Кошечка моя

***

Пятница. Конец рабочего дня. Длинный коридор Политеха погрузился в непривычную тишину, нарушаемую лишь приглушёнными звуками из одной из кафедр. Там, в уютном помещении, заставленном книгами и учебными пособиями, царило оживление. Коллектив собрался на импровизированный банкет в честь дня рождения Вадима Казанцева. Как и предполагалось, организовали стол с закусками, купили подарок по загадочной «рекомендации Москвиной» и традиционный конверт. Ждали только виновника торжества, который, как знала одна лишь Ольга, был в курсе предстоящего сюрприза и, судя по всему, получал от этого немалое удовольствие. ‎— Ольга Сергеевна, давайте вы и я, — торжественно начал ректор, обращаясь к ней, — поздравим Вадима Юрьевича от всего коллектива. ‎ ‎Собравшиеся сотрудники закивали в знак согласия. ‎ ‎— Я не против, конечно, но... — начала она, желая найти более скромную роль в этом спектакле. ‎ ‎Ольгу перебила библиотекарь, Марина Викторовна. Симпатичная женщина её возраста, сегодня особенно тщательно нарядная и улыбчивая. ‎ ‎— Ой, знаете, я бы тоже хотела к вам присоединиться, — сказала женщина, делая шаг вперёд. ‎ ‎— Да, конечно, куда же мы без вас, — парировала Ольга, и в её ровном, спокойном голосе явственно прозвучал сарказм. ‎ ‎Среди присутствующих послышались сдержанные смешки. Марина Викторовна вспыхнула, но не успела ответить, как дверь распахнулась и на пороге появился Вадим. Он замер с преувеличенно-удивлённым видом, окидывая взглядом собравшихся. ‎ ‎— С днём рождения, Вадим Юрьевич! — хором сказали все. ‎ ‎— Как неожиданно, — проговорил он, искусно изображая полное потрясение, и его взгляд на секунду зацепился за Ольгу, вызвав у той ухмылку, которую она тут же спрятала, потупив взгляд. — Спасибо, коллеги, я польщён, — сдержанно и вежливо ответил он. ‎ ‎Она сделала шаг вперёд, её взгляд скользнул по Вадиму. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, — начала Ольга, — от лица всех присутствующих коллег позвольте поздравить вас с этим днём. Мы ценим вашу мудрость, вашу решительность и... вашу неизменную твёрдость в отстаивании того, что вы считаете правильным. Желаю вам, чтобы все ваши планы, даже самые смелые и... личные, — она чуть выделила это слово, — непременно осуществились. Чтобы в вашей жизни было как можно больше тепла, уюта и... чтобы на вашей кухне наконец-то поселился тот самый порядок, о котором вы, я уверена, мечтаете. ‎ ‎В глазах Вадима вспыхнула весёлая искорка. Он один понял все скрытые смыслы: и намёк на их разговор о переезде, и шутку про кастрюли, и обещание того самого тепла, которое могла дать только она. Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке, предназначенной лишь ей. ‎ ‎— И, конечно, — Ольга закончила, и её голос снова стал совершенно официальным, — крепкого здоровья, профессиональных успехов и благополучия во всём. ‎ ‎Она слегка кивнула, завершая свою речь, которая для всех прозвучала как образец корректного коллегиального поздравления, но для него одного стала интимным посланием, полным любви и поддержки. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, мы вас очень ценим и любим, — с восторгом пролепетала Марина Викторовна. — Правда, коллеги? ‎ ‎— Да, да, — поддержал ректор, и хор голосов подхватил. — Вадим Юрьевич, просим вас к нашему скромному столу. Ой, чуть не забыл про самое главное! — Евгений Валентинович развернулся к шкафу, открыл его и достал оттуда большую, красиво упакованную коробку, которую с триумфом вручил Вадиму под аплодисменты коллектива. ‎ ‎— Благодарю вас! — широко и искренне улыбнулся Вадим, принимая подарок. ‎ ‎Затем все устроились за небольшим, но ломящимся от угощений столом: мясные и фруктовые нарезки, бокалы с шампанским, пирожные с заварным кремом. Вадим метнул взгляд в