Часть 5: «Чужая правда»

«Одна фраза способна вывести из равновесия

Может сломать один неприятный взгляд

Это давно было страшно

Сейчас же — безумно весело

Когда ты начинаешь кричать.»

ЩЕНКИ - Ненависть

Отправив Кибу в руки оперов, брюнет продолжал стоять на том самом месте, где нагнал юношу. Радость медленно расползалась по грудной клетке тёплой, почти ленивой волной, отчего хотелось самодовольно улыбнуться — и Саске, пожалуй, сделал бы это, если бы не перевёл взгляд в сторону женщины, застывшей на пороге дома. Отсюда была видна лишь её сгорбленная фигура, словно годы внезапно навалились на плечи неподъёмным грузом. Саске не видел её лица, но и без того знал — слёзы там были. Подходить к незнакомке, чтобы попытаться утешить, Учиха не собирался. Поддержки от человека, который собственными руками отправил её сына за решётку, она ждала в последнюю очередь — если ждала вообще. Да и в любом случае брюнет не относился к тем людям, кто всегда находил нужные слова и умел останавливать чужое горе. Он искренне считал лицемерием говорить одно, когда в голове крутится совсем другое. Вот и сейчас ему казалось куда честнее оставить женщину наедине с её болью, чем бесцеремонно лезть в душу, притворяясь сочувствующим. Шаря по карманам, он нащупал мобильный телефон, и в голове тут же вспыхнула идея. Такое дело стоило отметить. Пусть утром придёт раскаяние, пусть он будет корить себя за слабость — сейчас это не имело значения.  — Итачи? — зачем-то спросил мужчина, хотя и без того знал, кто ответит на звонок. — Что-то случилось? — удивлённо поинтересовался старший, явно не ожидавший услышать голос брата так скоро. — Можно и так сказать, — тихая усмешка сама собой скользнула по губам. — Я закрыл дело, про которое рассказывал тебе вчера. Хотелось бы отметить. — Ты очень вовремя, — хмыкнул Итачи. На фоне отчётливо слышался звон сталкивающихся стаканов и приглушённый гул голосов. — У нас корпоратив. Заезжай, присоединяйся. Думаю, никто не будет против. — Какая честь, — фыркнул Саске. — Ладно. Скоро буду. Странно, но первой ассоциацией при воспоминании о клубе оказался бармен. Саске поймал себя на мысли, что неплохо бы поблагодарить юношу и сообщить ему: догадка оказалась верной. Интересно, обрадует ли его такая новость? Учиха в последнее время слишком часто возвращался мыслями к незнакомцу, но в этом не было ничего удивительного — уж слишком мутным был этот блондин. К счастью, сегодня появится шанс встретиться с ним снова. И когда это произойдёт, Саске вежливо скажет «спасибо» — и на этом всё закончится. Он больше никогда не вспомнит о загадочном парне. По крайней мере, именно так он себе это объяснял. Учиха всегда держался от людей на расстоянии, не испытывая ни малейшего желания заводить бессмысленные знакомства. И причин делать исключения у него не было. Ни одной.

***

Знакомая вывеска резанула по глазам. На улице давно стемнело, и яркий свет раздражал куда сильнее, чем если бы Учиха заявился сюда днём. Толкнув дверь, он тут же вдохнул привычную смесь алкоголя и сладковатого дыма, а до ушей донёсся чужой заливистый смех. Веселье было в самом разгаре, и Саске неожиданно стало неловко нарушать его своим появлением. Он решил не привлекать внимания, тихо заняв свободное место у стойки. Перед ним стоял чей-то уже наполненный стакан, явно ожидавший хозяина. Брюнет без колебаний осушил его сам, не желая дёргать людей из-за банальной просьбы налить ещё один. Итачи стоял к нему спиной, увлечённо разговаривая с Суйгецу, и Саске невольно стал свидетелем их беседы. — Наруто наконец оставили в покое? — понизив голос, поинтересовался бармен. — Да, а ты разве не в курсе? — Итачи отвёл стакан от губ, так и не сделав глоток. — В курсе чего? — Суйгецу придирчиво покрутил коктейль в руках. По выражению лица сразу стало ясно: делал его кто-то другой. — Он на днях сходил в приватку, — Итачи игриво подмигнул, наблюдая за реакцией собеседника. — Вот они и успокоились  — Чего? — Хозуки недоверчиво уставился на него. — Хуйня, не верю. Это же Наруто, он бы никогда… — …не решился? — спокойно закончил за него Итачи. — Я тоже так думал. Но слухи со вчерашнего дня становятся всё неприятнее. — Ужас, — протянул Суйгецу. – Приструнил бы своих крыс — и Узумаки не пришлось бы идти на подобное. — Я