Джаст 2х

Оказывается, выходить на улицу больше раза в месяц бывает полезно. Джаст любил гулять, честно, просто работа и, казалось, бесконечные домашние дела никак не могли его отпустить. То соседи затопят, то срочный заказ, то ему вообще приходится тридцать минут доказывать заказчику, что он делает свою работу не через ИИ. Он уже привык к этому, хотя иногда ему кажется, что его прокляли на бесконечные мучения в этом аду из работы и бытовухи. Так что очень редко, но он выходил на улицу. Иногда за продуктами, а иногда, как сейчас, просто из-за хорошей погоды. Весна в этом году была холодной, так что, как только Джаст увидел, что на термометре было больше 22 градусов, он, не секунды не думая, выбежал на улицу. Ему уже давно осточертело сидеть дома на одном месте, так ещё и, как назло, последний обогреватель решил сломаться, оставив его на растерзание холоду. Он надеялся насладиться тёплыми лучами солнца хотя бы на месяц вперёд. В последнее время у него накопилось слишком много работы, так что он был уверен, что будет сидеть в квартире намного дольше, чем обычно. Витая в мыслях, он и не заметил, как подошёл к старому парку, где когда-то гулял каждый день. Его давно забросили, наверное, власти подумали, что лучше тратить деньги на постройку какого-нибудь нового ТЦ, вместо того чтобы облагораживать «никудышный» парк. А жаль, раньше он любил после тяжёлой смены на бывшей работе приходить сюда. Здесь всегда витал запах липы, смешанный с запахом мороженого, которое продавали рядом с небольшим озером. Как бы ему хотелось хотя бы на мгновение снова ощутить этот аромат. Шагая по разрушенному тротуару, он медленно подбирался к какому-то старому зданию. Кажется, там продавали мягкие игрушки. Наверное... хотя, скорее всего, нет. Его седые волосы колыхались на лёгком ветерке, что то появлялся, то пропадал. К счастью, он не был холодным, потому что он оделся не то чтобы готовым к прохладной погоде. Тёмные джинсовые шорты и лёгкая свободная футболка с каким-то принтом, о существовании которой он забыл. Не самая лучшая одежда для такой нестабильной погоды. Внезапно его глаза привлекла какая-то яркая штучка, что лежала возле большого дерева. Это было что-то яркое, он так и не смог точно увидеть. Решив рассмотреть предмет поближе, он почти начал двигаться в его сторону. Джаст не успел сделать и шагу, как его голову ударили чем-то тяжёлым, и его мир погрузился во тьму.