сторону Ольги, намереваясь занять место рядом, но между ними, словно тень, возникла и быстро пристроилась Марина Викторовна. ‎ ‎Выскочка, — мысленно проговорила Ольга, сжимая в кармане брюк кулаки. ‎ ‎Вечер проходил в тёплой, почти дружеской атмосфере. Тосты следовали один за другим, все общались, смеялись. Но Ольга ловила каждый взгляд, каждое движение библиотекарши. И вот та, уже изрядно захмелев, с бокалом в руке поднялась со своего места. ‎ ‎— Друзья, у меня тост, — объявила женщина, говоря заплетающимся языком. — Точнее, пожелание. Для тебя, Вадим... ‎ ‎Юрьевич, Вадим Юрьевич, давно это она перешла на «ты»? — закипала про себя Ольга, с такой силой сжимая в руке вилку, что костяшки побелели. ‎ ‎— Знаете, — продолжала библиотекарь, томно опуская взгляд на именинника, — пусть это прозвучит банально, но хочу вам пожелать любви... — Коллеги, включая Вадима, который с вежливым, но отстранённым интересом рассматривал женщину, затихли. Ольга же чувствовала, как по спине бегут мурашки ярости. — Ведь это так важно найти своего человека, в любом возрасте... вот... А вы ещё такой красивый, умный, властный мужчина... и я бы хотела... — Марина Викторовна протянула руку и провела ладонью по плечу Вадима. ‎ ‎— Марина Викторовна, — голос ректора прозвучал предостерегающе, — вы не перебарщиваете? ‎ ‎— Говорю, что думаю... и чувствую. ‎ ‎И чего же она свою кандидатуру не продолжила в качестве любящей женщины? Удивительно, — ядовито пронеслось в голове у Ольги. ‎ ‎— Я понял, приятно это слышать, — разрядил обстановку Вадим, его голос был спокоен. Он убрал руку Марины Викторовны. — Давайте не будем акцентировать внимание на сказанном, всё же было искренне и от души. ‎ ‎— Полностью поддерживаю! — оживлённо, с облегчением проговорил Евгений Валентинович. ‎ ‎Библиотекарь опустилась на стул. Общение постепенно возобновилось, кто-то включил тихую музыку, и несколько пар вышли в центр, чтобы потанцевать. За столом остались лишь несколько человек, включая Ольгу и Вадима. ‎ ‎— Приятно ему, видите ли, слышать, — тихо, но отчётливо передразнила она его слова, как только Марина Викторовна отошла. ‎ ‎— Малыш, выдохни, — Вадим мгновенно пересел на освободившийся рядом с ней стул. — Ты чего заводишься на ровном месте? ‎ ‎— Не называй меня так, — прошипела она сквозь зубы, откинувшись на спинку стула и отворачиваясь. ‎ ‎— Так, понятно... Пойдём... ‎ ‎— Вадим Юрьевич! — как будто из под земли выросла библиотекарь, снова появляясь рядом и бесцеремонно садясь на его прежнее место. Она положила свою руку поверх его ладони. Ольга закатила глаза. — Простите меня, я, кажется, перебрала с алкоголем, само вырвалось... Не хотела говорить это при всех, наедине планировала... ‎ ‎— Марина Викторовна, всё в порядке, не переживайте, — Вадим вежливо улыбнулся, вытягивая свою руку. — Меня интересует только Ольга Сергеевна. Спасибо за поздравление. ‎ ‎— Да как же... а я... я хотела, — сбивчиво бормотала женщина, не в силах смириться с поражением. ‎ ‎Вадим встал. Его движение было резким и окончательным. ‎ ‎— Коллеги, мне пора. Отдыхайте дальше, — он окинул всех обезоруживающей улыбкой. — Ещё раз всех благодарю. ‎ ‎Затем он повернулся к Ольге, взял её за руку и потянул на себя, заставляя подняться. Ему было абсолютно всё равно, как на них смотрят и что подумают в эту секунду. В поле его зрения была только она. Здесь и сейчас. ‎ ‎Они вышли в коридор. Дверь за ними закрылась, отсекая шум вечеринки. ‎ ‎— Ещё раз я её увижу рядом с тобой, — выдохнула Ольга, — я ей расцарапаю лицо. Я не шучу. ‎ ‎— Я знаю, что ты у меня ревнивая. Кошечка моя, — он остановился и повернул её к себе, заглядывая в глаза. Его руки легли ей на талию. — Прости, если это тебя задело. Не хотел показаться грубым с другими, ну, хотя бы сегодня. ‎ ‎— Ладно, — она сдалась, её гнев начал таять под тёплом его рук. — Я не обижаюсь. Мне просто не понравилось, что моему мужчине оказывали такие... навязчивые знаки внимания. Поэтому я и взбесилась. — Она провела ладонями по его груди. — А так я знаю, что тебя такие надоедливые и не имеющие чувства вкуса женщины не интересуют и не интересовали никогда. ‎ ‎— Да, я люблю строптивых, со сложным характером, — он обнял её крепче, прижимая к себе. Она запрокинула голову, положила подбородок на его грудь и смотрела ему в глаза. — За такими интересно наблюдать. И не только наблюдать... Пойдём, я тебе докажу, что ты — единственная, кто меня возбуждает и кого я так сильно хочу. ‎ ‎— Куда пойдём? — она похлопала ресницами. ‎ ‎— В мой кабинет. Там отличная звукоизоляция, да и в Политехе, кроме нас да пары охранников, уже давно никого нет. ‎ ‎— Вадим Юрьевич, как вам не стыдно, мы же на работе, — она притворно вспыхнула, но её губы растянулись в соблазнительной улыбке. ‎ ‎— Рабочий день давно закончен. А кабинет мой, поэтому делаю в нём всё, что хочу. А хочу я тебя. И ждать, пока мы доедем до дома, я точно не смогу. ‎ ‎— Это ты так возбудился от моей ревности? — прошептала она, проводя ладонью вниз по его животу, чувствуя, как напряглись его мышцы. ‎ ‎— Да, — его голос стал низким и хриплым. — Твоя злость... она такая живая, такая настоящая. Это невероятно сексуально. ‎ ‎— Как же я могу тебе тогда отказать, любимый? — она провела пальцем по ремню на его животе, заставляя его сдержанно вздохнуть. — Веди свою кошечку. И покажи ей, как сильно ты её любишь. ‎ ‎Вадим взял её за руку и потянул за собой, его шаги были быстрыми и решительными, эхом отдаваясь в пустом коридоре... Дверь его кабинета захлопнулась, он повернул ключ. ‎ ‎Ольга, отойдя спиной к столу, изящно присела на его край. Она закинула ногу на ногу... ‎ ‎— Моя девочка, — прошептал он, срывая с себя пиджак и бросая его на диван. — Во-первых, сегодня ты выглядишь сногсшибательно. ‎ ‎Он медленно приближался к ней. Её красный костюм подчёркивал цвет светлой кожи и тёмные волны распущенных волос. Атласный топ отливал перламутром при свете уличных фонарей, падающих в окно, а классические брюки с высокой талией идеально облегали бёдра. ‎ ‎— А во-вторых, — он продолжал, — я тебя не видел с самого утра, любовь моя. Знаешь, как я соскучился? ‎ ‎В низу её живота разлилось сладкое и томное и желание. ‎ ‎— А в-третьих? — выдохнула она, игриво протянув вперёд ногу в изящной лодочке. ‎ ‎— Я тебя так буду любить сейчас, что завтра ты это будешь чувствовать весь день, — пообещал он, его голос стал хриплым. ‎ ‎Он наклонился, его ладонь обхватила её икру. Он снял сначала одну туфлю, затем другую, позволив им с глухим стуком упасть на пол. ‎ ‎— Мне нравится твой план, — она облизнула внезапно пересохшие губы, — очень нравится. ‎ ‎Вадим больше не мог ждать. Он сократил расстояние между ними в один шаг. Он сразу же стянул с неё пиджак. Наклонился к ней, и его губы захватили её рот в жадном поцелуе. В то же время его руки скользнули к поясу её брюк. Ольга, не отставая, лихорадочно расстёгивала его ремень, а затем пуговицы на его рубашке, срывая её с него. Их движения были хаотичными, полными нетерпения, но идеально синхронными. Они помогали друг другу, сбрасывая с себя мешающую одежду, пока он не остался в брюках, а она — в атласном топике и кружевных трусиках, которые он успел заметить взглядом, полным обожания. ‎ ‎Одним плавным, но уверенным движением он уложил её на прохладную поверхность стола, навис над ней, заглядывая в глаза. Ольга беззвучно согласилась, разведя ноги и обвив его талию своими, притягивая его, уже ощущая возбуждение через ткань его брюк. Она вцепилась пальцами в его волосы и снова притянула к своему рту, её поцелуй был теперь