2.1

2.1

Квартира встретила Эмму тишиной. Только слабый запах кофе и горький аромат перегоревшей лампы под потолком напоминали, что кто-то здесь всё ещё жил. Она закрыла за собой дверь, с трудом сняла пальто и задержалась у входа. В коридоре горел приглушённый свет, а из кухни тянулся запах остывшего ужина. Нил сидел за столом, не притронувшись к еде. В одной его руке виднелась кружка, в другой — телефон. Когда Эмма вошла, он поднял взгляд. Глаза мужчины были усталыми, покрасневшими и всё же в них виднелась не злость, а скорее боль, смешанная с облегчением: она дома. — Ты хоть понимаешь, как я волновался? — голос его дрогнул, не от гнева, нет,— от усталости. — Я всю ночь обзванивал больницы. Новости, полиция… Ты просто исчезла. Эмма опустила взгляд. — Прости. Я оставила телефон на работе. День был… длинный. — Длинный? — Нил коротко усмехнулся. — Эмма, тебя показывали по всем каналам! В новостях, в интернете. “Молодая журналистка прикрыла собой редактора во время нападения.” — он резко поставил кружку. — А я узнаю об этом не от тебя, а из новостей! Она молчала. Не потому что не хотела оправдываться, а просто устала. От шума, от лиц, от мыслей. — Я просто… не знала, что сказать, — тихо произнесла она. — Могла хотя бы дать знать, что жива, — его голос дрогнул. — Ты понятия не имеешь, что я чувствовал! Он встал и подошёл ближе, остановившись прямо перед ней. — Я боялся, что тебя уже нет, Эм. Что ты… — он запнулся, сглотнув. — А ты просто выключила телефон. Эмма сделала шаг назад, будто пытаясь спрятаться от его слов. — Я не специально. Всё произошло слишком быстро. Нил выдохнул, будто сдерживая накопившееся. — Может, нам просто нужно уехать. На несколько дней. Ты отдохнёшь. Мы вместе. Всё это… — он неопределённо махнул рукой, — Забудется. Поедем куда-нибудь в Колорадо или на побережье. Без журналистов, без работы. Только ты и я. Эмма слабо улыбнулась. — Это звучит… мило. — Так в чём дело? — он протянул руку, коснувшись её плеча. — Просто скажи “да”. Она посмотрела на него и поняла, что не может. Всё, что раньше было просто: его взгляд, его прикосновения, даже сам запах его рубашки, теперь будто отдалилось и стало чужим. — Нил… я не уверена, что хочу куда-то ехать, — произнесла она тихо. — Мне нужно… подумать. Он нахмурился. — Подумать? О чём? — О нас. Он отступил на шаг, словно получил удар. — О нас? После всего, что было? — мужчина нервно усмехнулся. — Мы вместе с шестнадцати, Эмма. Я был рядом, когда тебе некуда было идти. Когда весь мир от тебя отвернулся. А теперь ты хочешь “подумать”? Она сжала руки, чувствуя, как подступает к горлу ком. — Я благодарна тебе, Нил. За всё. Правда. Но я не хочу лгать: что-то изменилось. И, кажется, я больше не чувствую того же. Он замер, потом горько хмыкнул. — Изменилась… или кто-то другой появился? Эмма не ответила. Просто стояла, опустив глаза. Молчание длилось слишком долго. Красноречиво долго — Так вот как, — Нил кивнул, и в его голосе появилась ясность и обреченность. — Ты изменила мне. — Нет! — Эмма подняла голову. — Нил, я не… — Не надо, — перебил он резко. — Я вижу всё без слов. Ты не можешь даже сказать “нет”, понимаешь? Она открыла рот, но звука не вышло. Перед глазами вспыхнул тот поцелуй: короткий, сумбурный, полный боли и чего-то, чего она боялась назвать. Реджина. Она не изменила Нилу, но в тот момент сердце дрогнуло не для него. Нил выдохнул, отвернувшись. — Я не держу зла, Эмма. Наверное, так бывает. Просто… я не думал, что с нами. — Нил… — Не надо. — он поднял ладонь. — Думаю, нам стоит всё закончить. Пока мы не начали ненавидеть друг друга. Его голос звучал тихо, без гнева, и от этого было ещё больнее. Эмма кивнула. Её горло сжалось, но слёзы не шли. Была лишь липкая и противная пустота. — Прости, — прошептала она. — Я не хотела. — Я знаю, — сказал он просто. — Но иногда хотеть недостаточно. Он взял куртку, подошёл к двери и остановился на секунду, не оборачиваясь. — Я любил тебя, Эмма. Правда любил. Она хотела сказать хоть что-то, но горло сжалось в один большой ком во рту. — Береги себя. Дверь закрылась за ним тихо, слишком тихо для того, как громко стало внутри неё. Эмма стояла посреди комнаты, прижимая ладони к лицу. Мир будто перевернулся и не спешил вставать обратно. Она опустилась на пол, не пытаясь сдерживать рыданий.

