться? Выражение лица?       Нужно действовать. Сейчас.       Иорвет подошёл ближе, используя группу горожанок как прикрытие. Он двинулся мимо неё размеренным шагом, как бы случайно задев плечом. Лёгкий толчок — достаточный, чтобы она пошатнулась, но не упала. — Прошу прощения, госпожа, — произнёс он ровным тоном, поворачиваясь.       Их взгляды встретились. Зелёные глаза расширились — узнавание? Страх? Он видел эти глаза совсем близко той ночью в Новиграде. Видел их потемневшими от желания, закрытыми от боли, полными решимости. — Вам помочь? — добавил он, протягивая руку якобы для поддержки. — Вы выглядите… потерянной.       Рука замерла в воздухе между ними. Её реакция скажет больше любых слов.       Проскрипела тележка мимо. Где-то вдалеке всё ещё играла музыка с форумной площади.       Ну же, gvalch'ca. Покажи мне, что происходит.       Она застыла, будто олениха, учуявшая волка. Три месяца он носил в памяти образ урны с прахом. А она здесь. Живая. Вот — дышит, смотрит на него. Что-то дёрнулось в груди — облегчение? Ярость на тех, кто инсценировал смерть? На себя — за то, что поверил?       Эрика развернулась так быстро, словно ее облили водой. Воззрилась на того, кто оказался за спиной. Такая знакомая половина лица под тенью капюшона. Другая чужая — обезображена. И, небольшая круглая повязка на глазу. Не может же это быть Йорвет. Посреди Нильфгаарда? Тут? Она не знала какой звук издать первым, обомлев. Отклонилась в сторону, избегая контакта. — Нет, спасибо. Напугали просто, — она нашарила ручку двери в здание. Мысли неслись вскачь. Он? Не он? Даже рост такой. Как можно? Сумасшедшая.       Поспешно отступив и чуть тряхнув головой, Эрика, неприлично быстро для дворянки, заскочила в лавку. Прошла вглубь, повернувшись, всмотрелась через мутное стекло на улицу, пока ее не окликнула продавец. Сердце медленно возвращалось в ритм.              Иорвет остался стоять на улице, глядя на закрывшуюся дверь лавки. Сквозь мутное стекло виднелся силуэт обернувшийся к окну.       Узнала.       Он неспешно поправил ворот, делая вид, что отряхивается после случайного столкновения. Пара прохожих бросили на него безразличные взгляды.       Врываться следом? Нет. Глупость. Привлечёт внимание, да и что он скажет?       Эльф прошёл мимо витрины размеренным шагом, свернул за угол. Прислонился к стене. Она жива. В Альба Дивизии. С кошельком в руке и паникой в глазах.       Bloede загадки.       Выждать. Пусть успокоится, решит, что опасность миновала. Он мог бы просто ждать у выхода, но это слишком прямолинейно. Нужен предлог.       Обошёл квартал, вернулся к лавке с другой стороны. В витрине — ткани, готовые платья, чепчики, ленты. Женская территория.       Дочь. У Бранимира есть дочь в Цинтре.       Колокольчик над дверью звякнул противно-весело. Продавщица — пожилая нильфгаардка с профессиональной улыбкой — тут же устремилась к нему: — Добрый день, господин. Чем могу помочь? — Подарок для дочери, — он изобразил он смущение. — Приехал на форум, хочу привезти что-нибудь… женское. Платье, может быть? — О, разумеется! У нас прекрасный выбор!       Краем глаза Иорвет заметил движение у дальней стены. Она всё ещё здесь.       Эрика рассматривала платья как раз, когда он вошел. Спряталась тут же, за манекенами в нарядах, за столом с рулоном ткани. Ну не может же быть чтобы кто-то просто похожий оказался у этой лавки дважды? Она вслушивалась в голос со знакомыми нотками. Альба Дивизия — другой край мира от Новиграда и лесов у Понтара. Тогда кто?.. Или — как?.. Для дочери… Что за чушь?! У него есть дочь тут?.. Она старалась быть незаметной, но прислушивалась к разговору.       Командир скоя’таэлей медленно прошёлся вдоль стеллажей, рассматривая платья с видом того, кому смертельно скучно, но он старается ради долга. — Сколько ей лет? Вашей дочери? — продавщица тащила с полок разные наряды. — Двадцать пять, — ответил он, задумчиво трогая тёмно-синий бархат. — Упрямая, как её покойная мать. Всё мечтает о путешествиях на Север. К родне матери.       Слышишь, gvalch'ca? Узнаёшь возраст? — О, молодые девушки, они все такие романтичные! — продавщица всплеснула руками. — Север сейчас неспокоен, говорят. — Именно поэтому я здесь, а не там, — Иорвет проследил пальцем узор на корсете. — Торговля пушниной в Империи безопаснее, чем… старые связи в Редании.       Он сделал паузу, вслушиваясь. — А это что за ткань? — указал на рулон тёмно-зелёного сукна как раз рядом с укрытием глупой dh'oine. — О, прекрасный выбор! Это из Туссента, очень практичная…       Продавщица подошла к столу, начала разворачивать ткань. Ещё немного, и она наткнётся на Эрику. — Знаете, — Иорвет остановил её жестом, — я только что вспомнил. У дочери… особенность. Шрам на плече. От несчастного случая в детстве. Она стесняется открытых платьев.       Я знаю про твои шрамы, gvalch'ca. От вожжей, на лопатке и пояснице. — Может, что-то с высоким воротом? И длинными рукавами? — Конечно! У меня как раз есть чудесное платье для скромниц! — торговка отошла от опасного места к другой стойке.       Иорвет последовал за ней, но говорил чуть громче необходимого: — И ещё… она недавно потеряла близкую подругу. Служанку, которая была с ней с детства. Звали… — он сделал вид, что припоминает, — Ранья? Да, точно, Раня. Бедная девочка до сих пор оплакивает её.       Интересно, твоя любовница всё ещё жива? Или ты и её потеряла?       Женщина цокнула языком: — Какая трагедия! Хорошую прислугу сейчас трудно найти. — Не то слово, — Иорвет взял предложенное платье, поднёс к свету у окна. — Особенно такую… преданную. Они ведь были почти как сёстры. Делили все секреты. Краем глаза он видел отражение в стекле — движение за манекенами. Она слушает. — Сколько за это? — спросил он, возвращая платье. — Двести флоренов, но для такого заботливого отца — сто семьдесят. — Заверните, — он достал кошелёк, медленно отсчитывая монеты. — И добавьте голубую ленту. Она любит… любила голубое. До того случая.       Продавщица засуетилась с упаковкой. Иорвет подошёл к двери, остановился: — Кстати, не подскажете, где здесь можно найти приличную гостиницу? «Серебряный грифон» забит до отказа. Может, что-то… тише? Подальше от форумной суеты? У пекарен, например? — У пекарен? Хм, там есть «Пятая нога», но это простенькая таверна. — Простота иногда имеет свою прелесть, — он взял свёрток. — Особенно когда ищешь… спокойствия.       Иорвет вышел не оглядываясь.       Твой ход, gvalch'ca.              Эрика выглянула из-за импровизированных укрытий, едва он был на пороге. Убедил. Но все рано еще столько вопросов. Выходит, он не случайно здесь? Или случайно и узнал, столкнувшись? Она передумала покупать платье. Не будет же Йорвет носить сам то, что купил?.. Оглянулась на хозяйку лавки и, старясь быть не спешной в этот раз, важно вышла за дверь. Почему у пекарен?.. Он слышал разговор? Или совпадение? Или это не Йорвет, а снова тот… Может оно копировать воспоминания? Тогда в любом случаем им надо поговорить.       Девушка решительно направилась к пекарням. Почти два квартала… Она вглядывалась в прохожих вокруг, опасаясь встретить Маркуса или себя саму. Но и спины с широкими плечами, в бархатном наряде, не было. Он так быстро ходит?.. В боку уже стало колоть когда Эрика подошла к «Пятой ноге». Таверну на с чучелом осла у входа. У правда, вроде бы о пяти ногах.              Иорвет пересёк дорогу за ее спиной. Пять шагов. Два. Эрика всё ещё стояла у двери. — Марта каэр Лиотт, — голос был почти мягким. — Или всё-таки Эрика?       Он остановился позади неё. Не касался. Не угрожал. Просто — голос из прошлого, которого не должно быть здесь. — Luned, которая умерла от лихорадки три месяца назад. — Пальцы скользнули под её локоть — твёрдое, но лишь направляющее касание. — Не здесь, — тихо, но требовательно добавил он уже у ее уха.       Не давай ей вырваться и помниться в этот раз, подтолкнул к двери, пропуская внутрь первой.       Два посетителя у окна играли в кости. Иорвет махнул низушку за стойкой в глубине зала, опустился за ближайший стол, положил на стол сверток с платьем и снял капюшон. — Садись, — кивнул он на свободное место. — Или предпочитаешь стоять?              