яростным, требовательным. Она оттягивала его нижнюю губу, кусала... ‎ ‎— Вадим... — её стон вырвался, когда его ладонь наконец скользнула к краю её топа, аккуратно стягивая его через голову. Он одной рукой обхватил её грудь, заключённую в бюстгальтер, а другой расстегнул застёжку на спине. ‎ ‎— Я здесь, любимая, — прошептал он в ответ, снимая с неё трусики. ‎ ‎Он отстранился всего на мгновение, чтобы снять с себя до конца оставшуюся одежду, и тогда их кожа наконец встретилась. Горячая, влажная, жаждущая. Он вошёл в неё медленно, смотря ей в глаза. Ольга выгнулась на столе, её глухой, протяжный стон прозвучал как самая сладкая музыка для его ушей. ‎ ‎— Ещё... — простонала она, и её ноги сомкнулись на его пояснице крепче. ‎ ‎Вадим обожал эти звуки, которые она издаёт. Каждый её вздох, каждый стон, каждое его имя, слетающее с её губ, были для него доказательством их связи. Он начал двигаться, находя свой ритм — неспешный, но глубокий, нацеленный туда, где таилась самая суть её удовольствия. Его бёдра двигались с гипнотической силой, каждый толчок заставлял её вздрагивать и издавать новый, всё более раскрепощённый стон. Он внимательно следил за её лицом, за тем, как закатываются её глаза, как губы приоткрываются в беззвучном крике, и это зрелище доводило его до безумия. ‎ ‎— Ты так прекрасна... Так идеальна для меня, — хрипло говорил он, наклоняясь и захватывая её сосок зубами. ‎ ‎Его движения ускорились, стол слегка поскрипывал. Её стоны становились громче, откровеннее. Она впивалась ногтями в его плечи, её бедра встречали его толчки, умоляя о большем. ‎ ‎Внезапно он замер, и в его глазах вспыхнула новая идея. ‎ ‎— Держись, — прошептал он, и прежде чем она успела что-то понять, он вынул себя из неё и в один миг подхватил её на руки. Она повисла на нём, обвив его ногами, а он, не выпуская её из объятий, понес к чёрному кожаному дивану. ‎ ‎Он сел, и она оказалась сверху, всё так же прижимаясь к нему, его возбуждение упиралось в неё... Теперь она контролировала всё. Она с наслаждением, опустилась на него, принимая его, и оба застонали в унисон. Её голова запрокинулась, когда она начала двигаться, находя свой, единственно верный для неё в этот момент угол, глубину и интенсивность. Она поднималась и опускалась, а он мог только смотреть, сжимая её талию. ‎Он потянулся к ней, целуя её шею, оставляя влажные, горячие следы, переходя к её губам, а затем склоняясь к её груди, захватывая и лаская её. Его руки скользнули вниз, сжимая её ягодицы, помогая ей в ритме, и затем — лёгкие, звонкие шлепки, от которых по её коже разливалось жгучее удовольствие и проступали алые следы его пальцев. ‎ ‎— Мой... ‎ ‎Чувствуя её приближение, он перевернул их, снова оказавшись сверху, но она притянула его к себе, не желая терять ни капли контакта. ‎ ‎— Нет, останься... вот так... — прошептала она, и он понял. ‎ ‎Он лёг на неё, погрузившись в неё ещё глубже. Он сжимал её ягодицы, входя в неё с новой силой, а она обнимала его, прижимаясь всем телом, её ноги обвились вокруг его бёдер. Он чувствовал каждое её движение, каждое содрогание. ‎ ‎— Я люблю тебя, Оля... Родная моя, — хрипло прошептал он ей в губы. ‎ ‎Её тело затряслось в мощной, долгой волне наслаждения, её крик был поглощён его поцелуем. Видя, чувствуя её пик, он позволил и себе сорваться, с её именем на губах, с чувством, что мир сузился до этого дивана, до этого момента, до этой женщины в его объятиях... ‎ ‎Он приподнялся и лёг на спину, притягивая её к себе на грудь. Они лежали, тяжело дыша. Вадим не отпускал её, его руки продолжали нежно поглаживать её спину, её бёдра, как будто боялись, что она исчезнет. Такой женщины в его жизни ещё не было. Никто не отдавался так страстно, так доверчиво. Никто не чувствовал его так, как она. И каждый