::- Часть 3 - Истина 2

Стены камеры были холодными и влажными, слизь стекала по ржавому металлу. Торд, прислонившись спиной к стене, судорожно соображал. Петля, взлом замка, подкуп охранника — все варианты казались бесплодными в этом месте, пропитанном силой Синего Лорда. Его размышления прервал скрежет замка. Дверь распахнулась, и двое безликих солдат в синей форме грубо втащили его на ноги. —Двигайся, шпион. С тобой хочет поговорить Его Сиятельство. Сердце Торда ушло в пятки, но лицо он сохранил каменным. Его повели по лабиринту коридоров, пока не подвели к массивным дверям из черного дерева. Втолкнув его внутрь, солдаты удалились, щелкнув замком. Кабинет был огромным и пугающе роскошным для этого мира руин. Вместо пыли и паутины здесь был мягкий ковер, полированная сталь и работающие мониторы. И на большом кожаном диване расположились его мучители. Эмили, закинув ногу на ногу, листала что-то на экране планшета. Рядом развалясь, откровенно храпел Маркус. Торд не успел сделать и шага, как боковая дверь бесшумно открылась. В проеме возникла высокая фигура в синем. Появление Лорда подействовало на его слуг как удар током. Эмили мгновенно вскочила, вытянувшись по струнке, а Маркус, с трудом оторвав голову от спинки дивана, неуклюже отдал честь, пытаясь прогнать сон. Лорд молча кивнул, и они, как щенки, снова уселись на свои места, хотя расслабленность сменилась настороженным вниманием. Синий Лорд прошел к своему массивному креслу и опустился в него, медленно сложив руки на груди. Его желтая маска была обращена к Торду, не выражая ничего, кроме ледяной пустоты. — Что тебе нужно? — начал Торд, пытаясь скрыть страх под маской дерзости. — Почему ты уничтожил город? Кто ты такой? Что за план ты задумал? Вопросы повисли в воздухе, не встретив ни ответа, ни даже намека на реакцию. Лорд был безмолвен, как статуя. Эта тишина была хуже任何 угроз. Она давила, лишала воли. И тогда Лорд, не меняя позы, просто щелкнул пальцами. Звук был тихим, сухим, но он сработал как спусковой крючок. Эмили и Маркус синхронно поднялись с дивана и двинулись на Торда. В их глазах не было ни злобы, ни удовольствия — лишь холодное исполнение долга. Торд попытался вырваться, призвать огонь, но его силы подавили еще в камере. Первый удар Маркуса, заряженный легким разрядом, согнул его пополам, вышибая воздух. Следующий, от Эмили, обжег кожу, даже не используя пламя. Они били его методично, без слов, без эмоций — просто работа. Боль пронзала каждую клетку, кровь застилала взгляд. И так же внезапно, как все началось, все закончилось. Второй щелчок пальцев. Эмили и Маркус тут же отступили, вернулись на диван и снова устроились на своих местах, как будто ничего не произошло. Маркус снова закрыл глаза, а Эмили продолжила листать планшет. Торд, с трудом поднимаясь с ковра, весь в синяках и крови, через туман в глазах видел, как Синий Лорд, все так же молча, наблюдал за ним. Это был не допрос. Это был урок. Урок о том, кто здесь власть. И о том, что самые страшные пытки — не в боли, а в полном, безмолвном обесчеловечивании. Тишина в кабинете после избиения была густой и звонкой. Торд, с трудом переводя дыхание, чувствовал, как каждая клетка его тела пульсирует от боли. Он ожидал чего угодно — пыток, казни, но не этого леденящего душу молчания. И вдруг его прервал голос. Искаженный маской, механический и безжизненный, он прозвучал так неожиданно, что Торд вздрогнул. —Сколько вас? — спросил Синий Лорд. — Где ваша база? Торд сжал зубы, пытаясь собрать волю в кулак. Но прежде чем он успел что-то выдумать, Лорд медленно махнул рукой, давая отмашку своим слугам. Его интерес угас так же быстро, как и появился. Эмили тут же подхватила инициативу, ее голос прозвучал сладко и ядовито. —О, смотри-ка, Маркус. Думает, что может