Цвет твоих глаз

Империя Вуали.

Внутренняя часть дворца встретила Нову пронзительным взглядом. Женщина, представившаяся Назимой, стояла в одеждах из струящегося тёмного бархата, усыпанных вышитыми золотом символами. Её чёрные кудри были собраны в сложную причёску, а тёмные глаза смотрели на девушку с нескрываемым высокомерием. Никаких приветствий. — Мы отправляемся в Брокилон, — заявила она, не тратя времени на предисловия. — Лес, который питает таких, как ты. Если, конечно, ты действительно одна из нас. Нова мысленно приготовилась к долгой пешей прогулке или, на худой конец, к поездке в карете, словно героиня старой сказки. Но реальность Империи Вуали вновь оказалась иной. Назима жестом подозвала мужчину, которого Нова мельком видела в коридорах — высокого, с длинными волосами, тронутыми сединой, и узором татуировок, выглядывающих из-под рукавов. — Шен, — коротко кивнула Назима. Тот, не глядя на Нову, очертил вокруг них быстрым движением пальца светящийся круг. Воздух затрепетал. Он пробормотал несколько гортанных слов, и мир под ногами девушки поплыл. Ощущение было сродни падению в пропасть. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила себя лежащей на мягком мху меж высоких деревьев, чьи кроны терялись в небе. — Неужели ведьмы так изящно приземляются? — язвительно заметила Назима, стоя над ней. — Я всё больше сомневаюсь в проницательности нашей Кейн. Нова, с трудом поднимаясь и отряхивая платье, промолчала. Они углубились в лес, пока не вышли на поляну. Назима шагнула внутрь каменного круга. — Иди сюда. Здесь энергия сама стремится восполнить то, что потрачено. Не думай. Чувствуй. Женщина начала посылать в её сторону слабые, щекочущие кожу разряды магии, но девушка не отражала их, лишь инстинктивно отпрыгивала в сторону. Тогда Назима, вздохнув, продемонстрировала ей суть — подняла с земли приличных размеров камень, просто посмотрев на него. — Сосредоточься, — приказала она. — Ощути его. Он часть этого мира, как и ты. Нова впилась взглядом в камень. Она чувствовала его. Чувствовала шершавость поверхности, почти слышала его молчаливую песню. Но камень лежал неподвижно, ни намёка на дрожь. — Иногда моим ученицам... помогает ярость, — Назима скрестила руки на груди. — Самые тёмные эмоции выжигают блоки и выпускают силу наружу. — Я... я никогда не злюсь, — тихо призналась Нова. Гнев был для неё чужд, как и сама магия. Назима закатила глаза, и тогда началось. Она принялась бросать в Нову колкости, надеясь пробить её оборону. Женщина высмеивала её веру, называла её слепым, недальновидным ребёнком, играющим в молитвы, пока взрослые вершат судьбы миров. Но девушка не злилась. Её щёки горели от стыда, а глаза наполнялись слезами. Слова Назимы не разжигали в ней гнев — они причиняли боль, ранили в самое сердце, подтверждая все её самые глубокие страхи. Она медленно отступила, прислонившись спиной к камню мегалита, и тихо заплакала. — Вы правы, — прошептала она, смотря сквозь слёзы на насмешливую фигуру Назимы. — Я не ведьма. Я никто. Просто... служанка из собора, которая не видела ничего, кроме свечей и молитвенников. Нова оттолкнулась от камня и, не глядя на наставницу, пошла прочь, вглубь леса. — Куда ты? Мне сказали доставить тебя обратно в целости и сохранности. — крикнула ей вслед Назима. — Мне уже всё равно, — откликнулась Нова, махнув рукой. — Уходите. Мне никуда не нужно. Назима громко рассмеялась. — Как пожелаешь, «ведьма». Вспышка синего света окутала её, и через мгновение она исчезла.

Империя Мести.