не лезу в чужие конфликты, — равнодушно отрезал Итачи, наконец делая глоток. — Мне за это не платят. Саске, слушая вполуха, не вынес из разговора ровным счётом ничего полезного. Кто такой Наруто, он понятия не имел, хотя знал почти весь персонал клуба. Скорее всего, очередной новенький — из тех, кто наивно думает, что можно заглянуть в мир похоти и выйти из него нетронутым. Учиха был слишком хорошо знаком с этим местом, чтобы верить в подобные сказки. В голове внезапно вспыхнул образ вчерашнего бармена. Саске медленно обвёл взглядом помещение, выхватывая лица из толпы, но из блондинов наткнулся лишь на громко смеявшуюся Ино. На мгновение — в порядке бреда — мужчина допустил, что тот ему просто привиделся. Что уставшее, воспалённое сознание само подкинуло образ, связав его с делом и предполагаемым убийцей. Однако салфетка, найденная ранее в кармане, была вполне реальной. — Ино, — Саске решил не тянуть и узнать всё напрямую. — Подойди. Яманака извинилась перед собеседницей и направилась к нему. В глазах блондинки читались неподдельное восхищение и радость. Видимо, Итачи всё-таки не удержался и разнёс новости по всему залу. — Поздравляю! — Ино сходу обхватила брюнета руками, сжимая в крепких объятиях. — Ты лучший, — она чмокнула его в висок, словно закрепляя сказанное. — Спасибо, конечно, но ты меня сейчас задушишь, — поморщился Учиха, пытаясь аккуратно отлепить от себя чужие руки. — Извини, не удержалась, — хихикнула она. Видимо, алкоголя в девушке уже достаточно, чтобы не испытывать ни стыда, ни неловкости. — К тебе же просто так не подступишься, а тут хоть повод появился. — Не знал, что ты ищешь повод меня облапать, — сам от себя не ожидая, Саске подхватил лёгкий флирт. — Найди мне того, кто не ищет, и уже потом поговорим, — Ино изогнула бровь, поправляя выбившуюся прядь волос. — Но ты же не ради светской беседы меня позвал. Я тебя знаю. — Ты права, — его тон мгновенно стал собранным, рабочим. Саске поставил стакан на барную стойку. — Не знаешь, где сейчас ваш новый бармен? — Тише ты! — шикнула Яманака, быстро глянув в сторону. — Суйгецу услышит — с ума сойдёт. Какой ещё новый бармен? Хозуки у нас без выходных пашет. Говорит, что не собирается делить свой драгоценный бар с кем-то левым. — Так, а… — Саске мысленно уже записывал себя к мозгоправу и прикидывал, не взять ли внеплановый отпуск. Договорить он не успел. Ино окликнули, и, снова извинившись, она растворилась в толпе. Учиха остался на месте, с неприятным холодком под кожей. Какого чёрта? Не может быть, чтобы он единственный видел того блондина. И всё же никто будто не знал о его существовании. Выходило, что вечер обещал быть бессмысленным и совершенно непродуктивным. Не то чтобы мужчина ехал сюда исключительно ради благодарности, но эта мысль всё таки занимала далеко не последнее место. Теперь же оставалось лишь заливать в себя спирт до тех пор, пока мир не начнёт расплываться перед глазами, а лишние мысли — тонуть в алкоголе. Брюнет переместился за общий стол, где, судя по всему, и проходило празднование по какому-то не слишком интересующему его поводу. Коллеги общались между собой, обмениваясь не слишком искренними улыбками и натянутыми фразами. Алкоголь прекрасно делал своё дело: напряжение сходило на нет, и вскоре всем становилось безразлично, с кем именно приходится пить — даже если этот человек вызывал откровенное раздражение. Лицемерие, которое Саске так ненавидел, тем или иным образом было частью жизни каждого. Не имело значения, улыбался ли ты злобному начальнику или девушке, с которой давно планировал расстаться. Такова людская натура. Законы выживания в этом обществе были придуманы задолго до них, и оставалось лишь подстраиваться под существующий порядок. Мириться — но вовсе не обязательно принимать. Презирать его никто не запрещал. Именно этим Учиха и занимался большую часть своей жизни. Впрочем, он отдавал себе отчёт: это тоже можно назвать лицемерием. Ведь он презирал то, чем вынужден был заниматься куда чаще, чем ему хотелось бы. Однако адских мук совести Саске не испытывал — если вообще был на них способен. Сейчас же нужно было просто занять себя чем-нибудь, чтобы скрыть очевидное разочарование, слишком явно проступавшее на лице. Он протянул руку и взял очередной стакан — явно