II.II Среди сотен лиц я ищу одно. И каждый раз - оно твое.

Затем часы превратились в дни, дни в недели, а недели в месяцы. Бобби находился под постоянным контролем в прямом смысле этого слова. Комната, в которой его держали, была довольно просторной и со временем стала меньше походить на палату. Медицинскую кровать с подъемным механизмом заменили на классическую, но с удобным матрасом. Большинство приборов, подключенных к его телу начало исчезать. Первой убрали кислородную маску, потом кардиомонитор, и напоследок капельницы перестали ставить каждый день по несколько раз. Бобби стал принимать твердую обычную пищу, хотя она и была сначала диетической, а первое время и вовсе еле переваривалась. Все его органы как будто заново учились работать. Ему дали обычную одежду, состоящую в основном из спортивных костюмов, футболок с носками и кроссовками. Через несколько недель в комнате появилась беговая дорожка, некоторые тренажеры, кольцо для баскетбола и мяч. Восстановление проходило не так быстро, как ему хотелось бы, и часто Бобби делал физиотерапию, дыхательные и спортивные упражнения с излишком, так, что на следующий день чувствовал себя еще более уставшим, чем накануне. Врачи предупреждали его о поспешных действиях и то, как пагубно они могут отразиться на его организме и ему пришлось послушать, когда после особенно изнуряющей тренировке все его тело свело судорогами, а мышцы болели так, словно он провел в коме не три месяца, а три года. Он старался не думать о количестве дней, проведенных буквально в заточении и о том, сколько их еще впереди. Все, что он мог - это стараться, выполнять предписания докторов и слушать приказы военных, потому что по-другому у него вряд ли бы получилось. Ведь за прозрачной дверью всегда дежурили охранники, которые в случае отказа принимать лекарства или пропуска назначенной тренировке немедленно вызывали подкрепление. Несколько раз он срывался, когда руки переставали слушаться и отказывались поднимать гантели, которые прежде он поднимал с легкостью. Когда доктора и полковник неделями ничего не говорили, не позволяли ему иметь телефон или компьютер, но предоставили телевизор и книги в пользование. Когда порой ночи длились так долго и одиноко, что он сворачивался в комок, подтягивая колени к животу, и позволял себе заплакать. Потому что чем дольше он смотрел в небольшое окно под трехметровым потолком, наблюдая смену дня и ночи, наблюдая дожди и тучи, наблюдая грозы и даже маленький уголок радуги, отражающейся от стекла... Тем больше он скучал, тем больше он чувствовал невыносимую боль утраты и тем чаще мысли о том, что снаружи его никто не ждет, посещали его. Он не мог себе представить глубину горя всех, кого покинул, следуя своим решениям. И он пытался представить, как спустя несколько месяцев поживает его команда. Кто их капитан? Назначили кого-то нового? Или это опять будет Джеррард? Департамент наверняка предложит должность Капитана Генриетте, ведь она очень достойно справлялась с этими обязанностями всегда, когда приходилось. Он думал, вернулся ли Эдди в 118 или остался в Техасе. Он думал, работает ли сейчас Чимни или он взял отпуск по уходу за ребенком... Ребенок ведь уже должен был родиться. Он думал о свое матери, с которой встретился вновь всего за несколько дней до своей «смерти». Она была больна, и кто находится с ней сейчас рядом, может, Чарли? Если она, конечно, все еще жива. Энн оставался год, может, чуть дольше. Но Бобби знал, что делает с человеком смерть близкого. Так что он думал, «когда» или «если» выйдет отсюда, он еще встретиться с ней? Или придет уже только к ее могиле? Бобби думал о детях, которых тоже стал называть своими. Гарри вернулся во Флориду или остался с Афиной, потому что именно сейчас она осталась одна. Мэй, наверняка сейчас продолжает учебу и что-то ему подсказывало, что его дочь одна из лучших на курсе. Жили ли они все вместе в их доме или все разбежались кто куда? Был ли вообще готов дом, строительство которого он бросил на финишной прямой линии? Нашла ли Афина в себе силы завершить ремонт и внутреннею меблировку? А что если нет? Что если она осталась жить в той временной съемной квартире, в то время как дом стоит совершенно пустующий, заброшенный и никому не нужный? Афина... Это было первое произнесенное имя, когда он очнулся. И только это имя неустанно крутится у него на языке. Он волновался о ней больше всего, ведь только она сейчас осталась абсолютно одинокой. Как ни крути, у всех остальных все еще была семья, та семья, к которой возвращаются домой. Конечно, у его жены были дети и родители, но это далеко не то же самое. Бобби знал, что его женщина была, безусловно, сильной, уверенной в себе, волевой и стремящейся к лучшей жизни. И он был уверен, что даже его «смерть» не сломит в ней тот стержень, сила которого восхитила его еще в первую их встречу. Он был уверен, что его «смерть» не заставит всю его семью разойтись по углам, а, наоборот, сплотит их, заставит задумать о том, насколько ценна жизнь и каждые ее мгновения. Он думал, что Афина, вероятно, может на какое-то время замкнуться в себе, потому что это то, что делает горе с людьми, независимо от того, сколько поддержки осталось вокруг. Он думал, что она, скорее всего, уйдет с головой в работу, потому что она всегда так поступала, когда наступали критические моменты в ее жизни. И он думал, надеялся, что она не позволит себе прожить в отчаянии и боли всю оставшуюся жизнь, потому что это было дико иррационально. Так, как Афина, которую он знал, никогда не поступила бы. День, которого он ждал и о котором уже перестал надеяться, наступил почти через полгода, с тех пор, как он пришел в себя в палате на военной базе. Больше, чем через 9 месяцев с момента взрыва в лаборатории, который уничтожил не только здание, но и души многих людей. За 9 месяцев, что Бобби провел в дали, в уединение, в одиночестве от всех своих любимых, родных, и близких, он по-настоящему переродился. И это было не то перерождение, которого он желал. Он всегда бы предпочел остаться таким, каким он был в день икс, вместо того, чтобы сейчас стоять полностью восстановившимся у стены, высоко задрав голову и глядя в окно под потолком. - Мистер Нэш? - Бобби обернулся на знакомый голос полковника. Он по привычке подошел к столу, где каждое утро записывали некоторые медицинские данные вроде веса, давления и температуры. - Это не понадобиться, Мистер Нэш. Со своей участью заключенного он почти смирился. Однако на этот раз тон голоса военного был намного легче и в нем, даже, будто сквозила радость. Мужчина выложил на аккуратно заправленную кровать Бобби комплект свежей, новой, еще с бирками одежды, такой, которую он действительно предпочитал носить: светлые джинсы, оливкового цвета рубашка и коричневые туфли. Рядом с одеждой была осторожно уложена папка и ключи от машины. - Что это? - Бобби с удивлением осматривал вещи. Он перебирал одежду и вертел в руках новые на вид ключи от Шевроле, пока мысль сама не начала формироваться у него в мозгу и вертеться на языке. Нахмурившись, он сел на край кровати и подтянул к себе папку, видимо, с документами, открыв ее на первой странице. - Это все ваши документы, Мистер Нэш. Паспорт, права, свидетельство о рождении, карточка социального страхования и многое другое, что было утрачено и уничтожено за ненадобностью после вашей юридической смерти. Все восстановлено, Роберт, в том числе ваше свидетельство о браке и все документы о ваших наградах. Мы не стали сообщать вашему шефу о вашем нынешнем статусе, поэтому