***

Квартира казалась чужой. Там, где утром пахло кофе и смехом, сейчас чувствовался только запах пыли и застоявшегося воздуха. Эмма долго стояла у двери, глядя на сумку Нила, которую он не успел забрать. На подоконнике осталась его кружка, с отпечатком пальцев. Пустяк. Но от этого стало только хуже. Она прошла на кухню, не включая свет. Холодильник загудел, когда девушка открыла дверцу. Внутри было что-то обыденное, скучное: остатки пиццы, бутылка воды, банка варенья. Всё как обычно, но уже не имело смысла. Телефон на столе мигал от пропущенных вызовов. Имя «Нил» мелькало снова и снова, десятки сообщений: от злости до отчаяния.              «Ответь мне хоть что-то.»              «Эм, поговори со мной, я не могу просто уйти вот так.»              «Я не злюсь, просто скажи, что всё не зря.»              «Пожалуйста.» Она пролистывала их, пока экран не погас. Потом сжала телефон в ладони, как будто могла выжать из него ответы, которых не было. На секунду ей захотелось написать: «Прости. Я просто запуталась.» Но пальцы так и не коснулись клавиатуры. Вместо этого она зашла в контакты и нашла нужный номер. Звонок. Один гудок. Второй. — Эмма? Ты вообще в курсе, который час? — произнес сонный, раздражённый голос. — Прости, Тамара. — выдохнула Эмма. — Мне… нужно, чтобы ты завтра закрыла утреннюю часть. — Что? Ты с ума сошла? — Тамара явно приподнялась. — У тебя завтра интервью со СМИ, и Миллс лично сказала, что ты должна быть там. Эмма опустилась на пол рядом с кроватью, обхватив колени руками. — Я знаю. Просто… я не могу сейчас. — Что значит «не можешь»? — язвительно бросила женщина. — Это работа, Свон. У нас у всех проблемы, но мы не разваливаемся посреди недели. Эмма прикрыла глаза. — Просто сделай это. Пожалуйста. Один день. Я отработаю потом всё, что нужно. На том конце провода повисло молчание. Потом короткий, недовольный вздох. — Ладно. Один день. Но если Миллс спросит, я скажу, что ты заболела. — Спасибо, — тихо сказала Эмма. — Не благодари. Ты просто… — голос Тамары смягчился, — Приведи себя в порядок, ладно? А то ты в последнее время выглядишь, как сбитый олень на дороге. Эмма слабо усмехнулась: — Знаю. Она отключила телефон, бросила его на кровать и замерла. В голове не было ни мыслей, ни слов — только всепоглощающая усталость. Такая, что даже слёзы казались какой-то роскошью. Но потом они всё-таки пришли. Тихие, беззвучные и долгие. Она не пыталась остановиться. Просто позволила себе плакать, впервые за долгое время. Слёзы текли по лицу, стекали по подбородку, капали на одеяло, будто вымывали из неё всё то, что она держала внутри так долго: страх, вину, растерянность. Она легла, свернувшись колачиком, и в темноте тихо прошептала: — Я просто хотела, чтобы всё было правильно… Ответом был только шорох ветра за окном. Впервые за долгие месяцы Эмма выключила телефон полностью, позволив миру исчезнуть. Без звонков. Без Нила. Без Реджины. Без ничего. Просто тишина. Утро началось с боли. Тупой, вязкой, будто кто-то медленно выдавливал из головы все мысли. Эмма приподнялась с кровати, зажмурившись от яркого света, пробившегося сквозь щели жалюзи. В горле пересохло, кожа липла от сна, а в голове всё гудело. Она машинально потянулась к прикроватной тумбочке — пусто. Ни таблетки, ни бутылки воды. — Отлично, — пробормотала она, с трудом вставая. На кухне всё было на своих местах, кроме неё самой. Остатки вчерашней истерики: брошенный телефон, неубранная посуда, куртка, сваленная на стул. Она выпила воду из-под крана и посмотрела на экран телефона. Ноль процентов. Молча сунула его в карман и надела пальто. Аптека и обратно, — мысленно пообещала она себе. Только бы выйти из этого гудящего кокона и вдохнуть свежего воздуха. Когда Эмма открыла дверь, то едва не столкнулась с кем-то прямо на пороге. — Наконец-то. — прозвучал холодный, уверенный, но дрогнувший где-то на границе облегчения и раздражения голос. Реджина стояла в проёме идеальная, как всегда: пальто цвета тёмного вина, аккуратная причёска, серьёзный взгляд. Притягательно