предназначенный для кого-то другого. Сегодня Саске мог позволить себе любую вольность. Он сделал свою работу и сделал её хорошо — настолько, насколько вообще возможно в этом гнилом круговороте. Одним отбросом стало меньше, и этого было достаточно. А что до блондина… Саске усмехнулся про себя: воображение тут было ни при чём. Он видел его слишком отчётливо, чтобы списать всё на алкоголь или усталость. — Это был мой стакан, — Гаара одарил полицейского презрительным взглядом. — Буду знать, — не удостоив вторгшегося в личное пространство ни единым жестом внимания, брюнет демонстративно сделал глоток. — И почему Итачи всё еще продолжает тебя сюда впускать? — на детскую выходку Гаара лишь устало закатил глаза. Между ними не было открытой вражды, но каждый разговор неизменно скатывался в напряжённую пикировку. Саске уважал прямолинейность, однако в Гааре было много других «достоинств», с которыми Учиха мириться не собирался. — Просто я хороший собеседник и имею несчётное количество других замечательных качеств, — усмехнулся мужчина. — И облизывать шест по вечерам в их список не входит. — Спасибо, что уточнил. Если бы не форма, тебя легко можно было бы принять за… — За хамство я могу и задержать суток так на пятнадцать, имей в виду, — холодно перебил Саске. Должность приятно щекотала самолюбие, и в подобных ситуациях он редко отказывал себе в удовольствии ею воспользоваться. Гаара уже открыл рот, явно собираясь ответить чем-то не менее колким, но внезапно замер. Его взгляд скользнул куда-то за спину Учихи, и спустя секунду он передумал. Что-то для себя решив, Гаара развернулся и поспешил удалиться. Это было странно. Обычно их словесные дуэли заканчивались лишь тогда, когда у кого-то иссякал запас язвительности. Резкая смена сценария Саске не понравилась. Вспомнив, куда именно был направлен взгляд Гаары, он начал оборачиваться — но не успел. Чья-то рука легла ему на плечо. — Мужчина в форме? Сексуально, — знакомый голос прошёлся по телу коротким, неприятно живым разрядом. Юноша выглядел ровно так же, как и в воспоминаниях Учихи. Разве что сейчас — более домашним из-за отсутствия рабочей формы и заметно раскрасневшимся, словно он спешил и опаздывал. Все заготовленные слова мгновенно вылетели из головы. Саске окинул блондина быстрым оценивающим взглядом, хмыкнул и отвернулся. — Я могу считать это за домогательство? — даже мимолётный ступор не помешал ему уловить смысл сказанного. — Скорее за комплимент, — улыбнулся блондин, бесцеремонно плюхаясь рядом. — Пришёл охранять наш покой, или он уже был нарушен и ты хочешь кого-то арестовать? Учиха удивлённо посмотрел в его сторону. Он правда не знал? — Нет, я всего лишь брат твоего начальника, — самодовольная улыбка сама легла на лицо. — Брат… Итачи? — глаза Наруто забегали. Худший из возможных сценариев всё-таки реализовался. Он не просто накачал снотворным капитана полиции — он сделал это брату человека, который платил ему зарплату. — Ну да, — выражение лица бармена откровенно забавляло. — Или ты думал, что ходить по чужим корпоративам — мой фетиш? — Странно, что я сам не догадался. Вы очень похожи, — будто говоря с самим собой, задумчиво протянул юноша. — Мне, наверное, пора, не хочу отвлекать. Узумаки уже сделал шаг в сторону, надеясь исчезнуть в шуме клуба, пока разговор не зашел слишком далеко. Его плечи были напряжены, а движения — резкими. Угрызения совести сдавливали грудь сильнее любого страха. Было по-настоящему жутко представлять, что произойдет, если полицейский вдруг узнает правду о той ночи. Наруто слишком хорошо знал это чувство. Стоило ему однажды оступиться — и последствия всегда оказывались тяжелее, чем у других. Словно мир искал повода напомнить ему о его месте. Нужно было просто продолжать работать, молчать, терпеть выходки коллег, не высовываться и уж точно не строить идиотских планов, в которых он сам становился слабым звеном. — Постой, — чужой голос остановил его прежде, чем он успел окончательно скрыться. Блондин вздрогнул и обернулся, уже заранее готовясь к худшему. — Я хотел тебя поблагодарить. — Э… за что? — собеседник искренне недоумевал, чем уже успел помочь мужчине, что тому пришлось произнести слова благодарности. — За наводку, — хмыкнул Учиха. — Никогда не думал, что буду говорить это