в пожарной части вы больше не работаете. Но если захотите вернуться, сделайте один звонок лично мне, - полковник передал ему небольшую визитку. - И мы устроим вас в любое место. - Я не понимаю... Я могу быть свободен? - Это не тюрьма, Роберт. И как я уже говорил, тогда был неподходящий момент для того, чтобы вас отпустить. Из-за того, что вы все еще были больны, а люди, вроде меня улаживали проблемы иного характера, - полковник стоял почти по стойке смирно. - Но если вы хотите такую формулировку, то да, вы можете быть свободны. Переодевайтесь, берите документы. Машина - ваша и она ждет вас у входа, куда я вас сопровожу. Бобби тихо сглотнул. Его веки затрепетали, а глаза увлажнились. Улыбка на его лице никогда еще не была такой широкой и искренней, как сейчас и он был готов взорваться на фейерверки от предвкушения настоящей жизни. Если бы перед ним поставили таймер, то он, вероятно, не отсчитал бы и полминуты, прежде чем Бобби стремительно переоделся. Его первым порывом было скомкать всю больничную одежду и бросить ее на пол. Но часть уважения к этому месту, к врачам, которые боролись за его жизнь, все еще теплилась в его душе, поэтому он аккуратно сложил спортивные штаны и толстовку, оставив их возле подушки. Путь, которым его вывели на улицу, оказался невероятно длинным. Хотя, возможно, за несколько месяцев пребывания в заточении в сравнении со всем остальным миром, небольшой комнатке, его мозг разучился рационально действовать и оценивать расстояние. Но все же они преодолели 6 лестниц вверх и вниз, и Бобби насчитал 10 коридоров и не меньше 20 дверей, сквозь которые лежал путь к его свободе. Первый глоток воздуха показался ему опьяняющим, и он едва удержался от театрального падения на колени и целования земли, а точнее асфальта. Воздух, поступающий из вентиляционной трубы, постоянно обеззараживающийся не шел ни в какое сравнение с воздухом на улице. Он пах свежестью озона после дождя, пах корой деревьев и побитыми крупными каплями листьями. Пах выхлопными газами машин, стоящих на парковке и бензином, пах едва уловимым сигаретным дымом, шедшим из специальной кабинки. Пахло едой, чем-то, что жарили в масле, возможно картофель или луковые кольца, пахло гамбургерами и кофе... Пахло сладостью, настолько сильно, что Бобби по инерции закружил головой, осматривая полупустую стоянку в поисках того, что ему мерещится. Он мог поклясться, что пахнет приторно-сладкими духами с жасмином в сочетании с естественным запахом кожи на шее и ключицах его любимой жены... Но надежда обманула его и за высоким забором с колючей проволокой, Бобби увидел цветущие кусты растения. Однако это же он расценил как послание, как знак того, что может быть, скоро он ощутит этот аромат не только в природе. - Мистер Нэш, - полковник остановил его возле черного Шевроле. - Документы на машину лежать в бардачке... Мистер Нэш, правительство и армия США приносят вам свои глубочайшие извинения. Надеемся, что впредь не возникнет таких ситуаций, в которых мы будем вынуждены встретиться. Нам жаль, что лечение заняло так долго времени и, я лично, надеюсь, что ваша семья и ваши близкие люди поймут и поверят в вашу историю. Мой номер все еще у вас есть. Мужчина в форме протянул ему руку и несколько секунд спустя Бобби все же пожал ее. Они согласно кивнули друг другу, а после Бобби открыл дверь машины, что так напоминала его прошлый пикап, ведь этот автомобиль тоже был массивным и с открытым багажником. Дорога из Олбани штата Орегон до Калифорнии и его радушного, с распростертыми объятиями Лос-Анджелеса заняла у Бобби почти 8 часов. Немыслимые пробки на дорогах напомнили ему о течении жизни, о том застое, что они испытал на долгие 9 месяцев и теперь, наконец-то, возвращался домой. Показалась табличка с численностью на обочине и яркие, заметные даже в кромешной темноте буквы. Бобби опустил стекло окна и выглянул наружу, на холмы, где располагалась надпись Голливуд. И, черт возьми, она все еще стояла там. Жизнь без сомнения продолжалась, пусть и без него. Чем ближе он подъезжал к месту, где хотел быть сильнее всего, куда душа сама вела, а руки безвольно крутили руль, стремясь к конечной точке, тем сильнее он ощущал дрожь, поднимающуюся со ступней и распространяющуюся по всему телу. В начале улицы, на которой стоял их дом, Бобби затормозил, пытаясь перевести дыхание. Что он скажет, когда сейчас постучится в дверь? Стоит ли ему начать оправдываться или броситься на нее с объятиями? Он хмыкнул, потому что, вероятнее всего он просто замрет на пороге не в силах отвезти от нее глаз. Внезапно одна единственная мысль пронзила его как стрела, и он подумал о том, что Афина возможно вообще на работе. Как он только не пытался вспомнить ее график и соотнести с реальным временем, все шло напрасно. Прошли дни, недели, месяцы, ее дежурства и патрули могли измениться. Она могла взять еще больше работы или, наоборот, больше выходных. Она могла работать за столом и иметь четкое расписание, а могла уйти в работу с головой и не появляться дома сутками. Возможно, ему стоило позвонить в участок и спросить о местонахождении сержанта Гранта, но ощущения сюрприза даже для самого себя было сильнее. В конце концов, если она на смене, он просто припаркуется возле дома и будет ждать столько, сколько потребуется. Он слишком долго ждал, но еще несколько часов не станут для него невыносимыми. Бобби пытался представить и спланировать момент встречи, еще не зная, что никакой встречи не будет. Но в ту минуту, сидя в автомобиле с трясущимися от волнения и предвкушения кончиками пальцев, он мог только глупо улыбаться и надеяться и верить, что все пройдет как нельзя лучше. В первые мгновения их обоих, скорее всего, захлестнет шок. Бобби закрыл глаза и почти наяву ощутил, как она в неверии тянется к нему рукой и ладонью касается его щеки. А он бы слегка повернул голову вбок и оставил на внутренней стороне нежный невесомый поцелуй. Громкие гудки машин, проезжающих мимо вырвали его из мечты в реальность. Ох, Малгрю, соседи, он их определенно узнал. Взрослая, давно женатая пара с неимоверным количеством детей и внуков. Бобби усмехнулся, наблюдая как подъездную дорожку дома заполняют сразу 4 машины, и орава разновозрастных детей заполняет весь двор. Родители этих малышей выходят менее спешно, явно пытаясь отстать от детей, что одолевали их всю поездку. «Надо же... Их старшая дочь, Лора, снова беременна... Похоже, она пропускала в школе уроки полового воспитания...» Глубокий вдох и медленный выдох помогли ему немного успокоиться и усмирить одолевающий его тремор. Что, если она дома, но не одна? Может, Мэй могла бы заглянуть к ней на ужин, или они бы сидели с Хен, Карен и Мэдди за бутылочкой вина? Тогда его появление меньше бы потрясло ее, и коллективный разум заставил бы поверить, что это реальность, а не сон. «Что, если она не одна... Но не с кем-то из знакомых...» Бобби нахмурился своим мыслям. Он думал, он знал, он был уверен, что Афина не сможет, не захочет больше заводить никаких отношений. Ни дружеских, ни любовных, ни сексуальных. Но это не значило, что другие мужчины перестанут обращать на нее внимание. Потому что он видел, как эти самые мужчины смотрели на нее на вызовах. Он мог бы сделать ей татуировку на все тело с надписью «Миссис Бобби Нэш», но это не избавило бы ее от надоедливых взглядов, а его от приступов ревности. Но было ли возможным ревновать, осталось ли у него еще такое право, если для нее... Для всех вокруг он умер. И это было очень эгоистично, корыстно и высокомерно сидеть в машине, как в засаде, и желать, чтобы любовь всей его жизни была сейчас одинока. Тогда как, если бы он умер на самом деле и смог бы наблюдать за ней с небес... Возможно, он послал бы ангелам знак, чтобы те дали ей возможность встретить человека, который поможет пережить ей утрату и научит жить заново. Но не сейчас. Сейчас - он жив. И даже на документах, которые предоставил ему полковник, она снова числится как его жена. И сейчас, как бы сильно ему не пришлось постараться вновь вернуться в семью и вернуть себе свою женщину, он не остановится ни перед чем. Потому что именно это - для него цель номер один. В конце концов, Бобби снова заводит машину и медленно скользит по поворотам улицы, считая номера домов. 