«Не отдам тебя никому»

***

      Тёплые лучи зимнего солнца пробрались сквозь зашторенные окна, играя бликами на слегка нахмуренном лице женщины. Ольга заёрзала, переворачиваясь набок, и накрыла голову пледом.       Затем открыла глаза. Резко, шокировано. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять – она не у себя дома, и даже не у своей подруги.       Паника стала охватывать её ещё больше, когда Ольга почувствовала на своей талии тёплую ладонь. Она заёрзала сильнее, пытаясь выбраться из цепких рук.       – Москвина, я, кажется, тебе вчера сказал: попытаешь сбежать, пойдём в ЗАГС. Ты думаешь, я шутил? – пробурчал позади недовольный, сиплый голос.       – Казанцев… – на выдохе прошептала она. – Казанцев!? Какого черта ты делаешь в постели со мной? – закричала женщина, подскакивая как ошпаренная.       Вадим ухмыльнулся, глядя на неё с ног до головы. Ольга поняла свою оплошность слишком быстро: её щеки мгновенно окрасились в розовый цвет.       – Не смотри! Казанцев, да ты..!       Ольга стащила с него плед, оборачиваясь.       – Да что я там не видел? – буркнул Вадим, потягиваясь.       – Ничего ты там не видел! И вообще…       – Москвина, ты совсем забыла, что было вчера ночью? – мужчина улыбнулся, выгнув бровь.       Ольга замерла, пораженная подобным спокойствием.       – Не было ничего, – уже тише ответила она, подтягивая плед к горлу. – А что было? – протянула Ольга, раздраженно глядя на него.       – Значит, рассказываю. Ты позвонила мне, сказала, что к тебе пристают, и попросила забрать тебя из клуба. Ты напилась, а когда я приехал, решила не ехать со мной. А ещё был Константин. И Мария. И секс.       Он говорил это настолько буднично, что, казалось, такое происходило каждый день. Ольга удивленно выдохнула, поёжившись.       – У нас?       – Нет, у меня и Константина. Оля, ну, конечно, у нас. И вообще – это ты ко мне приставала, а не наоборот.       – Я к тебе – что!? – возмущенно крикнула она.       Вадим закатил глаза. Он встал с постели, подходя к женщине. Она шагнула назад, врезаясь спиной в дубовый шкаф.       – Оль, что такое? Почему ты ведешь себя так, будто совершила какое-то преступление?       Его голос, на удивление, перестал быть весёлым. Казанцев за секунду изменился – стал серьезным и задумчивым. Ольга почувствовала укол вины за то, что так резко отреагировала.       Ноги задрожали. В сознании стали всплывать отрывки вчерашнего «рандеву». Она смутилась, стараясь не смотреть Вадиму в глаза.       – Я не… Просто…       – Говори, – мягко пробормотал он.       – Просто неожиданно, Вадим.       – Я думал, наши отношения давно перешли черту официальности.       – Вадим, я…       Женщина почувствовала себя маленькой девочкой, пойманной в ловушку. Она прижалась спиной к холодному дереву, пытаясь хоть немного прийти в себя после потрясений.       – Что, Оль? Сколько мы ещё будем так бегать?       Вопрос, поставленный ребром, ещё больше запутал Москвину. Она оттолкнула Вадима, отходя, и встала спиной к нему.       – Знаешь что, Оль? Я устал. Если ты сожалеешь, мы просто сделаем вид, что ничего не произошло. Просто коллеги. Просто знакомые, – он остановился на пару секунд, будто взвешивая, что сказать. – Твои вещи в ванной. Дверь напротив. Собирайся.       Казанцев спешным шагом вышел из комнаты, громко хлопая дверью. Ольга вздрогнула, отчаянно глядя на закрытую дверь, и с тяжелым вздохом села на постель.       Было ли это ошибкой? Она не знала.