Эрика так и застыла у стола. Не готовая сеть, не желая уйти. Для начала, собираясь с чувствами, оглядела помещение: стены украшены колесами от телег разной величины в ярких вениках цветов — то ли пошло, то ли мило; несколько столов из темного дерева, узкая лестница на второй этаж. Она перевела глаза на эльфа, наполовину освещенного полуденным светом из окна. Наряд обеспеченного горожанина, чуть длинноватые, рвано стриженые волосы, вместо красного приметного платка на пол-лица и пера, теперь, когда капюшон был снят — хорошо заметная повязка из кожи: тонкий ремешок через голову, и под ухом, с круглым кусочком, прикрывающим глазницу. Это не скрывало уродство от шрама как делала бандана. Розово-красный, старый, глянцевый, горизонтально через всю скулу, он спускался изломом к краешку рта, едва задевая верхнюю губу. Наверно, глаз был травмирован при этой же ране. Справа — изуродован. Слева — четкие благородные черты Aen Seidhe.       Но главное, не непривычно открытое лицо, а то что он — здесь. Зачем? Как? — Как? — это и спросила Эрика, присаживаясь на скамью напротив. Теперь они сидели через стол.              Откинувшись на спинку скамьи скоя’таэль изучал девушку с тем же спокойным вниманием, с каким она рассматривала его — от веснушек до помятого подола платья. Испуганные глаза. Волосы короче? Одежда — нильфгаардская.       Низушек принес кружку, поставил тихо, опасливо поглядывая.       Иорвет чуть наклонил голову, уголок рта дрогнул — не улыбка, скорее признание её прямоты. — «Как?» Интересный выбор. Не «зачем» или «почему». Сразу к сути. Это я должен спрашивать тебя: «как?».       Он взял кружку, сделал глоток. Эль был тёплым, но он не поморщился. — Я шёл по следу. Имя центуриона Кальвейта. Обрывки, намёки. Песня о девице и раненой белке. Слишком точные детали.       Отставив эль, подался вперёд — не угрожающе, но сокращая дистанцию. — Я не верил, что ты жива. Но должен был проверить. Слишком много совпадений.       Зелёный глаз не отрывался от её лица, словно искал что-то. — А вы знали, что я мертва? — спросила Эрика тихо и неверяще, постепенно отходя от шока, — то есть… Вроде бы мертва. — Я видел урну с твоим прахом, — произнёс Иорвет негромко. — Стоял на холме у заставы Росток, когда солдат нильфов передавал её твоему дяде. Официальная причина — лихорадка в плену. — Он провёл пальцем по краю кружки. — Теперь твоя очередь. Как ты здесь оказалась? И кто тот мужчина, что тащил тебя в переулок? — Вы были у заставы?.. Где она? — пытливо посмотрела она на эльфа, — Это же нильфгаардская застава? Через которую меня везли? Или реданская?..       Эрика огляделась в поисках разносчика. Йорвет едва заметно покачал головой, предостерегая. — Застава Росток, на границе Темерии и Нильфгаарда, — ответил он тихо. — Я был там с отрядом. Мы… занимались своими делами в приграничье, — он сделал жест рукой — короткий, но выразительный. — Твой дядя плакал. Очень убедительно, — в голосе проскользнула холодная ирония. — Твой кузен был… сдержан. Они увезли урну в Новиград. Поставили надгробие. Так что да, Enid. Я был уверен, что ты мертва. Но, ты не ответила на мои вопросы, — напомнил Йорвет, понизив голос до шёпота. — Как ты здесь оказалась? И кто тот мужчина в переулке? — Мужчина?.. — Эрика удивилась. Он видел ее с Лютиком?.. — А, бард. Лютик, — она улыбнулась грустно. — Был — Лютик. Выступал в деревне. Оказался — аферист. Просто очень похож. А я так радовалась, что наконец-то попала на его выступление.       Иорвет слушал внимательно, не перебивая. Его лицо выражало явное недоверие. — Аферист, — повторил задумчиво. — Который тащил тебя через толпу в переулок. И после этого ты выходишь оттуда одна, с кошельком в руке.       Он наклонился ближе, понизив голос: — Я не случайно оказался у заставы Росток. Я шёл по следу работорговцев, — его тон стал жёстче. — Гуго. Вреемде. Вронек. Я нашёл их всех. — Он сделал паузу, давая ей осознать сказанное. — Так что не играй со мной, dh'oine. Я прошёл слишком долгий путь, чтобы услышать сказки о фальшивых бардах.       Эрика рассматривала его ладони на столе. Смуглую кожу. Длинные пальцы. Подняв взгляд, встретилась с его, требовательным. — Это всё что вас интересует сидя посреди в Нильфгаарда в сотне миль от… дома — что за мужчина меня тащил и заплатил? Бард. Просто просил не раскрывать его перед настоящим Лютиком.       Эльф откинулся назад, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку.       Он покрутил в руках кружку, но пить не стал. — Ты права. Не только это меня интересует, — его голос стал почти задумчивым. — Три месяца назад я узнал, что северянку, которая помогла мне в Новиграде, продали как скот. Потом — что она умерла в нильфгаардском плену.       Зелёный глаз встретился с её взглядом. — Я не оставляю долгов, Enid. Ни хороших, ни плохих. Работорговцы заплатили. Гуго, Вронек — их больше нет. Вреемде тоже скоро встретит свой конец. А потом я услышал песню. Глупую, пошлую песенку про девицу и белку. Забавная метафора, очень точная. Неплохая передача зашифрованных посланий, — Йорвет улыбнулся одобрительно, но чуть надменно. — И подумал — а что если нильфы разыграли спектакль? Спрятали свидетеля? — Он сложил руки на груди, изучая её лицо. — И вот ты здесь. Живая. С секретами про аферистов-бардов. В городе, полном нильфгаардских солдат, один из которых, — его тон стал холоднее, — хвастался в таверне, как насиловал северянку-переписчицу.       Начавшая хитро улыбаться на словах о песенке Эрика, спала с лица, услышав про солдата. Дернула плечом. — Мало ли кто чем хвастается и о каких северянках речь. Даже если так… — она задумалась, тоже сложила руки отзеркаливая Йорвета и чуть отстранилась от стола. — Ему ничего нельзя сделать. Особенно вам. Пусть хвастается. Ничего непоправимого не произошло. Я… посетила медика. Мне посоветовали.       Взгляд скоя’таэля стал опаснее. — Дес, — произнёс он тихо. — Шрам через нос. Служит в гарнизоне, — он не спрашивал — констатировал. — «Ничего непоправимого», — повторил он её слова с горькой иронией. — Как с Рихардом? Помню, ты тоже говорила, что справляешься.       Его взор скользнул по её лицу, отмечая каждую деталь реакции. Наклонившись вперёд, понизил голос до шёпота: — Я не могу убить его здесь и сейчас. Но поверь, gvalch'ca, он в моём списке. Как и твой кузен. Ты работаешь переписчицей в казармах, — Иорвет сел ровно и повел плечами, — под защитой магистра Эмгыра, — он соединил обрывки информации. — Военнопленная? Или есть другая причина, почему ты здесь, а не в Новиграде?              Эрика опустила руки, потянулась за кружкой Йорвета, отпила противный эль. Поморщилась. — Уже не пленная. Я — Марта каэр Лиотт. Гражданка империи. Или вроде того. А причина… У меня срезали кошелек в Оксенфурте — вот и вся причина, — извиняющаяся улыбка растянула ее губы. Она спрятала лицо в объемной кружке.        Иорвет наблюдал, как Эрика пьёт и уголок рта дрогнул — почти незаметно. — Срезали кошелёк, — повторил он медленно. — И ты из Оксенфурта попала прямиком в Альба Дивизию. Под новым именем. С магистром-покровителем.       Потянувшись к кружке, забрал ту из её рук — их пальцы на мгновение соприкоснулись. Сделал глоток из того же места, где пила она. — Знаешь, что я думаю? — его голос стал интимнее. — Между срезанным кошельком и Мартой каэр Лиотт случилось нечто более… существенное. Вронек, например. Его баржа «Чайка». Потом Гуго со своим складом у болот.       Он поставил эль между ними — ровно посередине. — Я нашёл документы о продаже. «Эксклюзивный товар для особого клиента». Вреемде получил за тебя триста флоренов. Хорошая цена за северную дворянку. Почти как платье. — Иорвет едко усмехнулся. — Так что давай без сказок про потерянные кошельки, dh'oine. Как ты выжила? И почему Эмгыр сделал тебя своей… подопечной?              Эрика опустила голову и стала вырисовывать пальцем на столешнице. — Я не подопечная. Дознаватель просто предложил мне жизнь в Империи. Новую. Не возвращаться к Рихарду и к навязанным бракам. А между Оксенфуртом и Альба Дивизией… Я надеюсь, Гуго погиб очень плохо, очень печально, душераздирающе, — не поднимая глаз на эльфа, вещала она. — Может быть, его тоже раздели для досмотра и внимательной проверки. Изнутри. Может быть — посреди холодного зала… Я пойду закажу еды, — она встрепенулась и поднялась со скамьи, заскрежетав той по полу.       Йорвет поймал её запястье — не грубо, но достаточно крепко, чтобы остановить. Его пальцы были тёплыми, сухими. — Гуго мёртв, — произнёс он ровно. — Он умирал долго. — Скоя’таэль отпустил её руку, но продолжал смотреть снизу вверх. — Перед смертью он много говорил. О покупателях, о складах, о «специальном товаре». О том, как проверял качество, — его голос стал жёстче. — Я знаю, что он с тобой сделал, Luned. Я не уйду, пока не получу ответы. А ты — пока не поймёшь, что я здесь не просто так.       Он выдержал небольшую паузу и достав несколько монет, положил на стол. — Иди, закажи еду. Два обеда. И эля — нормального, не этой кислятины, — откинувшись на спинку лавки он снова сложил руки на груди, словно ожидая повиновения. — Но ты вернёшься. И расскажешь мне про Эмгыра. Про Деса. И про то, почему аферист-бард дал тебе денег.       