1401, 1402, 1403... Он отводит взгляд в сторону и прислоняется головой к рулю, крепко сжимая его пальцами. 1404, 1405, 1406... Он высовывает голову в окно, потому что его тошнит от волнения, и он не хочет запачкать салон новой машины. 1407, 1408... Бобби резко дает по тормозам, останавливаясь посреди дороге, потому что... Потому что он не может заехать на занятую двумя незнакомыми ему автомобилями подъездную дорожку Вытащив ключ из зажигания, и на трясущихся ногах выйдя из машины, Бобби шагнул на газон. Он надеялся, как же сильно он надеялся, что Афина и кто бы то ни был из его друзей и знакомых, просто захотели новые авто и они принадлежать кому-то из членов его семьи, а не кому-то постороннему. Дом выглядел волшебно, шикарно, роскошно, как с картинки... Это было именно то, что он представлял, когда заговорил о том, чтобы не покупать готовое жилище после пожара, а построить свое. Светлые фасады здания, большие окна, выложенная гранитной крошкой дорожка к двери - все это было нарисовано, словно с его фантазии и его сердце билось и ликовало от восторга, что все выглядит точно так же, как на чертежах. Великолепный, большой, просторный семейный дом для одной пары и может быть нескольких гостей по выходным. Свет в закрытых шторами окнах горел, указывая на то, что владелец - дома. Проходя мимо автомобилей, Бобби осторожно заглянул в один из них и заметил детское кресло на заднем сиденье. Вот, что сбило его с толка и заставило окончательно поверить в свои фантазии. Он был уверен, он был твердо убежден, что эта машина Чимни или Мэдди, а другая... Что ж, он это выяснит, когда постучит в дверь. Подойдя вплотную к зданию, Бобби не удержался от того, чтобы провести рукой по белоснежной стене. Из щели, поставленного на проветривание окна, доносился приятный аромат. Что-то явно готовилось на плите и источало такие запахи, что у Бобби заурчало в животе. Пахло едой, пахло домом, пахло тем местом, к которому он всегда стремился и к которому, наконец, добрался. Бобби занес руку и прикрыл глаза. Его дыхание почти затихло, как и все звуки вокруг, будто разом замерли в волнующем ожидании. Осторожно погладив себя по груди и успокоив нервную тошноту, он постучал в дверь и сделал шаг назад. Это было то самое чувство «назад дороги нет», то самое чувство «детка, я так скучал по тебе», то самое чувство «я дома». То чувство, которое Бобби испытывал стоя на пороге, как он думал своего, дома, было не сравнимо ни с чем. Это как слетать на луну и удачно вернуться обратно... Как выиграть миллион долларов в лотерею и иметь возможность больше не работать  ни дня в своей жизни... Как увидеть северное сияние и застыть от восторга... Он чувствовал одновременно радость, распространяющуюся от кончиков пальцев до дрожащего сердца и блаженство, которое словно приподнимало его дух и заставляло тело парить над землей... Он чувствовал возбужденность и нервный восторг, как ребенок в Диснейленде... Он чувствовал доверие к ситуации, совершенно не думая о том, как она может в итоге развиваться... Он чувствовал, будто оживает, чувствовал как оптимизм, и облегчение текут по его венам вместе с кровью... Чувствовал покой, умиротворение, упоение, счастье, любовь... Каждый шаг, раздающийся изнутри и приближающийся к двери, приводил его к полной эйфории. Пока дверь, наконец, не распахнулось и его сердце и душа не рухнули прямо в бездну. С противоположной стороны на него смотрела не Афина, не Хен, не Мэй... Молодая девушка с малышом на руках встретила его широкой, но удивленной улыбкой. И надежда ушла куда-то далеко за пределы сознания, когда он осознал, что ребенок имеет вполне себе европейские черты лица и уж точно не похож ни на Мэдди, ни на Чимни... Что было его последним шансом - где он надеялся, что эта девушка может быть няней у семьи Хан. Но это был без сомнений ее собственный ребенок. - Вам чем-нибудь помочь? - девушка перехватила захныкавшего малыша поудобнее и начала укачивать. - Я... Простите, - Бобби посмотрел через плечо девушки вглубь дома. Множество разбросанных детских игрушек, прогулочная коляска возле стены, маленький велосипед. Обои, бывшие некогда белыми, возле пола были исцарапаны, потрепаны и раскрашены, кажется красками и восковыми мелками, а еще, быть может, детским питанием. Где-то в доме послышался лай, и быстро заскребли по деревянному полу собачьи когти, предупреждая о приближении пса. Абсолютно симпатичный, с длинной хорошо ухоженной шерстью золотистый ретривер выскочил из двери, вставая на задние лапы и опираясь передними на Бобби. В состоянии ошеломления он усмехнулся и немного отступил, позволив псу виться вокруг его ног, запрыгивать и пытаться облизать его лицо. В этот момент Бобби показалось, что он попал в параллельную вселенную. Где был тот же дом, те же соседи, но не было самого главного. - Черт, Нэнси, этот несносный пес опять от меня удрал! – сзади к девушке подошел мужчина, на вид которому было не больше тридцати лет. Он довольно собственнически, но при этом нежно приобнял жену за талию и притянул к себе, аккуратно погладив малыша по ножке. – Кто это? – мужчина непонимающе улыбнулся, кивая на Бобби. - Не знаю, он ничего не сказал. - Эй, вам нужна помощь? - Я... – Бобби тихо сглотнул. Очевидно, полковник был более чем прав, когда сказал, что его уже не ждут. Афина не просто похоронила его... Она избавилась от всех напоминаний о своем муже, в том числе от дома, о котором они так мечтали. Ком горечи застыл в горле, и он сильно зажмурился, пытаясь задержать жгущие глаза слезы. – Я ищу Афину... - О, так вам нужна Миссис Нэш, - девушка кивнула головой. – Простите, она здесь больше не живет... Ну, совсем не обязательно было произносить это вслух и резать его сердце кинжалом. Было предельно ясно, что его жены здесь нет, но что было важнее всего, так это где она находилась сейчас. - А вы, давно здесь живете? – Бобби неловко сунул руки в карманы, тяжело вздохнув. Пес не прекращал бодать его головой и Бобби невольно улыбнулся. Если бы это был только их дом, животных в нем, к сожалению, никогда бы не было. Он бы очень хотел иметь маленькую собачку, но здоровье его жены было всегда в приоритете, и он не мог себе позволить, чтобы она все время страдала от аллергии. - Где-то полгода, - ответил мужчина, слегка нахмурившись. – Да, примерно так. Миссис Нэш выставила объявление о продаже, и мы почти сразу откликнулись. Потрясающий дом, просто как мечта с картинки! Супруги, кажется, были очень довольны своей покупкой и не скрывали радости переезда. Может, это действительно были хорошо. Очевидно, для нее одной  дом оказался слишком большим, а стены давили настолько, что она не выдержала и сбежала. - Да, нам очень повезло его приобрести... Хотя, конечно очень жаль Миссис Нэш... Ее муж умер, а это место они строили для них двоих... Я бы, наверное, тоже без тебя