Эпилог

Эпилог

Девочка лежала на кровати, поджав под себя ноги, и медленно перелистывала пожелтевшие страницы старых журналов. Бумага была плотной, чуть шершавой на ощупь, с особым запахом времени, который невозможно было подделать. Поля многих статей были аккуратно подчёркнуты простым карандашом. Иногда рядом появлялись короткие пометки: «власть», «выбор», «семья». Она остановилась на одном из разворотов. Женщина, сидевшая напротив журналиста, выглядела безупречно. Ей было около семидесяти, если верить дате рождения, но возраст будто бы не имел над ней власти. Прямая спина, спокойный, уверенный взгляд, сдержанная элегантность в каждом движении. Волосы, тронутые сединой, были уложены идеально, костюм сидел так, словно его создавали именно под неё. В ней по-прежнему чувствовалась властная, почти пугающая, но теперь смягчённая опытом и временем энергия. Напротив нее, на краю дивана, сидел молодой журналист с блокнотом. — Мадам Миллс, спасибо, что нашли время. — начал мужчина, слегка наклоняясь вперёд, — Если оглянуться назад… Вы о чём-нибудь жалеете? Реджина на мгновение задумалась. Ее взгляд ушел куда-то вглубь, за пределы комнаты. — О чем я жалею? — голос женщины, хоть и лишился былой металлической мощи, но все еще сохранял низкие, вязкие вибрации, заставляющие слушать. — На самом деле, о многом. О жестоких словах, сказанных слишком быстро. О возможностях, которые из гордости я считала ниже себя. О годах, потерянных из-за страха быть уязвимой. Сожаление — это не враг, молодой человек, а доказательство того, что ты достаточно вырос и окреп, чтобы принять то, что упустил в своей жизни. — А о том, что оставили пост главного редактора Elegance и передали его сестре, Вы хоть раз жалели? — осторожно уточнил он. — В своё время это вызвало немало разговоров. Тень улыбки тронула губы Реджины. — Нет. Ни капли. Зелина была этого достойна. Она обладала терпением, дипломатией и «шестым чувством» на тенденции, которое у меня всегда граничило с желанием диктовать их. Она сделала журнал лучше. Гармоничнее. — Но ведь ходили слухи… о ваших непростых отношениях в прошлом, — осторожно вставил журналист. Реджина взглянула на него прямо, и в этом взгляде все еще читалась властность, способная усмирить любого. — Жизнь — крайне сложная вещь. Никто не выдает тебе карту в начале пути. Она редко складывается по заранее написанному сценарию. И ты никогда не знаешь, кто окажется рядом в самый сложный момент. Иногда это совсем не те люди, на которых ты рассчитывал. А иногда, именно те, кого ты когда-то потерял. Он кивнул и сменил тему: — После ухода из журнала Вы основали собственный модный дом. Сегодня Regal Swan является одним из самых узнаваемых брендов в мире. Как Вы пришли к этому решению? Теплая улыбка озарила ее лицо, сглаживая морщины у глаз. —Меня подтолкнула моя жена. Она всегда верила в меня больше, чем я сама. Эмма часто говорила мне, что я прячусь за должностями и титулами, потому что боюсь сделать что-то по-настоящему своё. И ещё… — уголки губ женщины дрогнули, — Что половину моего гардероба давно пора перевезти в собственный дом моды, иначе это просто расточительство. Журналист улыбнулся. — Эмма Свон легендарная фигура современного литературного мира. Журналистка, писательница, человек, изменивший современную публицистику. Кого было жить в браке двух столь успешных женщин? Глубокая и безграничная нежность, смягчила строгие линии лица Реджины. Она будто на мгновение перенеслась в другое время. — Это невероятное чувство, — произнесла женщина тихо. — Жить с человеком, который всегда на одной волне с тобой. Который не соревнуется, а дополняет. Который может одной фразой поставить на место твое раздутое эго и в то же время поддержать, когда мир кажется враждебным. Мы не были «успешными женщинами» дома. Мы были просто Эммой и Реджиной. Со своими шутками, спорами о том, кто забыл вынести мусор, и абсолютной уверенностью в друг друге. Журналист заколебался, но задал последний, интересующий всех вопрос. — А как… как Вы справляетесь теперь? После того, как её не стало? Реджина не опустила глаз. Её взгляд стал каким-то прозрачным и обращенным глубоко внутрь себя. — Эмма никуда не уходила. Она здесь, — женщина легонько прижала руку к груди, ощущая пальцами шелк блузы. — В каждом решении, которое я принимаю. В каждой коллекции, где есть что-то от её дерзкого духа. В каждом утре, когда я всё ещё просыпаюсь и думаю, что должна прожить день достойно за нас обеих. Она в моем сердце и мыслях. Где бы она ни была, она знает, что я всё так же безумно её люблю. И всегда буду. — Люси! Ужин готов! — раздался снизу мужской голос. Девочка лет двенадцати, с темными, как смоль, волосами и умными, живыми глазами, аккуратно закрыла старый журнал. Она спустилась по лестнице, но на полпути остановилась, как делала это уже сто раз. На стене висела старая, слегка выцветшая фотография в аккуратной деревянной рамке. На ней был запечатлен мальчик лет десяти, зажатый в объятиях между двух женщин. Они стояли на краю футбольного поля. Слева виднелась блондинка с явно разбитым носом, ухмыляясь в камеру. Справа была брюнетка с взъерошенными от бега волосами, её лицо расплылось в счастливой и открытой улыбке. Все трое были перепачканы травой и буквально сияли от счастья. Подпись внизу гласила: «С нашей первой победой. Генри, мама и Эмма». Люси улыбнулась и пошла дальше. «Реджина Миллс — основательница модного дома Regal Swan, а также бывший главный редактор журнала Elegance, одна из самых влиятельных женщин своей эпохи, в редком откровенном интервью призналась: Власть может дать многое, но забрать ещё больше. И всё же самое важное, что у меня когда-либо было, — это семья. Все ошибки, все неудачи стоили того, чтобы в итоге прожить почти сорок счастливых лет рядом с любимой женщиной и вырастить прекрасного сына.»

Конец.