Девушка вздохнула тяжело, развернувшись, прошагала к стойке где на табуреточке стоял низушек. — Скажите, у вас комнаты сдаются? Мне бы комнату и две порции горячей еды. Повкуснее. В одну побольше мяса. И темного эля.       Низушек за стойкой оживился, засуетился: — Комната? Конечно, госпожа! Пять флоренов за ночь, простенькая, но чистая. Второй этаж, окна во двор. Еда — сегодня баранина с репой, хлеб свежий, из соседней пекарни!       Он достал из-под стойки потрёпанную книгу записей, макнул перо в чернильницу. — Имя для записи?              Иорвет от окна наблюдал за этой сценой. Комната. Значит, она не планирует возвращаться в казармы сегодня. Или вообще не планирует возвращаться?       Он подошёл к стойке, встал рядом с ней — близко, почти касаясь плечом. — Запиши на Бранимира из Цинтры, — сказал он трактирщику, положив монеты на стойку. — Двойная оплата. И принеси еду наверх, в комнату.       Низушек закивал, сгрёб монеты: — Как скажете, господин! Комната номер три, вот ключ!       Иорвет взял ключ, повернулся к Эрике. В его взгляде читался немой вопрос и одновременно вызов. — Наверху тише, — произнёс он негромко. — И приватнее для… разговора.              Глядя ему в лицо Эрика согласно кивнула. Закусила губу, покосилась на трактирщика: — А почему всё же «Пятая нога», — спросила она у хозяина. — У вас на улице — чучело пятиногого осла у входа, а тут — очень милые яркие украшения, прям женские…       Низушек захихикал, явно довольный вопросом: — А-а-а! История, госпожа! — махнул он рукой. — Мой дед, основатель заведения, как у того осла имел… — он замялся вдруг и покосился на эльфа. — То есть, дед говаривал: «У каждого путника все ноги устают — свои и лошадиные. А здесь они найдут пятую — опору, отдых!».       Лицо Иорвета стоявшего рядом с Эрикой, быстро сменило несколько выражений, он отвернулся и отвел взгляд куда-то к лестнице, сдерживая смех.       Трактирщик гордо выпятил грудь: — Осёл Мартин у входа — талисман! Сорок лет простоял, ни разу воры не обчистили таверну! А цветы — это моя жена старается, каждую осень новые венки плетёт… — Романтично, — произнёс Иорвет негромко, обращаясь скорее к низушку, чем к Эрике. — Пятая нога. Опора для усталых.       Он взял ключ со стойки, покрутил в пальцах. — Еду наверх, — напомнил трактирщику. — Горячую. И побыстрее. Идём, dh'oine. Поговорим об опоре, — повернувшись к девушке Иорвет кивнул в сторону лестницы.       Когда они начали подниматься, и гул таверны остался внизу, он усмехнулся, бросив взгляд через плечо на зал внизу: — Молодец.       Через несколько ступенек из-за окошка вдоль лестницы, со стороны улицы, донёсся пьяный женский смех и запах приторных духов. — У этой «опоры», gvalch'ca, есть и куда более… приземлённое значение.       Эрика не понимающе оглянулась на него, но продолжила подниматься. Было странно подниматься с ним в комнату, но раз сама захотела, то что уж. Вспомнила, как они крались по ее дому из библиотеки в спальню, когда он явился раненый на ее балкон. Ступени под ними скрипели, пахло сухим деревом. Коридор был до невозможности узким.       Дверь с облупившейся цифрой «3» была в конце коридора. Ключ в замке повернулся со скрежетом старого, ржавого металла. Йорвет не вошёл сразу. Приоткрыл дверь, заглянул внутрь, затем отступил на шаг, пропуская её вперёд. Жест был спокойным, почти вежливым, но она знала — он контролирует пространство, держа в поле зрения и комнату, и её. Войдя следом задвинул тяжёлый деревянный засов.       Комната была простой. Грубая деревянная кровать с тонким матрацем, стол, два табурета и кувшин с водой в щербатом тазу. Единственное окно выходило на задний двор, где сушилось бельё. Пахло пылью и старым деревом.       Йорвет молча подошёл к столу, положил на него свёрток из лавки. Подёргал оконную раму — проверил, как открывается. — Не Новиградский особняк, но… здесь нас никто не услышит, — произнёс он, не оборачиваясь.       Затем он повернулся. В свете из окна его лицо казалось высеченным из камня. — Теперь рассказывай, — его голос был тихим, но в нём не было места для увёрток. — С самого начала. С того момента, как ты сбежала с приёма в Новиграде. И без сказок. Я хочу знать правду.       Эрика проигнорировала, став рядом развернула сверток. Расправила васильково-синее платье, голубая лента выпала и скользнула змейкой к ее ногам, девушка присела, поднимая. — У вас есть дочь?..       Его взгляд задержался на её движениях — плавных, осторожных, словно она боялась спугнуть момент. — Нет, — ответил Иорвет просто. — Никакой дочери в Цинтре. Это была… импровизация. Для хозяйки лавки.       Шагнув в сторону оказался по другую сторону стола. Платье лежало между ними — мягкая синяя ткань на грубом дереве. — Но детали были твоими, — его палец коснулся высокого воротника платья. — Шрамы на плече. Раня. Голубой цвет.       Иорвет поднял взгляд на неё: — Я хотел, чтобы ты поняла — я знаю, кто ты. Помню всё. И пришёл не случайно.       Он прислонился к стене — давая ей пространство, но не выпуская из поля зрения. — Теперь твой черёд, gvalch'ca. Что случилось после приёма? Как ты попала к работорговцам? — Я поняла. — Эрика присела на край узкой кровати. — Я же сказала: срезали кошелек в Оксенфурте, когда шла через толпу возле булочных. Не знала, что там воруют. Вернуться домой денег не было. Я думала подработать, обучая чьего-то ребенка грамоте или переписывая книги, но оплату везде обещали только через неделю. А у меня комната была только на два дня оплачена. Я не хотела к капитану «Чайки». Он мне не понравился. Но пришлось вернуться и попроситься, скорее он сам предложил. Бесплатно, за работу на его складе по прибытию — перекладывать документы, что-то переписать, разобрать. Но ночью… Мы стали на якорь, всех вывели на палубу, пришел какой-то мужчина в плаще. Он купил меня за… — Эрика печально усмехнулась, — 180 новиградских крон или около того. Мне кажется, столько стоили мои сапоги на прошлый день рождения.              Йорвет слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в напряжении плеч выдавало сдерживаемую ярость. — Вронек, — произнёс он тихо. — Капитан «Чайки». Я нашёл его первым. Он умер медленно, если тебе от этого легче.       Он сделал несколько шагов по комнате — движения резкие, словно клетка слишком тесна. — Сто восемьдесят крон, — повторил он с горькой усмешкой. — Цена пары хороших сапог. Или молодой кобылы. Или северной дворянки, попавшей в беду.       Остановившись напротив неё, присел на корточки — теперь их глаза были на одном уровне. — Продолжай. Кто купил? Куда повезли?       Его рука легла на край кровати рядом с ней — не касаясь, но близко. В этом жесте читалось странное сочетание поддержки и нетерпения. — И не щади подробностей, gvalch'ca. Я уже знаю худшее. Гуго был очень… разговорчив перед смертью. — Я не знаю, кто купил. Повезли сразу от реки по болотам к Гуго. Тот, после… «осмотра» закрыл меня в башенке, но уже на утро меня вывели снова в кабинет и теперь Вреемде осматривал. Но он был не груб! Сказал не раздеваться и просто как лошадь осмотрел. Он и забрал меня. С комфортом. В повозке. Мы ехали пару дней, потом остановились в придорожном постоялом дворе. Там я увидела мужчину с которым танцевала на нашем приеме. Я пыталась подать ему сигнал, спорила с Вреемде, кричала ему будто отцу, что не поеду на юг к жениху. Позже, оставляла след из огрызков огурцов и… морковки — голос Эрики стал совсем глухим, щеки порозовели едва она вспомнила свою дальнейшую авантюру.       Йорвет поднялся с корточек, его взгляд стал острее. — Мужчина с приёма, — повторил он медленно. — Опиши его.       Он начал расхаживать по комнате — три шага к окну, три обратно. Движения выдавали напряжение. — И этот след из огрызков… — уголок его рта дрогнул в чём-то похожем на одобрение. — Умно. Отчаянно, но умно. Сработало?       Эльф остановился у стола, оперся на него обеими руками. — Вреемде довёз тебя до границы? К центуриону Кальвейту?       В его голосе появилась новая нота — холодная сосредоточенность охотника, собирающего по крупицам след. — И что случилось с морковкой, gvalch'ca? — добавил он, не оборачиваясь. — Почему ты покраснела?              Эрика пожала печами отворачиваясь. — Ничего. Не случилось… съела, — соврала она, — просто Вреемде не понравилось. Очень. Не знаю, помог ли след из огрызков. Мы очень скоро попали в грозу ночную, а потом очутились почти на границе Темерии — до заставы оказалось всего ничего. И там меня продали Кальвейту, все документы даже передали, — ядовито заметила Эрика, поджав губы и следя как Йорвет, словно злящийся кот, расхаживает по комнатке.       