не выдержала и бросила все, - девушка с грустью улыбнулась и потянулась в объятия мужа, который ласково гладил ее по голове. - Вы не знаете, где Афина сейчас? - А вы, простите?.. – мужчина схватился одной рукой за стену, а другой за приоткрытую дверь, инстинктивно перекрывая собой вход в дом. - Я... Кхм, я старый друг. Мы с Афиной давно не виделись, и последнее, что я знал, так это то, что она живёт здесь. - Нет, простите, такой информацией мы не обладаем, - девушка прикусила губу, готовясь закрыть за собой дверь. – Извините, что ничем не можем помочь. - Ничего, все хорошо. Вы помогли, спасибо, - Бобби резко развернулся на пятках и быстро зашагал к машине. Слезы пеленой застилали его глаза, и он пытался не моргать, чтобы они не полились солеными потоками. Дверца машины захлопнулась слишком сильно, слишком громко, достаточно для того, чтобы он вздрогнул и со всей силы ударил кулаками по рулю. - Черт! Черт! Черт! – он колотил по рулю, сиденью и даже по дверце так сильно, что, пожалуй, могли остаться вмятины. Все вокруг было напоминанием о том, что его здесь больше нет. Что жизнь продолжалась без него, уже не такая веселая и радостная, но все же продолжалась. Бобби взял себя  в руки, когда подумал о том, что продажа именно этого дома не значит, что она ушла куда-то далеко. Он думал о том, что Афина сильнее него и что вокруг нее много тех, кто ее поддерживает. О том, что она не станет бросать Лос-Анджелес, в котором прожила больше 30 лет и переезжать в другой город, или даже другой штат. Так, как это сделал он. Это было зерно надежды – он сбежал, потому что вся его семья погибла в пожаре, а коллеги по пожарной части и мама с братом практически отвернулись от него. В то время как Афина потеряла значительную часть своей жизни, половину своей души, но ей все еще было к кому обратиться за помощью. Глубоко вздохнув и погладив невидимые складки на рубашке, Бобби принял решение, которое показалось ему в данной ситуации единственно правильным. В какой бы глубокой коме он не находился и с какими бы последствиями после этого не столкнулся, имя своей жены и ее номер он вспомнит даже на смертном суде. Телефон, выданный ему полковником, оказался не так уж и плох. Обычный смартфон,  хотя, Бобби был уверен, что при нужном желании он мог бы стрясти с правительства сотни тысяч, если не миллионы долларов. Набор знакомых цифр оказался слишком быстрым. И разочарование, пришедшее с механическим голосом в трубке «номер больше не обслуживается» обрушилось на него, как крыша здания. Чувство совершенного опустошения, потери и утраты чего-то неприкасаемого накрыли его с головой. «Черт возьми... Афина, детка, где ты, любовь моя?..» Вечер опускался на шумный город, и яркое палящее солнце заменил обворожительный закат, сияющий всеми возможными оттенками и приносящий такую нужную прохладу и облегчение от конца рабочего дня. После неудачной попытки возвращения домой и крайне неудачного звонка, от которых уверенность упала наполовину, Бобби пристегнулся и резко нажал на газ, выезжая из своего района. Он колебался с дальнейшим выбором пути. Он колебался между домом кого-нибудь из своих коллег и пожарной частью. Он сомневался, не свернуть ли ему вообще с намеченной дороги и не отправиться ли в аэропорт, в Миннесоту? Навестить маму и брата, если еще не поздно. В конце концов, ближайшим к его дому оказался дом Хен, и боже, сделай так, чтобы она никуда не переехала. Вид дома Уилсонов был таким, каким Бобби запомнил его много месяцев назад. Ему было на самом деле жаль, что он забыл про день рождения одного из своих лучших сотрудников и хорошего друга. И даже сейчас, сидя в машине напротив подъездной дорожки дома, он тихо усмехнулся, все еще не веря тому, что Афина ему не напомнила. По крайней мере, здесь все было именно таким, каким и должно было быть в его представлении. Над гаражом все еще висело баскетбольное кольцо для Денни. Возле лесенки лежали два детских велосипеда, один из них - розовый. Газон аккуратно подстрижен, а цветы выглядели свежими и ухоженными. Сумерки почти опустились на город. В тусклом свете фонарика над дверью он волне мог сойти за призрака. Хотя, им он и был. Призрак из прошлого, кому он нужен сейчас, если все смогли  преодолеть эту трудность и жить дальше без него? Бобби отчаянно затряс головой, физически пытаясь выбросить сумбурные навязчивые мысли. В окнах горел мягкий рассеянный свет, и он быстро обратился к Богу с короткой молитвой о том, чтобы сейчас у него все получилось. Раздался тихий стук кулака в деревянную дверь. Мгновения превращались в секунды, секунды в десятки секунд, десятки секунд в минуты. Он практически не дышал, внимательно рассматривая дверной глазок, пока в доме, наполненном голосами, не раздались легкие шаги. Дверь открылась с легким скрипом и Бобби не смог сдержать облегченной улыбки, которая приподняла уголки его губ. Шумный выдох вырвался из его губ, и голова слегка склонилась, словно он испытал самое великое чудо на свете. Но, должно быть, его собеседник не был так же взволнован встречей. Скорее, наоборот. - Привет, Денни, - парень пошатнулся и побледнел так, словно обмазался мелом на Хэллоуин. Его зрачки расширились, а глаза округлились вместе с приоткрытым ртом. Он выставил ладони перед собой и помотал головой из стороны в сторону. Черт, может, ему и не стоило появляться вот так резко. Но в то же время, как он мог сгладить свое появление? Звонком, сообщением, видео о том, что он возвращается? Нет, любой вариант шокировал бы любого человека. Бобби забеспокоился и его счастливое выражение лица сменилось на тревожное. Вот дерьмо, он слишком сильно ранил этого мальчика... - Денни, чего ты там застрял? Кто пришел... - раздался голос Хен, всегда звучный и уверенный он сменился за несколько слов до изумленного и дрожащего. Бобби не успел опомниться и что-нибудь предпринять, как позади парня показался еще человек, на которого он тоже не знал, как реагировать. Не спугнет ли он и ее своим «привет». Но установив зрительный контакт, Бобби коротко кивнул, будто отсутствовал не 9 месяцев, а 9 дней. И будто он был всего лишь в отпуске, а не в могиле, как все думали. Словно как в кино, за своей супругой вышла и Карен, которая даже не дошла до двери, а остановилась за спинами в метре от уже скопившихся людей. Он не смог удержаться от усмешки того, насколько все они были похожи в своем состоянии шока. Они могли быть все биологически не родными, но при этом такие одинаковые. - Привет, ребят... - Бобби тихо произнес то, что едва смог придумать, лишь бы не стоять молчаливым привидением на еле освещенном пороге. - Это... Это галлюцинации? - Карен осторожно ткнула жену в бок и потянула за толстовку обратно внутрь, вдруг испугавшись того, что видит. - Детка... Больше не бери вино на распродаже... Кажется, оно было паленым... - Но я не пил вино, мама, - прочистив голосовые связки, наконец, смог вымолвить Денни. - Нужно еще одно мнение... Точно... Или дети еще более восприимчивы к... Сверхъестественному?.. - Хен хотела обернуться и прочитать во взгляде Карен, что они обе не сошли с ума и видят одно и то же. Но не в силах отвести взгляда от Бобби, который неловко сжимал кулаки, переводя взгляд между членами семьи, она только громко крикнула. - Мара! - Что? А... - девочка выглядела потрясенной не меньше, чем все остальные, но при этом, казалось, была больше удивленной, чем испуганной. - Дядя Бобби? - Привет, малышка, - он поджал губы и осторожно помахал ей своей вспотевшей от волнения ладонью. - Ты умер, - непонимающе хмурится