Вернутся к фанфику

Часть 2

13 октября 2025, 11:39
      Наконец спячка закончилась. Длилась она целых шесть долгих дней и ночей. Айвен дабы не пропустить пробуждение крутился и спал исключительно возле Лисы, то переворачивая её с боку на бок, то накидывая, то снимая с нее теплые шкуры. Меррор, что лежал около внучки своей, недовольно зыркал сквозь застилающую глаза пелену. Айвен готов был поклясться, что пару раз видел, как тот морщился после очередного прикосновения к эльхе.       Братья его периодически сменяли свой пост. Лоргон уходил только для тренировок с Энноном, а Рунбора поохотиться и натаскать речной воды. На капитана им было больно смотреть: помятый, нервный, измотанный, с огромными синяками под глазами. Таким они его никогда ещё не видели, и надеялись больше не увидят. Спал он исключительно под боком у Лисы, укладывая её ладонь на себя, но даже это не дарило ему крепкого сна. Из-за любого дуновения ветерка или потрескивания огня, крестоносец вскакивал — мерещилось, что рука её дернулась. Лоргон пытался намекнуть, изводить себя подобным образом самое настоящее безумие, для него чувства эти всё еще казались неправильными, порочными, теми что ведут и капитана и эльху в бездну. Эннон как это бывало обычно пытался господина своего заставить поговорить о чем-нибудь другом под разным предлогом, поглаживая светлую макушку Эвилии, лишь бы не насылать гнев капитана.       Все терзания окончились с рассветом и спустя недолгое время Айвен уже стоял с Лисой на руках на крыльце их общего дома. Девушка была смущена таким поведением мужчины. Все их тёрки и иногда слишком строгий капитанский характер во время их быта просто не складывался с тем, что она видела и чувствовала, когда он был рядом с ней в пещере и всё равно Лиса ждала подвоха: «Айвен? Нес меня на руках всю дорогу? Тот самый Айвен, что всегда отказывался на руках даже по лестнице спустить? Не иначе как хочет торжественно донести до кухни, сесть на стул и сказать мне готовить».       Но этого не случилось, вместо кухни Айвен сразу понес её на кровать, молча достал сменные одеяния, дабы она переоделась, а сам направился кашеварить: — Сейчас приготовлю тебе тушенной капусты, ты пока переодевайся. Если хочешь, можешь сходить на первый этаж омыться, правда вода холодная.       Пока крестоносец резал капусту прошло несколько минут, но ни шуршания, ни голоса Лисы он не слышал. Бросив нож и качан на доске, пошел за ширму. Лиса неподвижно стояла, держа в руках одеяло и принюхивалась с закрытыми глазами. Айвен окликнул пару раз, но, когда та внимание не обратила, коснулся её плеча. Резкий разворот, удар, шипение и девушка отпрыгнула к окну в своей истинной форме с дикими суженными зрачками, готовая искромсать его острыми коготками, стоит лишь двинуться. Айвен невольно подметил, что белая шерсть на хвосте и ушах стала лоснящейся и более пушистой. Сама девушка больше не выглядела изможденной, ланиты не казались осунувшимися и бледными, да и сама она стала явно сильнее. Грозный вид Лисы совсем не пугал его, но коснувшись плеча эльхи, почуял он неладное. Кипело в ней буйство эмоций: гнев, раздраженность, нетерпение. Они перемешивались между собой и искали выход. — Лиса, я не причиню тебе вреда, — выставив руки перед собой он пытался не дать возлюбленной повода напасть.       Капитан не знал в чем причина, но к подобного рода переменам был готов, не зря же она его предупреждала. Зачатки сознания вновь начали зарождаться в голубых омутах и, опустив уши, эльха пришла в себя. — Прости, я не специально, — виновато она опустила голову, — не стоит меня сейчас трогать со спины. Думала на меня нападают. — Это я уже понял, чувствуешь что-нибудь странное?       Лиса поджала губы не желая признаваться, но рано или поздно объясниться придется. Девушка мало говорила о своих традициях и особенностях, только по острой нужде, ведь о некоторых вещах лучше промолчать. Стыдно было признавать, но сразу после спячки у эльхов начинается сезон размножения и как назло зверь внутри неё сейчас ждет от Айвена первого шага: если не уложить её на лопатки, то хотя бы оставить кровавую метку на загривке, помечая для остальных, что она принадлежит ему. Подобное раньше ей проходить не доводилось, как и ощущать столь пьянящий запах возлюбленного, круживший голову зверю, опьяняя сознание. — Твой запах, Айвен. Он очень сильный и мне от него жарко. Голова кружится. — Ты ведь не заболела? Неужели в пещере было холодно, — он подлетел, прикладывая руку к горячему лбу.       