Звезды и Пепел

Империя Тени.

Зал переговоров во дворце был воплощением вампирской эстетики. Вместо люстр по краям зала, в высоких канделябрах из серебра, горели сотни восковых свечей. Свет был тусклым ровно настолько, чтобы можно было различать очертания лиц, но не настолько, чтобы причинять дискомфорт даже самым светочувствительным вампирам. На стенах висели портреты выдающихся кровопийц ушедших веков. Казалось, они не просто смотрят со стен, а наблюдают, оценивая каждое слово, произнесенное за столом. Сам стол был сделан из полированного базальта. За ним на похожих на троны стульях восседала верхушка вампирского общества во главе с Императором. На столе стояли изысканные яства: закуски на серебряных блюдах, экзотические фрукты, и в центре жареный осетр метровой длины. У каждого из сидящих стоял хрустальный бокал с витаэлем — вином темно-рубинового цвета. За каждым стулом недвижно стояли горгульи — низшие вампиры, исполнявшие роль слуг. Их каменные лица были лишены эмоций, а движения — механически точны. Стоило кому-то из аристократов отпить из бокала, как горгулья немедленно подходила и подливала напиток. Одним из самых заметных участников пира был Люсьен. Мужчина в самом рассвете сил, с гладкой темной кожей. Его осанка, безупречный фрак из ткани и уверенность в каждом жесте выдавали в нем представителя одного из самых могущественных и древних кланов. Именно к нему первым обратился Лестат Нортман. — Люсьен, — проскрипел он. — Твоя рассудительность известна всем. Полагаю, именно ты идеально подходишь для того, чтобы навестить наших... беспокойных соседей из Империи Мести. Узнай, что скрывается за их новым фанатизмом. Люсьен не стал сразу отвечать. Он медленно отпил из своего бокала, поставил его на стол, и лишь затем склонил голову в почтительном поклоне. — Как пожелаете. Не говоря более ни слова, мужчина поднялся из-за стола. Он еще раз коротко кивнул Императору. — Благодарю за оказанную честь на этом ужине. С этими словами он развернулся и шагнул вглубь зала. Тени, копившиеся в углах, будто бы сомкнулись за его спиной, поглотив его фигуру без остатка. Затем древний взгляд Нортмана медленно переместился на другую фигуру за столом — на женщину с лицом, не знавшим возраста. Розали Эбенхольц. Пожилая дама, чья истинная старость исчислялась тремя веками, но чья внешность, благодаря особой диете из крови юных парней и девушек, оставалась обманчиво свежей. Ее кожа была гладкой, словно у женщины, не видевшей и сорока, но в глубине ее бездонных синих глаз таилась скука прожитых столетий. Ее главной силой, помимо вампирской мощи, был гипноз. Говорили, что иногда она перебарщивала, ломая человеческий разум не из злобы, а просто от легкомыслия. Ее «игрушки» затем годами, а то и вечно, пребывали в психиатрических лечебницах, бесконечно блуждая в лабиринтах собственного подсознания. — Розали, твои таланты потребуют более... тонкого применения. Есть дела и внутри наших границ. Дела, требующие твоего особого взгляда. — Всегда к вашим услугам. Повинуясь незримому приказу, одна из горгулий подошла к трону Нортмана, обхватила своими каменными лапами голову Императора и с костлявым хрустом провернула ее на пол-оборота. Находившиеся за столом аристократы не моргнули глазом. Для них это была будничная процедура. Века неподвижного сидения на троне делали свое дело, и шея Первородного частенько затекала, требуя мануальной терапии. Раздался еще один хруст — горгулья так же ловко вернула голову в исходное положение. — Благодарю, — проскрипел Нортман, слегка поворачивая голову, будто проверяя работу шарниров. — Больше указаний нет. Остальные могут продолжить пир. Он скользнул взглядом по своему бокалу с витаэлем. В отличие от своих подданных, он не был ценителем этого изысканного алкоголя. Ему требовалась подлинная суть жизни. По краю стола пробежала маленькая, серая мышь. Мгновение — и длинный, острый коготь на иссохшей руке Императора метнулся вперед, молниеносно вспоров живот грызуна. Алая струйка крови брызнула в бокал с вином. Нортман поднес кубок и одним медленным глотком выпил содержимое до дна. Затем его горящий взгляд обвел собравшихся. — Что же до наших соседей... Каковы новости из Империи Вуали? Неужели их все еще терзают судороги после смены повелителя? На этот раз ответил Константино Карбоне, зрелый мужчина с лицом полководца, чья мундирная куртка контрастировала с изящными нарядами остальных. Генерал вампирского клана курировал разведку. — В Империи Вуали бешенство, — его голос был лишенным эмоций. — Народ не рад Северусу Болейну. До нас дошли слухи, что некоторые влиятельные маги, верные старой гвардии Домициана, собираются устроить бунт. Лестат Нортман издал хриплый, сухой звук. Это был его смех. — Прекрасно, — просипел он. — Этим магическим существам стоит сначала решить свои внутренние дела, а уж потом заносить свои вихри и молнии в чужие владения. Пока они рвут друг друга на части, у нас развязаны руки. Остальные присутствующие, уловив настроение своего повелителя, вежливо подхватили его радость. Зал наполнился сдержанным смехом — больше похожим на шипение змей.