бармену, но если бы не ты, то времени на раскрытие преступления ушло бы гораздо больше. Наруто растерялся на мгновение. Похвала прозвучала неожиданно и будто не к месту, выбивая из привычного состояния настороженности. Его редко благодарили — чаще использовали, не утруждая себя лишними словами. И именно поэтому сейчас внутри шевельнулось тревожное чувство: если тебя вдруг ценят и признают, значит, где-то рядом обязательно скрывается подвох. Он был польщён. Однако Учиха всё ещё не знал, кем он является на самом деле. И, пожалуй, это незнание сейчас было единственным, что удерживало ситуацию от катастрофы. Говорить правду Наруто не собирался — слишком непредсказуемой могла оказаться реакция человека, привыкшего смотреть на мир сквозь призму закона. — Так Киба реально… — не то чтобы парню было жаль давнего знакомого — этот человек давно заслужил место за решёткой. Но само осознание того, что он был способен на нечто по-настоящему ужасное, неприятно холодило изнутри. — Он твой друг или что? — реакция блондина оставалась для мужчины неясной. Если Инузука и правда был ему близок, то зачем тогда он рассказал всё Саске? — Как раз наоборот. Всю среднюю школу мне прохода не давал, потому что кулаки чесались, — Наруто криво улыбнулся. Воспоминания были не из приятных и отдавались глухой тяжестью где-то под рёбрами. — Тогда за то, чтобы в тюрьме его наконец поставили на место, — Учиха поднял свой стакан чуть выше, лениво, но с явным удовольствием. — Или раком, — оживился блондин, рассмеявшись и повторяя жест мужчины. Говорить вот так легко с почти незнакомым человеком было для Наруто в новинку. Учиха оказался на удивление приятным собеседником, и тот факт, что кроме фамилии юноша больше ничего о нём не знал, лишь подогревал интерес, щекоча любопытство. Вспоминать о такой формальности, как имя, никто из них не спешил. То ли оба просто забыли об этом, увлечённые разговором, то ли сознательно не хотели следовать привычному шаблону. В окружающем шуме приходилось повышать голос и перекрикивать друг друга, но даже это не мешало — наоборот, создавало ощущение странной близости. По какой-то причине ни Итачи, ни кто-либо другой их до сих пор не заметил, что радовало брюнета. Можно было наконец расслабиться, не опасаясь стать центром внимания. Человек напротив уже стал исключением — слишком уж долго Учиха позволял ему оставаться рядом, не прогоняя к остальным. — Почему именно бармен? — брюнет спросил первое, что пришло в голову. Отпускать сейчас парнишку отчего-то не хотелось — разговор неожиданно затянул. — Почему именно полицейский? — не растерялся Наруто. Врать он не хотел, но и говорить правду не имело смысла. — Я первый спросил, — по-детски ответил Учиха, даже не пытаясь скрыть упрямства. — Какая разница? — подобное заставило блондина улыбнуться и склонить голову набок, с любопытством наблюдая за мужчиной. — Ладно, — сдался тот после короткой паузы. — Потому что мой отец тоже работает в полиции, и я ещё в детстве загорелся этой идеей. — Как мило, — парень ожидал услышать что-то вроде «хорошая зарплата» или «родители заставили», но, оказывается, младший Учиха был не таким уж предсказуемым. — Твоя очередь, — напомнил ему чужой голос, спокойный, но настойчивый. — Хочешь поговорить о работе? — Узумаки не сдавался и упёрто не желал рассказывать о настоящих деталях своей деятельности. Его взгляд мгновенно стал скучающим — демонстративно, почти театрально. — Просто не знаю, о чём ещё с тобой можно разговаривать, — по какой-то причине блондин не хотел отвечать на заданный вопрос, но Саске не собирался давить. Всё же они были недостаточно близки для этого. — Ты гей? — внезапно. — Так вот что тебя интересует, — глаза сверкнули азартом. Не то чтобы у брюнета были проблемы с признанием своей бисексуальности, но обсуждать это с незнакомцем в его планы не входило. — С чего ты взял? Понравился? — Нет, — честно признался тот. — Просто сейчас мы сидим в гей-клубе, и, судя по всему, ты здесь частый гость. — Повторюсь, мой брат — хозяин этого заведения, а я не против бесплатной выпивки, — Учиха облизнул нижнюю губу, ощущая влагу, оставшуюся после коктейля. Бармен проследил за этим движением, даже не пытаясь скрыть взгляд. — Нет, я не гей, — правда. — Жаль, — не отрывая глаз от всё ещё влажных