Приоткрытая дверь

Империя Мести.

Нова сидела за столом, склонившись над книгой-молитвенником, готовясь к очередному занятию с детьми. Лучи солнца, падающие из высокого окна, освещали ее сосредоточенное лицо. Внезапно дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел ее отец, кардинал Риккардо Бароне. Его фигура в пурпурной сутане казалась еще более властной в тесном пространстве. Нова немедленно встала и склонилась в почтительном поклоне. — Отец. — Дитя мое, — его голос был ровным. — Сегодня, с наступлением ночи, ты не должна покидать свою комнату. Крепко спи и не забудь о вечерней молитве. Она знала, что спрашивать о причинах не имеет ни права, ни смысла. Приказы отца, особенно поданные в таком тоне, не обсуждались. Она лишь молча кивнула, чувствуя холодок тревоги под сердцем. Занятие с детьми прошло, как всегда, безупречно. Малыши, словно ангелы, повторяли за ней каждое слово, их глаза сияли верой и усердием. Но мысли Новы были далеко. После урока она заметила Ренато в коридоре, не раздумывая, схватила его за руку и оттащила в дальний угол. — Ренато, почему? — быстро прошептала она. — Почему мне велено не выходить? Парень попытался освободиться от ее цепкой хватки. — Нова, прошу тебя... Я не могу. Я дал обет. Поклялся перед ликом Великого Бога хранить молчание. Девушка отступила на шаг, ее лицо вытянулось от разочарования. — Даже мне? — Особенно тебе, — тихо ответил он, и в его глазах мелькнула непонятная ей боль. — Ради твоей же безопасности. Расстроенная, она вернулась в свои покои. Ночь наступила, и вопреки ожиданиям, в огромном соборе воцарилась неестественная тишина. Не было слышно ни привычных шагов ночной стражи, ни отголосков молитв. Нова так и не сомкнула глаз, сидя на кровати и вглядываясь в мрак за окном. Каждый шорох казался ей зловещим. Не в силах более терпеть неизвестность, она решилась выглянуть в коридор, улавливая чей-то шаг. Настолько тихий, что списала его на игру воображения и собственную паранойю. Схватив подсвечник и накинув на ночную сорочку мантию, она выскользнула за дверь. Пламя свечи отбрасывало прыгающие тени на стены, и ей повсюду чудились движения. Ей казалось, что лики святых на иконах провожали ее осуждающими взглядами. Внезапно свеча с шипением погасла, стук шагов прекратился. И в этой абсолютной тьме она почувствовала теплое дыхание у себя за спиной. Испуганно обернувшись, она не увидела никого. Она бросилась обратно, к своей комнате, ускоряя шаг, почти переходя на бег. Сзади раздался бархатный голос, который она никогда раньше не слышала. — Прошу прощения за беспокойство, но где у вас находится алтарь? Нова застыла на месте, медленно оборачиваясь. В слабом свете, пробивавшемся из окон, она увидела мужчину. Высокого, статного, одетого в безупречный темный костюм. Он не был похож на священника. И прежде, чем она успела что-либо сказать, ее взгляд упал на его уши. Они были чуть заострены кверху. Сознание отказалось принимать очевидное. Настоящий вампир. Здесь, в сердце Империи Мести, в самом святом ее месте. Она попыталась вскрикнуть, но голос застрял в горле. Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились, и Нова рухнула на каменный пол, выронив подсвечник. Грохот меди, ударившейся о плиты, прокатился по пустым коридорам, будто похоронный звон.

Империя Вуали.