Тот резко обернулся, его взгляд стал пронзительным. — Съела, — повторил он с лёгкой насмешкой. — Конечно. И Вреемде просто так разозлился на пропавшую морковку.       Эльф подошёл ближе, остановился в шаге от неё. — Ты плохо врёшь, dh'oine. Особенно когда краснеешь до ушей.       Иорвет недовольно скрестил руки на груди и приподнял подбородок, всем видом выражая презрение и серьезность. — Кальвейт. Нильфгаардский офицер. Купил тебя и… что? Отправил в Альба Дивизию? Зачем ему северная дворянка? И как из купленной рабыни ты стала Мартой каэр Лиотт, гражданкой Империи? Что ты рассказала Эмгыру?       В его голосе появилась жёсткость: — И не пропускай детали. Особенно про мужчину с приёма. Я должен знать, кто мог тебя узнать. — Атташе темерского торгового представительства. Адам Панграц, — сдала Эрика. Она провела рукой по платью, рядом на столе, наслаждаясь тканью. — Кальвейт хотел продать меня, но на границе я… — она виновато посмотрела на Йорвета, раздумывая. — Адам Панграц. «Торговый атташе», — губы Йорвета скривились в холодной усмешке. — Это правая рука Вернона Роше. Один из лучших агентов «Синих полосок», выученный Талером.       Он подошёл вплотную, нависнув над ней: — Ты танцевала с темерским шпионом на приёме. Пыталась подать ему знак в таверне. И что на границе, gvalch'ca? Что ты сделала?       Во взгляде скоя’таэля взгляде полыхнуло что-то опасное. Его рука легла на спинку кровати рядом с ней — не угрожающе, но властно, отрезая путь к отступлению. — Ты сказала Кальвейту про меня, — это не был вопрос. — Рассказала, что прятала командира скоя’таэлей. Что знаешь детали, которые могут знать только я и ты. Умно.       В его голосе неожиданно для Эрики звучала странная смесь гнева и… одобрения? — Превратить себя из товара в ценного свидетеля. Но теперь они знают, что ты связана со мной. И Панграц тоже знает. — A d'yeabl aep arse, — пробормотал он негромко, проводя ладонью по лицу.       Эрика отодвинулась к стене, отдаляясь от нависающего мужчины. Она напряженно наблюдала за его лицом. — Я ничего не говорила… Только сказала… что видела вас, но не говорила… всего. Просто хотела… задержаться на границе, — голос подводил ее, а в носу засвербело.       Увидев движение, он убрал руку со спинки кровати и отступил. Отойдя к окну, встал спиной к ней. Плечи напряжены, но угроза ушла из позы. — Squaess me, — произнёс скоя’таэль после паузы, не оборачиваясь. — Это был правильный ход. Ты использовала единственное оружие, которое у тебя было. Информацию.       Йорвет обернулся и в его взгляде читалась усталость. — Я не злюсь на тебя, gvalch'ca. Я злюсь на… всю эту bloede ситуацию, — он прислонился к подоконнику. — Ты пыталась выжить. Как и тогда, в Новиграде. Как всегда.       Отстегнув с пояса флягу, отпил и протянул ей: — Расскажи. Что именно ты сказала Кальвейту? И что он сделал потом? — голос стал мягче. — Мне нужно знать не для того, чтобы обвинять. А чтобы понять, насколько опасно твоё положение сейчас.       Бросив «простите!» Эрика сорвалась с места и выскочила в коридор, оттуда вниз, чуть не упав на лестнице. Лицо кривилось от слез, а в груди словно кол торчал. Она крикнула низушку: «там еду ждут» и хлопнула дверью.       Осеннее вечернее солнце ударило в глаза, оно уже клонилось к закату, и свет сейчас был самый красивый. Но Эрика закрыла глаза, пытаясь сдержать дурацкие неуместные слезы. Почему сейчас?! Не могли подождать?       Она зашагала по улице, ища булочную или заведение с пирожными. Вошла в дверь влекомая запахом. Маленькая уютная пекарня с вязаным украшениями по стенам и листьям. Всего три столика.       Купив пирожное, Эрика посидела немного в уголке, шмыгая носом, пытаясь унять неуместную обиду, из-за желания быть обнятой. Приметила через окно здание на углу, с цветастой вывеской и множеством женщин вокруг в ярких нарядах, не типичных для жителей Нильфгаардской Империи. Наверно та самая улочка, на которую выходило окно с лестницы их трактира. — Скажите, это что? Там можно снять комнату? — Можно, — отозвалась хозяйка пекарни. — На одну ночь только. Это место приватное. Но, — она оглядела девушку, — опасное для таких мазелей.       Женщина странно посмотрела на нее. — Подходит. Мне только до утра и надо.       Выйдя из здания Эрика перешла через улицу.       Внутри заведения окна были занавешены плотными шторами, сильно пахло духами и чем-то сладко-пикантным. Были даже магические светильники, много разомлевших полуголых девушек. Все посмотрели на нее с интересом. Стушевавшись Эрика все же подошла к стойке недалеко от входа. Захотелось вернуться, но она решительно спросила высокую красивую эльфийку: — У вас можно снять комнату? До утра?       Женщина долго смотрела на девушку словно сверху вниз, хотя была с ней почти одного роста. — С пакетом благ или нет? — С… — неуверенно ответила Эрика. — Девушка? Парень? — Эм… — Эрика подумала, что спрашивают про нее. — Девушка… — Читать умеешь? — хозяйка ткнула в дощечку с ценами за комнаты и кратким описанием.       Эрика, кивнула. «Стандарт», «Двое», «Специи», «Королевская роскошь» и прочее — решив, что лучше не расспрашивать, она расплатилась и поднялась в названный номер.       Завтра на рассвете нужно оказаться возле этой «Пятой ноги» на углу. Раньше она думала, что подождет «барда» внутри, но теперь, раз Йорвет появился так внезапно и снял там комнату, то придется изменить план.       Или рассказать ему?..       Эрика понятия не имела как будет лучше. Но присутствие скоя’таэля воодушевляло. Словно камень свалился с плеч. То что он пришел за ней, казалось невозможным, идиотическим. — А говорил, что не герой, — улыбнулась она, изучая красно-коричневый интерьер комнаты.

***

      Дверь хлопнула. Иорвет остался стоять у окна с флягой в руке, глядя на пустую комнату.       Ghoul y badraigh mal an cuach!       Он выругался громко, на чистейшей Старшей Речи. Слова были настолько грубыми, что хорошо, что она их не услышала.       Сделал глоток из фляги. Потом ещё один.       Идиот. Нависаешь на неё, как Рихард. Как Дес. Как все те ублюдки, от которых она бежала.       Иорвет закрыл флягу и бросил на постель. Прошёл к двери, остановился. Рука легла на ручку, но он не потянул.       Дать ей время. Несколько минут. Пусть выдохнет.       Вернувшись эльф сел. Посмотрел на синее платье, всё ещё лежащее на столе. Провёл пальцем по ткани.       Ты слишком долго воевал, чтобы помнить, как разговаривают с испуганными женщинами. Ты помнишь только допросы.       Раздался стук. Служанка dh'oine с двумя мисками баранины и кувшином эля.       Иорвет взял поднос, поставил еду на стол. Одна миска дымилась — та, что побольше, с мясом. Для него. Он посмотрел на вторую. Потом на дверь.       Пять минут. Не больше.       Отсчитал.       Низушек за стойкой вытирал кружки, насвистывая что-то бодрое. Поднял глаза на спускающегося эльфа: — Госпожа ушла, господин Бранимир. Очень быстро. Даже не поела… — Куда? — К пекарне через дорогу, — он кивнул в сторону окна. — Видел, как она туда зашла. Может, сладкого захотелось? Женщины, они все…       Иорвет уже шагнул к выходу.       Улица встретила его предзакатным светом — косые лучи превращали обшарпанные фасады в нечто почти живописное. Пахло свежим хлебом и осенними листьями. Где-то вдалеке ещё слышалась музыка с форумной площади.       Он пересёк мощёную дорогу — житель, спешащий по своим делам. Никто не обратил внимания.       Пекарня была крохотной, уютной. Вязаные украшения на стенах, запах корицы и мёда. За прилавком — пожилая женщина с мукой на переднике. Она увидела его и напряглась. Взгляд скользнул по шраму. — Добрый вечер, — Иорвет изобразил вежливую озабоченность. — Не видели ли здесь молодую женщину? Светлые волосы, в чёрном платье? Моя… племянница. Мы поссорились, она убежала расстроенная.       Женщина помялась, явно решая, врать ли. — Видела, — наконец призналась она. — Покупала пирожное. Сидела у окна. Спрашивала про… — она замялась. — Про то здание. На углу.       Иорвет проследил за её взглядом. Через окно была видна яркая, цветастая вывеска. Силуэты в откровенных нарядах у входа.       Bloede. — Я ей говорила, что опасное место для таких… для приличных девушек, — добавила хозяйка укоризненно. — Но она всё равно пошла. Сняла комнату. — Спасибо, — Иорвет положил на прилавок монету. — За беспокойство.       Вышел. Постоял, глядя на здание борделя.       Ты действительно туда пошла, gvalch'ca? Или просто хочешь, чтобы я отстал?       Он усмехнулся — коротко, без веселья.       