губ, вздохнул юноша. — Всё-таки понравился? — логику собеседника мужчина уловить не смог. — Нет, — наглая улыбка легла на лицо. — Это слово не совсем подходит. Скорее, заинтриговал. Удивительно, но чужие слова не казались Учихе очередным подкатом от большинства людей, которые, увидев привлекательную внешность, решали, что обязаны затащить мужчину в постель. Парень без всякого подтекста делился своими мыслями, не прилагая усилий показаться интереснее, чем был на самом деле. Однако в нём всё же чувствовалось что-то, что брюнету только предстояло разгадать — если, конечно, этот человек не исчезнет из его жизни так же внезапно, как это обычно происходило. Улыбка на лице юноши не блистала искренностью, и от этого почему-то стало даже немного обидно. Хотя кем был Саске, чтобы осуждать, если и сам нередко одаривал окружающих дежурной, пустой миной? — Сколько тебе лет? — сочетание откровенно подростковых черт лица и наличия работы само собой вырвало этот очевидный вопрос. — Уже можно, — выкинул тот, вспомнив, как в идиотских фильмах так отвечали люди, которым совсем недавно стукнуло восемнадцать. — А тебе? — Двадцать пять, — на клишированный ответ мужчина закатил глаза, давая понять, что оригинальностью собеседник не отличался. — А больше двадцати и не дашь, — склонившись ближе, блондин принялся внимательно рассматривать лицо напротив. — У вас с Итачи это семейное? Сколько ему? Тридцать? — Подлизываешься? — посчитав вопрос риторическим, Учиха опустил взгляд ниже — на открывшиеся ключицы. Ворот футболки съехал, когда незнакомец наклонился вперёд, невольно открывая брюнету обзор. — Больно надо, — отмахнулся блондин. Музыка резко сменилась на более тяжёлую. Видимо, Гаара всё-таки добрался до колонок, не щадя уши нормальных людей. Пусть Саске и нравился этот жанр, слушать его в подобном месте он считал неуместным. Отвлечённый разговором организм потребовал дозы никотина, и брюнет поднялся с уже нагретого места, давая понять собеседнику, что отлучится ненадолго. Тот быстро кивнул и тут же переключил внимание на алкоголь, явно не собираясь скучать или смирно ждать возвращения мужчины. Холодный воздух приятно ударил по лёгким, позволяя наконец передохнуть от зала, забитого дымом и чужим дыханием. Выйти покурить захотелось именно поэтому — пусть яд травит лёгкие хотя бы на свежем воздухе. Мысли упрямо возвращались к блондину, который показался пугающе интересным. Впрочем, спать с ним Учиха не собирался — разница в возрасте была слишком ощутимой, чтобы просто махнуть рукой на собственные принципы. Обычно юные парни и девушки привязываются куда быстрее, чем кажется со стороны, а Саске совершенно не нужны были проблемы и фразы вроде «Я думал, у нас всё серьёзно!». Блондин был просто немного интереснее остальных. И это, по сути, ничего не меняло. Хотя отрицать было бессмысленно: будь он чуть старше, Саске без колебаний согласился бы побеседовать с ним в другой обстановке. Итачи: Ино сказала, что ты уже давно приехал, почему я не могу тебя найти?? 20:58 Вы: Плохо ищешь. 20:58 Итачи: Я буквально обошёл весь клуб. 20:58 Итачи: Если не найду тебя через пять минут, то сяду где-нибудь в углу и расплачусь. 20:59 Вы: Скинешь видео? 20:59 Итачи: Ты сухарь. 20:59 Учиха готов был поклясться, что если после тридцати у него начнётся второй переходный возраст и он станет вести себя как старший брат, то он не будет выносить окружающим мозг и просто застрелится собственноручно. Сигарета медленно тлела, доходя до фильтра. В глазах ещё не плыло, но приятное расслабление уже прокатывалось по телу. Никотин ускорял опьянение — именно поэтому брюнет не любил курить и пить одновременно, стараясь травить себя дымом в такие моменты по минимуму. Выкинув окурок в сторону, Саске поспешил вернуться обратно, замечая, что погода не собиралась никого щадить: редкие капли дождя одаривали прохожих влагой и мгновенно исчезали, стоило им коснуться ещё тёплого асфальта. На горизонте уже маячил надоедливый Итачи. По его лицу было предельно ясно, что обещанных страданий брюнету сегодня увидеть не светит. Глаза старшего пьяно сверкали, а громкий смех перекрывал даже музыку, выбранную Гаарой. И как такой инфантильный человек вообще умудрился построить бизнес? Чем ближе мужчина подходил к столу, тем настойчивее