Часть 2

Последний год Северуса Снейпа в Хогвартсе был невыносим по бесконечному количеству причин. Его странная дружба с гриффиндоркой Лили Эванс растаяла бесследно. После той сцены у озера он пытался извиниться, как умел, но становилось только хуже. — Извини, я не должен был этого говорить. Я правда не хотел, — сказал он, когда ему всё-таки удалось остаться с ней наедине. — Но как к Поттеру попало моё заклинание? Этот вопрос волновал его даже больше, чем то, что с него прилюдно сняли штаны. Лили раздражённо ответила, что забыла «Продвинутое зельеварение» с его пометками в классе, а потом книгу ей вернул Поттер. Может, он даже специально её украл, кто знает. Снейп, как всегда, не смог удержать язык за зубами: — Тебе следовало бы лучше следить за подарками, если они тебе действительно дороги. А если нет — сожги этот чёртов учебник. Лучше уж так, чем оставлять его под носом у Поттера и Блэка. Щёки Лили вспыхнули. Она развернулась и, разъярённая как фурия, ушла. Позже он снова извинялся — теперь уже за этот разговор. Они пытались сделать вид, что простили друг друга. Но это была ложь. Он не простил ей невольного предательства, а она навсегда запомнила худшее оскорбление. Теперь вокруг неё вился Поттер. Северус старался избегать свою бывшую — и единственную — подругу. Ему было невыносимо смотреть, как она улыбается Поттеру, как они сидят рядом на занятиях, как она смеётся его шуткам. Кажется, Поттер и Эванс ещё не были парой, но всё к тому шло. Ревность и обида бросались на него каждый раз, стоило вспомнить: они оба совершили ошибку. Оба. Но она уже нашла утешение, а он остался один. Лили считала, что Розье и Мальсибер — его друзья. Но цену их «дружбе» Снейп знал отлично. Может, у них и были общие интересы, но это не мешало им смеяться над удачными выходками Мародеров против него. Они обзывали Блэка и Поттера последними словами — и в то же время хохотали, когда те доводили Снейпа до белого каления. Романтическое увлечение Поттера избавило Снейпа от его пристального внимания. Зато Блэк, потеряв напарника, будто сорвался с цепи. Северусу начало казаться, что гриффиндорец одержим им буквально. Стоило оказаться с ним в одном классе — и от грязных шуточек, подколов и мелких диверсий не было продыху. Приходилось проверять котлы, перья и учебники: любой предмет мог взорваться, загореться или укусить. Конечно, он тоже не оставался в долгу. Оба ходили в синяках, с ожогами и странной сыпью. Взбесившаяся метла сломала Снейпу нос и выбила зуб; Блэк поплатился сломанной рукой. Слизеринец тратил уйму часов не только на изобретение защитных и ответных мер, но и на тщательное планирование убийства Блэка. Моральная сторона вопроса его уже мало интересовала: Блэк, скорее всего, тоже думал, как его извести. Оставалась одна проблема — богатство и связи семьи Блэков. Пусть Бродяга и был в семье дурной овцой, но в случае его смерти Блэки поставили бы на уши всех авроров до прследнего. И первым в списке подозреваемых оказался бы он, Снейп. Хотя и матушка Сириуса, Вальпургия, тоже была бы не против такого решения семейных проблем. Толпа всегда была на стороне смазливого, самовлюблённого Сириуса Бродяги Блэка. А заучка-сопля-Снейп с вечно угрюмым лицом давно был признан законной мишенью. Битва была проиграна вне зависимости от его стараний. Словно всех остальных проблем было недостаточно, последние полгода в Хогвартсе Северус думал только об одном — о том, что ему предстоит вернуться домой. И думал с отвращением. У всех вокруг были планы. Деньги и связи легко заменяли мозги — даже в случае непроходимых тупиц. А вот поменять мозги на деньги — задача почти невыполнимая. У него не было ни влиятельной семьи, ни заступников. Однажды паника достигла такого градуса, что он, едва сдерживая тошноту, подошёл к Слизнорту. Ему нужны были рекомендации. Слизнорт молча смотрел на него несколько секунд, задумчиво покусывая губы. По выражению лица Северус сразу понял: декан не может припомнить никого значимого из рода Снейпов, и это его, очевидно, разочаровывает. — Я уверен, что семья вашей любезной матушки, миссис Принц, обязательно окажет вам поддержку, молодой человек, — промурлыкал Слизнорт. — Ваш талант не должен пропасть даром! Не сомневаюсь, вас обязательно заметят и оценят по