Стоило заглянуть в голубые стеклянные глаза, тщательно скрывающие бурю желания, как он всё понял, отпрянув. — Ох, Лиса, я совсем не подумал об этом, у тебя гон? Из-за меня? — Как ты это назвал? Я тебе что течная собака?! — Ну, извини, понятия не имею как это у вас называется, но сути дела не меняет, — сложив руки на груди, закатил глаза Айвен. — А знаешь, мне нравится твоя бестактность, всё как рукой сняло! — Лиса откинула волосы назад и хотела было подойти к кровати за одеждами, чтоб переодеться, но Айвен преградил ей путь, ухватившись за руку, — Пусти. — Значит всё-таки хотелось, что же так всё резко прекратилось, может запах мой пропал? Хотя вроде достаточно близко стою.       Зрачки девушки вновь сузились. Понимала, что Айвен попросту дразнится, проверяет её выдержку, на сколько хватит стойкости сопротивляться своим инстинктам. Единственное, что волновало Лису в эту трудную минуту: как не наброситься на него и зачем Айвен вообще это делает. Крестоносец притянул эльху в объятия свои, вжимая в рубаху. Одна рука поглаживала низ спины, вторая сжала загривок девушки, выдавливая из нее писк. Лиса не сопротивлялась, даже наоборот, обмякла под напором. Хвост бился из стороны в сторону словно в предвкушении чего-то незабываемого. — Эти шесть дней были адом. Я не мог спать, не мог есть, только смотрел и ждал когда смогу вот так обнять тебя, — капитан наклонился к уху и прошептал на столько близко, чтобы по телу пробежали мурашки, — что же ты со мной сделала, хвостатая?       Лиса начинала терять рассудок, тело в его руках желало стать ближе, требовало хотя бы мизерных поглаживаний, тихие постанывания нетерпения сами собой выбивались из легких. Всё горело, а внизу было слишком мокро. Айвен провел носом по щеке, щекоча дыханием, спустился к шее, отодвинул ворот платья и припал губами к ложбинке у ключицы. Эльха откинула голову назад, подставляя открытые части тела под град поцелуев. Вернувшись к лицу, Айвен требовательно впился в персиковые губы, минуя клыки сплел их языки воедино. Лиса уже рычала от нетерпения. Несомненно, она соскучилась по моментам, когда возлюбленный плевал на всё и просто самозабвенно целовал, но сейчас этого было мало, как капля в море. Разорвав их губы с протяжной паутинкой слюны, само время замерло в ожидании их действий. Лиса хитро прищурилась, провела языком по нижней губе, тихо но томно вздохнув. Время пошло в привычном ритме, Айвен знал, что отказывать сейчас Лисе в близости самая настоящая подлость, да и сам он не видел смысла откладывать неизбежное, особенно когда случившееся с суженной благоволило. Эльха в ту же минуту была подхвачена под хвост и брошена на их уже двуспальную кровать в углу. Пока Лисы не было Айвен решился сколотить новое ложе и не зря.       Лиса никогда не была покорной, будь то обычное состояние или крайне раздражённое, как сейчас. Со всей ловкостью и обретённой силой не позволила Айвену быть сверху. Усевшись на бедра крестоносца, немного потерлась о них. Айвен откинул голову на перину. — Лиса, это слишком. Решила подразнить меня в ответ? — Нет. Я не дразню, я требую, — девушка начала развязывать корсет. Рука Айвена остановила её. — Ты понимаешь к чему всё ведёт? Я не буду сдерживаться, но для этого тебе надо попросить. Искренне.       Всё еще суженные зрачки Лисы немного расширились, казалось она остановилась, только чтобы немного прийти в себя. Не хотелось всё испортить. Сотни раз ей снился их первый раз: нежный, медленный. Она хотела чтобы крестоносец говорил как она заставляет его сходить с ума, давал почувствовать себя в его крепких руках любимой, самой важной и до одури счастливой. Но сейчас в голове было только раздражение, ведь она не могла получить желаемого из-за глупого нетерпения.       Она легла грудью на него, потерлась носом о щеку, остановилась у уха, говоря шепотом, будто стеснялась, что кто-то услышит. — Мне мало тебя. Я прошу взять мой первый раз не как эльха в пик плодородия, не как будущая наследница рода Арнелио, а как та кто любит тебя всем сердцем. Я люблю тебя Айвен, — молвила она с паузой, протяжно повторяя, не оставляя ему и шанса, — всем сердцем.       