молчать, как его великий лидер. — Она обошла Торда, изучая его, как хищник. — Твой дружок Эдд, с его смешными крылышками... он, наверное, первым сбежит, когда поймет, что тебя не спасти. Маркус, снова проснувшийся, неуклюже встал и грубо толкнул Торда плечом. —Да брось ты, они уже новые штаны ищут. Кто будет рисковать ради такого вспыльчивого неудачника? Они продолжали в том же духе, пытаясь задеть его за живое, вывести на эмоции. И у них получалось. Ярость, горькая и знакомая, начинала закипать в груди Торда. Она была лучше, чем страх, лучше, чем отчаяние. И в этот момент, пытаясь отвести взгляд от насмешливых лиц мучителей, его взгляд упал на край массивного стола Синего Лорда. Лежал брелок. Небольшой, в виде черной электрогитары. На ней была маленькая, почти стершаяся царапина — та самая, что появилась, когда он швырнул его в Тома пятнадцать лет назад во время одной из их бесконечных ссор. Этот брелок был его. Торд отдал его Тому в странный момент перемирия, за день до их последней, самой страшной ссоры. За день до гибели Тома. Все остальное перестало существовать. Насмешки Эмили, туповатые уколы Маркуса, даже всевидящая маска Лорда. Весь его гнев, вся боль, все отчаяние последних лет нашли свою точку сборки. В этом маленьком, ничтожном предмете. — Откуда у тебя это? — его голос прозвучал хрипло и неестественно громко, перекрывая все остальные звуки. Он вырвался вперед, не думая о последствиях, тыча пальцем в брелок. — ЭТО БЫЛО У ТОМА! ТЫ... ТЫ ЗАБРАЛ ЭТО У НЕГО? ПОСЛЕ ТОГО КАК УБИЛ?! Он был в ярости, слезы гнева и горя застилали ему глаза. —Ты забрал наш город! Ты забрал нашу жизнь! И ты еще посмел забрать ЭТО? Эту безделушку у моего... у моего... — он не смог выговорить «друга», потому что они так и не успели ими стать. — ТОМ УМЕР ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ИЗ-ЗА ТВОЕГО ХАОСА! Его крик, полный настоящей, неприкрытой агонии, эхом отозвался в роскошном кабинете. Эмили и Маркус замолчали, их насмешливые ухмылки исчезли, сменившись на мгновение искренним, немым шоком. Они привыкли к страху, к ненависти, но не к такой сырой, личной боли. Синий Лорд не пошевелился. Его поза оставалась прежней — холодной, собранной, невыразительной. Но в напряжении его пальцев, сжавших подлокотники кресла, возможно, было что-то... Но маска скрывала все. Он молчал. И это молчание в ответ на душевное опустошение Торда было страшнее любых пыток. Оно говорило лишь об одном: твое горе, твоя потеря, твоя память — ничто. Пыль под сапогом власти. После оглушительной тишины, последовавшей за вспышкой гнева Торда, механический голос Синего Лорда наконец нарушил застывшую атмосферу. —Эмили. Маркус. Свободны. Оставьте нас. Слуги, все еще находящиеся под впечатлением от странной сцены, молча поклонились и вышли, плотно закрыв за собой дверь. Торд остался наедине с тем, кого он считал воплощением всего зла в этом мире. Лорд медленно поднялся с трона. Его плащ беззвучно волочился по полу, когда он приближался к Торду. —Жизнь... — его голос по-прежнему был искажен, но теперь в нем слышались ледяные, разборчивые нотки, — жалкая и бессмысленная шутка. Она отнимает всё, что ты любишь, и оставляет тебя с одним лишь прахом воспоминаний. Он остановился в шаге, его маска смотрела прямо на Торда, пронзая его насквозь. —И ты... ты сам виноват в том, что потерял его. Ты был слишком слаб, чтобы признать, что чувствуешь. Слишком горд, чтобы протянуть руку. Ты прятал свою привязанность за ширмой вражды, и в итоге остался ни с чем. — Нет! — выкрикнул Торд, отшатываясь, хотя слова попадали прямо в цель, раня больнее любого удара. — Это неправда! Мы были врагами! Мы ненавидели друг друга! Но он лгал. И он знал, что лжет. В глубине души он знал, что та навязчивая, болезненная связь, что была у него