Несколько девушек в прозрачных пеньюарах лениво возлежали на бархатных диванах. Одна играла на лютне. Двое мужчин — купцы или зажиточные горожане, судя по одежде — торговались с распорядительницей у стойки. Иорвет потеснил dh'oine плечом.       Статная эльфийка с заострёнными чертами лица и холодными серыми глазами оценивающе посмотрела на него — долгим, неспешным взглядом профессионала. — Редкий гость, — произнесла она на чистейшей Старшей Речи. — Aen Seidhe в моём заведении. Да ещё такой… примечательный.       Иорвет предупреждающе зыркнул на нее. — Ищу девушку. Молодую dh'oine. Светлые волосы, зелёные глаза. Пришла недавно. Хозяйка усмехнулась: — Многие ищут девушек здесь. Для этого заведение и существует. — Она не из твоих, — он положил ладонь на стойку, наклонился ближе. — Она сняла комнату. Сама. Буквально десять минут назад.       Эльфийка прищурилась: — Знаю, о ком речь. Странная. Заказала «пакет благ», но явно не понимала, что это значит. Думаю, решила, что это про завтрак, — она фыркнула. — Реданка, да? — Номер? — Зачем мне говорить тебе? — она скрестила руки. — Может, она от тебя прячется. Не хочу проблем.       Иорвет открыл кошелёк, отсчитал несколько монет и положил на стойку. — Я не причиню ей вреда. Наоборот.       Женщина посмотрела на монеты, потом на него. Во взгляде промелькнуло что-то похожее на презрение: — Благородный скоя’таэль, — она растянула первое слово с иронией. — Лицемерие или мир снова изменился?       Иорвет не дрогнул: — У меня свои причины.       Она взяла монеты, сунула в ящик стойки: — Третий этаж. Номер восемь. Слева по коридору, — она наклонилась вперёд, понизив голос. — Но если девушка закричит или позовёт на помощь — мои парни выломают дверь. И тогда тебе, не помогут ни деньги, ни твоя легенда, — она многозначительно указала взглядом на его наряд.       Он уже подходил к лестнице, но обернулся, когда эльфийка весело добавила: — Кстати! Она платила за комнату до рассвета. «Пакет благ» включает девушку на ночь. Я пошлю кого-нибудь через полчаса. Если ты не разберёшься с… недопониманием до этого, будет интересно. — Учту, — бросил Иорвет и зашагал наверх.       Третий этаж был тише. Коридор освещён тусклыми светильниками. Из-за одной двери доносился смех и постанывание. Из другой — музыка. Номер восемь был в конце коридора, слева. За дверью — тишина.       Иорвет остановился, прислушался. Шаги — она ходит по комнате. Он поднял руку, постучал не громко, но отчётливо. — Эрика, — позвал он негромко. — Открой.       Пауза. — Я не буду давить. Обещаю. Просто… открой дверь. Пожалуйста.       Слово «пожалуйста» прозвучало непривычно. Как будто он произносил его впервые за долгие годы.       Он прислонился лбом к двери, выдохнул: — Твой ужин остывает. Я притащил его с собой. И… я перегнул, знаю. Но уходить, не закончив разговор, — плохая идея. Для нас обоих.       Он замолчал, ожидая. Рука легла на дверь — не давление, а скорее… опора. Для него самого. — И да. Ты в борделе. Через полчаса сюда придёт девушка. Для «пакета благ». Хозяйка сказала, будет интересно посмотреть на твою реакцию, — в его голосе прозвучала ирония. — Так что если не хочешь объяснять незнакомой куртизанке, зачем ты здесь… лучше открой мне.       Эрика ожидала, что он ее может найти, но что так скоро… Даже… порадовалась? Она озадаченно произнесла подойдя к двери: — Вы правда принесли еду?..       Выдержав паузу, отомкнула дверь и отступила чуть в сторону.       Иорвет выдохнул — тихо, с явным облегчением. Поднял руку, показывая миску, завёрнутую в ткань. От неё шёл пар и запах тушёной баранины. — Правда, — ответил он просто.       Переступил порог и смотрелся.       Комната была… предсказуемой. Широкая кровать с малиновым балдахином и горой подушек. Красно-коричневые драпировки на стенах. Зеркало в золочёной раме. Столик с графином вина и фруктами. Магический светильник отбрасывал тёплый, интимный свет. Иорвет закрыл дверь за собой — не на засов, оставив ей возможность выйти. Прошёл к столику, поставил миску рядом с графином. — Ложку не взял, — произнёс он, доставая из кишеня свою — простую деревянную, потёртую. Положил рядом с миской. — Придётся моей. Или руками.       Он отошёл к занавешенному окну, давая ей пространство. Оперся плечом о стену, скрестил руки на груди. — Интересный выбор места, gvalch'ca, — в его голосе прозвучала мягкая ирония, без осуждения. — Из дворянской спальни в Новиграде через нильфгаардскую казарму в бордель Альба Дивизии. Твоя биография становится всё более… разнообразной. Ешь. Я подожду. И не буду нависать, как идиот, — он провёл рукой по лицу, касаясь шрама. — Прости за… там, трактире. Я слишком долго занимаюсь допросами пленных и слишком мало — разговорами с женщинами.       Иорвет замолчал, глядя в окно. За стеклом сгущались сумерки, зажигались факелы на улице. — Хозяйка эльфийка, — добавил он задумчиво. — Презирает меня за то, что я презираю таких Aen Seidhe. Презирает тебя за то, что ты dh'oine, — он усмехнулся. — Презирает всех, кажется. Но заведение держит хорошее.       Он повернул голову, посмотрел на неё: — Ты правда думала, что «пакет благ» — это про завтрак? Или хотела спрятаться там, где я точно не буду искать?       Вопрос прозвучал мягко, почти с любопытством. Без обвинения.       Эрика отвела глаза. — Ну, я не очень поняла если честно. Я и о назначении здания то-то поняла только уже внутри. Но отступать было поздно. Да и что… что она сделает мне? Не сдаст же в аренду. Или как это называется? — она откинул ткань с миски и ковырнула кусочек. Казалось неприличным есть в такой ситуации и месте. — В конце концов, — Эрика добавила в тон беззаботности и иронии, — могу изучить место где могла бы работать… наверно.       Йорвет несколько секунд молчал, глядя на неё. Потом его губы дрогнули — сначала едва заметно, затем он негромко рассмеялся. Коротко, но искренне. — Изучить место работы, — повторил он с откровенным весельем в голосе. — Gvalch'ca, за три месяца ты прошла путь от запертой в золотой клетке дворянки до… потенциальной куртизанки в нильфгаардском борделе. Впечатляет.       Он оттолкнулся от стены, подошёл к столику. Взял виноградину из вазы, съел, разглядывая её с притворной серьёзностью: — Хотя, если честно, ты бы продержалась здесь от силы неделю. Слишком краснеешь. Слишком прямо говоришь. И морковку… «съела», — последнее слово он произнёс с издевательским акцентом, напоминая о её недавней лжи. Иорвет посмотрел на неё — взгляд стал мягче, в нём мелькнуло что-то похожее на понимание: — Но если серьёзно… ты сюда пришла, потому что это единственное место в городе, где можно снять комнату за наличные, без вопросов и документов, — он наклонил голову. — И где тебя не найдёт ни Маркус, ни Дес, ни кто-либо из казарм. Правильный тактический ход.       Он снова взял виноградину, покатал между пальцев: — Хозяйка эльфийка не сдаст тебя в аренду, не волнуйся. Но пришлёт к тебе девушку — потому что ты заплатила. И когда та войдёт и начнёт… исполнять услугу, — уголок его рта дёрнулся, — твоё лицо станет цвета этих драпировок.       Иорвет сел напротив и откинулся на спинку стула, вытянув ноги. Небрежно, расслабленно. Теперь он не нависал, не давил. Просто… присутствовал. — Так что ешь. Расскажи мне про Эмгыра и Кальвейта. И про то, что ты действительно сказала им обо мне, — его голос стал серьёзнее. — Не для того, чтобы обвинять. А чтобы понять, насколько ты сейчас в опасности.       Он сложил руки на груди: — И да. Я обещал не давить. Обещание держу. Видишь? — он жестом показал на расстояние между ними. — Даже близко не подхожу. Хотя мог бы, учитывая… антураж.       В последней фразе прозвучала лёгкая, почти игривая провокация. Он ждал, изучая её лицо в мягком свете светильника.              — А могли бы, лучше, — буркнула Эрика обиженно, — а не заставлять меня вспоминать подробности. Морковка была хорошей идей как мне казалось. Вреемде же не нужен был порченный товар.       Она зачерпнула ложкой немного рагу и аккуратно положила ту в рот. Вкусно. Теплое, со специями. Эрика даже прикрыла глаза.       — И вообще-то у меня есть кое-какие навыки, ни кто не жаловался, — она многозначительно глянула на развалившегося в комнате эльфа, — пусть и односторонние. Я ничего почти не сказала Кальвейту и магистру. Путала как могла. По крайней мере Эмгыра. Рихард Панграц, кузен Панкрат… Йорвет в кустах в саду. — Она положила еще одну ложку в рот. — Вам смешно, а Вреемде прям намекал, что я могу работать в подобном месте.       Бровь Йорвета поползла вверх. Уголок рта дёрнулся сдерживая усмешку. — «Могли бы. Лучше», — повторил он медленно, с нарочитой задумчивостью. — Интересное заявление. Особенно после того, как ты сбежала из комнаты со слезами на глазах.       