День 2. Weave — Ткать

Тонкая нить вьётся, скручивается, тянется между её ещё неумелых лапок; натягивается, но не лопается — не найти иного материала, который так хорошо сочетал бы прочность и гибкость, как шёлк. Маленькая Хорнет не до конца понимает, как у неё получается ткать эту удивительную нить, однако, слыша одобрение в голосах наставниц, она продолжает — с каждым разом нить получается длиннее и ровнее. — Достойная наследница рода, — перешёптываются взрослые. — Она пошла в нас куда больше, чем в отца. Хорнет не вслушивается в их разговоры, увлечённая новой забавой — нить, извиваясь, складывается в неаккуратный клубочек, который повисает в воздухе, испуская слабый бледный свет. Ей ещё предстоит узнать, какая сила кроется в шёлке. Как сокрушительно вырывается он из-под панциря, ограждая Хорнет от любой опасности. Как стремительно летит игла, к которой прикреплена нить. Как он освещает путь в родные места. И нет для неё полезнее инструмента, чем сотворённый собственными силами шёлк.

***

Запрокидывая голову, Хорнет глядит на подвешенные тела жуков. Некоторые всё ещё подёргиваются и тихо стонут, другим повезло меньше — отдавшись во власть нити без остатка, они утратили искру жизни. Всё в городе покрыто и связано шёлком, который тянется откуда-то сверху — за железными сводами его источник скрыт от любопытных глаз. Хорнет медлит, прежде чем присесть на скамью — и сразу же подскакивает, нутром чуя, что коварные нити тут же начали подкрадываться к ней. Стоит зазеваться — и она кончит точно так же, как местные жители. Ей и раньше доводилось видеть, как шёлк овладевает жуками — немало пилигримов никогда не окончит своё паломничество, попав под его влияние. Однако впервые Хорнет лицезреет так много его жертв разом. Их дрожь, их переполненные ужасом глаза, их тонкие голоса, сливающиеся с позвякиванием колокольчиков, вселяют в неё непередаваемую смесь жалости и негодования. И гнев её направлен не на этих бедолаг, а на того, кто сотворил с ними это. Того, кто, как и сама Хорнет, умеет ткать шёлк.