алые губы с чертовски сексуальным по мнению Эммы шрамом. В глазах плескалось не просто раздражение. Волнение. Настоящее. — Мисс Миллс? — Эмма моргнула, не веря, что видит её здесь, у своей двери. — Что Вы… — Что я здесь делаю? — перебила Реджина, сжав губы. — Я могла бы задать тот же вопрос. Например, где, чёрт возьми, были Вы? Эмма опустила взгляд, чувствуя, как стягивает горло. — Я… неважно себя чувствовала. — Неважно себя чувствовала, — повторила Реджина медленно, почти с издёвкой. — У нас, насколько я помню, есть не один, а два телефона, мисс Свон. Один — рабочий. Второй — личный. Оба предназначены для того, чтобы быть на связи.— она шагнула ближе, и Эмма ощутила терпкий и узнаваемый запах её духов — Но, видимо, это понятие Вам чуждо? — Я сказала Тамаре, — тихо ответила Эмма. — Тамаре? — в голосе Реджины скользнуло недоверие. — Вы решили, что мой ассистент лучше меня знает, как распределять рабочие обязанности? Эмма сжала пальцы в кулак. — Я просто не хотела Вас беспокоить. — Беспокоить? — Реджина фыркнула. — Вас чуть не убили два дня назад, Вас показывают во всех новостях, а Вы исчезаете, не отвечая на звонки. Господи, Свон, Вы буквально позавчера стояли под дулом пистолета, а сегодня исчезаете без единого слова! Вы хоть понимаете, как это выглядит? Она замолчала. Эмма смотрела на пол, чувствуя, как где-то внутри закипает знакомое раздражение. Снова эти приказы, снова этот тон. Но прежде чем она успела ответить, Реджина выдохнула и вдруг притихла. Впервые за утро ее взгляд смягчился. — Эмма… — голос женщины изменился, став тише. — Вы не больны. Эмма вздрогнула, но не подняла взгляда. — Ваши глаза, — продолжила Реджина почти шёпотом. — Вы… плакали? Тишина. Долгая, глухая, словно между ними натянулась невидимая нить. Эмма стиснула зубы. — Это не Ваше дело. — Может, и так, — спокойно ответила Реджина, но что-то в её лице дрогнуло. — Но когда мой сотрудник пропадает на сутки, а утром выглядит так, будто ему пришлось пережить катастрофу, это становится моим делом. — Перестаньте, — резко сказала Эмма, делая шаг в сторону, чтобы пройти. — Всё в порядке. Я просто плохо спала. И мне нужен аспирин. Реджина перехватила её острый и холодной взгляд, упрямо смотря на Эмму. — Вы думаете, что, отстраняясь защищаете себя, — произнесла она негромко. — Но делаете только хуже. Эмма вскинула взгляд. И всё: весь её гнев, попытки держаться, натянутая вежливость, рухнули в одно мгновение. Глаза наполнились слезами. Не громкими или притворными, а тихими и настоящими, от усталости, боли и чувства вины. Реджина сделала шаг ближе. Осторожно. Словно приближалась к дикому зверю, который может отпрянуть от любого резкого движения. — Эмма… — сказала она едва слышно. — Хватит. И прежде чем девушка успела отступить, Реджина притянула её к себе. Осторожно, почти нерешительно, как будто сама удивилась тому, что делает. Эмма сначала застыла. Руки её остались прижатыми к груди, но когда она почувствовала тепло и привычный, успокаивающий запах духов, то позволила себе вдохнуть. Только вдохнуть. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то надломилось. Она судорожно втянула воздух и уткнулась лбом в плечо Реджины. Тишина. Только её неровное дыхание, и пальцы Реджины осторожно сжимающие ткань пальто девушки. — Всё хорошо, — прошептала женщина, почти неосознанно. — Тише. — Нет, — выдавила Эмма, не поднимая головы. — Не хорошо. Я всё испортила. — Перестаньте, — мягко отозвалась Реджина, не отпуская. — Ничего Вы не испортили. Вы просто живой человек. Её голос едва заметно дрогнул. Через минуту Реджина всё-таки отстранилась, хотя руки её замерли у плеч Эммы чуть дольше, чем нужно. Она посмотрела на девушку с каким-то растерянным теплом, которого сама не ожидала от себя. — Вы должны были позвонить, — тихо сказала она, уже спокойнее. — Просто позвонить, Эмма. — Я не могла, — прошептала девушка. — Не знала, что сказать. Реджина кивнула. — Тогда хотя бы не исчезайте так. Дневной воздух был холодным и влажным, асфальт поблёскивал от недавнего