Ночной воздух был напоен ароматами ночных цветов. Веспер и Шен неспешно прогуливались по краю лабиринта из высоких зарослей. — Итак, вампиры нанесли визит вежливости нашим стальным соседям, — произнес Чжэн, затягиваясь дымом своей длинной папиросы. — Говорят, обсуждали нечто вроде союза. Смешно. — Лестат Нортман не ведет переговоры из доброты душевной, — ответила Веспер. — Но я не до конца понимаю, зачем ему этот цирк с внезапной дружелюбностью. — У вампиров всегда все сложно. Но я слышал старые слухи...что Нортман никогда не простит людям того, что они сделали с его женой. В этот момент к ним приблизилась еще одна фигура. Ридиан, пожилой мужчина с седой, но густой шевелюрой. Он был наставником многих чернокнижников и колдунов, и даже своенравный Шен в юности провел немало часов под его руководством. — Обсуждать интриги других империй — роскошь, которую мы сейчас не можем себе позволить. Северус... — Ридиан с горечью выдохнул, — ...он приказал завтра на рассвете начать вырубку Брокилона. Шен замер, и его папироса чуть не выпала из пальцев. Брокилон — не просто лес. Это источник их жизненной силы, место, где магия была самой концентрированной. Вырубить его... это было все равно что перерезать себе вены. — Пиздец, — прошипел Шен. — Многие кланы в ярости, но боятся открыто выступить. Пока Чжэн тяжело вздыхал, выражая свое отвращение, но не видя выхода, с Веспер произошла перемена. Она резко развернулась, и полы ее строгого платья взметнулись. — Куда? — окликнул ее Ридиан, пытаясь схватить за рукав. — Он перешел черту, — бросила она через плечо, не сбавляя шага. Мужчины остались стоять под сияющей Галактикой, наблюдая, как стройная фигура женщины растворяется в тени дворцовых арок. Они понимали: эта «беседа» не будет мирной.

Империя Тени.

Зал погрузился в свою обычную, гнетущую тишину. Теперь за длинным столом оставались лишь двое: Лестат Нортман и Люсьен, вернувшийся со своей дипломатической миссии. — Их радушие было... подозрительным, — докладывал Люсьен. — Марк Эмилиан принял меня с улыбкой, в которой читалось не столько гостеприимство, сколько торжество. Угощали какой-то выпечкой, от которой, разумеется, я вежливо отказался. Нам важнее было обсудить насущное. Он сделал небольшую паузу. — Марк согласен с нашей оценкой ситуации в Империи Вуали. Он также считает, что государство, раздираемое внутренними противоречиями, не имеет права на существование в его нынешнем виде. Он готов предоставить любое необходимое оружие и солдат для поддержки переворота, который мы сочтем нужным инспирировать. Лестат Нортман издал хриплый звук, больше похожий на приступ кашля, чем на смех. — Оружие и солдаты... — проскрипел он, и в его глазах-уголках вспыхнуло презрение. — Марк по-прежнему не видит дальше кончика своего стального меча. В этот момент одна из горгулий бесшумно подлетела к Люсьену и наполнила его бокал свежим витаэлем. Лестат медленно, с видимым усилием поднялся с трона. Он сбросил с себя тяжелый белый парик, его иссохший череп предстал во всей своей древней жути. — Пройдемся, — просипел Император. С балкона открывался вид на всю Империю Тени, утопающую в непроглядной тьме. Лишь изредка мерцали одинокие, тусклые огоньки — свечи в окнах особняков или блуждающие огни над болотами. — Как поживает Аньес? Лицо Люсьена озарила искренняя улыбка. Любое упоминание о его возлюбленной заставляло его холодное сердце сжиматься от нежности, недоступной большинству его сородичей. Они были связаны узами брака уже несколько веков, и им по-прежнему хватало друг друга, как в первый день. Аньес была матриархом уважаемого женского клана. Они сторонились большой политики, предпочитая решать внутренние вопросы Империи: помогали вампирам, чье восприятие мира искажали кошмарные сновидения, занимались воспитанием и начальным обучением вампирят, открывая в них первые зачатки телепатии и телекинеза, а совершеннолетних отпрысков обучали сложнейшему искусству трансформации, которое, увы, было подвластно не всем. — Она прекрасна, как всегда, Ваше Величество. Лестат положил свою костлявую руку на плечо Люсьена. — Ты хорошо послужил Империи. Теперь я даю тебе отдых. Проведи время с ней. Такая верность и такое счастье... они бесценны в нашем вечном существовании. — Благодарю. Прошу прощения, что напомнил… По иссохшей щеке Нортмана медленно, преодолевая морщины, скатилась одна-единственная, одинокая слеза. Боль от той потери не забылась. — Ничто не забыто, Люсьен, — прошептал Император. — И ничто не прощено.