***

      Ольга тихо вошла в кухню. За столом, уже одетый, сидел Вадим; от его кружки исходил пар.       – Позавтракай, и я вызову тебе такси, – глухо отозвался он, даже не глядя на неё.       – Уже выгоняешь? – колко спросила она, проходя мимо и садясь напротив.       – Думаю, ты и сама не рада находиться тут.       Ольга ничего не ответила. В голове всплыл её образ – сидящей здесь, на этом самом столе. Её щеки мгновенно порозовели.       – Оля, ты меня слышишь?       – А? Что? – она моргнула пару раз, отгоняя непрошеные мысли.       – Кофе будешь?       – Да. Чёрный, без сахара.       Вадим кивнул, доставая упаковку излюбленного кофе. Воцарила тишина. За окном слышалось пение снегирей, шум машин и городской суеты. Через прозрачные стёкла виднелись белые хлопья снега, кружащиеся в воздухе в своеобразном танце.       – Красиво… – прошептала Ольга.       Казанцев кинул на неё заинтересованный взгляд, хмыкая. Тупая боль теснилась в груди: вчера он был уверен, что их отношения сдвинулись с мёртвой точки, но сейчас уже не знал наверняка. Желание разобраться в ситуации было чересчур сильным, но Вадим не хотел давить на женщину.       Она вновь сбегала. И он ничего не мог с этим сделать.       Он поставил перед ней тарелку с яичницей и кружку кофе. Делал это молча, словно испытывая её терпение, и даже не смотрел.       – Так и будем молчать? – первой заговорила она, когда мужчина уселся напротив, продолжая потягивать напиток. Он пожал плечами.       – Зависит от тебя.       – Я не жалею, – вдруг говорит Ольга.       Казанцев ухмыльнулся. Затем медленно кивнул.       – Что будем делать?       Москвина молчит. Она вздыхает, чувствуя, как на плечи опускается тяжесть вопроса.       – А что ты предлагаешь?       – А я вчера предложил уже. ЗАГС, – он подмигнул ей, улыбаясь.       – Казанцев! Я серьезно вообще-то!       – Я нет, что ли? Смотри, какой серьезный!       Она закусывает губу, качая головой. Затем поднимается и он тут же равняется к ней.       – Скажи, что думаешь. Что хочешь. Будем идти медленно, если тебе так будет спокойнее. Я не заставлю сделать тебя то, чего ты не хочешь, – Вадим говорил медленно, желая, чтобы она точно поняла все его намерения.       – Вадим, я… Немного переживаю, – честно признается она. – Я не знаю, почему набрала вчера именно тебя. Хотя… Наверное, всё-таки, знаю. Но… Я просто не думала, что всё произойдет так быстро, понимаешь?       – Да, я понимаю. Мы можем пустить всё на самотёк, – его голос дрогнул.       – Нет, – её рука сплетается с его ладонью. – Я готова попробовать. Я хочу дать нам шанс. Только не торопясь, хорошо?       – Конечно, Оленька. Конечно.       Он мягко прижался поцелуем к её лбу. Она же вдохнула его аромат полной грудью.