дождя. Фонари вдоль улицы отражались в лужах, делая всё вокруг чуть золотистым, будто город решил на мгновение стать мягче, чем обычно. Эмма торопливо застёгивала пальто на ходу, стараясь не смотреть на женщину, идущую рядом. — Я сказала, что могу сходить сама, — пробормотала она, морщась, как ребёнок, застуканный за чем-то неловким. — Мне просто нужен аспирин, это не повод устраивать конвой. — Мисс Свон, — сухо отозвалась Реджина, даже не повернув головы. — Вы в таком состоянии, что можете уснуть, пока стоите в очереди. — Я не усну, — буркнула Эмма. — Возможно, но рисковать я не намерена, — ровно ответила Реджина и прибавила шаг. Эмма обречённо вздохнула и пошла следом. Ветер трепал её волосы, щекотал щёку, а рядом был этот вечный и уверенный стук каблуков. — Вы ведь не должны, — тихо сказала она спустя пару минут. — Это не часть Ваших… обязанностей. — Возможно, — кивнула Реджина. — Но иногда я делаю вещи не из-за обязанностей. Эмма посмотрела на неё, но та продолжала идти вперёд, не встречаясь с ней взглядом. На повороте Реджина неожиданно оступилась: каблук соскользнул на мокрой плитке. — Осторожно! — Эмма инстинктивно протянула руку, успев подхватить её за локоть. И вдруг всё вокруг на секунду будто замерло. Рука Реджины в её руке: теплая, чуть дрожащая, удивительно хрупкая на ощупь. Эмма почувствовала, как сердце стукнуло где-то слишком громко. Реджина посмотрела на нее темными, блестящими и удивлёнными глазами. — Спасибо, — сказала она коротко, но голос её был чуть ниже обычного. — Может, всё-таки будете держаться за меня пока идём? — неуверенно предложила Эмма, пытаясь скрыть неловкость за шуткой. — Думаете, я не справлюсь сама? — усмехнулась Реджина, но уголки её губ дрогнули, и, к удивлению Эммы, она не убрала руки. Так они и шли: медленно, шаг в шаг, среди уличных огней. Реджина, обычно такая величественная, теперь будто позволила себе немного человеческой уязвимости, а Эмма — немного нежности. Аптека встретила их теплом и запахом лекарств. Свон первой подошла к стойке. — Аспирин, пожалуйста, — сказала она фармацевту, а потом обернулась и обнаружила, что Реджина внимательно рассматривает витрину с травяными чаями. — Вы ведь не пьёте чай, — заметила Эмма, подходя ближе. — Не пью, — согласилась Реджина. — Но иногда полезно знать, что существует что-то, что успокаивает других. Эмма тихо усмехнулась. — Большинство сотрудников в редакции именно им и спасаются,— невзначай произнесла Свон ухмыляясь Реджине. Она взяла пакет с аспирином и вышла первой. Эмма догнала её у двери, чуть приоткрыв зонт: мелкий дождь снова начал моросить. Реджина посмотрела на зонт, потом на неё. — Вы не перестаёте меня удивлять, мисс Свон. — Тем, что не даю Вам промокнуть? — Тем, что делаете это даже не думая. — Реджина чуть улыбнулась, не глядя на девушку. Они снова шли рядом. Город вокруг жил своей жизнью: мимо проносились машины, кто-то спешил, кто-то смеялся, но их двоих будто не касалось ничего этого. Только ровный шум дождя, мерный стук каблуков и редкие взгляды, в которых слишком много несказанного. Когда они подошли к дому, Эмма остановилась у подъезда. — Спасибо, — сказала она просто. — За что именно? — уточнила Реджина. — За то, что пошли со мной. За то, что… не спросили, что случилось. Реджина кивнула. — Иногда молчание — лучший способ показать, что человек может быть рядом. Эмма кивнула в ответ, прижимая к себе пакет с лекарствами, и вдруг, сама не зная зачем добавила: — Вы знаете, Реджина, иногда с Вами легче, чем с кем-либо. Миллс прищурилась, будто собиралась ответить что-то колкое, но не смогла. Только тихо сказала: — Иногда — не значит всегда. На секунду между ними повисла тишина, но Реджина, словно спохватившись, выпрямилась и вернула на лицо привычную маску превосходства. — И, к слову, мисс Свон, — добавила она уже своим обычным тоном, — Завтра жду Вас на работе в полной боевой готовности. Без отговорок, без Тамары, и, упаси нас всех, без ошибок. Эмма едва заметно усмехнулась сквозь усталость. — Постараюсь выжить до утра.

