Глава 20. Осколки

Глава 20. Осколок Пять лет назад Я ничего не видел. И не помнил дороги. Как и имён людей, что пытались меня остановить или окликнуть. Лишь стреляющую боль. Утихающую лишь для того, чтобы выбить новый стон. Один мой глаз уже разбит. Второй же от режущей боли я не пытался даже открыть. В него впивались осколки костей моего же черепа. Я чувствовал, как по лицу стекает что-то тёплое. Что-то, смешанное с моими собственными слезами. От боли. — Мх… Ах-ха… Ха-ах… В моей ноге пробита сквозная дыра, глядя на которую можно было без проблем убедиться. Коленный сустав раздроблен. А конец бедренной кости отчаянно пытался воткнуться в кожу. О восстановлении не могло идти и речи. Если даже я выживу, то я буду предавшим всех калекой. Я не смогу никому помочь. Не смогу даже вырыть могилу. — Чёрт… … Единственным, что я смог, было покорно прийти в место, где меня просто добьют. Не было даже мысли “Зачем?”. Я просто хотел умереть здесь. — Агх… Хах… Пальцы нащупали торчащий из груди осколок моего меча. Но я не мог его достать. Вылези он хоть немного… Я бы даже не дошёл. А без сознания упал на дороге. … Одно радует. Теперь уже нет разницы. Я на месте. — Здравствуй… Перед незаконченным могильным камнем с надписью из четырёх неровных букв. — И… Изви… — Я с болезненным облегчением упал на землю. — Извини… «ТОСА» — Извини… Гкх! Я закашлялся. Мышцы были уже неспособны держать голову, которая обессиленно ударилась о камень. — Чёр… Аах… Ха-ах… Пока не почувствовал, как что-то твёрдое измученно попыталось вылезти из глотки. — Пфу! Прфу! … Пока меня не вырвало стальным, свинцовым шариком. Без крови, без воды. Лишь шар и слюна. И зуб, выбитый им по пути наружу. — Кх-кха… За то, что… Кх-кх-кх… Вернулся… — Сквозь кашель и слёзы прошептал я, лбом коснувшись земли. Пытаясь что-то вспомнить. Голос или лицо. Хоть что-нибудь. … Но все, что я смог, так это в беспамятстве ухватить пальцами рыхлую землю. На поверку оказавшуюся лишь пеплом. Не могу вспомнить. Слишком больно. Ничего. … Кроме того, что здесь нет её тела. — Пожалуйста, скажи… …Что-то похожее на всхлип, попыталось влезть в голосовые связки. Но звука просто не было. Лишь какое-то невнятное шипение. Но не смотря на это, я продолжил разговор с неухоженным камнем. На котором должны были находиться едва заметные, выбитые буквы. Которые я безверно пытался хотя бы нащупать. Понимая, что не смогу их увидеть. — Скажи… Рин… Ты умерла… Из-за меня? Потому что я знал. Знал, что мне недолго осталось. Ещё немного, и я умру. Сдохну. … И мне оставалось лишь сожалеть, что это будет так поздно. — Я… Дурак?.. Я был не в силах убить себя сам. Отекшие от магии укрепления руки не смогли бы ухватиться за меч. Уж тем более — его сотворить. И мне оставалось лишь ждать ту, что сделает это за меня. К тому же, всё это время она шла за мной. — Как ты сюда дошёл? — обескураженным голосом донеслось со стороны храма. Из уст девушки с короткими, розовыми волосами. И окровавленными чёрными перчатками. **** Ночь с 19 на 20 января Этот день мелькнул перед глазами сразу же, как в отражении явилась тень. Живая. Но неявная и бесформенная. “ Хах… День нашего знакомства! Знаешь, а ведь ты уже был готов молить о спасении покойников… Может быть, мне стоило вмешаться позже?” — А может, не стоило влезать вообще. Я заметил, как мои руки неосознанно прикоснулись к линзам на моих глазах. Абсолютно целых. Ни царапины. Ни