Империя Мести.

Каменные плиты пола леденили колени даже через плотную ткань платья. Нова сидела на них, склонившись перед распятием. Слова исповеди вырывались тихим, прерывистым шепотом. — ...и за непослушание воле родителя, и за выход из кельи в ночной час... Над ней, заслоняя мерцающий лик Спасителя, стояла монументальная фигура отца. Кардинал Риккардо Бароне был безмолвной грозой. — Бог простит. Но ритуал отпущения внезапно сменился грубым вмешательством. Рука схватила ее за предплечье, а железная хватка подняла на ноги. Боль, острая и знакомая, но Нова не вскрикнула. Она привыкла. Воспоминания нахлынули, как прилив горечи: детские шалости, за которые следовало жестокое наказание — целые ночи, проведенные на холодном полу у подножия креста, в шепоте молитв, пока губы не онемевали от прикосновения к камню. И та единственная, странная ночь, когда неизвестный отнес ее обессиленное тело в постель. Внутри Новы зияла знакомая, болезненная пустота. Она понимала, что создана для одного — служения Богу и Империи, быть безупречным символом чистоты. Но ее неукротимая своенравность, та самая, что заставляла ее в детстве проказничать, а теперь — выходить ночью из комнаты, снова брала верх. Даже сейчас, под гнетом отцовского гнева, жгучее желание докопаться до правды волновало куда сильнее, чем страх перед наказанием. Риккардо отпустил ее руку, на которой уже проступали красные следы от его пальцев. — Не допусти больше подобного. Нова опустила голову, делая вид, что смирилась. Но в ее опущенных глазах плелся непокорный огонек. Сегодня, несмотря ни на что, она решила осуществить свой план.