В позе появилась лёгкая, хищная игривость. — Что касается твоих… односторонних навыков, — Йорвет сделал паузу, его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, — я помню. Очень хорошо помню. Никаких жалоб не было. И нет.       Последние слова прозвучали тише, с оттенком чего-то личного.       Эльф поднялся и прошёлся по комнате, расслабленно, почти по кошачьи. — Рихард Панграц, кузен Панкрат, Йорвет в кустах, — он перечислял, загибая пальцы, и его губы растянулись в откровенной усмешке. — Ты путала их так искусно, что Эмгыр, вероятно, решил: либо ты сошла с ума от страха, либо нарочно морочишь голову. В любом случае — слишком хлопотно разбираться, проще дать новую личность и приставить к переписыванию бумаг.       Он остановился у столика, оперся о него ладонями, наклонился чуть ближе — но всё ещё на тактичном расстоянии. — Умно. Очень умно. Дала им крохи правды, завернув в абсурд. Они получили подтверждение, что ты связана с важными фигурами, но не смогли вытянуть деталей.       Йорвет выпрямился, снова скрестив руки на груди: — А морковка… — он качнул головой, в голосе прозвучало что-то между одобрением и издёвкой. — Я понял идею. Испортить товар. Сделать себя менее ценной. Отчаянно, но логично. Вопрос — как именно ты собиралась это провернуть? — он наклонил голову, изучая её. — Потому что Вреемде не дурак. Он бы понял, если бы повреждения были… самостоятельными.       Эльф сел на край кровати — не рядом с ней, а с противоположной стороны. Далеко, но в пределах разговорной дистанции. — И раз уж мы говорим начистоту… — его тон стал мягче, — я не смеюсь над тобой. Я… впечатлён. За три месяца ты пережила то, от чего большинство сломались бы. А ты всё ещё здесь. Злая, испуганная, но живая. И достаточно дерзкая, чтобы флиртовать со мной в борделе.       Последнее он произнёс с неожиданно лёгкой, тёплой иронией. Почти нежной. — Так что доедай. И расскажи про морковку. Без вранья на этот раз.       Эрика поперхнулась едой на его словах про флирт. Попыталась не закашляться. Отодвинула от себя тарелку. Хорошо что в комнате оттенки были красные. Медленно развернувшись к скоя’таэлю, она подняла подбородок и, стараясь звучать уверенно, произнесла: — Морковка сработал так как надо. Я сначала обтерла ее о порез на боку. Охранница приставленная ко мне подняла крик, увидев ту в крови, — голос дрогнул от неловкости но Эрика продолжила: — Только Вреемде не отпустил меня и не разочаровался, а разозлился, грозился, что теперь буду не у высокопоставленного покупателя, а в самом обычном борделе. И ухудшил мои условия путешествия.       Иорвет несколько секунд молчал, переваривая сказанное. Его взгляд скользнул по её покрасневшему лицу, по упрямо поднятому подбородку. Затем он выдохнул — долго, медленно. Провёл ладонью по лицу, задержался на переносице, сжимая её пальцами. — Cuach aep arse, — пробормотал он негромко на Старшей Речи. — Ты засунула окровавленную морковку… чтобы они подумали, будто ты сама себя… повредила.       Это не был вопрос. Констатация. Эльф встал с кровати, прошёлся к окну, отодвинул штору и присмотрелся к чему-то за окном. — Отчаянно, — произнёс он тихо. — Изобретательно. И безумно.       Он обернулся. В его единственном глазу полыхало что-то холодное и яростное. — Bloede Dh'oine, — прозвучало как проклятие. — Он всё равно не отпустил. Просто пригрозил продать тебя дешевле. В худшее место.       Иорвет сделал несколько шагов к ней, остановился у столика. Взялся за его край обеими руками. — Знаешь, что я сделаю, когда найду его? — голос стал тише, опаснее. — Я заставлю его пожалеть, что он не просто продал тебя. Что он играл с тобой. Пугал. Унижал.       Он разжал пальцы, выпрямился. Сделал глубокий вдох, выдох — взял себя в руки. — Но ты… — он посмотрел на неё, и ярость сменилась чем-то другим. Уважением? Горечью? — Ты пыталась. Даже когда шансов не было. Даже когда это было унизительно и страшно. Ты не сдалась.       Иорвет налил вино в кубок ту же, на столике. Протянул Эрике: — Держи.       Он посмотрел в зеркало за ней — на свой шрам, повязку, усталость. — И перестань краснеть, Luned. Я не осуждаю. Наоборот. Ты использовала единственное оружие, которое у тебя было — своё тело, свою голову, своё отчаяние. Это… это то, что делают выжившие. Не жертвы. Выжившие.       Приняв кубок, Эрика опустила глаза, ощущая себя то ли всё же виноватой, то ли умницей, но какой-то не такой. Они молчали некоторое время, а она ковыряла вилкой мясо, не поднося то ко рту даже. — Теперь про того «барда-афериста», — тон Йорвета стал деловым. — Который тащил тебя в переулок. Дал денег и попросил не раскрывать его перед настоящим Лютиком. Интересная история. Но в ней слишком много дыр. Зачем аферисту, который прячется от настоящего Лютика, тащить через толпу незнакомую девушку? Зачем давать ей деньги — судя по тому, что ты сняла комнату в борделе, немалые?       Скоя’таэль скрестил руки на груди и прислонился к двери: — Обычный жулик просто скрылся бы в толпе. Но он схватил именно тебя. Потащил в переулок. Вы там о чём-то говорили — достаточно долго, чтобы я успел нагнать вас на другой стороне улицы. А потом ты вышла с кошельком и решимостью не возвращаться в казармы.       Его взгляд стал острее: — Так что я спрошу ещё раз. Что он тебе предложил? Почему дал денег? И почему ты сейчас прячешься в борделе вместо того, чтобы просто вернуться к своей тихой жизни переписчицы?       Он сделал паузу, давая ей время ответить. Но не давил — просто ждал, наблюдая за её реакцией. Но Эрика молчала, лишь один раз подняв на него взгляд и ту же опустив. — Если тот «аферист» втянул тебя во что-то опасное… я должен знать. Потому что если нильфы начнут искать тебя, а я буду рядом — мне нужно понимать, от чего мы бежим.       Йорвет подошёл ближе, сел на стул у столика — теперь они были на одном уровне, но стол всё ещё между ними. — Так что я спрошу прямо, gvalch'ca. Что ты задумала? Побег? Шпионаж? Или просто переждать ночь, чтобы завтра вернуться, как ни в чём не бывало?       Его голос стал почти доверительным: — Потому что если ты действительно хочешь уйти отсюда… я могу помочь. По-настоящему. Не песнями и не морковками, а планом, маршрутом, прикрытием. Но сначала мне нужно знать правду. Всю. Без сказок про бардов-аферистов.       Эрика, взгляну на эльфа. Так близко, рядом, аж тут, в Нильфгаарде. Накрыла его ладони своими, сжала наконец. Смотрела на их руки долгие мгновения, глубоко вдохнула, то ли расслабляясь то ли собираясь с духом: — Обнимите меня?..       Йорвет замер. Его взгляд упал на их руки — её ладони поверх его, тёплые, дрожащие едва заметно. Несколько секунд он не двигался, словно осмысляя запрос, слишком простой и слишком сложный одновременно.       Затем медленно, осторожно высвободил руки из-под её ладоней. Встал. Обошёл стол.       Эрика сидела на краю кровати, и когда он остановился перед ней, она оказалась почти на уровне его груди. — Хорошо, — произнёс он тихо.       Он опустился на одно колено, чтобы их лица были ближе, чтобы она не чувствовала, будто он нависает. Медленно обнял её, притянув к себе. Одна рука легла на спину, между лопаток, вторая — на затылок, пальцы зарылись в светлые волосы. Он не сказал ничего. Просто держал. Крепко, но не сдавливая. Его дыхание было ровным, тёплым у её виска. Пахло от него дорожной пылью, кожей, чем-то хвойным — лесом, который он носил с собой даже в каменных стенах города.       Позабытые жесты дались Иорвету с трудом. Многолетняя ненависть и пренебрежение напрягали мышцы — инстинкт оттолкнуть, отстраниться, создать дистанцию. Привычка солдата убирать сентиментальность. Но его пальцы медленно, почти бессознательно, гладили её волосы. Раз. Второй. Движение успокаивающее, скорее для него самого.       Он прижал её голову к своему плечу, его подбородок коснулся её макушки. — Ты в безопасности, — произнёс негромко, почти шёпотом. — Сейчас. Здесь. Со мной.       Слова прозвучали как обещание. Не клятва, не романтическое заверение. Просто факт, который он утверждал своим присутствием. — Дыши, Enid, — добавил он тихо, когда почувствовал, как напряжены её плечи. — Просто дыши.       Эрика минуту не двигалась вообще, потом обвила его руками, прижалась щекой к груди. Иорвет ощутил как её пальцы сжимают ткань на его спине, как бьётся её сердце — быстро, испуганно.       Bloede.       Он прикрыл глаз. На мгновение. Позволил себе — просто стоять, чувствовать тепло, её пульс, дыхание. Вне войны, без разницы ушей. Без вожделения.       Не прах в урне. Не память.       Ты здесь. Я здесь. Ты жива.       