Тишина в классе для самых младших прихожан Собора была неестественной. Обычно её заполнял мелодичный, терпеливый голос дочери Бароне, объясняющей азы молитв. — Отец Ренато, а где сестра Нова? — Ей... поручено важное дело самим Императором, — отвечал Ренато, заученно повторяя ложь, которая обжигала ему губы. — Её вера и усердие нужны для высших целей Империи. После урока, чувствуя тяжесть вины, он направился в кабинет кардинала Риккардо. Дверь была приоткрыта. Войдя, он застал кардинала склонившимся над огромным фолиантом с чертежами и планами Собора. Увидев Ренато, Бароне резко, почти яростно, захлопнул книгу. — Ваше Преосвященство, — робко начал парень. — Есть... какие-нибудь вести о вашей дочери? Риккардо медленно поднял на него взгляд. — Если бы она нашлась, разве она не побежала бы к тебе раньше, чем к собственному отцу? Слова ударили Ренато прямо в сердце. — Я виноват. Я знаю. Позвольте мне помочь. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы её найти. Риккардо замер, изучая юношу. В его мозгу щёлкнул некий механизм. План, отчаянный и рискованный, начал обретать форму. Он медленно обошёл стол и приблизился к Ренато. — Хорошо, — прошипел Бароне. — Твоё искупление начнётся сегодня. Ночью ты будешь стоять на страже у алтаря. Никого не впускать. Понял меня? Даже если сам Император соизволит явиться, ты остановишь его и скажешь, что алтарь закрыт для всех по моему личному приказу. Ренато почувствовал, как по спине пробежал пот. — Но... Ваше Преосвященство... зачем? Что происходит? Пальцы Риккардо с силой впились в плечо парня, заставляя того вздрогнуть от боли. — Ты будешь молчать и повиноваться, — его голос стал низким. — Если я узнаю, что проболтался... если хоть одно слово достигнет чужих ушей... я сотру тебя в прах. Ты станешь никем. Менее чем никем — предателем и еретиком в глазах всей Империи Мести. Он отступил на шаг, отпустив его. — Теперь иди. И помни о цене непослушания. Ренато, бледный и дрожащий, молча кивнул и почти бегом выскочил из кабинета. Он не понимал замысла кардинала, но понимал одно: он стал пешкой в опасной игре.

Империя Тени.

Вечная ночь была особенно глубока у входа в чертоги Лестата. Люсьен и Аньес стояли на ступенях. Он взял ее руку, его пальцы нежно сомкнулись вокруг запястья Аньес. — Сейчас я весь твой. Никаких дел. Только ты. Аньес улыбнулась, и в ее глазах вспыхнула ответная нежность. Она приподнялась на цыпочки и коснулась его губ легким поцелуем, полным долгожданного облегчения. Люсьен, не в силах сдержать улыбку, уже собирался подхватить ее на руки, чтобы унести прочь от дворцовых стен, как...тень зашевелилась у входа. Из темноты, с легким шелестом перепончатых крыльев, материализовалась Розали. Она облизнула кончики своих белоснежных клыков. — Ну что, любимые голубки, как поживаете в этот восхитительный вечер? Аньес резко развернулась, и вся нежность мгновенно испарилась с ее лица, уступив место вспышке ярости. — Эбенхольц, ну почему ты появляешься в самый неподходящий момент?! Розали рассмеялась, но в ее смехе прозвучала легкая нотка озабоченности. — О, не сердись, дорогая. Я просто принесла кое-какие... свежие сплетни. Прямо из Вуали. Но, знаешь, как-то не решаюсь сразу нести их нашему Дракуле. В последнее время он стал таким... несдержанным на мои маленькие выходки. Люсьен с раздражением закатил глаза. — Говори, что там еще, и дай нам наконец побыть в покое. Повинуясь, Розали с театральным вздохом откинула прядь длинных русых волос. — Ну, если настаиваешь... Я проследила за той девочкой из Мести. Знаете, наша новая Императрица и ее совет считают, что она не просто необычная. Они уверены, что она настоящий метис. Аньес ахнула, ее взгляд метнулся к мужу. — Но... разве такие еще остались? Их же уничтожали повсюду... Люсьен нахмурился. — Похоже, не всех, — тихо произнес он. — Или не все так просто, как нам казалось. Розали, довольная произведенным эффектом, вдруг шагнула вперед и обняла их обоих разом. — Ну, а я побежала! — она бросила им воздушный поцелуй и скользнула обратно в темноту дворца, бросив на прощание. — Подумайте над моей историей, голубки! Уверена, вам есть о чем поболтать долгими ночами! И она исчезла, оставив Люсьена и Аньес стоять в гробовой тишине, их миг уединения и покоя был безвозвратно испорчен.