Она еще пару раз сделала плавные махи бедрами, заставляя возбуждение Айвена среагировать. Тело говорило больше самых громких слов. Он погладил её волосы и в этом жесте крылось столько благодарности. Айвена всегда считали монстром и никто не пытался увидеть в нём кого-то кроме капитана. Никто кроме Лисы, которая почему-то в первые дни их знакомства боялась его меньше чем грома, которая спокойно спала в его доме, зная скольких он перебил из её народа. Пробилась через толстую броню его души и поселилась так глубоко, что даже когда придет время забыть добрую часть жизни за сто пятьдесят лет, крестоносец никогда не сможет забыть маленькую вредную эльху, чей смех грел сердце словно пылающий пожар. — Хах, так вот как вы это называете, — Айвен не пытался увильнуть от слов её, попросту не смог бы выразить все чувства к ней, не смог бы передать то чувство в груди речами сладкими, но мог показать.       Он скинул эльху с себя и навис над ней. Побыла главной и хватит. Губы вновь слились в жадном поцелуе, пока Айвен медленно развязывал шнуровку платья, стягивая верхние слои одежды. Лису пробила мелкая дрожь, стоило ему начать поглаживать её бедра через ткань и сжимать их до следов рук. Айвен спустился мокрой дорожкой до края выреза груди и остановился.       Стараниями Айвена на Лисе ничего не осталось кроме нижней рубахи, под юбку которой он запустил руку. В столь простой вещи она смотрелась не менее завораживающе, белые локоны спадали и прикрывали грудь, а опущенные рукава белой ткани открывали вид на слегка покрасневшие плечи и алые отметины. Лишь через силу оторвав красные глаза, они впились в опухшие после яростных поцелуев губы. Всматриваясь в эмоции Лисы сначала провел ладонью, по внешнему бедру, скользнул во внутрь и прикоснулся к заветному месту. Лиса смутилась словно не она еще минуту назад просила забрать её первый раз, да и сам Айвен был приятно удивлен количеству жидкости, стекающей по её ногам. — Не смотри так на меня, это нормально, по крайней мере мне так говорили.       Томный взгляд Айвена потемнел, не задумываясь ни секунды более, один палец вошел в нее, заставляя Лису невольно отвернуться от него и издать протяжный стон наслаждения. Дав привыкнуть к новым ощущениям, ввел второй. На этот раз эльха выгнулась, беспорядочно нащупала шершавую любимую ладонь и начала оставлять на ней лёгкие поцелуи. Крестоносец был на грани, Лиса завораживала своими хищными очами, заставляла желать то, чего раньше он не мог себе и вообразить. Помня о ненависти к прикосновениям, не верилось, что Лиса стала той чьё тело он хотел изучать не только руками, но и губами. Пока капитан погряз в думах своих и восхищении от извивающейся под ним Лисой, та не скрывая своего возбуждения молила остановиться, поджимая колени, но при этом сама насаживалась на пальцы его. Она каждой клеточкой тела ощущала движения их внутри себя то быстрые и резкие от которых по дому разливались хлюпающие звуки, то медленные и тягучие.       Айвен остановился сам, вырывая последний вздох наслаждения из лёгких. Оторвать взгляд от девушки было невозможно, но желание получить больше будоражило. Стоило стянуть с себя рубаху оголяя тело, Лиса так же как делала раньше припала клыками к его шее. Всегда неожиданно, страстно, зализывая раны, она жадно впивалась, стараясь сомкнуть челюсть как можно сильнее. Оторвавшись, как и всегда опускала виновато уши. Раньше Айвен не интересовался, но тут решил задать вопрос, казалось эльха всегда ждала чего-то в ответ: — Не объяснишь, что это значит? — Это, — Лиса боролась со смущением, — брачные покусывания. Ты должен укусить за загривок, но сильнее. Ты вправе этого не делать…       Не успела она договорить, как крестоносец перевернул её на живот, откинул волосы, провел пальцами по затылку вниз, коснулся меха на ухе девушки, чем вызвал неожиданную реакцию, Лиса приподнялась на колени сталкиваясь поднятым основанием хвоста с его возбуждением: — Ты в праве требовать что угодно Лиса, если надо искусать тебя всю, мне только в радость показать остальным, что ты моя.       