Кэп Ксеноморф

Кэп спал много. Очень много. Он никогда не мог выспаться. Раньше это казалось незначительной проблемой. Он, как-никак, много работает в лаборатории – было бы странно, если бы он высыпался. Но потом всё пошло под откос. Сон начал постепенно занимать большую часть его дня. Сначала Кэп пытался как-то с этим бороться. Пробовал сделать какое-нибудь лекарство, которое в конце концов смогло бы ему помочь. Дошло даже до того, что он уже подумывал использовать народную медицину, хотя никогда не был её сторонником. Ксеноморф перепробовал уже всё, что можно, исследовал то, что даже в теории не смогло бы помочь. В конце концов он прекратил попытки. После некоторых раздумий Кэп начал просить остальных будить его, если они видели, как он спит посреди дня. Сперва это помогало. Лёгкое тормошение или крик могли спокойно разбудить его. Это было победой. Он был безумно благодарен Спруту за то, что хоть что-то за долгое время сработало. Остальные тоже радовались: наконец-то они смогут увидеть своего друга не только в состоянии сна. Через пару недель после открытия «лекарства» Кэп начал спокойно засыпать, без мысли о том, что проспит что-то важное. Казалось, что жизнь снова налаживается и переживать было не о чём. Но как же он ошибался. Спустя два месяца состояние Ксеноморфа начало стремительно ухудшаться. Большая потеря веса, частая головная боль и тошнота. Но самое главное — его больше невозможно было разбудить. Что друзья только не пробовали: поливали Кэпа холодной водой, трясли со всей силы, кричали, включали громкую музыку, в конце концов — скидывали с кровати. Абсолютно ничего не помогало. С каждым днём длительность сна, как и тревожность Кэпа, нарастали. Сначала это было десять непрерывных часов сна, потом двенадцать, тринадцать, но когда всё дошло до пятнадцати, нервы спруторианца рухнули. Он принял решение ни в коем случае не давать себе заснуть. Включал громкую музыку каждые 20 минут, умывался холодной водой, как только начинал чувствовать хотя бы намёк на то, что проваливается в объятия Морфея. Грубо говоря, устраивал пытки для организма. Но, как мы все понимаем, в таком «дурдоме» нормально жить было невозможно, а особенно в состоянии Кэпа. Кстати о нём — оно только ухудшилось. Голова не проходила, даже после принятия таблеток было ощущение, будто она в любой момент расколется на две части. Почти полностью пропал аппетит, да и рука не поднималась, чтобы положить хоть немного еды в рот, вес упал почти до критического состояния. Теперь он начал походить на длинное и неуклюжее, бледное существо, чем на некогда элегантного и сильного духом человека. Мысли начали часто путаться, движения становились всё более неуверенными, начались слуховые галлюцинации. Сначала он слышал, будто кто-то его зовёт, потом – тихий шёпот, будто из стен говорил какой-то человек. Ему начало казаться, что с ним всё время кто-то вёл непрекращаемый диалог. Это сводило с ума. Кэп не мог продолжать так жить. Он уже давно не видел улицы после того, как закрылся в доме, боясь, что своим состоянием испугает кого-то. Он понимал, что это вызовет больше проблем, чем пользы, но на тот момент это казалось правильным. Его методы держания себя «в тонусе» больше не помогали. С каждой секундой голоса становились всё громче, усталость будто наступала на самое горло, перекрывая дыхательные пути. Он пытался дойти до входной двери на своих ватных ногах, пытался попасть в защёлку, которая будто уворачивалась от любой попытки вставить в неё ключ. Ксеноморф чувствовал, что скоро уснёт, голоса становились громче. Они кричали так, как никогда: громко, болезненно, будто пытались выдрать из него душу. И тут ключ вставился. Кэп начал судорожно пытаться открыть дверь, и как только раздался заветный щелчок, он замер. Как же давно спруторианец не чувствовал свежего воздуха, как же давно он не видел нормального солнечного света. Голоса резко затихли, и осталась оглушительная тишина. Но это было самой маленькой проблемой из всех. Он теперь свободен! Не успел он сделать и шага, как вдруг его накрыло ужасное ощущение, что что-то не так. И тут всё начало темнеть. Голова стала невыносимо болеть, тошнота медленно подступала к горлу. К глазам медленно подбирались горькие слёзы. Мир будто рушился прямо у него на глазах, а он не мог ничего сделать. Кэп обессиленно падает на землю, не в силах сделать и вздох, ноги больше не держат его. В ушах начало звенеть, оглушая его. Он полностью перестал слышать окружение. Сильная усталость нахлынула так резко, что он даже не успел понять, что произошло. Он заснул. На этот раз уже навсегда. Больше его никогда не потревожат голоса. Он никогда не почувствует головной боли или тошноты. Больше не слышно шума деревьев, пения птиц — абсолютная тишина. Он никогда не сможет услышать смех друзей, их чудесные голоса. Он никогда их больше не увидит. Но это всё не так уж и важно. Важно лишь то, что он больше никогда не сможет почувствовать усталость. Он наконец-то выспался.