Империя Вуали.

Шум реки был единственным звуком в Брокилоне. Нова сидела на берегу, поджав колени к груди, и смотрела в стремительные воды. Слёзы давно высохли, оставив после себя лишь ощущение пустоты и солёные дорожки на щеках, к которым прилипли тёмные пряди волос. Ей было всё равно. Никто не трогал, не требовал, не тыкал пальцем в её неудачу. Здесь, в одиночестве, можно было просто быть. — Не устала загоняться в себе? Голос сзади заставил её вздрогнуть. Нова медленно обернулась. Прислонившись плечом к белому стволу дерева, стояла Веспер. Она не ждала ответа, просто подошла и протянула руку. Нова, после секундного замешательства, приняла её помощь и поднялась на ноги. Кейн внимательно окинула её взглядом — растрёпанную, в грязном платье, с покрасневшими глазами. Без лишних слов она, как и в тот раз в своих покоях, подняла руку и кончиками пальцев осторожно смахнула остатки влаги с её щёк. — Я же предупреждала, — тихо сказала Веспер. — Принятие своей сути — не дело одного дня. Магия не появляется по щелчку пальцев. Нова опустила глаза, не в силах выдержать её взгляд. Смотреть в эти пронзительные серо-голубые глубины и что-то говорить было выше её сил. — Назима была права, — прошептала она, глядя на свои промокшие туфли. — Я не ведьма. Я просто... случайность. Аномалия, которой повезло не разорваться в портале. Женщина не стала спорить, знала, что слова сейчас бессильны. — Я знаю о планах твоего отца. Он уже в пути. Совсем скоро он объявится здесь, чтобы забрать тебя. Вернуть «домой». — Спасибо вам... за всё. За то, что не убили сразу. За то, что дали шанс. Я.… я буду помнить это. И тогда в ней что-то надломилось. Вся её сдержанность, весь страх исчезли, уступив место порыву чистой, беззащитной благодарности. Она шагнула вперёд и прижалась к Веспер всем телом, обвив её руками в крепком, отчаянном объятии. Она не думала о последствиях, не боялась её реакции. Она лишь чувствовала твёрдую ткань костюма и запах — странный, запоминающийся: горький миндаль, крепкий кофе и лёгкий шлейф сигарет. Ведьма замерла. Её тело на мгновение окаменело от неожиданности. Никто не смел прикасаться к ней так фамильярно. Но затем, с едва заметным вздохом, она расслабилась. Её рука медленно поднялась и легла на спину девушки, ответив на объятие сдержанным прикосновением. Нова отстранилась первой, её щёки слегка порозовели. — Нам, наверное, пора обратно, — прошептала она, отводя взгляд. — Я и так здесь слишком задержалась. — Здесь можешь обращаться ко мне на «ты». И звать просто Веспер. Слова, произнесённые так легко, отозвались в Нове тёплым, щемящим чувством. Она подняла глаза и встретилась с её взглядом. Внутри всё перевернулось — новое чувство воодушевления и умиротворения, которого она никогда не знала. Оно пугало своей неизвестностью, но одновременно манило и волновало. Сделав несколько шагов в сторону, Нова заметила необычный цветок. Его лепестки переливались нежным голубым светом, такого оттенка она не видела даже во снах. Осторожно сорвав его, она вернулась к Веспер. — Можно... мне позволить себе одну маленькую шалость? — Только один раз. Ободрённая, Нова подошла ближе. Приподнявшись на цыпочках, чтобы дотянуться до высокой фигуры Императрицы, она нежно вплела голубой цветок в её блондинистые волосы, прямо над ухом. Отступив на шаг, чтобы оценить результат, девушка почувствовала, как жар разливается по её лицу. — Этот оттенок... он очень подходит цвету твоих глаз. Веспер, обычно столь уверенная и неприступная, на мгновение застыла. Её пальцы непроизвольно потянулись к цветку, едва касаясь лепестков. — Спасибо, — тихо, почти невнятно, выдохнула она. И тут же, словно спохватившись, резко отвернулась, маскируя проявление чего-то похожего на смущение под привычную суровость. — Не отставай, — бросила она через плечо, направляясь прочь от реки.