***

      В стенах университета они, как и прежде, оставались коллегами – проректорами – обычными Москвиной и Казанцевым.       Их короткие разговоры, быстрые взгляды, ухмылки и осторожные, едва заметные прикосновения, как им казалось, не были никем замечены.       Но студенты сразу увидели изменения. Особенно в Ольге. Женщина словно расцвела: поменяла гардероб, в котором теперь, на удивление, стали преобладать платья и юбки. Никаких строгих пиджаков и костюмов. Новая стрижка, высокие каблуки, лёгкий макияж – всё это поменяло её, сделало женственнее, приятнее взгляду.       Даже характер – обычно скверный, жёсткий и непоколебимый – теперь стал мягче и податливее. Вместо привычных острых взглядов теперь студенты получали мягкие кивки и тихое «Хорошо, я вам помогу.»       Вадим тоже изменился. Он выглядел более расслабленным, стал менее требовательным и готовым выслушать все пожелания студентов, чего раньше за ним не наблюдалось.       Но главное, конечно, то, что он стал проводить в кабинете проректора по учебной деятельности большую часть рабочего дня. Помогал ей – с заполнением бумаг, электронных списков; стал личным водителем и, что было вовсе не в его духе, курьером. Делал всё, о чём она просила или едва успела подумать.       Было сложно сказать – скрывались они или нет, но до остальных им не было дела. Любовь, напитанная нежностью, с головой поглотила их.       Всё было как обычно. Этот день не отличался от других ничем, кроме как, слишком воодушевленным настроением Ольги.       Цоканье её каблуков было слышно на весь этаж. Узкая вишневого цвета юбка плотно обхватывала женские бедра; белая, с полупрозрачными рукавами-фонариками и вышивками в цвет юбки, рубашка красиво сидела в районе талии и придавала образу воздушности.       Все смотрели с восхищением. Вслед ей послышался даже свист, на который прежняя Москвина непременно отреагировала. Но сейчас женщина лишь ухмыльнулась, заворачивая за угол.       Ей навстречу, словно по щелчку пальца, шёл Вадим. Он остановился, как вкопанный, рассматривая возлюбленную с ног до головы.       – Ты невероятна, – пробормотал он.       – Тише, – она хлопнула его по руке, которой он потянулся к её талии. – Услышат. И увидят.       – Пусть видят. И завидуют тому, какая у меня красивая женщина.       Казанцеву всё же удалось приобнять её, острожно целуя. Она замычала в поцелуе, мягко приходясь ноготками по коже его головы.       – Вадим, мы в самом центре университета! – буркнула Москвина, когда он, наконец, оторвался от её слегка припухших красных губ.       – Оля, сколько можно прятаться? Какая им разница, что мы встречаемся? Пусть каждый занимается своей жизнью и…       – Милый, мы уже говорили об этом. Я хочу оставить свою личную жизнь в тайне.       Её расстроенный голос подействовал на него мгновенно.       – Конечно, любимая. Как скажешь.       Он отошёл на пару шагов назад. Ольга прикусила губу.       – Пойду к своим. К «Акулам». Кисляк просил зайти. Вот… Хорошего дня, Оленька.       – Вадим, постой! Ты… Ты обиделся?       – Нет, дорогая. Много работы. Сама знаешь, – мужчина слегка улыбнулся, но улыбка эта не доходила до глаз.       Она не успела сказать ещё что-то. Коридор заполнился студентами и женщина потеряла из виду Казанцева. С тяжёлым вздохом и ношей на сердце она направилась в сторону своего кабинета.

***

      Дверь кабинета проректора резко распахнулась.       – Москвина, наконец-то я тебя поймала на рабочем месте. Да ещё и одну! – Мария ворвалась в её кабинет, словно фурия.       – И тебе привет. Вообще-то, я всегда на месте!       Стрелецкая махнула рукой, оставляя блестящий след от поцелуя на щеке подруги. Усевшись на удобный кожаный диван, она поиграла бровями, с интересом глядя на подругу.       – Рассказывай!       – Что? – Ольга моргнула, не совсем понимая, к чему клонит подруга.       – Не придуривайся! – женщина нахмурилась. – Я о вас с Казанцевым. Вы встречаетесь?       – Маша! Откуда ты..?       – Ой, да это вообще не секрет. Университет трещит о вас! Признавайся, Москвина! Когда ты уже Казанцевой будешь?       – Маша! Боже, мы просто… Да, хорошо, мы встречаемся. Наверное… Похоже на это.       – Оля, – протянула Стрелецкая, недовольно цокая. – Что такое?       – Не знаю. Мы пока никому ничего не говорим. Просто пробуем… Но, кажется, Вадим расстраивается на этот счёт.       – Ну, ему уже не двадцать лет, дорогая. В этом возрасте прятаться – смешно. Чего ты боишься?       – Мне кажется, что я… Не знаю. Сплетни, разговоры и всё в этом роде.       – Ты думаешь, сейчас этого нет? Наоборот, каждый второй говорит о вас. Я такого фурора давненько не наблюдала. И вообще, ничего плохого не говорят – просто всем интересно, правда ли вы вместе или нет! Скажу по секрету, у нас в преподавательской и бухгалтерии уже ставки идут, – она расхохоталась, увидев недоверчивое лицо подруги. – Прости! Ты бы видела себя!       – Маша, несмешно! – как бы сурово не пыталась звучать Ольга, губы её также дрогнули в улыбке.       – Смешно. Прекращай давай быть недотрогой. Вадим хороший человек. Любит тебя. Я бы уже с ума сошла бегать по университету с твоими бумажками, а он как верный слуга, честное слово. Всё делает, чтобы упростить тебе работу.       – Да, это правда, – Москвина кивает, улыбаясь. – Он столько всего для меня сделал. Даже добился финансирования наших танцев, представляешь? Все свои обещания сдерживает.       – Повезло тебе, подруга, – с нежностью протянула Стрелецкая. – Не упусти своё счастье, проигрывая страху.       И она вдруг поняла, что не может.