Мара, обходя взрослых и Денни и становясь вплотную к мужчине. Будучи все еще ребенком, она приподняла руку, выставила указательный палец и сильно ткнула его в бедро. - Уверен, что нет, - сквозь сжатые от неприятной мимолетной боли губы произнес Бобби. - Бобби... Это на самом деле ты? - брови Хен вспорхнули, выйдя за границы очков и потерявшись где-то на линии роста волос. - Это я, девочки. Во плоти, - в конце концов, он выдавливает из себя слова и делает небольшой шаг навстречу, надеясь, что его пригласят в дом. Через несколько минут дети были предусмотрительно отправлены по своим комнатам и получили строгий наказ «не подслушивать», выполнять который они, разумеется, не собирались. Денни отмер в тот момент, когда мама Хен буквально оттолкнула его в сторону и набросилась на Кэпа с крепкими удушающими объятиями. Они не расставались не меньше двух минут, и Бобби позволил своим глазам увлажниться, склонив голову и прижавшись щекой к щеке Хен. Теперь он сидел за столом напротив супругов, готовый вжаться в стул и слиться с цветом окружающей среды, как хамелеон, потому что Уилсоны определенно выглядят как два копа, как два плохих копа, совершающих жесткий допрос с пристрастием. Он хотел поднять на них взгляд, улыбнуться и сказать, как он рад их видеть. Но вместо этого, только стыдливо уводил его в сторону. Хен и Карен периодически переглядывались между собой и жестикулировали руками, пытаясь сформировать хоть какой-то вопрос и понять, о чем спросить было бы важнее всего. - Бобби, как... Как... Что... Почему... - Хен со стоном откинулась на спинку стула, проводя ладонями по голове. - Нет, это не нормально. Это вообще не нормально! Какого черта, Бобби! - Я могу все объяснить... - О, да. Ты, блять, объяснишь каждую деталь и расскажешь каждую мелочь! Только не мне одной! Я что для вас всех, подушка для битья? Ко мне можно прийти, высказаться и идти дальше по жизни с облегченной душой? Нет уж, такого не будет. Ты объяснишься, Кэп. Перед всеми! - она вскочила на ноги, нервно шагая по комнате и набирая номера. Одного за другим она вызвала и потребовала приехать к ней домой Бака, Эдди, Рави, Чимни с Мэдди. Пока Бобби мог только наблюдать за короткими и не терпящими возражений разговорами Хен с командой, Карен поставила в центр стола бутылку виски и несколько стаканов. Не дожидаясь прихода остальных членов команды, супруги открыли бутылку и сделали по несколько глотков. - Черт возьми, Бобби... Так ведь и до инфаркта довести можно, - Карен утерла капли на губах тыльной стороной ладони. - Как ты тут вообще оказался?.. - Мхм! - Хен залпом допила содержимое стакана и с грохотом опустила его на стол. - Нет! Не-а! Ты не будешь с ним разговаривать, мы не будем с ним разговаривать! Его не было 9 месяцев, еще 20 минут он подождет. Если быть совсем честным, Бобби ждал, но в то же время, не ожидал такой реакции. Он хотел верить и надеяться, что все будут счастливы и рады его видеть, и хоть у них и будет масса волне логичных и закономерных вопросов, он надеялся, что они не будут злиться и осуждать. Время действительно пролетело быстро, учитывая, что супруги, как и договорились, молчали. Он старался не слишком сильно дергать ногой под столом, когда услышал, как машины начали подъезжать к дому. Хен вышла за дверь и бормотала что-то о спокойствии, самоконтроле, сдерживании эмоций и упомянула, что на всякий случай у нее есть большой запас алкоголя и лекарств от давления. К моменту, когда дверь дома с нарочитым промедлением открылась, Бобби уже сидел на диване с высоко поднятой головой, но опущенным взглядом,  как побитый щенок. Хен первой зашла в гостиную, проводя за собой всех гостей. Один за другим вошли все приглашенные, полностью заполнив все места в гостиной. Тихие удивленные вздохи вырывались из груди команды, которые переглядывались между собой и беспрестанно таращились на Бобби и Хен. - Если что, это не галлюцинации... Я проверяла, - Хен осторожно огибает стоящих в проходе людей и опускается на диван рядом с Бобби. – Это действительно Кэп. - Ну, я больше не Кэп, - он тихо подает голос. И от звука его речи все отмирают. - Черт возьми, Бобби?.. – Бак хмурится, медленно подходя к нему. – Мужик, как это все?.. Ты же умер? - Более того, мы тебя похоронили! – Чимни вскрикнул, будучи более нетерпеливым и возбужденным, чем все остальные. - Мне жаль... Но я жив. И даже здоров, - он пытается выдавить подобие улыбки, пока понимание и осознание реальности медленно проникают в разумы членов команды. - Черт возьми, Бобби! – Бак окрыленный подбегает к нему, дергая его за руку и вынуждая подняться на ноги. Крепкие нуждающиеся объятия обрушиваются на Нэша и он почти не дышит, приземлённый чувством прибытия домой. Бак без сомнений прошел путь от проблемного молодого стажёра в команде пожарных до человека, которого Бобби с гордостью стал называть своим сыном. И Бакли заплакал, так же сильно и так же отчаянно, как лаборатории, но при этом испытывая чувство невероятного облегчения и любви к родителю. Эван стал, кажется, еще шире в плечах и ему до безумия сильно шла это Техасская рубашка, которую он без сомнений взял у Эдди. - Привет, малыш, - Бобби крепче прижал ее к себе, позволяя Баку осознать, что за месяцы отсутствия объятия отца остались такими же твердыми. – Я тоже по тебе скучал, Бак. - Господи, Бобби... Это правда, ты? – Бак оторвался от него только на мгновение, чтобы окинуть взглядом с ног до головы, а затем снова прижаться, приласкаться, почувствовать себя под защитой родителя. - Это я, Бак, обещаю! – Бобби похлопал его по спине, шумно шмыгнув и даже не пытаясь скрыть накатившие слезы. - Где ты был, Кэп?.. – Рави, самый молодой из команды и все еще самый впечатлительный, не смотря на то, что за короткий срок он побывал на таких авариях и вызовах, которые иной пожарный мог не увидеть всю жизнь, ошеломленно сел на диван напротив Бобби. В этот же момент Карен принесла с кухни полную бутылку виски и бокалы. Бобби глубоко выдохнул, приготовившись к долгому рассказу, а остальные расселись вокруг него. Хен, знавшая о возвращении Бобби дольше всех, наконец, в предвкушении  потерла ладони, с легкой улыбкой возбужденного интереса на лице. - Это не такой уж познавательный рассказ, на самом деле... В один день я просто очнулся в незнакомом месте, окруженный незнакомыми людьми в белых халатах и военной форме, - Бобби с благодарностью взглянул на Карен, которая вместе с алкогольным напитком принесла стакан газировки и специально поставила поближе к нему. – Мне казалось... Я думал, что я должен умереть. Там, в лаборатории. Потому что я чувствовал это. Как кровь шумит и течет, и я помню последние мгновения... Бак неосознанно протянул руку, накрывая его ладонь сверху своей. Он сжал ее в поддержку и с немой просьбой продолжать, когда тон голоса Бобби затих и превратился в сожалеющий шепот. - Видимо, они тоже подумали, что я умер, потому что... – Бобби медленно, чтобы не напугать приподнял рубашку до подбородка, оголяя живот и грудь. Бледный, почти сливавшийся со всей остальной кожей длинный шрам, тянущийся от самой ключицы между ребер и до пупка. Лица всех сидящих вытянулись, а те, кто был ближе всего, наклонились, рассматривая надрез. – Потому что даже попытались меня вскрыть... Но, как мне потом сказал один полковник, у меня пошла кровь и они... Засомневались. - Потому что у трупов определенно не идет кровь, - Хен покачала головой. - Я очень долго был без сознания, в коме. - Долго, это вроде нескольких дней? - Мэдди осторожно сжала в ладонях вспотевшую руку мужа и