***

Утро началось слишком спокойно, скорее даже тревожно-спокойно, как будто весь город затаил дыхание. Эмма вошла в здание журнала уверенным шагом, держа в руках кофе и аккуратно собранные материалы для совещания. После вчерашнего она почти восстановила контроль: волосы идеально уложены, лёгкий макияж скрывал следы бессонницы, походка решительная. Эмма нажала кнопку лифта, надеясь подняться без свидетелей, но когда двери скользнули в стороны, сердце пропустило удар. На нее смотрел никто иной, как мистер Голд. Он стоял, опираясь на свою неизменную трость, и, кажется, ждал. — Мисс Свон, — протянул мужчина с тем особым, ленивым обаянием, от которого у всех вокруг начинало подрагивать левое веко. — Какая… приятная неожиданность. Эмма сделала шаг назад. — Я подожду следующий. — Зачем же? — Голд чуть вскинул бровь, усмешка в уголках его губ стала почти добродушной. — Я не Реджина Миллс, со мной можно ездить в одном лифте. Обещаю, укушений и увольнений не последует. Эмма скрестила руки на груди. — Смотря кто из Вас опаснее. Он тихо рассмеялся: мягко, но с той самой ноткой, которая никогда не означала настоящего веселья. — Вы начинаете мне нравиться, мисс Свон. У вас появился… характер. Видимо, работа с Реджиной пошла Вам на пользу. Эмма шагнула внутрь, нажала на нужный этаж и встала в противоположный угол. — Вы что-то хотели, мистер Голд? — Ничего особенного, — протянул он, разглядывая её в отражении лифта. — Просто любопытство. Видел по новостям, как вы спасли мисс Миллс. Очень эффектно. Даже… неожиданно. Всего лишь для стажёра. Эмма почувствовала, как внутри всё невольно напряглось, но лицо осталось непроницаемым. — Я сделала то, что должен был бы сделать любой. — О, не обесценивайте себя, — Голд покачал головой. — Не каждый способен броситься под пули ради начальницы. Особенно такой. Он произнёс «такой» с особым акцентом, и в этом слове слышалось слишком многое. Эмма сделала вид, что не поняла. — Мне просто повезло оказаться рядом. Голд улыбнулся. — Везение не бывает случайным. Особенно в нашем издательстве. Лифт звякнул, двери распахнулись. Эмма быстро шагнула наружу. — Приятного дня, мистер Голд. — И Вам, мисс Свон, — тихо отозвался он, глядя ей вслед. — Или лучше называть Вас теперь спасительницей? Когда двери лифта закрылись, Эмма наконец позволила себе выдохнуть. Почему-то после его взгляда ей захотелось ещё раз проверить: не отражается ли на лице то, что она так старалась спрятать. Офис журнала кипел. Воздух звенел от разговоров, шелеста бумаг, звуков клавиатур и редких возгласов Руби, пытавшейся согнать всех в переговорную. Эмма, всё ещё не привыкшая к тому, что редактор лично забирает её на планёрку вместо Тамары, шла за Реджиной, держа в руках блокнот и ручку, — Миллс не терпит опозданий, — шепнула Руби, проходя мимо, хитро подмигнув. — Так что держись, детка. Эмма кивнула, но внутри сжалась. Она ещё не привыкла к вниманию, особенно после новостей, фотографий и сплетен. Переговорная была просторной, с панорамными окнами и длинным стеклянным столом. На стене висел огромный экран с макетом будущего номера. Все уже расселись: Сидни с ноутбуком, Руби с чашкой кофе, парочка дизайнеров и редакторов. Когда вошла Реджина, разговоры стихли. — Итак, — произнесла она, проходя к главному креслу. — Время не ждёт. Нам нужен номер, который выстрелит. Должны быть не просто «хорошо», должно быть идеально. Сидни, начнём с тебя. Сидни встал, щёлкнул пультом и на экране появилась обложка. — Мы ставим интервью с Маргарет Брукс на центральную полосу, а в подаче создадим фокус на ее истории успеха через