Империя Вуали.

Северус Болейн сидел на своем троне, откинувшись на спинку. Он прикрыл ладонью глаза, пытаясь прогнать накопившуюся за день усталость. Перед ним, в зале для аудиенций, бушевал шторм — делегация старых аристократов, магов, верных традициям Домициана. Главным и самым настойчивым был старик Квентин. Всю свою долгую жизнь он провел в отдаленном уголке империи, у самых чистых вод, где, как говорили, сама природа шептала свои секреты. Он не носил богатых мантий, а его магия была тихой — говорил с растениями, лечил деревья. — Ваше Величество, вы рубите сук, на котором сидите! — голос Квентина был наполнен искренней болью. — Домициан понимал: наша сила — в равновесии с природой, а не в ее покорении! Эти ваши фабрики, выкачивающие соки из земли... Вы губите сам источник нашей мощи! Мы должны сохранять, а не истощать! Северус не двигался, делая вид, что не слышит. Каждое слово старика било в одну и ту же больную точку, но признать это значило показать слабость. Он стиснул зубы, чувствуя, как гнев поднимается у него внутри. Вперед выступил Гидеон. Он был чернокнижником, его репутация двуличного чародея была известна всем. При Домициане он был первым в рядах, восхваляющих старые порядки, теперь же он с тем же рвением восхищался Северусом. — Дорогой Квентин, твоя мудрость, несомненно, велика. Но времена изменились. Сентиментальность — роскошь, которую мы не можем себе позволить, пока у наших границ стоят армии фанатиков и вампиров. Его Величество Северус ведет нас к силе, к могуществу, которое заставит весь мир склониться! Он повернулся к трону, распахнув руки в театральном жесте. — Именно его воля и его видение будущего поставят всех наших врагов на колени! Мы должны быть едины в своем служении! Эти слова не льстили Северусу, лишь сильнее раздражали его. Он ненавидел эту подобострастную ложь, эту готовность Гидеона менять убеждения как перчатки. Северус медленно убрал руку ото лба и уставился на собравшихся. — Достаточно, — его голос прозвучал с такой силой, что даже звезда Галактика над куполом, казалось, на мгновение померкла. — Совещание окончено. А теперь... оставьте меня. У Императора есть Вуаль, которую нужно вести вперед, а не бесконечно слушать ностальгические вздохи о прошлом. Массивная дверь в тронный зал с грохотом распахнулась, сорванная с петель. Дверную раму окаймило ядовито-зеленое свечение, которое тут же погасло, оставив в носовой полости едкий запах озона и серы. В наступившей тишине, отстукивая четкий ритм каблуками по мраморному паркету, в зал вошла Веспер Кейн. Ее появление всегда было событием. Самая неоднозначная личность не только в Империи Вуали, но и во всем мире. Ее строгость, властность и абсолютная уверенность в себе покоряли. Она была ослепительно прекрасна. Длинные волосы цвета первого зимнего инея ниспадали на строгое, невероятно дорогое платье угольного оттенка. Ее лицо с аристократичными, тонкими чертами, а серо-голубые глаза скользнули по залу, мгновенно оценив обстановку. Толпа придворных расступилась перед ней. Не удостоив никого взглядом, Веспер прошла к своему другу, Шену. Мужчина азиатской внешности, ее ровесник, стоял, засунув руки в карманы своего поношенного, но явно любимого длинного пальто. Его лицо выражало привычное раздражение. — Опоздала, — без всякого приветствия прошипел он. — Что я пропустила? — Ничего важного. Только злость стариков и благостные речи нашего нового любимчика, — он кивком указал на Гидеона. Уголки губ женщины дрогнули в легкой усмешке. Она уже собиралась что-то сказать, но ее опередил голос. — Кейн, — прогремел Северус. — Ты не только в третий раз опаздываешь на важное собрание, но и в третий раз сорвала замок с петель. Ты считаешь, что правила для тебя не писаны? Веспер медленно повернулась к трону. В ее глазах не было и тени страха. Ее, казалось, забавляла сама ситуация и его гнев. — Правила пишутся для тех, кто не определяет их сам, Ваше Величество. А я была занята выполнением ваших же приказов. Или вы предпочли бы, чтобы я отложила укрепление обороны наших северных рубежей ради того, чтобы выслушать, как Квентин ноет о своих увядших розах? Не дав ему ответить, она резко развернулась к залу. — Заседание окончено! — ее голос, усиленный магией, прозвучал так, что задрожали витражи. — Император принял ваши слова к сведению и больше не намерен тратить на них свое время. Все расходятся! Никто не спорил. Память о прошлом заседании, когда Кейн, устав от чьих-то возражений, одним легким движением пальца отбросила в сторону половину совета, была еще слишком свежа. Аристократы, включая бледного от ярости Квентина и затаившего улыбку Гидеона, поспешно и молча начали покидать зал. Даже Северус, сжимая подлокотники трона, не стал их останавливать. Он понимал: в данный момент власть Веспер над этой толпой была куда осязаемее его собственной. Когда двери зала захлопнулись, Северус медленно поднялся с трона. — Империи нужна помощь, — его голос прозвучал приглушенно, без прежней власти. — Настоящая помощь, а не эти бесконечные дрязги. Женщина, стоя посреди зала, скрестила руки на груди. На ее губах играла легкая, насмешливая улыбка. — Империи? — переспросила она, растягивая слова. — Или тебе, Северус? — Не играй в слова. Я предлагаю тебе выгодное предложение. Будь моей советницей. Веспер мерным шагом прошла мимо него, заходя за спину. Затем, во вспышке зеленого свечения, она телепортировалась и снова оказалась прямо перед ним, так близко, что он инстинктивно отступил на шаг. — Я не подчиняюсь, Болейн… Но раз уж сам Император так отчаянно просит помощи у простой ведьмы, не смогу отказать. Это было бы невежливо. Он пристально посмотрел на нее, пытаясь разгадать загадку, которую она представляла собой. — Откуда ты, Кейн? Она сделала беззаботное движение рукой, явно притворяясь. — Мое детство, Ваше Величество, было проведено не в лучших условиях. Пыль, бедность и скука. О большем тебе знать не положено. Поверь, это не та история, которую стоит рассказывать при дворе. Не дав ей продолжить, Северус резко взмахнул рукой. С одной из дальних полок сорвались три массивных, в кожаном переплете тома и по воздуху приплыли к нему, зависнув в сиянии его магии. — Хорошо. Храни свои секреты. Пока. Но если ты хочешь быть моей советницей, начни с этого. Эти три тома содержат все, что тебе нужно знать. Вся история Вуали, от основания до сегодняшнего дня. Все договоры, все победы и все ошибки. Веспер лениво протянула руку, и зеленоватая аура окружила книги, мягко притянув их к ней. Она приняла их, не выразив ни малейшего интереса. — Прелестно. Я просмотрю их на досуге. А сейчас, — она повернулась к выходу, демонстративно подавляя зевок, — я желаю отдохнуть. Увы, тяжелый день. Выполнение императорских приказов отнимает много сил.