***

Первым, что он увидел, была глубокая темнота. Как долго он был без сознания? Зачем его похитили? Почему на нём эта повязка? Голова ужасно раскалывалась, ощущение такое, будто она прямо сейчас выпрыгнет из головы. Если бы Джаст смог хоть что-нибудь увидеть, он уверен, первое, что он созерцал бы, это был бы результат его тошноты, которая подступает к его горлу. Но, к его относительному счастью, у него были дела поважнее, чем думать об этом. Надо попытаться выбраться. Господи, увидь он хоть частичку места, где его держат, было бы намного проще. Это хотя бы дало пищу для размышлений о том, как ему сбежать. Он чувствовал, как сильно пахнет сырым бетоном, но в данной ситуации это ничего не значит. Ладно, эти мысли ему никак не помогут, нужно сосредоточиться на более важном занятии. Если бы у него получилось освободить хоть какую-то руку, было бы проще выбраться, хотя и в целом было бы проще хоть что-то сделать. Попытка пошевелиться не увенчалась успехом. Верёвки сделали своё дело. Стало только хуже, и до того ноющая боль усилилась в несколько раз. Сколько же времени прошло с момента его похищения? Холод от железного стула начал медленно пробираться под кожу. Сидеть стало вдвойне некомфортно, лёгкая дрожь резко пробирает тело от головы и до самых кончиков ног. Блять, да что ж это такое, всё и вся идёт против него. Когда же наконец наступит белая полоса и всё наладится? Что он сделал не так, что его решили лишить возможности пакостить обществу... Из горестных мыслей его вывело трение правой руки о верёвку, которой он по привычке хотел взъерошить волосы. Наверное, он здесь уже давно, если даже такое маленькое шевеление сопровождалось болью. Пеньковые оковы сильно сжимали каждую конечность, делая невозможным почти любое телодвижение. Кровь практически не приливала к перетянутым рукам, он чувствует сильное покалывание. Может, стоит пошевелить ногами. Если у него получится выбраться, это даст какую-никакую свободу. ... Он вообще ими шевелит? Нужно попробовать ещё раз. ... Слава Богу, он что-то чувствует, отдалённо, будто конечности и вовсе не его, но это уже лучше, чем ничего. Движения медленные и вялые. Ноги такие тяжёлые, может, к ним что-то привязали? Ну, кроме верёвок, он ничего не чувствует, что, вероятно, к лучшему. Длительное сидение в темноте начало давать свои плоды. Голова, затуманенная стрессом и адреналином, начала остывать. Боль по всему телу начала ощущаться намного резче. Казалось, куда ещё хуже, но нет, оказывается, есть куда. Паника медленно начинает его настигать. Зачем его похитили? Он ведь вроде никому в жизни не солил, со всеми был вежлив. Да и в принципе, кому он вообще мог понадобиться? Со временем слух сильно обострился. Это бесполезно, он слышит только быстрое биение своего сердца и шорох верёвок. Никакого скрипа или гула, даже такая маленькая деталь могла бы рассказать ему многое. Он мог быть в доме где-то в глуши, в таком случае побег от них был бы проще. А вдруг его оттащили в подвал? А может, он умер, и это лишь его галлюцинации? Надеюсь, да. Громкий скрип резко раздался по помещению эхом. Джаст очень хотел закрыть уши руками или уже наконец оглохнуть, это было бы лучше, чем слышать этот звук. Двери? Или что бы это ни было, медленно открылись, ухудшая ужасную головную боль. Через пару секунд снова наступила гробовая тишина. Это явно не предвещало ничего хорошего, даже если пока ничего не происходило. Хотя крошечная надежда на спасение была где-то глубоко в его душе, но головой он понимал: живым он отсюда уже не выйдет. Джаст снова попытался пошевелиться, не столько из-за желания выбраться, сколько из-за оглушительной тишины, что так и давила на голову. После стольких часов затишья любой звук был наравне с церковным колоколом. Пульсации в голове не утихали, но это пока было не столь важно. Важнее то, что он не слышит даже шагов того, кто зашёл. А к нему вообще заходили? Громкий и пронзительный лязг металла о железный стол окончательно выбил его из колеи. Он дёрнулся так, что ему любая рыба позавидовала бы. Глаза под повязкой широко раскрылись, а тошнота, которая, казалось, ушла, снова дала о себе знать. Его руки, как и тело, резко вжались в железный стул, пытаясь стать его продолжением. Джаст чувствовал неприятный холодок рядом со своим лицом, будто прямо перед ним находился лёд. Это ощущение не исчезло, как он надеялся, оно медленно спускалось по обеим его рукам, пока не достигло кистей. Верёвки пали. Но на замену свободе пришла не лёгкость, а скованность. Как бы сильно он ни пытался пошевелиться, ничего не получалось. Может, он просто сам себе это фантазирует? Джаст ведь ничего не видит, может, на самом деле он шевелит руками, просто из-за сильного шока ещё не может осознать? Тогда всё было ещё запутаннее. Его мысли блуждали в попытках решить свою проблему, он даже не заметил, как холод медленно подобрался к его затылку. Только когда чёрная повязка пала с его лица, он наконец-то