Три месяца он точил сорок стрел, вешал работорговцев, методично разрушал сеть — и всё это время носил в голове образ урны с прахом и покорной позы, но не покорного взгляда, который он видел из шкафа в Новиграде.       А она — живая, тёплая, дышит, сжимает его одежду так, что ткань трещит.       Не умерла. Не сдохла в клетке.       Что-то острое и болезненное развернулось в груди. Облегчение? Вина? Ярость на тех, кто инсценировал смерть?       Он не знал. Не хотел разбираться. Просто сидел на колене перед ней, обнимая, давая ей столько времени, сколько нужно. Себе тоже.       Затем тихо, почти мягко спросил: — Сколько ты собираешься меня душить, luned? — Пауза. — Не то чтобы я возражал. Просто любопытно.       В голосе мелькнула усмешка. — Сколько хочу, — отозвалась Эрика тихо, с какой-то обиженной ноткой удивительной для нее самой.       Парадоксально — твердое тело какого-то всеми богами разыскиваемого бандита сейчас внушало ей самое большое ощущение защиты. Она крепче прижалась к нему. Не сахарный, не треснет. — Серьезно, вы пришли услышав песенку? Сюда, узнать неправда ли я мертва?       Йорвет не ответил сразу. Его рука продолжала медленно гладить её волосы. Он молчал так долго, что могло показаться, будто не услышал вопрос. Затем тихо выдохнул — почти смешок, горький: — Да. Серьёзно.       Он слегка отстранился, чтобы видеть её лицо, но не выпустил из объятий. Единственный глаз встретился с её взглядом. — Я видел урну с твоим прахом. Поверил. Вернулся в горы. Два месяца методично убивал работорговцев из той сети, — его голос был ровным, фактичным. — Говорил себе, что это просто долг. Справедливость. Ты спасла меня — я мщу за тебя. Баланс.       Пальцы скользнули по её затылку, задержались у основания шеи: — А потом один из моих людей принёс песню из таверны. Глупую, пошлую. Про девицу и раненую белку. Сад, рана, ночь, — он качнул головой. — Слишком точно. Слишком… наше.       Йорвет замолчал, его взгляд скользнул куда-то в сторону — к окну. — Я сказал себе: проверю. Соберу информацию. Если это ловушка или совпадение — уйду. Если она жива… — он вернул взгляд на неё, — отдам долг по-настоящему. Помогу. И тогда буду свободен от этого bloede чувства, что провалился.       Его рука на её спине сжалась чуть крепче: — В шкафу с Рихардом. Когда выбрал отряд вместо того, чтобы остаться и убедиться, что ты в безопасности. Командир обязан выбирать шестнадцать жизней против одной. Это правильно. Логично.       Помолчав он добавил печально: — Но это не делает выбор легче. Особенно когда потом узнаёшь, что та неправильная dh'oine… умерла в клетке. Одна. От лихорадки.       Иорвет чуть наклонил голову, его лоб почти коснулся её лба: — Так что да. Я прошёл сотню миль, пересёк границу, рискнул провалом, чтобы проверить песенку. Потому что не мог… — он осёкся, подбирая слова, — не мог оставить это так. Не зная. Глупо, правда? — Он усмехнулся не весело: — Командир скоя’таэлей, враг номер один Темерии, бросает дела и отряд ради призрачного шанса, что одна dh'oine жива.       Его рука снова погладила её волосы — медленно, почти нежно: — Но вот я здесь. И ты здесь. И я bloede рад, что оказался прав. А ты оказалась хитра. — Спасибо. Я не очень dh'oine, если вам станет легче от этого… — тихо призналась Эрика. Она больно закусила губу изнутри. — И сейчас, наверно, намочу вам наряд. Который вам не идет. Но вы не отодвигайтесь…       Иорвет замер на мгновение. Её слова — «не очень dh'oine» — повисли в воздухе между ними. — Я знал, — произнёс он тихо, почти в её волосы. — Шрамы на ушах. Рихард с его «смирными эльфками». Твоя семья, которая прятала тебя как тайну.       Он чуть отстранился, поймал её взгляд — его единственный глаз смотрел серьёзно, без осуждения: — Ты полукровка. Вот почему тебя держали взаперти. Вот почему срезали уши и выдавали за «изъян», — его голос стал жёстче. — Bloede dh'oine. Прятали, как порченый товар. А сами…       Он осёкся, провёл большим пальцем по её виску: — Мне не нужно, чтобы от этого стало легче. Ты помогла мне не потому, что у тебя эльфийская кровь. А потому что ты — ты. И этого достаточно.       Затем его губы дрогнули — едва заметная усмешка: — Что касается наряда, то ты права. Мне больше идут перо и кольчуга. Но легенда требует жертв.       Иорвет снова притянул её к себе, устроил её голову на своём плече: — Мочи сколько нужно, gvalch'ca. Этот bloede камзол всё равно завтра сожгу. — Он прислонился щекой к её макушке: — Я никуда не отодвинусь. Обещаю.              Где-то внизу играла музыка, смеялись голоса. Но здесь, в красно-коричневой комнате борделя, было тихо. Только их дыхание и тихий шелест ткани.              Дыхание мужчины было ровным, спокойным. Сердцебиение под её ухом — медленное, уверенное. Он просто держал её, давая выплакаться, не торопя, не требуя объяснений.       Эрика от чего-то не смогла поплакать как ожидала. Но умиротворение приходило. Она передвинула затекшие пальцы сжимавшие наряд эльфа. — Горшок надо выносить самой, в комнате — пауки, пыль тоже надо убирать, все серое. Грета балаболит без умолку. Одет — бывший солдат. У вас колено так заболит если долго простоите, — перескочила она с мысли на мысль, — а где обещанный пакет благ? Еще сладкого не мало вокруг. Мыться приходится со всеми… Хорошо хоть комната закрывается, — болтала она в плечо Йорвета.              Иорвет слушал её сбивчивый монолог, не перебивая. Его рука продолжала медленно гладить её спину. Когда она упомянула про колено, он негромко хмыкнул. — Ты права, — признал он. — Пара лет в лесах не подготовили меня к галантным позам на коленях в бордельных покоях.       Он осторожно сместился, не отпуская её, и устроился рядом на кровати — спиной к стене, вытянув ноги. Притянул её к себе так, чтобы она оказалась сбоку, головой на его плече, его рука всё ещё обнимала её за плечи. Его пальцы снова нашли её волосы, продолжили медленное, успокаивающее поглаживание: — Горшки, пауки, серость, — перечислил он задумчиво. — Грета-болтушка и Одет-солдат. Общие бани и запирающаяся комната как единственная роскошь. Bloede цирк, gvalch'ca.       В его голосе прозвучала сухая ирония, но без насмешки над ней — скорее над ситуацией. — И ты жила так три месяца. После дворянского особняка в Новиграде. После шёлковых простыней и библиотеки, — он качнул головой. — Не удивительно, что ты всерьёз рассматривала бордель как вариант карьерного роста.       Он слегка наклонил голову, его губы почти коснулись её виска: — Что касается «пакета услуг»… — в голосе мелькнула лёгкая, игривая нотка, — хозяйка обещала прислать девушку через полчаса. Часа полтора уже прошло, если я правильно считаю. Видимо, она решила дать нам… время разобраться.       Иорвет замолчал на мгновение, затем добавил задумчиво: — Грета много болтает о тебе? Или просто в принципе обо всём подряд? И Одет… бывший солдат. Он не задавала вопросов? Расскажи мне про свою жизнь здесь, gvalch'ca. Всё. Даже мелочи. Мне нужно понять, что ты хочешь сохранить… и от чего хочешь сбежать.       Эрика устроилась рядом плотно, терпя затекающее плечо, легкое неудобство позы, но не желая перемещаться.       Что-то в голове кричало6 какой позор, ты неприлично развалилась на мужчине, да еще на кровати и в заведении высшего уровня неприемлемости! Но Эрика подумала, что после Рихарда, Гуго, границы, Деса, такая поза и место — самое скромное и невинное что может быть. Она усмехнулась своим мыслям тихонько, куда-то в грудь эльфа. — Грета просто много болтает обо всём подряд и ничего толком не запоминает или не не осознает сама. Одет… Она строгая, словно генерал в платье. Гоняла солдат. А Маркус… приносил мне виноград от матери. Я той не понравилась. Я старалась не понравиться. Он очень тактичный и заботливый. Купил мне колоду для гвинта вот. Скоя’таэлей. Я иногда думала: а чтобы сделали вы? Там-то или там, когда Дес… — она осеклась, перевела тему: — Недавно в деревне я перед сном смотрела в окно на лес и представляла, что партизаны зажигают там костер. Я не умею даже собрат нужные ветки, — Эрика придвинулась плотнее, поглаживая пальцами бархатистый наряд эльфа. — Маркус купил тебе колоду Скоя’таэлей, — повторил он задумчиво, в голосе прозвучала лёгкая ирония. — Либо он совсем не понимает, что дарит, либо понимает слишком хорошо. Партизанская колода для девушки, работающей в нильфгаардских казармах. А то, что ты старалась не понравиться его матери… — он усмехнулся, — умно. Не давать надежд. Не создавать обязательств. Ты учишься, gvalch'ca.       