с Томом, давно переросла простое соперничество. Это была яростная, невысказанная привязанность, которую он так и не сумел облечь в слова, пока не стало слишком поздно. — Враги? — Синий Лорд издал короткий, сухой, безжизненный звук, отдаленно напоминающий смех. — Какая удобная ложь. И тогда он поднял руки. Одна ухватилась за край желтой маски, другая — за капюшон. Единственным звуком был тихий щелчок расстегивающегося замка. Капюшон упал, открывая черные, заостренные рога, растущие из растрепанных, но все еще узнаваемых светлых волос. Маска соскользнула, открыв лицо. Это было лицо Тома. Но не того вспыльчивого, эмоционального парня, которого они знали. Черты были острее, кожа бледнее, а из уголков грозно смотрели ярко-розовые, светящиеся глаза, лишенные зрачков. Он снял перчатку, обнажив руку, заканчивающуюся острыми, изогнутыми когтями. Плащ слегка приподнялся, и Торд увидел то, что мельком заметил раньше — длинный, гибкий хвост и сложенные за спиной кожистые крылья, похожие на крылья демонического существа. Торд отпрянул, ударившись спиной о стену. Его разум отказывался верить. Воздух перехватило в горле. —Т... Том? — это было больше не имя, а сдавленный стон. — Нет... это невозможно. Мы... мы видели... ты умер... Он стоял перед ним. Не призрак, не видение, а реальный, физический, но ужасно искаженный, превратившийся в нечто иное. В того, кто уничтожил их город. В Синего Лорда. — Как? — прошептал Торд, голос его сломался. — Почему? Том, что с тобой случилось?! Но Том — или то, во что он превратился — лишь смотрел на него своим пронзительным розовым взглядом. В его лице не было ни гнева, ни радости от воссоединения, ни даже ненависти. Только бесконечная, всепоглощающая пустота и холодное, безразличное спокойствие. Он не ответил. Он просто развернулся, его демонический хвост плавно скользнул по полу, и он молча направился обратно к своему трону, оставив Торда в одиночестве после этого ошеломляющего откровения. Объяснений не последовало. Лишь горькая, невыносимая правда, повисшая в воздухе: их величайший враг был их давно потерянным другом. И он даже не счел нужным сказать им — почему. Торд стоял, словно парализованный, его разум отчаянно пытался совместить два несовместимых образа: вспыльчивого, эмоционального Тома из прошлого и это холодное, демоническое существо у власти. Шок был настолько всепоглощающим, что он едва слышал собственные мысли. — Том... — его голос сорвался на шепот. — Как? Мы видели... арматура... ты был мёртв! Том, уже надевая маску обратно, повернул к нему свою безжизненную розовую радужку. —Регенерация. Подарок новой формы, — его голос снова стал механическим, словно эта тема была для него закрыта. — Я выжил. Я изменился. — «Изменился»? — Торд засмеялся, и в его смехе слышались истерические нотки. — Ты уничтожил всё, что у нас было! Ты стал тираном! Это и есть твоё «изменение»? Вместо ответа Том щёлкнул пальцами. Дверь кабинета открылась, и вошла охрана. —Вернуть в камеру, — раздалась бесстрастная команда. Охранники схватили Торда за руки. И тут в нём что-то щёлкнуло. Мысль о том, что его снова запрут в этой сырой каменной коробке, в то время как разгадка всей этой катастрофы стоит прямо перед ним, была невыносима. — Нет! Подожди! — Торд попытался вырваться, не глядя на солдат, а глядя только на Тома. Его гордость, его обиды — всё это растворилось в оглушительной потребности понять. — Том, поговори со мной! Почему? Почему ты всё это устроил? Я не уйду, пока ты не объяснишь! Но его сопротивление было тщетным. Солдаты, сильные и безэмоциональные, грубо потащили его к двери. Торд отчаянно цеплялся взглядом за неподвижную фигуру Синего Лорда, но тот уже отвернулся, глядя в монитор, демонстрируя полное безразличие. Дверь захлопнулась, отделяя его от ответов.