раз после близости с ней он понимал, что это не просто секс. ‎ ‎— Ты в порядке? — прошептал он, отодвигая с её лба влажные пряди волос. ‎ ‎Ольга лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова, и прижалась щекой к его груди, слушая, как утихает бешеный ритм его сердца. Её рука легла на его живот, и в этом простом жесте была вся её благодарность, вся её любовь. ‎ ‎Вадим не отпускал её, его руки продолжали поглаживать её спину. Затем он потянулся, снял с дивана пиджак, который был брошен ранее, и укрыл им её и себя. ‎ ‎— Ты не замёрзла? — он поцеловал её в макушку. ‎ ‎Она покачала головой, не отрываясь от его груди. ‎ ‎— Нет. С тобой никогда не холодно. ‎ ‎Он улыбнулся. Его пальцы принялись расчесывать её спутанные волосы. ‎ ‎— О чём задумалась, кошечка моя? — спросил он, угадав её настроение. ‎ ‎Ольга вздохнула, и её дыхание обожгло его кожу. ‎ ‎— О том, что мы так резко ушли. Все же видели, как ты меня буквально выволок за собой. Сплетни пойдут гулять с новой силой. ‎ ‎— Мы же с тобой... дружим, — он нарочито протянул это слово, заставляя её улыбнуться. — Они так думают? И пусть думают дальше. А что друзья не могут... обсудить наболевшие рабочие моменты в неформальной обстановке? ‎ ‎— Дружим, — фыркнула Ольга, поднимая голову и опираясь подбородком на его грудь, чтобы видеть его лицо. — Это ты так все прошлые «рабочие моменты» называешь? Когда я кричала так, что, наверное, охранники внизу слышали? ‎ ‎— Ага, — он щипнул её за бок, заставив взвизгнуть. — Очень продуктивные совещания. Особенно по повышению эффективности труда. Я просто вкладываю в тебя всю свою энергию. ‎ ‎— Ужасный ты человек, Казанцев, — она покачала головой, но её губы растянулись в широкой, счастливой улыбке. — Совратил невинную коллегу прямо на рабочем месте. ‎ ‎— Невинную? — он поднял бровь с преувеличенным сомнением. — Это та самая невинная коллега, которая только что царапала мне спину и требовала «ещё» таким голосом, что у меня мурашки по коже побежали? ‎ ‎— Она самая, — Ольга снова прилегла на его грудь, вытирая смеющиеся слёзы. — Боже, что со мной стало. Раньше я была строгой и принципиальной Москвиной. А теперь я — твоя сообщница в актах рабочего непотребства. ‎ ‎— Самое лучшее непотребство в моей жизни, — серьёзно сказал он, обнимая её крепче. — И знаешь что? Мне абсолютно плевать, что они там говорят. Пусть хоть завтра в университетской газете напишут... ‎ ‎Ольга притихла, слушая его слова. Его спокойная уверенность была заразительна. Она провела ладонью по его груди. ‎ ‎— Завтра суббота, — вдруг сказала она, меняя тему. — Мы же планировали... перевозить мои вещи. ‎ ‎— Угу, — он лениво поиграл её волосами. — Я уже грузчиков нашёл. С девяти утра будут у твоего порога. Так что готовься, Олечка. К вечеру ты будешь официально проживать на территории врага. ‎ ‎— Ты не враг, ты мой личный соблазнитель, — она зевнула, её тело полностью расслабилось в его объятиях. — У меня там столько коробок с книгами... Ты не передумаешь, когда увидишь количество моих вещей? ‎ ‎— Ни за что. ‎ ‎Они замолчали, наслаждаясь тишиной и близостью. За окном плыл свет уличных фонарей, выхватывая из полумрака очертания их тел, слившихся под пледом. Его рука нежно лежала на её ягодице, её нога была заброшена на его голень. ‎ ‎— А кастрюли мне всё-таки подарили, — сказал Вадим, смеясь. ‎ ‎— Конечно. Самый большой набор, какой только нашли, чтобы ты до конца дней своих помнил этот день рождения. ‎ ‎— Я его и так никогда не забуду, — прошептал он. — Потому что в этот день моя королева чуть не растерзала библиотекаря, а потом подарила мне лучший в мире «совещательный» процесс в моём же кабинете. ‎ ‎— И всё же мы ненормальные, — прошептала Ольга с улыбкой. ‎ ‎— Нет, мы просто очень сильно дружим, — поправил он её.