Когда она упомянула, что думала о нём, Иорвет замолчал. Его подбородок всё ещё покоился на её макушке, дыхание стало чуть глубже. — Представляла партизанские костры в лесу, — произнёс он тихо, почти для себя. — Романтично. Реальность… менее поэтична. Сырые ветки, которые не горят. Дым в глаза. Спишь на корнях, просыпаешься с затёкшей спиной и мокрым плащом. Еда — что добудешь. Патрули Роше могут нагрянуть в любой момент.       Он помолчал. — Но костры… да. Костры есть. Когда удаётся. Киаран играет в кости, Эйдан поёт пошлые песни. Иногда я достаю флейту. Иногда просто сидим и молчим, глядя на огонь.       Его рука скользнула вниз по её спине: — А ветки собирать я научу. Это не сложно. Главное — знать, какие горят, а какие только дымят.       Иорвет чуть сместился, устраиваясь удобнее, и его голос приобрёл лёгкую, игривую нотку: — Хотя, честно говоря, gvalch'ca, ты в лесу продержалась бы от силы три дня. Пожаловалась бы на отсутствие горячей воды, нормальной постели и библиотеки.       Он провёл пальцем по её руке, перебирающей бархат его камзола: — Но в остальном… ты бы справилась. Ты уже доказала, что умеешь выживать где угодно. Даже в bloede нильфгаардских казармах с горшками и пауками. Ты осеклась, когда начала говорить про Деса. «Что бы я сделал», — он не давил, но и не отпускал тему. — Ты думала обо мне, когда он… когда это случилось? Ты не обязана рассказывать. Но если хочешь… я слушаю. И если ты хочешь знать, что бы я сделал… — его голос стал холоднее, жёстче, — я бы сломал ему пальцы. Один за другим. Медленно. Но это потом. Когда придёт время. А сейчас…       Его рука снова погладила её — успокаивающе, ритмично: — Расскажи мне ещё. Про деревню. Про то, как ты играла в гвинт. Про что угодно. Мне нравится слушать твой голос.       Иорвет замолчал, давая ей выбор — продолжить про Деса или переключиться на что-то другое. Его объятия оставались крепкими, защитными.       Магический светильник отбрасывал мягкий, тёплый свет на красные драпировки. Было тихо, уютно — странный островок покоя посреди хаоса. — И да, gvalch'ca, — добавил он с лёгкой иронией, — я всё ещё жду, когда ты расскажешь мне правду про того «барда-афериста». Но торопить не буду. У нас вся ночь. — Думала, — кивнула Эрика, — Я иногда размышляла как стоит быть и повели б себя вы. Это новая жизнь — жизнь. Надо учиться, тут нет Рани и слуг. Но. Мне всё равно не нравится. «Найдите себе покровителя, Эрика», — процитировала она. — Вроде бы и правда. Как-то же все живут. Надо приспособиться. Только меня не отпускает чувство, что я где-то что-то не заметила. Быть рабыней Нильфгаарда лучше, чем быть кузиной Рихарда, — ядовито добавила она. — А еще я обыграла двух кметов в деревне. Томас научил в «Семи котах» играть в гвинт, мне даже подарили колоду тогда, нильфгаардскую. Но она потерялась по дороге… в Нильфгаард.» — «Найдите себе покровителя, Эрика», — повторил Иорвет задумчиво, взгляд скользнул по её профилю. — Магистр Эмгыр, значит. Практичный совет. Циничный, но… работающий.       Он сложил руки за головой, устраиваясь удобнее: — И ты размышляла, как бы я себя повёл на твоём месте, — в его голосе прозвучало самодовольство. — Мои методы… не всегда применимы в казармах. Я бы, например, просто ушёл. Ночью. Через окно.       Эрика отодвинулась от эльфа и села в постели, возвышаясь над ним. Вытащила шпильку и стала переплетать волосы. — Бард. Бард аферист заплатил мне, чтобы я не раскрыла его страже. Он притворялся лютиком в деревне Маркуса. Маркус тоже потом понял. Мы ехали сюда вместе. Ему очень нужно было тут устроиться, а я, как поклонница Лютика была в гневе, конечно, когда поняла всё, — соврала Эрик как на духу. — Кстати, о бардах: тот, что написал куплеты про вас, — она поправилась: — Про белку, еще и балладу мне обещал. Их там целая труппа. Хорошо сработал, да? Выходит, песня разошлась?       Иорвет проводил взглядом её движение. Он прищурился — едва заметно. Слушал, не перебивая. — Заплатил за молчание, — произнёс он ровно, когда она закончила. — Сколько? Ты врёшь, gvalch'ca. Всё ещё плохо, кстати. Слишком много деталей там, где нужна простота. «Как поклонница Лютика была в гневе», — он процитировал с лёгкой насмешкой. — Слишком театрально.       Он поднялся — плавно, как хищник — и сел рядом с ней на кровати, но не вплотную. Между ними осталось пространство. — Но ладно, — он махнул рукой. — У тебя есть причины не доверять мне полностью. Пока. Я подожду.       Его взгляд скользнул по её рукам, заплетающим волосы: — Томас из «Семи котов», — сменил он тему. — Студент Оксенфурта. Научил тебя играть в гвинт и подарил колоду. Друг? И ты заказала балладу. Про принцессу, сбежавшую из башни за эльфом на Скеллиге, — в его голосе прозвучало что-то между одобрением и изумлением. — Чертовски смело, gvalch'ca. Эта баллада — послание. Кому? Этому Томасу? Или кому-то ещё на Севере?       Иорвет откинулся назад, оперся на руки: — Что касается песни про белку… да. Разошлась. Слишком хорошо. Мой разведчик Эйдан напевал её у костра. Пошлую, запоминающуюся. Вот поэтому я и пришёл. Он посмотрел на неё — долгим, оценивающим взглядом: — Я услышал. Приехал. Но не уверен, что именно меня ты ждала, — в его голосе прозвучала лёгкая самоирония. — Скорее этого Томаса. Или Панграца. Или вообще — абстрактного спасителя с Севера.       Он встал с кровати, и снова замер у окна, скрестив ноги в щиколотках: — Так что скажи прямо, gvalch'ca. Зачем тебе эти песни? Ты действительно хочешь, чтобы тебя нашли? Или просто… хотела знать, что о тебе помнят?       Эрика вздохнула, пытаясь не показать огорчения от ухода эльфа. — Я… никого не ждала, честно говоря. Не надеялась просто. Я не для того согласилась на новую жизнь чтобы посылать сигнал Рихарду. Вас? Человек? Кто мы друг другу, чтобы dh'oine ожидала помощи командира нелюдей в лесах, у вас своих дел убийствами, набегами или чем та еще по горло. Мы же разошлись как… волны, — напомнила она свои слова с последней встречи. — Разве что Томасу… он говорил обращаться. Просто… Мне не хотелось стать забытой, особенно когда узнала, что я по прежнему рабыня. А я так не хочу. И мне здесь уныло.       Она прошлась к подносу с фруктами, отщипнула виноградинку, положила в рот. — А тут есть услуги ванны? Массажа?       Взгляд эльфа скользнул по её спине, по тому, как она стоит у подноса, нарочито небрежно щипля виноград. Когда она сказала про массаж, его бровь поползла вверх. Лёгкая, игривая усмешка тронула губы: — Ванна и массаж в борделе? — он оглядел комнату, затем вернул взгляд на неё. — Gvalch'ca, «пакет благ», который ты заказала, включает куда более… специфические услуги, чем просто мытьё спины.       Он подошёл к двери, приоткрыл её, выглянул в коридор. Окликнул проходившую мимо девушку в прозрачном пеньюаре — молодую эльфийку с пепельными волосами и что-то сказал той на Старшей Речи. — Ты права, — произнёс он тихо, обернувшись. — Мы разошлись как волны. Я ушёл. В леса, к своей войне. А ты осталась со своими демонами.       Иорвет сделал несколько шагов к ней, но остановился на расстоянии: — Ты — dh'oine, я — командир скоя’таэлей. Наши миры пересеклись на одну ночь, и этого должно было хватить, — в его голосе прозвучала горькая ирония. — Логично. Правильно.       Он взял виноградину из вазы, покрутил между пальцев: — Но bloede логика не объясняет, почему я прошёл сотню миль по глупой песенке. Почему стою здесь, в нильфгаардском борделе, вместо того чтобы планировать засаду на Роше.       Иорвет съел виноградину, его взгляд встретился с её: — Может, я просто идиот. Или… может, волны не всегда расходятся навсегда. Иногда они возвращаются.       Он усмехнулся — коротко, с самоиронией: — Философия от партизана. Киаран бы посмеялся.       В комнату без стука заглянула девушка в одной цветастой юбке, оглядела эльфа с откровенным любопытством, затем увидела Эрику: — Ванна на этаже одна, общая. Но для номера восемь можем принести лохань и кувшины, — она прищурилась. — За дополнительную плату. Пятнадцать флоренов. Массаж — ещё десять. Я могу… или кто-то другой, если хотите выбрать.       Иорвет достал монеты, протянул ей: — Лохань, горячая вода. Масло для массажа, если есть. Массаж… — он оглянулся на Эрику, в его глазу мелькнуло что-то насмешливое, — не требуется. Пока. — Принесём через десять минут.       Она ушла. Иорвет закрыл дверь, обернулся к Эрике: — Итак. Горячая вода будет. Масло тоже, — он прислонился к двери, скрестив руки. — Что касается массажа… я могу предложить свои услуги. Бесплатно. Но предупреждаю — я партизан, а не профессиональная куртизанка. Мои руки больше привыкли к луку и ножу, чем к… неженостям.       В его голосе прозвучала лёгкая провокация: — Или ты предпочтёшь пригласить ту эльфийку? Она явно заинтересовалась. И опыта у неё, уверен, побольше.       Иорвет замолчал, ожидая.