***

      Москвина торопилась, словно боялась упустить ещё хотя бы минуту. Рабочий день закончился почти полчаса назад. Вадим, казалось, уже уехал. Они договорились встретиться позже, и она уже не надеялась застать его.       Но, к большему её удивлению, машина проректора стояла на положенном месте. Только хозяина нигде не наблюдалось. Она достала телефон, набирая его номер; долгие гудки и никакого ответа расстроили её.       Ольга осмотрелась вокруг. На город уже стали опускаться сумерки; оставшиеся студенты снующе шли в сторону главного выхода с территории университета.       Ветер играл с её волосами, заставляя выбиваться длинным прядям из прически. Ольга плотнее укуталась в шубу, подаренную Вадимом накануне, и осталась ждать у машины.       Студенты, проходящие мимо, то и дело с интересом рассматривали её фигуру. Стоя у автомобиля Вадима в такой поздний час, она дала им ответ на молчаливый вопрос. Ольга знала это; она также знала, что теперь слухов будет ещё больше. Но Москвина приняла для себя непоколебимое решение, которому она будет следовать, несмотря ни на что.       Вадим вышел из университета спустя долгих полчаса. Он узнал фигуру возлюбленной, ещё стоя на лестнице; удивлению его не было предела. Мужчина поторопился в её сторону, находу придумывая различные сценарии – от самых нелепых до заставляющих колотиться сердце.       – Оленька, всё хорошо? Ты чего здесь стоишь? – тяжело дыша, прошептал Вадим.       – Тебя жду, – улыбаясь, ответила женщина. – Ты трубку не брал.       – Телефон сел. Извини, милая. Я думал, мы встретимся позже? Что-то случилось? Планы поменялись?       – Да… Причем – все.       – Что ты имеешь в виду?       Но она не ответила. Лишь шагнула ближе, кладя замерзшие руки на его щетинистые щеки, и острожно, словно кошка, прижалась к его обветренным губам мягким поцелуем.       Вадим на мгновение кажется растерянным, но быстро берет себя в руки, отвечая на поцелуй. Они наслаждаются друг другом – мучительно долго, пока воздух в легких не заканчивается.       – Оля… – переведя дыхание, пробормотал Вадим. – Ты же понимаешь, что мы сейчас на виду у всех студентов..?       – Да. Я больше не хочу скрываться, – отвечает Ольга, прижимаясь к возлюбленному в объятии.       – Ты уверена?       – Да… Я с тобой уверена во всем, Вадим.       – Значит, ты теперь официально – моя женщина? И я могу всем хвалиться, что у меня такая королева есть?       – Казанцев! – шикнула она, смеясь. – Сглазишь!       – Не смогу, дорогая. Спасибо судьбе, что в тот вечер заставила тебя позвонить именно мне.       Она улыбается, слишком сильно – щеки её начинают болеть от усилий. Но женщина ничего не может поделать, купаясь во взгляде, полном любви. Вадим тоже улыбается, видя её счастливую улыбку и нежное лицо в лучах закатного солнца.       – Я тебя никому не отдам, – шепчет ей в губы.       А после снова медленно целует.