личный кризис. Реджина слушала, не выражая ничего. — Классика, — сказала она холодно. — Банально. Мы, что, желтая пресса, чтобы мусолить её развод с мужем? Вот уж личный кризис, действительно. Сидни напрягся. — Это безопасно, Реджина. Проверенный формат. — Безопасно — значит скучно, — отрезала она. — Следующий. Встал один из молодых дизайнеров, начав объяснять идею визуального решения: цветовая гамма, шрифт, композиция. Реджина слушала, слегка постукивая пальцем по столу. — Неплохо. Но не идеально. Тишина. Все ждали привычного монолога Миллс. Но вместо этого она, чуть прищурившись, перевела взгляд на Эмму, сидящую в стороне от других. — Мисс Свон, — сказала она спокойно. — А что думаете Вы? В комнате на секунду стало слышно только, как кто-то нервно сглотнул. Руби приподняла брови. Сидни застыл с ручкой в руке. — Я? — переспросила Эмма, растерявшись. — Именно Вы, — подтвердила Реджина. — Ваш взгляд со стороны может быть полезен. Эмма выдохнула. Потом выпрямилась. — Мне кажется, — начала она медленно, — Что идея интервью с Брукс сама по себе сильная, но подача действительно устарела. Людям сейчас интереснее не «история успеха», а процесс того, как человек падает и поднимается. Не только «кризис», но и личный выбор. Можно сосредоточиться на том, что она не просто справилась, а изменилась и стала сильнее. Руби от удивления чуть не пролила кофе. — Чёрт, звучит круто. Сидни открыл рот, но ничего не сказал. Реджина чуть откинулась в кресле, не моргая, слушая Эмму. В уголках её губ мелькнуло нечто похожее на удовлетворённую тень улыбки. — Хм, — протянула она. — Неплохо. Даже очень. Она перевела взгляд на дизайнера. — Запишите. И переработайте под это направление. — Но… — начал было Сидни, — У нас сроки. — Тогда работайте быстрее, — мягко, но чётко ответила Реджина. — Если даже моя ассистентка успевает мыслить шире, чем вы, возможно, стоит пересмотреть, кто из нас действительно перегружен работой. По комнате прокатился лёгкий смешок. Эмма хотела провалиться сквозь землю, но, к её удивлению, Реджина не смотрела на неё с раздражением. Скорее наоборот, с тем тихим, сдержанным одобрением, которое она высказывала крайне редко. — Итак, — сказала Миллс, возвращаясь к деловому тону. — Мы обновим концепт. А мисс Свон, — она бросила короткий взгляд, — Вы сегодня останетесь до вечера. Мне нужно, чтобы Вы помогли с текстовой частью. Раз у Вас такие идеи, посмотрим, как они работают на бумаге. — Конечно, — быстро ответила Эмма, стараясь скрыть лёгкую улыбку. Когда совещание закончилось, Руби шепнула ей на ухо: — Если Миллс не раскритиковала тебя — значит, ты выиграла в лотерею. А Сидни, проходя мимо, буркнул без раздражения: — Осторожнее, Свон. Ещё немного и займёшь моё место. Эмма тихо хмыкнула, но в душе ей было странно тепло. Потому что где-то между язвительными замечаниями и холодной строгостью она точно видела: Реджина довольна ей. Пусть и не признает этого вслух. Офис к вечеру словно выдохнул. Суета схлынула, мониторы один за другим гасли, кто-то звякнул чашкой, прощаясь, и вскоре остались только редкие шаги и ровное гудение кондиционера. Эмма сидела у окна, склонившись над макетом статьи. Свет настольной лампы падал на клавиатуру, освещая тонкие пряди её волос, чуть выбившиеся из хвоста. Она потеряла счёт времени. Реджина не уходила. Сначала Эмма думала, что редактор просто задержалась, но с каждым минутой чувствовала — Миллс делает это намеренно. Иногда она выходила из кабинета, молча проходила за спиной Эммы, задерживалась у принтера или словно случайно смотрела через её плечо. Обычно это заставило