прижалась к нему, давая понять, что он может на нее положиться и опереться. Ведь Чимни начала теряться в своих чувствах. Бобби отрицательно помотал головой. - Недели? - Долго, это скорее около трех с половиной месяцев... - в комнате раздались удивленные возгласы и ругательства. Кто-то налил себе в стакан выпивку и сделал несколько глотков. Команда обменивалась взглядами, не выражавшими ничего, кроме шока. - Когда я очнулся, врач сказал, что вируса нет, но он сильно повлиял на мое здоровье... - Подожди, как ты вообще не умер? - Эдди наклонился вперед, скрещивая руки на коленях. О том, что произошло в лаборатории, он знал только по рассказам и, как бы сильно он не любил Кристофера, больше всего на свете он сожалел, что его не было с коллегами. - Я не знаю, они сказали что-то вроде о более медленном заражении... - Из-за твоей особенной крови? - Чимни подал голос с кресла, стоящего дальше всего. - Возможно... Они сказали, что с ними была ученый, которая все это устроила, но сейчас она, кажется уже в федеральной тюрьме особого режима, - Бобби откинулся на спинку дивана, медленно глотая газировку. - Она вроде, сделала еще один антидот, но до того они держали меня на антибиотиках, антикоагулянтах, постоянном переливании крови. Так что теперь, она не такая уж и особенная. - Черт возьми, почему ты с нами не связался, Бобби! Ты хоть понимаешь, что мы тут переживали? Ты представляешь, каково нам всем было после твоей смерти?! - Чим вскочил на ноги, расхаживая длинными шагами перед креслом, пока Мэдди пыталась схватить его за руку и усадить обратно. - Мы все чуть не свихнулись! - Я не хотел... - О, нет, ты как раз этого и хотел! Ты совершил поступок и оставил нас всех разбираться с последствиями! Да я в запой ушел, пока моя беременная жена пыталась до меня достучаться! Я разрывался между чувством вины, чувством потери и чувством, что я все еще должен заботиться о родных и близких! Ты... Ты просто... Ты не должен был так поступать, Бобби! Бобби опустил взгляд вниз, склонив голову. Еще находясь в лаборатории в предсмертном состоянии, он понимал, что Чимни на первых порах будет чувствовать именно это. То, что он получил свою жизнь, взамен на жизнь Кэпа. То, что Капитан так просто пожертвовал собой и позволил ему жить. Несколько минут в доме было тихо, только звуки идущего сериала на ноутбуке Денни доносились из его комнаты. В гостиной же были слышны только шумные напряженные вздохи и тяжелое дыхание, которое Чим пытался успокоить. - Ну и? Что было дальше? - в конце концов, спросил Хан, позволив жене мягко поглаживать его по спине. - Где ты был все это время? В Лос-Анджелесе? - В Олбани, Орегон. Какая-то крутая скрытая военная база... Я все время был в одной и той же комнате. Сначала это было больше похоже на палату, потом, когда мне стало немного лучше, там появились тренажеры, телевизор, книги... Они все время повторяли, что мой организм еще борется с последствиями вируса и восстанавливается. Они отпустили меня только сегодня утром. - Охренеть можно, - Бак закинул руки за голову и прикрыл глаза, пытаясь переварить происходящее. - Черт возьми, Кэп, - Рави еле слышно усмехнулся. Все это напоминало ему сплошной фильм ужасов с неожиданно хорошим концом. - Мне так жаль... - Бобби задержал дыхание, сдерживая особо громкий всхлип. Он поставил локти на колени и опустил голову на ладони, закрывая лицо. - Господи, мне так жаль... Я не хотел, клянусь, я не хотел уходить. Я не хотел заставлять вас переживать это... Мне показалось, что мой поступок был правильным и... Все случилось именно так... Его глаза были наполнены искренними горькими слезами, водопадом падающими ему на джинсы, руки дрожали от волнения, а ноги сами по себе стучали по полу. Он говорил совершенно честно и открыто. Решение не сказать о том, что он тоже заражен и отдать Чимни единственное лекарство, возможно, было плохим, но оно уже было совершено. Как бы он не хотел повернуть время вспять, исправить тот момент никак нельзя. - Мне показали мои похороны, и мне так сильно захотелось домой! Я говорил им, что могу поправиться и рядом со своей семьей, с друзьями, но они держали меня там, проводили постоянные анализы, исследования. Больше всего на свете я мечтал, что вернусь сюда! - Эй, Бобби, - Хен одновременно с Баком обняли его с двух сторон, и это вызвало у них такое сильное чувство дежавю. Словно они вернулись на несколько лет назад, когда Бобби только стал их капитаном и однажды они нашли его пьяным в его квартире. - Простите меня, пожалуйста... Я совершил ошибку, мне так жаль... - Бак притянул его к своей груди, куда он сразу уткнулся, продолжая бормотать. - Я так скучал. Находясь там, я не мог думать ни о чем другом... Только вернуться, только обнять тех, кто мне дорог... Я бы хотел иметь хоть шанс связаться с вами или изменить это все, но я могу только постараться исправить будущее. Чимни, мне очень жаль, мне жаль, что я оставил тебя с чувством вины... Это только моя ошибка. - Ладно, ладно, Бобби... Черт возьми, Чим, я знаю, что ты злишься, но Кэп вернулся! Пожалуйста, постарайся простить его! - Господи... - Чимни сорвался с кресла, в пару шагов достигнув Бобби. Он схватился за края его рубашки, поднимая на ноги и крепко прижимаясь к нему. - Иди сюда, здоровяк... Но учти, что мы с тобой еще не закончили, Кэп. Бобби согласно кивнул, когда Чим похлопал его по спине, не расцепляя рук. И это было похоже на начало пути прощения. Когда-то он уже это проходил. Когда после пожара, уничтожившего всю его семью и еще 145 жизней, он считал, что не заслуживал прощения, но все равно пытался заработать его, спасая жизни и записывая их в черный блокнот. Только тогда он отчитывался перед Богом, а теперь ему нужно постараться перед всей его семьей. - Эй, - тихо спросил Бобби, утирая рукавами лицо. - Кто капитан? В комнате раздался тихий смешок, и довольные лица одновременно повернулись на Хен, что заставило ее покраснеть до кончиков ушей. Она тихо застонала, смущенная таким пристальным вниманием, и Карен нежно погладила ее по руке. - Я не сомневался. И это звучит просто великолепно, Капитан Уилсон, - Бобби широко улыбнулся, радуясь, что одно из его предположений сбылось как нужно. Хен будет превосходным руководителем. - Даа, не так давно назначили, до этого у нас был Джеррард, - она слегка поморщилась. Отношения Винсента с командой после смерти Бобби не были идеальными, но стали терпимыми. По крайней мере, расистских и сексистских шуток от него стало почти не слышно. - И Бобби, без обид, но я уж точно не собираюсь совершать такие поступки. Меня жена дома ждет! - Ооо, детка, я знала, что ты это скажешь! - Карен усмехнулась, быстро целуя ее в щеку. Никто не заметил, как эйфория от встречи с друзьями на лице Бобби сменилась неуверенностью. Он знал, что Хен позвонила всей их команде, когда просила приехать, но она не позвонила Афине, когда он крайне эгоистично желал, чтобы она была здесь самой первой. Где-то в глубине его души еще теплилась надежда, что она на смене и, может быть, не может ответить на звонок или Хен просто не решилась ее потревожить. Но чем дольше они сидели без Афины, тем больше его одолевали вопросы и тревога. - Эй, ребята, - они обратили на него внимание, после того как успокоились от восхвалений Хен. - Кто-нибудь скажет мне, где моя жена? Мгновенно все звуки стихли, и такую звенящую тишину Бобби не слышал никогда. Кровь шумела у него в ушах, отливая от лица, когда все молчали и неловко переглядывались между собой, иногда опуская взгляды вниз. Из разных сторон комнаты развались