увидел... А что он увидел? Джаст знал, что повязка снята, он чувствует её на своих ногах, но перед глазами пустота? Ни одного источника света, будто ему ничего и не убирали. Резкий щелчок привлёк его внимание. В скором времени за ним последовал и свет. Он был тусклым, иногда мигал, но этого было достаточно для того, чтобы его глаза получили лёгкий шок. Темнота была его другом на протяжении многих часов, а теперь пришло что-то яркое, и его очи отказывались воспринимать это. Они слезились как никогда прежде, стремясь побыстрее адаптироваться. Он почувствовал запах задолго до того, как увидел. Это определённо было что-то тухлое или, по крайней мере, несвежее, может, яйца? Джаст не уверен, хотя, судя по этому «чудному» аромату, это, скорее всего, мясо и точно не первого сорта. Он жмурился, пытался понять, на какой предмет указывает свет. Ему понадобилось долгих четыре минуты, чтобы наконец понять, что перед ним. Это был стейк? Вроде бы, только с ним явно было что-то не так. Он был каким-то ссохшимся, будто внутри есть пустое пространство. Мясо выглядело свежим, или ему кажется? Тогда непонятно, откуда исходил запах. Джаст хотел было двинуться ближе, но тяжесть по всему телу всё ещё не давала свободно передвигаться. Холод вернулся, теперь он ощущал его намного сильнее. Правое ухо, к которому он приблизился, кажется, начало покрываться инеем. Но тут Джаст услышал ЭТО. Это не было похоже на человеческую речь, оно вообще не было похоже на речь. Скорее скрежет или треск льда, пробирающий до самых костей. – Ешь. Внезапно тяжесть отступила, он снова смог почувствовать своё тело. Это было почти головокружительно, если бы не то необъяснимое рвение к куску мяса на столе. Джаст знал, что с ним что-то не так, он не хотел к нему даже притрагиваться, не говоря уже о поедании. Но конечности будто сами тянулись к столовым приборам, что лежали рядом. С трясущимися руками он взял их. Вилка впилась в нежный стейк, а нож начал резать самую середину. Каждый рывок ощущался как приговор, который медленно его душил. Раздался скрежет по тарелке, оповещая, что разделка окончена. Джаст замер, что-то подсказывало ему, что не стоит смотреть на разрез. И как же он был прав. Как только он отодвинул плоть, с неё мигом посыпались горы опарышей. Казалось, они были везде. Стейк просто кишит ими. Эти твари пожирали мясо изнутри, и теперь, присмотревшись, можно увидеть, как некоторые из них прогрызли внешнюю оболочку. Те, что выпали, барахтались по всей тарелке, пытаясь вернуться к недоеденному мясу. Это было так отвратительно. Ему хотелось закричать, убежать, да даже уже просто бросить эти сраные приборы и закрыть глаза. Но он не мог, несмотря на всё своё желание, Джаст мог только смотреть за тем, какой ужас творится на тарелке. Его глаза медленно наполнились слезами. Нож снова начал движение, отделяя кусочек почти живого мяса от основного «деликатеса». Он не хотел этого, нет, никогда и ни при каких обстоятельствах. Но руки не слушались его, буквально живя своей жизнью. Теперь бывшая тяжесть кажется не такой уж и ужасной. Вилка подцепила маленький кусочек, и рука медленно его подняла. Перед глазами пронеслась целая жизнь. Он видел, как некоторые личинки падают на тарелку и стол, видел, как они извиваются. Эти маленькие твари были настоящими, не плодом его фантазии или галлюцинаций, настоящими. Первая слеза скатилась по щеке. Единственное, что его не предало, были глаза, которыми он видел самое ужасное месиво в своей жизни. Рука поднимает мясо всё ближе к губам, которые начали медленно открываться. Язык немного высунулся, и он почувствовал шевеление. Все эти твари лежали у него во рту. Раньше он и не осознавал, насколько их было много. Складывалось ощущение, что они заполонили всё пространство. Не было ни единого места, где бы он не чувствовал их. Ему стало сложно дышать, он откровенно рыдал. Слёзы скатывались по его щекам реками, теперь перед глазами была только пелена. Раздался громкий (для него) хруст. Его рот начал жевать. Жевать это ужасное мясо вместе с опарышами. Тошнота резко поднялась к горлу, рыдания только усилились. Он не мог остановиться, этот беспрерывный хруст продолжался, кажется, вечность. Джаст больше не мог ясно мыслить, вся его голова была занята одним лишь вопросом. Почему? Почему именно его похитили? Почему его здесь держат? Почему его заставляют есть ЭТО? Почему? Теперь отключились не только мысли, но и адекватное сознание в принципе. Он больше не замечал, как его руки отрезали куски мяса, как подносили ко рту и клали. Он почти не жевал, лишь бы побыстрее от этого избавиться. Джаст проглатывал плоть молниеносно, он даже не замечал этого. Перед ним была только пелена слёз и ощущение того, что это больше не его тело. Это не его руки, рот, это всё, казалось, никогда не принадлежало ему. Полное отчаяние, вот какое чувство он ощущал. Он потерял контроль над собственным телом, единственным, что он мог контролировать.