кровинки. — Базетт… Заслужила ли она такой смерти?.. “ Ты всё ещё сомневаешься? Почему если я буду избивать ребёнка, то я — абсолютное зло…” — Речь идёт обо мне. — Пробурчал я. В это время оглядывая чуждую руку на неприветливом предплечье. После чего, будто проверяя реальность события, сжал пальцы. “ Думай как хочешь. Но её смерть была воистину… Как ты любишь говорить? Справедливой, верно?” … И не почувствовал никаких отличий. Несмотря на это, что это не моя рука. — И где же ты видишь справедливость… В убийстве? “ Хах… Так вот оно как… Ну, знаешь — а ведь над своим первым убийством ты так не размышлял.” — Я не считаю то, что я убил Гильгамеша, справедливым… Но, тем не менее, это необходимое зло, Ангра Манью. — Но в то время ты так не считал… — Выдал себя тяжёлый голос за моей спиной. Но я даже не обернулся. Продолжая глядеть в зеркало. Глядеть на то, как в воздухе, у дверного проема, засверкал человеческий силуэт. — Арчер… У тебя же разведка, разве нет? — Надеялся, что знаю тебя достаточно, чтобы предположить, что ты сделаешь то же самое. — Его голос звучал с насмешкой. — К тому же, наблюдение за тобой… Тоже, своего рода, разведка и моя обязанность… — У тебя ещё есть силы надеяться? — У меня нет сил перестать. — Не выдыхая, он опёрся об стену. Дав мне возможность внимательнее разглядеть его.— Как и у тебя. Смуглый. Седой. Сероглазый. Обгоревший. Таким должен был стать Эмия Широ. Человеком, пронёсшим чужие идеалы. А не носящим чужую кожу. Не выдержав паузы и собственных размышлений, я решил продолжить диалог. — Арчер… Каково это, видеть, как ты, в конце концов, не достиг своей мечты? Произнёс я, глядя на безглазую тень, пронзающую меня своим взглядом. Арчер с подозрением повернулся в мою сторону. Попытался что-то разглядеть. Но ничего не увидел. Я это знаю. И всё ещё продолжая смотреть в зеркало, он ответил: — Если так задуматься, то даже Сейбер не была героем… Ни в коем разе. — М? Арчер хмуро уставился на белую керамическую плитку. Сжав руки у груди, словно пытаясь спрятать биение собственного сердца. И продолжил: — Всю свою жизнь она была идеальным королём Англии. Во всех боях она сражалась за честь и гордость своего народа, в первых рядах. Её помыслы, идеалы и намерения были идеально чисты, выточены и закалены… Но… — О чём ты хочешь мне рассказать, Арчер? О том, как её предала собственная армия, сочтя, что такой король им уже не нужен? Или есть отрывок её легенды, который мне неизвестен? — перебил я его, наконец-то повернувшись. Но не увидел ни капли эмоций в его лице. — Раньше ты и слушать бы меня не стал. — выговорил он. — Неверно. Даже раньше твои слова были способны пробудить во мне сомнения… — И тем не менее, ты никогда не был с ними согласен. Никогда не просил, чтобы я что-нибудь сказал. — Ну, знаешь ли, когда на протяжении пяти лет у тебя лишь один постоянный собеседник… Может захотеться послушать кого-либо ещё. Даже тебя. В тени кто-то двинулся. Или мне показалось? Неизвестно. Арчер продолжил: — Глупо, что никто не хочет смотреть между строк, или хотя бы сменить угол. Король Артур. Доблестный рыцарь, сражающийся в первых рядах, и ведущий свою армию вперёд. Человек, не страшащийся отдать свою жизнь за тех, кого, зачастую, ни разу и не видел. Герой, король рыцарей. Но… Стоит хоть немного включить голову, как начинаешь замечать темные пятна в его истории… — Арчер, повторю вопрос… — Речь идёт не только о восстании