его взгляд возвращался к недавнему знакомому. Жаль, что Итачи был всего в паре шагов от него — а значит, шумных приветствий не избежать. Пьяного Итачи Саске переносил плохо, особенно находясь в куда более трезвом состоянии. — Скучал? — мужчина не удержался и легко потрепал блондина по волосам. — Я… — договорить ему не дал влезший Итачи. — Уже познакомился с Наруто? — ухмылка брата была уж слишком двусмысленной. — Учти, Саске ещё та заноза в заднице, — обращаясь к юноше, предупредил старший. В голове мужчины вспыхнул недавний разговор Итачи и Суйгецу, который он невольно подслушал. Так тот парень, что показался ему не отравленным общей похотью, оказался почти в самой её сердцевине? — Итачи, тебе звонят, — тон Ино не предвещал ничего хорошего, поэтому брату пришлось наконец оторваться от двух парней, сверлящих друг друга взглядами. Саске корил себя за невнимательность. Имя и правда показалось знакомым — кажется, брат упоминал его, подменяя Суйгецу другим своим подопечным. Раньше мужчина не мог вспомнить, откуда его слышал, но теперь всё встало на свои места. И от чужого вранья неприятно жгло где-то под кожей. — Так ты шлюхой подрабатываешь? — слова сорвались раньше, чем он успел их отфильтровать. Хотелось уколоть, задеть. Сделать так, чтобы блондину стало так же неприятно. — Чего? — Учихе удалось попасть точно в цель. Перед глазами всплыли слова отца. Совсем недавно они беседовали с этим человеком, словно давние друзья, но стоило ему узнать, что Наруто — стриптизёр, так вся желчь и гниль выползли наружу. Сколько ещё Узумаки предстоит разочаровываться в людях? — Почему не общепит? Острых ощущений захотелось? — слова сами собой лились рьяным потоком. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни. Поэтому закрой свой рот и, раз уж я тебе настолько противен, больше ко мне не подходи, — выплюнул блондин, резко подрываясь с места. — И давно тебе стало не похуй? Мне стоит переживать? — Учиха заметил стоявшего позади Неджи не сразу, но это не помешало ему отмахнуться от чужого присутствия и последовать за Наруто, уже скрывшимся из его поля зрения. Дрожащий от гнева Узумаки буквально влетел в туалет клуба и упёрся ладонями в холодную поверхность раковины. Дело было даже не в словах — те почти всегда били сильнее любых кулаков, — а в отношении. Надоело раз за разом наступать на одни и те же грабли. Он ведь и правда поверил, что Саске — один из немногих, кто не станет осуждать его, узнав о работе. Но, как оказалось, понять и принять подобное способны лишь такие же сломленные, изломанные внешним миром люди. Интересно, если бы мать узнала обо всём этом, её реакция была бы такой же, как у Учихи? Сочился бы её голос тем же ядом, разъедающим изнутри? Радовало лишь одно — по-настоящему больно от чужих слов не было. Отголоски, конечно, неприятно скреблись где-то внутри, но блондин не был этому человеку ни другом, ни даже знакомым. А значит, ни доверием, ни привязанностью здесь и не пахло.  Просто стало мерзко от того, как другие любят осуждать и поучать, хотя никогда даже не пытались разобраться в ситуации. Конечно, зачем лезть в душу, когда можно самоутвердиться за счёт «низкосортного слоя общества»? Если бы Учиха молча развернулся и ушёл — блондин и слова ему не сказал бы. Но нет, свои пять копеек непременно нужно было вставить; по-другому, чёрт возьми, он, видимо, просто не умел. — Ну и что за концерт? — низкий голос прозвучал за спиной. Парень даже вздрогнул, когда поднял голову и увидел в отражении хмурое лицо. Выражение у него было такое, словно это Учиху пятью минутами ранее смешали с дерьмом, а не наоборот. — Съеби, — не зная, куда деть руки, Наруто включил воду и начал яростно плескать ею себе в лицо. — Ты обиделся? — насмешка в голосе выводила из себя. — Что ж, прости. Просто не люблю, когда мне врут. — Извиняешься перед шлюхой? Слишком низко для капитана полиции, не находишь? — никакое «прости» сейчас слышать не хотелось. Слова не вернут время вспять, так пусть брюнет засунет их себе в задницу и наконец свалит. — Уже не отрицаешь? — хохотнул мужчина. Он откровенно насмехался над ситуацией, совершенно не воспринимая её всерьёз. Тело двигалось само по себе — на чистых рефлексах. Форма, облегающая чужое тело, не остановила летящий кулак, впечатавшийся в