Джаст хотел умереть.

***

Время тянулось медленно, но, видимо, недостаточно для того, чтобы он заметил, что тарелка пуста. Тарелка, на которой когда-то лежала плоть, была полностью пропитана личинками. Новую волну тошноты прервало странное ощущение. Это было движение, движение в его желудке. Только сейчас он наконец-то осознал, что сделал. Эти отродья находятся внутри него, и они будут пожирать его изнутри. Ужас, окутавший его, сковывает, сковывает так, что он сомневается, что сможет когда-либо пошевелиться. В панике он хватается за живот, слава Богу, его руки теперь были за него. Джаст пытается разорвать свой живот, его ногти впиваются в кожу с чудовищной силой. Он понимает, что не сможет, но это отвратительное шевеление внутри только подталкивает его. Если у него не получится, то он хотя бы попытается. Резкий удар снова пришёлся ему по затылку. Головная боль, только недавно отступившая, снова появилась, но не успел он и подумать, как упал без сознания. Его тело лежало на холодном и сыром бетоне, рана, появившаяся от удара, начала кровоточить. Это было ужасно, но сейчас ему это было неважно.

***

Джаст очнулся от душераздирающей боли, что пронзила его тело словно копьё. Он зажмурил глаза, пытаясь заглушить головную боль, что начинала нарастать. Он был привязан к дереву, он чувствует, как его спина трётся об него. Помимо ломоты во всём теле, которая только начинает усиливаться, он наконец понял, где находился. Джаст был на болоте. Голый. Полностью обмазанный какой-то странной субстанцией. Это была не самая приятная ситуация. Но хуже было то, что он вспомнил, какие ужасы пережил. Его начало тошнить. Нет, ему нужно сосредоточиться на своём теле. Надо понять, ранен ли он ещё где-то помимо своей головы. Он не смог, не смог сосредоточиться. Чувство, как в его желудке шевелятся эти скотины, усилилось в несколько раз. Он не смог обращать внимание ни на что другое, кроме этого. Окружение стало мутным, а голова начала раскалываться с новой силой. Он хотел было закричать от безысходности, но услышал жужжание. Это были мухи. А может, и не только они. Джаст начал пытаться хоть как-то дёрнуться, но верёвки крепко держали его привязанным к стволу дерева. Он чувствовал, как они садились на него, чувствовал, как перебирали своими крошечными лапками. И он не мог ничего с этим сделать. Он знал, чем всё закончится, знал и боялся этого. Он знал, что ему никто не поможет, знал, что он умрёт в мучениях. Ему хотелось разорвать себе лицо от безысходности. Слёзы текли по его лицу непрекращаемой рекой, он рыдал до тех пор, пока не потерял сознание. Слёзы... Это последнее, что он помнит перед полным адом.

***

Теперь его тело больше никто не найдёт, о нём никто и никогда ничего больше не узнает. Теперь его плоть была здесь навечно. Личинки терзали его плоть изнутри, пока другие насекомые слетались на сладкий аромат и уничтожали его измученное тело снаружи. Джаст умирал медленно и мучительно, он кричал что было сил, но никто его так и не услышал. Возможно, через пару лет его найдёт какой-нибудь сумасшедший, решивший, что сможет преодолеть эти затягивающие болота. Но, к его несчастью, следующим, что он увидит, будет кромешная тьма. Через пару дней где-то под деревом будет покоиться его медленно разлагающийся труп.

Теперь ему будет не так одиноко, как раньше.