***

Покои Кейн не были похожи на роскошные апартаменты. Женщина опустилась в кресло, раскрыв первый из толстенных томов. Пальцы быстро перелистывали пергаментные страницы, усыпанные густым текстом и генеалогическими древами. Взгляд ее скользил по строчкам, цепляясь за ключевые даты и имена, но мысли периодически уплывали. На столе стояла кружка с горьким кофе — особым сортом, который собирали на западе Империи. Его терпкий аромат был единственной роскошью, которую она позволяла себе в уединении. На край стола бесшумно прыгнула кошка. Абсолютно черная, с шерстью, поглощавшей свет, и ярко-желтыми глазами. Она уселась, обвив хвостом лапы, и уставилась на Веспер, кончик ее хвоста мерно подрагивал в такт шелесту переворачиваемых страниц. Та нахмурилась, не отрывая взгляда от книги. — Ну и чего уставилась? В ответ раздалось настойчивое «мяу». Кошка протянула лапу и легким, точным движением перевернула страницу во втором томе, который лежал рядом. Веспер резко захлопнула свою книгу. — Оникс, — ее голос прозвучал низко. — Хватит игр, говори. Наступила пауза, и тогда кошка лениво потянулась. Ее форма начала размываться, искажаться, и через мгновение на столе сидела девушка. Молоденькая, с озорной улыбкой, взъерошенными черными кудрями и черными кошачьими ушками, нервно подрагивавшими на макушке. — Ску-уучно! — протянула она и спрыгнула со стола, пролетела через всю комнату и плюхнулась на широкую кровать, сладко потягиваясь. — Я устала подслушивать разговоры этих зануд. Ничего полезного. Только и слышишь: «традиции», «природа», «Северус тиран». Ску-ука! Веспер молча выслушала, ее лицо оставалось невозмутимым. Затем она поднялась и направилась к двери. — Эй! — крикнула Оникс, подпрыгивая на кровати. — А куда это ты собралась в такой час? Веспер уже взялась за ручку, не оборачиваясь. — Медлить некогда. Если мы будем сидеть сложа руки, эти слишком навязчивые особы из служб Болейна рано или поздно начнут копать глубже. И тогда они могут узнать то, что знать им категорически не положено.