надменное лицо её хозяина. Саске даже не успел среагировать, абсолютно не ожидая, что парень вообще способен на нечто подобное. Необычно. Учиха и прежде участвовал в драках с преступниками, но тем ни разу не удавалось его зацепить — а тут разбитая губа и металлический привкус крови во рту. Будоражит. Брюнет рванулся вперёд, и удар пришёлся в солнечное сплетение Узумаки. Тот тут же согнулся пополам, с шумом втянув воздух. Но стоило на мгновение ослабить хватку, как Наруто сбил его с ног, навалился сверху и оставил ещё один тёмный след на бледном лице. Уступать никто не собирался, отчего дрались они до кровавых соплей и сбитых костяшек. Свежие синяки расползались по телам, но это не останавливало бушующий внутри ураган — наоборот, лишь разгоняло адреналин в крови, делая удары злее и отчаяннее. Учиха прижал парня к стене, надавливая предплечьем на горло, надеясь перекрыть тому кислород и остудить пыл. Однако, заглянув в чужие глаза, удивился. Если раньше они были цвета небесной лазури, то сейчас в них плескалось синее море — глубокое, тёмное, беспокойное. Глаза вообще могут так кардинально менять цвет? Из раздумий его выдернул резкий звук открывшейся двери. Ино, увидев развернувшуюся перед ней картину, вскрикнула и тут же принялась звать на помощь. В туалет мигом набежало приличное количество народа. Всем ведь интересно поглазеть на представление, которое развеет общую скуку. Пары глаз таращились жадно и без стыда, но помогать и разнимать парней никто не спешил. Все ждали продолжения, развязки, финального удара. Наруто, которому, по всей видимости, было плевать на зрителей, пнул брюнета в живот, заставляя того разжать хватку и отшатнуться. — Успокоились оба! — голос Итачи прорезал шум толпы. — Разбирайтесь со своими проблемами на улице, — мужчина оттащил брата за ворот рубашки, не дав тому вновь ринуться к блондину. — Да пошли вы… — прошептал Узумаки. Расталкивая людей, юноша как можно скорее хотел выбраться из этого проклятого здания. Злость всё ещё кипела в крови, но боль, пронзающая тело, понемногу остужала. Головой Наруто понимал, что за подобное Саске вполне мог оформить ему место рядом с Кибой, но почему-то был уверен — он этого не сделает. Улица встретила запахом дождя и сырости. Асфальт поблёскивал под редкими фонарями, воздух был тяжёлым и холодным. Прохожие смотрели на побитого, истекающего кровью незнакомца с откровенным презрением, не собираясь помогать или даже спрашивать, что произошло. Всем было мерзко — в их глазах Узумаки был всего лишь очередным бродягой, с которым не стоило идти на контакт. Домой юноше возвращаться не хотелось. Если Кушина увидит сына в таком состоянии — обязательно будет задавать бесконечное количество вопросов, цепляясь за каждую ссадину и каждый синяк, а ответы на них блондин дать не сможет. Не потому, что не знал, что сказать, а потому, что ни одно объяснение не звучало бы правдоподобно. Костяшки ещё долго не смогут прийти в нормальное состояние. Пальцы распухли, кожа была содрана, любое движение отдавалось резкой болью, словно под кожу вогнали стекло. Но это не остановило парня от того, чтобы выудить пачку сигарет из заднего кармана джинсов — как упаковка вообще не пострадала во всей этой заварухе, было настоящей загадкой. Пальцы слушались плохо, застревали, сигареты норовили выскользнуть, и Наруто раздражённо выдохнул, прежде чем наконец справиться. Щелчок зажигалки прозвучал слишком громко в вечерней тишине. Прикурив одну из последних сигарет, блондин нахмурился, ощущая, как неприятно зудят содранные раны, как пульсирует боль под кожей и тянет разбитое лицо. Дым обжёг горло, заставив кашлянуть, но он лишь крепче сжал сигарету зубами и глубоко затянулся, быстро абстрагируясь от жгучих ощущений. Никотин не лечил, но помогал не думать. Вариант, куда можно пойти, был только один. И он ему не нравился. Совсем. Напрашиваться не хотелось, признавать собственную беспомощность — тем более. Но ночевать на улице, под усиливающимся дождём, с разбитым телом и трещащей головой, было ещё хуже. Наруто докурил сигарету до фильтра, не почувствовав вкуса, затушил её о стену и отбросил в сторону. Постоял ещё пару секунд, словно надеясь, что решение само рассосётся. Не рассосалось. Тогда он тяжело выдохнул и всё-таки двинулся с места.