***

Величественное здание Библиотеки Аврелия, названное в честь одного из первых пророков, стояло в тени собора. Войдя внутрь, Нова направилась прямиком в отдел, посвященный сотворению богов и мира. Она не могла выбросить из головы образ двойной арки. Ей казалось, что разгадка должна крыться в самых основах мироздания. Добродушный библиотекарь, за годы узнавший Нову как ревностную прихожанку, принес ей целую стопку массивных фолиантов с золочеными корешками. Девушка погрузилась в чтение, проводя за столом час за часом. Но чем дольше она читала, тем сильнее росло разочарование. Книги повествовали о великих правителях прошлого, о торжестве человеческого духа, об этапах становления урбанизации и возведении монументов в честь побед над «тьмой». Это была та же история, которую она слышала с детства, лишь поданная более витиеватым слогом. Ни слова о магических артефактах, ни намека на природу тех сил, что она видела. Нова снова подошла к старику. — Прошу прощения, но мне нужны... книги о других Империях… Библиотекарь нахмурился. Чтение подобной литературы не одобрялось, это могло быть расценено как ересь. Но он смотрел на Нову — на ее ясные, честные глаза, на ее благочестивую осанку, и вспоминал, чья она дочь. Не устояв, он кивнул и, озираясь, принес ей несколько потрепанных томов, хранившихся в дальнем углу. Устроившись с кружкой зеленого чая, Нова начала листать новые книги. И вот, наконец, она нашла то, что искала — хронику Великой Войны. Согласно тексту, вампиры, ведьмы и чародеи когда-то жили в мире с людьми, но их алчность и жажда власти заставили их разорвать дружеские узы. Они обрушили на людей всю свою мощь, и миллионы пали в безжалостной битве. Но именно Марк Эмилиан встал на защиту своего народа. В книге живописно описывалось, как он одним ударом меча рассекал тела вампиров, как его молитвы обращали в прах колдовские чары, а протянутый крест заставлял ведьм отступать в страхе. Почему вчерашней ночью вампир в темноте собора не напал на меня? Он не впился в мое горло клыками, не разорвал на части. Был вежлив, обратился ко мне с вопросом, как к равной. День клонился к вечеру, Нова подошла к старику, который с трудом передвигал тяжелую тележку. — Иероним, вы один сегодня дежурите? — спросила она с искренней заботой в голосе. — Не нужна ли вам помощь? Вам не стоит так перенапрягаться. Библиотекарь обернулся, его лицо расплылось в благодарной улыбке. — Ох, дитя... Все мои юные помощники разбежались по домам. Да, придется старому дубу самому запирать все замки да гасить свечи. Сердце Новы учащенно забилось. Это был ее шанс. — Позвольте мне помочь! — предложила она так быстро, что это могло показаться подозрительным, но ее репутация «светлой души» и дочери Кардинала работала на нее. — Я уже почти все расставила. Вы только скажите, что еще нужно сделать. Иероним с облегчением вздохнул. — Не часто в наше время встретишь такое доброе сердце. Вот, — он достал из складок своей рясы связку ключей. — Нужно отнести вот этот том в Закрытый зал. Последний, на полку с синей маркировкой. А я пойду, главный вход проверю. Как только старик удалился в противоположном направлении, она почти побежала к дубовой двери, украшенной резными символами. Помещение было огромным. В центре с потолка свисала люстра, усеянная сотнями толстых восковых свечей, но они не горели, и свет проникал лишь из приоткрытой двери, выхватывая из мрака длинные шкафы. Вдоль стен стояли передвижные лестницы — без них добраться до верхних полок было невозможно. В руках она сжимала ничем не примечательный том в кожаном переплете. Девушка торопливо пробежалась взглядом по полкам, нашла ту, что с синей биркой, и швырнула книгу на место. Ее миссия была выполнена. Теперь она была одна. Взгляд зацепился за самый массивный том в углу нижней полки. Это была хроника, подробнейшая история Империи Тени, полная имен, дат и.… фотографий. Старинные снимки запечатлели величественные здания с острыми шпилями и портреты. Среди них — изображение Лестата Нортмана, но не того иссохшего старика, о котором шептались, а мужчины в расцвете сил, с гордым лицом. Рядом с ним стояла милая женщина с печальными глазами — его жена, Элис. Текст рядом с изображением говорил не о кровожадных монстрах, а о народе с дисциплиной, готовом постоять друг за друга. И самое шокирующее: вампиры уже несколько веков не пили человеческую кровь, заменив ее витаэлем. С замиранием сердца она перелистнула страницу и погрузилась в историю Империи Вуали. Речь шла не только о ведьмах и чернокнижниках, но и об анимаморфах. Рассмотрев размытые снимки, Нова поняла: это были люди, способные принимать облик животных. Ее поразили их суровые обычаи: если молодой маг, в роду которого была сила молний, не мог ее призвать, его отправляли на вершину горы Фрейя, где в него буквально пытались «вбить» эту способность ударами настоящих грозовых разрядов. Это была жестокость, но жестокость во имя силы, а не бессмысленная резня, как учили ее с детства. Именно в этот момент она услышала приближающиеся шаги Иеронима. Паника сжала ее горло. Она торопливо начала закрывать книгу, но взгляд упал на последний абзац в углу страницы — небольшую врезку, похожую на легенду. Заголовок гласил: «Девочка-отродье». За долю секунды, пока шаги уже раздавались у самой двери, она успела прочитать несколько строк: «...содержалась в катакомбах императорского дворца... проводились эксперименты по подавлению гибридной сущности... не выдержала пыток и скончалась в заключении...» Дверь со скрипом отворилась. — Новочка, ты все еще здесь? Все в порядке? Девушка с грохотом захлопнула тяжелый фолиант, подняв облако пыли, и встала, делая вид, что поправляет другие книги на полке. — Да, все в порядке! Просто... хотела убедиться, что все стоит ровно. Я уже заканчиваю. Она поспешила к выходу. — Благослови тебя Бог за помощь. Нова почти выбежала из Закрытого зала, а затем и из самой библиотеки. Она неслась к собору, но теперь ее убежище казалось ей ловушкой. Перед глазами стояли образы: вежливый вампир, пульсирующая арка, печальные глаза жены Лестата и строчки о девочке-отродье, замученной в подвалах.