тихие покашливания, и вся команда ждала, пока кто-то решиться сделать первый шаг и заговорить. - Может мне кто-нибудь дать ее номер?.. Я пытался ей позвонить, но, кажется, тот номер больше не доступен, - Бобби склонил голову, заглядывая в лица друзей и пытаясь понять их молчаливую реакцию в ответ на его вопросы и просьбы. Он тихо сглотнул, все мышцы, которые он когда-либо ощущал, мгновенно напряглись и натянулись, как струна. - Ребят, пожалуйста... Где Афина? Я хочу с ней поговорить. Пожалуйста... - он почти умолял, он бы упал на колени, если бы это потребовалось. Но, на самом деле, все было куда проще. - Бобби, - Хен взглянула на него с сожалением во взгляде и извинением за то, что ничем не может помочь. - У нас нет ее номера, и... - она осмотрела всех присутствующих и каждый коротко ей кивнул. В итоге, Бобби все равно должен узнать правду. - Афина больше не живет в Лос-Анджелесе. И мы, точнее даже сказать, я... Очень мало общаемся. - П... Почему? Я не понимаю... Афина уехала? - он получил утвердительный кивок. - КУДА?! - В Сан-Франциско... Переехала, несколько месяцев назад. - Поэтому она продала дом?.. - тихо, не веря своим ушам, спросил он, оседая на диване еще больше. Его руки ослабли, а плечи опустились настолько, что он сильно сгорбился и выглядел постаревшим на десятки лет. Его Афина, его жена, его Богиня, его утренний свет, его дыхание, его сердце и его главная любовь не смогла пережить потерю и сбежала в попытке избавиться от душевной боли. Бобби не мог в это поверить, но все же он очень хорошо ее понимал. Разве он не поступил так же, спасаясь бегством из Миннесоты? Но его Афина, его смелый и бесстрашный сержант, она ведь была куда сильнее его самого, без сомнений. Иначе как бы она еще пережила потерю Эммета, Майкла, а спустя много лет вернувшуюся боль после поимки убийцы Эммета? Она, безусловно, была одним из самых крепких по духу людей, которых он знал, но в еще одной критической ситуации ее сила ей не помогла. - Мне нужно с ней увидеться, - после нескольких минут молчания Бобби выпрямился и заговорил как никогда серьезно. Он подскочил с дивана, словно у него появился план действий, хотя, на самом деле он был в полной растерянности и не понимал, что ему делать и куда идти. - А, Бобби, подожди, - Хен встала вместе с ним и обошла его с боку, осторожно преграждая ему путь. - Бобби, я не думаю, что это хорошая идея... - Она моя жена! Моя. Жена! - он сильно сжал руки в кулаки, унимая легкий тремор. - Я не оставлю это просто так... Мне нужна Афина. Вы знаете ее адрес? Где конкретно в Сан-Франциско она живет?.. Вслед за Хен поднялись и остальные. Они были одновременно рады возвращению друга и поражены тому, что он вообще жив, но разумно ли так сразу пускать его к Афине? Когда он даже не знает, что стало последней каплей в чаше терпения, перед тем, как она переехала. - Эй, нет, мы не знаем ее адрес, мы только общаемся в Инстаграме и Фейсбуке, Бобби! И ты уверен, что ЕЙ нужно видеть тебя?.. - Да, Кэп... После того, что случилось, - Бак на мгновение замолчал, поняв, что может выдать главную тайну, но быстро завуалировал свои слова так, что Бобби ничего не понял. - После всего этого, ехать сразу в Сан-Франциско и являться так же, как перед нами, это не лучшая твоя идея. - Поддерживаю, это чертовски страшно и пугающе... Может случиться что угодно, - Мэдди аккуратно обошла запретную тему. - Я понимаю, она может испугаться... Но я ведь ей все объясню, как и вам. Я готов к ее реакции, мы сможем все выдержать вместе! - О, Кэп, ты на самом деле очень НЕ ГОТОВ к ее реакции, - осторожно добавил Эдди. - Вы можете мне помочь или нет? Я все равно узнаю, я найду ее, где бы она ни была! - Бобби почти дошел до двери, когда его снова остановила Хен. - Подожди... Давай позвоним Мэй? Я видела ее вчера в продуктовом, она в городе, приехала вместе с Дариусом к его родителям, - она выпаливает все на одном дыхании и  мучительно прикрывает глаза. Что ж, по крайней мере, еще один человек будет в курсе и поможет в случае полной неудачи. - Мэй? - Бобби улыбается, с нежностью вспоминая о падчерице. Она, должно быть, стала еще красивее и счастливее рядом со своим парнем. Он, к своему стыду, почти не задумывался о том, чтобы встретиться с Мэй. Был ли это страх обидеть своего ребенка или просто мысли о том, что он оторвет ее от занятий, он точно не знал. Бобби медленно кивнул. Возможно, так действительно будет правильнее и спокойнее. Мэй могла бы поддержать Афину и успокоить ее, и помочь принять реальность, когда (и именно когда, потому что Бобби не сомневался в скорой встрече) он увидится со своей женой. Хен дозвонилась до Мэй только с третьего звонка и несколько минут уговаривала ее приехать, совершенно точно не упоминая причину такой срочности. Мэй, в первые дни после маминой передозировки винила не только себя, но и всех ее близких друзей, поэтому наладить общение было для нее так же трудно, как и для Афины. Но юное женское сердце, еще не знавшее той боли, которая полностью уничтожает изнутри, как яд, смогло быстро оттаять. И, хотя у них не было больше особых поводов собираться и проводить время всем вместе, особенно учитывая то, что Мэй жила с парнем возле колледжа, она не стала грубить и откровенно уходить от разговоров, когда сталкивалась с кем-нибудь из 118. Так она несколько раз случайно и два раза специально виделась с Баком за чашечкой кофе в парке. Пару раз с Эдди, и намного чаще с Хен, когда та спрашивала о состоянии Афины и о том, как ей живется на новом месте. Мэй приехала довольно быстро и на самом деле привезла с собой вино, думая, что Хен снова хочет немного поболтать и побольше узнать о маме. Ну, и выпытать несколько подробностей об их с Дариусом жизни. Но крафтовый пакет падает из ее рук и бутылка с шумом разбивается о деревянный пол, украшая все вокруг осколками и красной пряно пахнущей жидкостью. Она пятится назад, будто увидела призрака (хотя, на самом деле ей так и кажется), но дверь уже предусмотрительно закрыта и она упирается в нее спиной. Хен ловит ее руку, когда Мэй начинает в отчаянии ей размахивать и указывать то на Бобби, то на всех остальных, словно спрашивая, тоже ли они его видят, или это только у нее галлюцинации. - Ты не сошла с ума, обещаю, - шепчет Хен и Мэй сильно округляет глаза и тихо сглатывает, на самом деле сомневаясь в твердости разума и трезвости рассудка. Разговор и рассказ о его смерти, чудесном воскрешении и исчезновении, а затем появлении был поведан четко и отработанно, ведь Бобби уже прекрасно натренировался на своем первом рассказе друзьям. Они перебрались на кухню, пока Эдди и Бак вызвались прибраться в гостиной и даже отмыть ковер от красных пятен. Мэй сидела за столом, опираясь на поверхность локтями и схватившись ладонями за голову, когда Бобби закончил и озвучил свое единственно жизненно важное желание. - Нет... - Мэй покачала головой, складывая руки на груди. - Нет, Бобби. Это плохая идея, это ужасная идея! - Мэй, пожалуйста... Ты знаешь, как много значит для меня Афина... Она моя жена, она моя любовь... Мне так жаль, что я заставил ее пережить мою потерю, но каждый  чертов день, находясь взаперти, я думал только о ней. Моим первым словом, когда я очнулся, было «Афина». Моим первым вопросом было «где моя жена?». И Мэй старается, очень старается понять его позицию, но так просто сдаться и принять возвращение отчима и позволить ему увидеться с мамой, которая вынесла из-за него столько неприятностей, кажется практически невозможным. - Бобби, нет! - она вскрикнула, эмоционально