***

Стоя перед железной дверью, блондин внезапно остро ощутил собственную слабость. Не прошло и двух месяцев так называемой «взрослой жизни», а он уже раскис, пришёл просить помощи у других. Совесть грызла, цепляясь за остатки гордости, но Наруто всё же переступил через мрачные мысли и постучал. Открыл ему сонный парень. Разбудил? Хотя, зная Сая, тот вполне мог валяться в постели с самого утра, не желая лишний раз напрягать уставшее тело. Брюнет работал вместе с Узумаки, но познакомились они куда раньше — в общей компании, ещё до того, как всё пошло под откос. Не сказать, что Сай был примером для подражания. Скорее наоборот — из тех, от кого родители стараются держать своих детей подальше. Но близких друзей у блондина почти не осталось, так что Сай был единственным, к кому можно было прийти вот так, без предупреждения. — Что-то случилось? — вполне логичный вопрос сорвался с губ, когда брюнет окинул друга взглядом с ног до головы. — Брат Итачи — конченный мудак, — устало выдохнул юноша, не имея ни сил, ни желания вдаваться в подробности. — Ну есть немного, — этого Саю оказалось достаточно. Он не относился к тем, кто любил копаться в чужих проблемах. — Заходи. Квартира впустила Узумаки, помня его ещё с давних времён общих посиделок. Тогда всё казалось проще и легче. Никто бы не поверил, что компания развалится, а её участники однажды начнут тихо ненавидеть друг друга. — Чай? — уже на кухне хозяин обители предложил единственный имеющийся вариант. — Нет, спасибо, — поморщившись от боли, когда бедро коснулось края стола, отказался Узумаки. Сай молча наблюдал за тем, как друг старается не выдать своего состояния, и спустя пару секунд сказал: — Знаю, как ты ко всему этому относишься, но… — он открыл кухонный ящик и достал оттуда коробок с неизвестным для блондина содержимым. — Это отличное обезболивающее. Теперь Наруто глупо уставился внутрь картонки. В хаотичном порядке там лежали самокрутки. Он знал об увлечении Сая травкой, но сам никогда этого не одобрял. Считал, что в его жизни и без того хватает зависимостей и грязи. Но… от одного раза ведь ничего не будет? — Хуй с ним, давай, — всё же согласился Наруто. Тело болело так сильно, что хотелось любыми способами заглушить это ощущение. Или дело было вовсе не в боли? Может, он просто оказался слишком слабым и выбрал самый простой способ справиться с происходящим? — Будешь должен, — подмигнул Сай, явно не всерьёз. Он достал одну самокрутку и вложил её в руки блондина, внимательно наблюдая. Совесть не шевельнулась — друг сам сделал свой выбор, его никто не заставлял. Подкурив, юноша прислушался к себе. Пока — ничего. — Будешь ждать, когда вставит, то ничего не почувствуешь. Расслабься, — проинструктировал Сай. Наруто кивнул — в этом деле он был новичком, а поводов не верить другу у него не было. Юноша послушно выдохнул и откинулся на спинку стула. Напряжение никуда не делось — оно сидело под кожей, сжимало мышцы, напоминало о каждом ушибе. Он сделал ещё одну затяжку, неуверенную, почти злую. Время тянулось вязко и невыносимо медленно, а долгожданное облегчение так и не снизошло. Наруто ненавидел ждать — особенно в такие моменты, когда с минуты на минуту что-то обязано было произойти, но упрямо не происходило. Каждая секунда ощущалась лишней, раздражающей, словно кто-то намеренно растягивал её, издеваясь. Он ловил себя на том, что прислушивается к собственному телу слишком внимательно, выискивая хоть малейший сдвиг, хоть намёк на перемены — и от этого становилось только хуже. — И? — хрипло выдал он, бросив взгляд на Сая. — Уже должно было подействовать, — тот пожал плечами и отвернулся к плите, делая вид, что полностью поглощён чашкой.  Наруто хотел огрызнуться, но внезапно поймал себя на том, что слова где-то застряли. Мысли начали расползаться, теряя чёткие границы. Боль сначала стала глухой, будто кто-то накрыл её плотным одеялом, а затем и вовсе отошла на второй план — осталась, но уже не резала, не требовала внимания. Тело стало странно тяжёлым и одновременно лёгким. Он опустил взгляд на собственные руки — они казались чужими, принадлежавшие кому-то другому. Дышать стало проще, глубже, и с каждым вдохом что-то внутри медленно отпускало. — Чёрт… — выдохнул он, сам не понимая, что именно имеет в виду. — Торкнуло? — Сай грустно усмехнулся краем губ. Наруто прикрыл глаза. В голове всплывали обрывки — чужие слова, смех, злые взгляды, лицо Учихи, искажённое ударом. Обычно эти воспоминания давили, вызывали ярость или стыд, но сейчас они наглухо потеряли вес. Просто картинки. Просто фон. И это пугало. Ему не стало хорошо. Просто перестало быть невыносимо. И этого, к его стыду, оказалось достаточно.