бы Эмму нервничать, но сегодня — нет. После утренней планёрки, где Реджина неожиданно дала ей высказаться и не прервала, а потом даже хмыкнула с лёгкой улыбкой, Эмма чувствовала себя по-другому. Увереннее. Спокойнее. Почти на равных. Часы на стене отсчитали девять вечера, когда дверь кабинета вновь тихо открылась. — Я думала, Вы уже ушли, — Эмма подняла глаза. Реджина стояла у двери, без пиджака, с чашкой кофе в руке. Рукава её белой блузки были закатаны, и в этом непривычном жесте было что-то почти домашнее. — Ушла бы, если бы кто-то не решил доказать всему отделу, что может закончить материал за одну ночь, — спокойно ответила Реджина. — Не люблю, когда кто-то работает больше меня. Это раздражает. — Привычка, — усмехнулась Эмма. — Когда живёшь одна, проще работать, чем смотреть в потолок. Реджина скользнула к её столу, поставила чашку рядом и, не спрашивая разрешения, заглянула в экран. — Покажите. Эмма чуть отодвинулась, чувствуя, как от неё пахнет дорогим кофе и терпкими духами. Реджина опёрлась рукой о край стола, взгляд бегал по тексту быстро, сосредоточенно. — Вы правили вводный абзац, — отметила она. — Он звучал слишком… сухо. Хотелось добавить живости. — “Живости”, — повторила Реджина, не поднимая взгляда. — Редкий случай, когда это слово действительно к месту. На мгновение наступила тишина. Только звук клавиш, лёгкий шелест страниц и мерцание города за окнами. Эмма позволила себе мимолетно взглянуть. Реджина выглядела иначе, чем днём: волосы чуть распущены, выражение лица стало будто мягче, глаза были задумчивые, но все еще внимательные. В этом свете она казалась почти… уязвимой. — Вы хорошо себя показали сегодня, — неожиданно сказала Миллс. — На планёрке. Эмма моргнула, не веря, что слышит это от неё. — Спасибо. — Не благодарите. Это просто факт. Реджина сделала глоток кофе и добавила уже тише: — Но не обольщайтесь. Один удачный день не делает Вас редактором. Эмма не обиделась. Она знала, что в этих словах скрыта похвала, просто обёрнутая в фирменную колкость. — Я и не рассчитываю. Пока что. Реджина подняла взгляд. В глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — «Пока что»? Амбициозно. — Это плохо? — Для большинства — да. Для Вас… — она чуть наклонилась вперёд, изучая её, — Может быть, это именно то, что нужно. Они стояли слишком близко. Эмма чувствовала тепло её дыхания и понимала, что если сейчас кто-то зайдёт, то ни одна из них не сможет объяснить, почему Реджина Миллс вот уже минуту смотрит на свою ассистентку так пристально. — Думаю, Вы могли бы позволить себе сделать перерыв, — сказала наконец женщина, словно вспомнив, где находится. — Время позднее. — Я закончу раздел и уйду. — Вы упряма. — Вы же цените это. — Иногда, — ответила она и всё-таки чуть заметно улыбнулась, как будто не смогла удержаться. Реджина развернулась, направляясь к двери, но у самого лифта остановилась. — Завтра хочу, чтобы Вы были на встрече с рекламным отделом. Посмотрите, как проходят обсуждения макетов. Может, чему-то научитесь. — Буду там, — кивнула Эмма. — Хорошо. Лифт открылся, но перед тем, как в него войти, женщина бросила через плечо: — И не засиживайтесь слишком долго. Я не собираюсь оправдываться перед другими за то, что Вы умерли на рабочем месте от истощения. Эмма хмыкнула глядя ей вслед. — Спокойной ночи, мисс Миллс. — Это зависит от Вас, мисс Свон, — ответ раздался уже из кабины лифта. Эмма осталась одна и, впервые за долгое время, почувствовала, как улыбается сама с собой. Да, она устала. Да, работа только начиналась. Но впервые ей показалось, что она возможно на своём месте.