всплеснув руками. - Я не могу... Ты не можешь так с ней поступать. Ее жизнь только начала налаживаться, она только-только пришла в себя. - Мэй вздрогнула, воспоминания, которые она старалась засунуть в самый дальний угол своего разума, вернулись с новой силой. - У нее новая квартира, новая работа, новая должность, новые знакомые... Как я могу позволить ей снова окунуться в это болото? - Новая должность?.. - Бобби мягко улыбнулся. Он боялся предположить, что она согласилась на понижение, чтобы испытывать меньше ответственности и быть более собранной в других делах. И он так же надеялся, что она справилась с болью в своем сердце, смогла взять себя в руки и, может, пошла на повышение, которого она так давно заслуживала. - Она теперь лейтенант... У нее действительно больше работы, но при этом эта работа более административная, много бумаг и отчетов, много времени уходит, чтобы следить за подчиненными, но я рада, что она больше не ездит в патруле, - Мэй заметила, с каким удивлением смотрели на нее все остальные. В особенности Хен, которая стояла с нахмуренными бровями, ведь подруга, видимо, не поделилась с ней своими достижениями. - Мэй, пожалуйста... Мне нужна Афина... Если я ей больше не нужен, я это переживу, но скрывать от нее, что я жив, не могу! - Ну, ты прекрасно смог скрыть, что заражен, - тихо огрызнулась Мэй, отведя недовольный взгляд в сторону. - Резонное обвинение, справедливое, - Бобби согласно кивнул, складывая руки в замок на столе. - Что... Что, если я сначала съезжу в Миннесоту? Тогда у нас у всех будет немного времени на осознание, а я смогу придумать, как поговорить с Афиной... Я хотел только навестить маму, если она все еще жива... - Энн умерла... - тихо произнесла Мэй, на секунду смягчив взгляд.  - Мама ездила на похороны пару месяцев назад. Чарли, кажется, ее приглашал. В его глазах мелькнула понимающая грусть. И здесь он, черт возьми, не успел. - Но ты можешь там, и остаться, Бобби. Будешь ухаживать за своей могилой. Которая рядом с твоей настоящей семьей. Куда мама отвезла твое тело, потому что ты постоянно твердил, что Лос-Анджелес не был тебе настоящим домом, - Мэй поджала губы и запрокинула голову вверх, стараясь не заплакать. - Она отвезла тебя домой, даже не позаботившись о себе. Все, что у нее от тебя осталось, это твое имя, но и то Чимни забрал своему ребенку. Так что она осталась совершенно одна, совершенно разбитая и сломленная. Она ничего не хотела, ни есть, ни пить, и засыпала она только со снотворным. Она вставала по утрам только потому, что у нее все еще была работа. А теперь ты вернулся и хочешь, чтобы все повторилось снова? - Я знаю... Знаю, что не смогу понять твои чувства и твое желание защитить Афину... - Конечно, ты не понимаешь! - Мэй резко поднялась со стула, закрыв краснеющее лицо ладонями. - Потому что не тебе пришлось ее реанимировать! - В каком смысле «реанимировать»? - Бобби резко вскидывает голову, наблюдая за отчаянным и глубоко подавленным стоянием дочери. И, боже мой, он сильно надеется, что под «реанимацией» она имеет ввиду психологическую помощь Афине. Он так сильно надеется, что пытается заставить себя игнорировать быстро бегущие слезы девушки. - Мэй, что значит «реанимировать»?! - О! - она поворачивается к команде, которая теряется и отводит взгляд. - Вы ему не сказали? Вау, вы такие замечательные друзья... - Мэй усмехается, опираясь поясницей на кухонный остров. - Мэй, что ты имеешь ввиду?! - То, что и сказала! Мама пыталась покончить с собой и видит бог, у нее это практически получилось! - Нет... - Бобби растерянно мотает головой. - Нет... Этого не может быть... Афина бы не стала... Она бы не смогла... - Сюрприз! Она смогла! - Мэй хватается за живот и практически сгибается пополам. - Думаешь, тебе одному может быть плохо настолько, чтобы попытаться избавиться от боли?! - Афина... - его взгляд направлен сквозь нее и сквозь все предметы в доме, будто он силой мысли пытается материализовать появление жены в кухне Уилсонов. Он ожидал всего, вообще всего, чего угодно, но только не того, что Афина сломается на столько, чтобы не суметь выбраться. - Что... Что случилось?.. Мэй, что она сделала? - О, дурной пример очень заразителен, знаешь ли, - она продолжает, пока Бобби теряется в загадках. - Она приняла Оксикодон, Бобби. И выпила чертову огромную кучу алкоголя! У нее было три остановки сердца, и три дня она провела в реанимации без сознания! Бобби чувствует, что сползает под стол. Его охватывает внезапная сильная тошнота, и дрожь проступает по всему телу. - Это я нашла ее, Бобби. В вашем доме на полу в ванной! Она не дышала, и мне пришлось ее реанимировать! - Мэй старается вздохнуть глубоко и не допустить гипервентиляции из возбужденного состояния волнения. - Так как, скажи мне, я должна позволить тебе увидеться с ней снова?.. - Мэй... Прости меня, пожалуйста, - Бобби не может поднять взгляд и тихо бормочет себе под нос. – Я не знал... Я не думал, что Афина так сильно отреагирует на это... Я думал, она будет в порядке рядом с вами, и вы поможете друг другу... - Ну, этого не произошло, - она возвращается за стол, вынимая несколько бумажных салфеток из пачки. – Бобби, я понимаю, что ты хочешь. На твоем месте я бы тоже хотела сорваться и прямиком направится к ней. Но я боюсь за нее. - Я понимаю, но я не смогу оставаться тут и ничего не делать, Мэй, - Бобби поднимает взгляд, наполненный решимостью. Его слова тверды, не смотря на то, что голос дрожит, а руки не могут найти себе покоя – Но я встречусь с Афиной, и никто меня не остановит. - Это плохая идея... Это просто может стать концом всего, - Мэй все еще недовольна его планами, но знает, что остановить его сможет, пожалуй, только настоящая смерть. - Да, именно поэтому я и прошу о помощи. Скажи мне, где она живет, потому что иначе я узнаю все сам. А так... Хотя бы ты будешь в курсе событий и сможешь поддержать ее, в случае чего, - Бобби протягивает руки по столу, накрывая все еще хрупкие и маленькие ладони дочери. Они точно такие же, как он их и запомнил, только маленькой кольцо с голубыми топазами в виде цветочка привлекает его внимание, и он оставляет маленькую заметку спросить ее позже об этом украшении. - Мне это не нравится... Я не смогу поговорить с ней и сказать, что ты жив. Я просто не справлюсь, да и она не поверит. - Поэтому я и хочу узнать адрес. Я не буду подходить к Афине сразу, клянусь! – он слегка улыбается, когда понимает, что она не отдергивает руки и продолжает успокаиваться. – Я просто хочу увидеть ее... Я видел... Я видел, какая она была на похоронах и мне нужно увидеть ее сейчас. Мне нужно знать, что она справляется. - Ты ведь все равно не остановишься... Ты найдешь способ найти ее, даже если я тебе не скажу, правда? – Бобби утвердительно кивает. Потому что Афина, черт возьми, его маяк. Его путеводная звезда. А его сердце, словно компас, всегда настроено на нее и всегда указывает правильный путь. – Это будет просто катастрофа... Это будет трагедия мирового масштаба... Мэй закрывает глаза, медленно покачивая головой. В итоге, Бобби прав. Лучше уж они все будут рядом, будут в Сан-Франциско вместе с Афиной, когда Бобби все же с ней встретится. Но она так же и боится непредсказуемой реакции и необратимых последствий и ей страшно представить, чем все обернется на самом деле. Хотя надежда на лучшее все же теплится в ее душе, ведь мама неоднократно говорила, что безумно скучает по своему мужу. Так может, все будет хорошо? Может, эта встреча принесет больше радости, чем боли? Ответ на этот вопрос не знал никто.