армии против неё. Не только. Они лишь доказательство. А речь... Обо всей его жизни в целом. — выпрямившись, он решительно посмотрел мне в глаза. — Да, без сомнений, король Артур стремился к процветанию Англии. Да, он сразил бесчисленное количество врагов своей страны. Да, он был героем. Но… Широ… Пожалуйста, скажи мне… Мой собеседник театрально развернулся к двери. — Сколько семей Сейбер оставила без отцов? — На войне, Арчер, либо ты, либо… — Да. Так и есть. Но скажи, кем был король Артур для вдов, сирот, и всех врагов Англии? Был ли он для них таким же олицетворением героизма? — Я понял, что ты хочешь сказать. — Хах… Ничего ты не понял... — Нет, Арчер. Понимаю. — поначалу я пытался сдержаться. Но не заметил, как перешёл на крик. — Думаешь, ты один тут грустный и непонятый? Думаешь, что за эти пять лет невозможно даже представить, через что прошёл ты!? Ха-ха-ха… Какой ты самовлюблённый идиот! Непонятый, брошенный, преданный всеми! Аж блевать тянет! Ха-ха-ха… В темноте прозвучал непонятный скрежет. — Ты считаешь, что мораль в том, что быть хорошим для всех нельзя? — Да. И это не отменяет факта того, что Сейбер заслужила быть героем. — Вот... Вот поэтому я и не хочу с тобой говорить. Может, ты не наивен. Но ты никогда не увидишь трещину в своём собственном мече. До того момента, пока он не треснет окончательно. После этих слов он, наконец-то, замолчал. Оно и к лучшему. Мы никогда не сможем найти общий язык. Но, к моему удивлению... ... Он всё ещё остался здесь. — Есть ещё что-то, что ты хочешь сказать? — Не знаю, стоит ли... — Давай уже. Лучше обсудить все здесь и сейчас, пока есть возможность. Или пока мы не убили друг друга. — Кто знает... Может, после этого... Мы и подерёмся. — О чём речь? — Помнишь ту девочку... Ту, кто была мастером Берсеркера? **** Взмах мечом. И златовласый парень рассек глаза девочке, которой, на вид, не было даже тринадцати лет. Не до конца соображая, я рванул вперёд. Но тут же меня повалили на землю. — Стой! Ты не можешь помочь! И сверху на меня навалилась Тосака. Я попытался пошевелиться. Вырваться. Но у неё хватило сил для того, чтобы удержать меня. И она не отпустит. Потому, что она знает. Если я пойду туда — то умру. — Берсеркер… Берсеркер… Бер… Серкер… … Но я не могу не идти. Я не могу винить Тосаку. Она хочет, чтобы я жил. Но если она расслабится хоть на секунду, то я вмешаюсь. — Ммммм!.. Но тем временем он с садистской улыбкой достал её сердце. Голыми руками вырвав у неё из груди. **** " Даже я впервые слышу об этом. Выходит, она тоже не хотела, чтобы ты был... «Героем»" — Значит, помнишь? — Более чем. — Сейбер... Знаешь... Она была готова убить ее без раздумий. Убить потому, что она враг в войне. И, при всём этом, ты... — Подожди, Арчер... Я не могу сейчас... — М? — он удивлённо приподнял брови. Но затем, резко, отвернулся от меня. По всей видимости, вспомнив. — Тц... Точно... Теперь она ведь тоже... — Мертва. Он никак не изменился в положении. Лица его я не видел... Но уверен, что и там не увидел бы и толики эмоций. — Арчер... Конечно, можно догадаться, но... В твоём мире... Рин, и она... Там они... — Да. Она... Должна была выжить. Если я всё ещё помню... ... Значит, и ты можешь сомневаться? — Нет. Пожалуй, пойду заниматься разведкой дальше. Война уже идёт, а я так и не увидел ни одного противника своими глазами... — Тебе ведь тоже грустно? — спросил я. Но он лишь растворился в воздухе.