***

В камере Торд рухнул на холодный пол, не чувствуя ни ушибов, ни унижения. Его ум лихорадочно работал. «Как?Как он мог?.. Том... наш Том...» Он вспоминал их ссоры, их редкие моменты понимания, тот самый брелок. Эта привязанность, которую он так яростно отрицал, теперь жгла его изнутри, смешиваясь с ужасом и предательством. Он не злился. Он был сломлен и пытался понять логику в безумии. Его размышления прервали насмешливые голоса за решёткой. —Ну что, шпион, понравилась экскурсия в кабинет к большому боссу? — Эмили прислонилась к косяку, скрестив руки. —Слышал, ты там немного разнервничался, — добавил Маркус, зевнув. — Устроил истерику из-за какой-то безделушки. Умилительно. Торд не ответил. Он просто сидел, уставившись в стену, но его молчание лишь подстегнуло их. — Знаешь, а ведь мы давно у него служим, — продолжила Эмили, играя языком пламени на кончиках пальцев. — И ни разу не видел, чтобы он с кем-то так... лично разбирался. Обычно он просто приказывает устранить. А тебя он пощадил. Дважды. Интересно, почему? Маркус фыркнул. —Может, ты ему напоминаешь кого-то? Какого-то старых дружбана, которого он когда-то знал? — его голос был притворно-задумчивым, но в нём сквозила ядовитая издевка. Эти слова впились в Торда острее любого ножа. Они били точно в цель, в его самые больные и запутанные чувства. Они не знали всей правды, но их догадки были ужасно близки к истине, которую он теперь носил в себе, как открытую рану. И он понимал, что самые страшные пытки в этой тюрьме могут быть не физическими, а этими вот тихими, ядовитыми намёками, которые заставляли его сомневаться во всём, что он знал.

***

На следующий день все было так же, как и прежде: те же солдаты, тот же путь в кабинет Синего Лорда. Но на сей раз в комнате не было ни Эмили, ни Маркуса. Только он и замаскированная фигура, восседающая в кресле. Том не стал тратить время на прелюдии. —Я предлагаю сделку, — его механический голос прозвучал четко, без эмоций. — Ты можешь остаться. Работать в моей команде. Я сделаю тебя своим личным помощником и главнокомандующим. Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. В воздухе возникло изображение голограммы — стилизованный алый мундир, более изысканный, чем синяя форма его солдат, и серебряная маска, закрывающая верхнюю часть лица, оставляя открытым лишь решительный подбородок и губы. Это был образ власти, тайны и признания. — Но есть условие, — продолжил Том. — Твоя старая жизнь должна умереть. Перед Эддом, Мэттом и всеми остальными. Ты должен инсценировать свою смерть. Они должны поверить, что Торд Ларссон мертв. Окончательно и бесповоротно. Он отклонился назад, сложив руки с острыми когтями. —У тебя есть до завтра. Подумай. Солдаты увели ошеломленного Торда обратно в камеру. На этот раз он не сопротивлялся, его ум был парализован тяжестью предложения. Дверь тюрьмы захлопнулась, и Торд остался наедине с гулом генераторов и собственными мыслями, которые неслись с безумной скоростью. «Работать с Томом...» Часть его, та самая, что всегда тянулась к нему, что хранила брелок все эти годы, взвыла от возможности. Быть рядом. Не как враг, а как союзник. Узнать, что с ним случилось, вернуть того Тома, которого он знал... или понять того, в кого он превратился. И власть... быть не пленником, а главнокомандующим. Серебряная маска вместо решетки. «...фальшивая смерть...» Другая часть, гордая и преданная, содрогалась от ужаса. Предать Эдда, который все эти годы тащил их на себе. Предать Мэтта, пусть и легкомысленного, но своего. Увидеть боль в их глазах, когда они решат, что он погиб. Оставить их с этой ложью, с этим горем. Стать для них призраком, предателем. Он сжал голову в ладонях. Он не человек. Он монстр, который уничтожил наш город. Но это Том... это Том... Он думал о розовых глазах, о когтях, о хвосте. О той холодной ярости, что стояла за маской. Было ли это предложение искренним? Или это просто более изощренная ловушка? Способ сломить его окончательно, заставить отречься ото всего, что у него было, и служить тому, кто стал причиной их страданий. А что, если я соглашусь? — мелькнула коварная мысль. Что, если я изнутри смогу что-то изменить? Найти его слабость? Или... действительно принять его новую сущность? Он смотрел на потолок своей камеры, в глазах у него отражалась борьба между старой привязанностью, жаждой answers и горьким осознанием предательства. Том дал ему время до завтра. Одни сутки, чтобы решить: умереть для тех, кого он любил, или остаться в живых для того, кого он никогда не мог забыть.