достоинству. Северус чуть не рассмеялся ему в лицо. Хотелось подсыпать старому лицемеру в чай новую, улучшенную версию икотного зелья. Двойную дозу. Чтобы старикашку разорвало на мелкие клочки. Он кисло улыбнулся, промямлил что-то благодарственное и поспешил ретироваться. Через неделю он отправился в особняк Малфоев. Собрания юных сторонников Тёмного Лорда Северус терпеть не мог — они казались ему пустой тратой времени в компании глупых и заносчивых детишек, играющих в заговор. Но иногда к ним присоединялись действительно серьёзные люди. А значит, игра стоила свеч. В присутствии тайных генералов Тёмного Лорда шестнадцатилетний мальчишка чувствовал себя куда увереннее, чем в кабинете декана. Его жёсткость и язвительность здесь воспринимались не как недостатки, а как достоинства — пусть и снисходительно, «для его возраста». Особенно важными как раз были встречи в замке Малфоев. Туда невозможно было попасть без приглашения. Его передавал лично домовой эльф — устно, в целях конспирации. А это означало, что кто-то из значимых персон заинтересован в тебе лично. Северус несколько раз удостаивался такой чести ещё до окончания школы. Его визави интересовался содержимым запретной секции библиотеки, а Северус был её непревзойдённым знатоком. Потом его попросили о небольшой услуге — вынести редкую книгу, скопировать её и вернуть оригинал на место. Миссия удалась. Это вызвало всеобщий восторг: отдел охранялся не хуже Гринготтса, а Снейп умудрился обойти все защитные чары. Да, здесь его действительно могли заметить и оценить по достоинству. Поэтому, когда Северус снова получил приглашение, он решил, что в этот раз обязательно попросит об ответной услуге — сущей мелочи. На очередной встрече он попался на глаза Люциусу Малфою. Тот как раз разговаривал с другой важной шишкой — Рудольфусом Лестрейнджем. Люциус бросил на Снейпа заинтересованный взгляд, потом что-то быстро сказал Лестрейнджу. Северус понял: эти двое что-то задумали. Очевидно, строили на него планы. Он приготовился извлечь из этого максимум выгоды. Тот вечер он провёл в компании Малфоя и Лестрейнджа, чувствуя, как они вертят им туда-сюда, прицениваются к его интеллекту, проверяют его лояльность. В какой-то момент он сам подсказал им, на какую наживку с радостью клюнул бы. Предложение о работе в лавке тёмных артефактов в Лютном переулке он принял с тщательно скрываемой радостью. В выходные он отправился в Лондон с рекомендательным письмом от мистера Малфоя к мистеру Боргину. Через неделю пришло подтверждение: несмотря на юный возраст, после выпуска из Хогвартса он может приступить к работе в Borgin & Burkes. Жалование было мизерным — официально он числился лишь стажёром. Зато ему предложили жить в крошечной комнатке над магазином, чтобы быть всегда под рукой. Это его устраивало. Работа нравилась, хоть клиенты и раздражали своей тупостью. Взамен требовалась сущая мелочь — искать то, что могло бы заинтересовать Тёмного Лорда. Северус не сомневался: пока он в этой игре пешка. Он добывает редкости, которые Малфой и Лестрейндж смогут преподнести своему хозяину, чтобы заслужить благосклонность. Пусть так. По крайней мере, теперь изучение тёмных искусств стало не порочным хобби, а обязанностью. Это компенсировало любые неудобства. В Паучьем тупике он теперь бывал редко. Старался подгадать так, чтобы не застать отца дома — хотя это становилось всё сложнее. Тобиаса давно уволили с фабрики, и Северус предпочитал не уточнять, какими именно способами тот теперь добывает деньги на выпивку. Результат был один: пил он по-прежнему до отключки, с завидным упорством. Дом ветшал вместе с его обитателями. Мать за последнее время сдала окончательно. Её слабость и пассивность раздражали сильнее, чем удары отцовского ремня в детстве. Она никак не могла — а может, не хотела — защитить себя от пьяного мужа. Каждый раз, глядя на её сутулую спину, старое маггловское платье, грязный фартук и растрёпанные волосы, Снейп чувствовал только одно — отвращение. Это лицо — бледное, измученное, с морщинами и потухшими глазами — было слишком похоже на его собственное отражение. Ни тепла, ни сочувствия в ней для сына больше не осталось. И прекрасно. Так будет проще забыть дорогу в этот дом окончательно, как только он перевезёт в Лондон всё необходимое.