Мокро поцеловав место будущего укуса и лизнув, медленно начал стискивать кожу между зубов. Схватившись за хвост, вжался в девушку бедрами сильнее. Впервые Айвен хотел ощущать эмоции другого человека, ощущать что его действия доставляют удовольствие. Лиса не издавала ни звука, по телу разлилось раннее неизведанное для нее чувство сравнимое с истинным счастьем, словно внутри завязался призрачный узел, а затем развязался оставляя после себя лишь ощущение завершенности, целостности, нужности. Девушка сама повернулась к Айвену прижимая его к себе, поглаживая черные волосы. Обвила его бедра ногами, прижимая ближе, чем вызвала первый стон у своего уха. Рука спустилась по его позвоночнику к низу. Приподнявшись на локтях очи его были не то печальными, не то полными переживания. Он всматривался в ее светлую душу и не верил в то, что они делят одни эмоции на двоих.       Айвен не хотел причинить боль, позволил оседлать себя и самой двигаться, как пожелает. Это происходило без слов, словно после укуса их разумы стали едины. Оказавшись полностью ногими, они объединили руки в замок. Лиса не стеснялась, Айвен впервые видел её такой решительной, словно зверь поторапливал её слиться телами. Первый мелкий толчок заставил выгнуться, а у Айвена от того, как внутри неё тесно и тепло заискрилось в глазах. Минуту они не двигались лишь переводили дыхание. Движения были медленными, Лиса старательно насаживалась, борясь с ощущением заполненности внутри. Оказавшись полностью внутри Айвен начал дышать сбито, борясь с желанием двигаться. Лиса совсем размякля и выглядела измотанной, но очаровательной в его глазах: ожерелье алых отметин на белой коже, длинные растрёпанные волосы за плечами и то как она положила руку на низ живота, словно в ожидании новой жизни внутри себя. — Лиса, — он поцеловал костяшки пальцев, провел ими по своей щеке, но более ничего не сказал. Не смог себя заставить вымолвить ничего, ни одно слово не опишет восхищение девушкой. Прошли нудные секунды, прежде чем осипший голос выдал единственное верное, что он мог сказать, — люби меня так же сильно, как сейчас. — Всегда.       Сплетение их мыслей, тел, запутывали, будили друг в друге ранее неизведанное. Новые ощущения сделали их ближе, словно именно этот момент единения был необходим, чтобы навсегда связать красные нити судьбы в прочный узел. Их движения на встречу друг другу, сплетения языков с нотками жадности, их соприкосновения и будоражащее завершение в головах отдавались одной единственной мыслью: «Ты мое всё.»

***

      Айвен вышел на крыльцо избы только в середине следующего дня. Мог ли он представить, какова сила этого пика плодородия? Нисколько. Был ли его организм готов к такой беспрерывной «битве» больше суток? Тоже нет. Понравилось ли ему? Однозначно, и определенно был готов повторить, если бы сама Лиса от бессилия не упала в беспамятстве спать. Набрав воды студенной из колодца, прямо из ведра жадно пьет, да так что половина по телу и рубахе водопадом стекает. Замечает он шевеление неподалеку. Знакомое красное пальто и ехидная ухмылка, что выражала некую гордость и победоносность. — Лоргон, ты чего тут забыл? — Да вот, решил прийти проверить жив ли ты ещё или всё продолжаете попытки завести лисят. — Лоргон! Ты… Ты ведь не мог этого чувствовать. Не мог ведь? — Нет, не чувствую эмоций твоих так же как и комаринный укус, — капитан выдохнул, — да вот только ты столько иного испытываешь, ощущение будто целый рой комаров пожрал, такое не почувствовал бы разве, что толстошкурый Жельф.       Глаза капитана забегали, заискрились неведанным огнём стыда. — Нет, я правда намекал тебе как мог — эльхи существа весьма чуткие к своим звериным желаниям, особенно после спячки когда все чувства преумножаются и обостряются, а уж Лиса со своим упорством ещё и настоит на них как следует, — заместитель невинно состроил брови домиком и поднял руки, будто признавая поражение, — сделал всё что было в моих силах, но ты же у нас «эксперт» в делах эльхских, прям во всех аспектах разбираешься. — Язвишь, менестрель хренов? — А как тут не съязвить когда капитана ни одна погань иль война не смогла до бессилия довести, а эльха в период размножения чуть ли душу не высосала.       Уже от стойкого ощущения нарастающего комка ярости внутри, не обращая внимание на усталость, начертил Айвен алфавит бога и одному только Лоргону было известно сколь страшно наказание его, за то что лез не в свои дела. Хотя кто знает, может Лоргона самого прельщало чувство любвеобильности, откладывающееся слой за слоем некой завистью. Может однажды оно станет на столько велико, что желание его на Рую перекинется?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!