Часть 2

Первые лучи солнца пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы, рисуя на полу золотые полосы. Гаррет лежал без движения, наблюдая, как свет играет на обнаженной спине Кейт. Она спала, ее дыхание было ровным, а губы слегка приоткрыты. Он провел пальцем вдоль ее позвоночника, ощущая под кожей биение крови – медленное, спокойное, такое живое. Его губы растянулись в улыбке. Он не спал всю ночь, наслаждаясь ее теплом, ее запахом, ее стоном, когда она в третий раз достигла вершины. Никто прежде не отзывался на его прикосновения так... страстно. Гаррет осторожно приподнялся, стараясь не разбудить ее. Его босые ступни коснулись холодного паркета, когда он направился к кухне. Его пальцы, обычно такие ловкие, когда дело касалось раздевания женщин или вскрытия вен, неуклюже возились с тостером. Яйца получились слишком жесткими, бекон – подгоревшим. Кофе... Кофе был идеальным – черным, как его душа, и горьким, как его существование. Гаррет толкнул дверь спальни плечом, и замер. Кейт стояла у зеркала, застегивая на бедре подвязку. Ее платье, вчерашнее, порванное его руками, все же сидело на ней так, будто было сшито специально для этого момента. Она повернула голову, и в зеркале их взгляды встретились — его, полный немого вопроса, ее — спокойный и решительный. — Я не остаюсь на завтраки, — сказала она, поправляя прядь волос. Поднос в его руках дрогнул. Кофе расплескалось по белоснежной салфетке, оставляя пятна, похожие на кровь. — Ты... уходишь? — его голос звучал чужим даже для него самого. Кейт повернулась, ее каблуки четко стучали по полу. Она подошла к подносу, взяла дольку апельсина, медленно раздавила ее между пальцами. Сок стекал по ее запястью, как жидкое золото. — Да. Она поднесла пальцы к его губам. Гаррет машинально облизал сок — кислый, живой, отвратительно вкусный. — Почему? — он ненавидел этот вопрос, ненавидел себя за то, что задает его. Кейт улыбнулась — той самой улыбкой, что свела его с ума в баре. — Это было весело, но мне пора. Гаррет замер. Никто ещё не уходил так просто. — Ты же понимаешь, что игра ещё не закончена? — его голос звучал мягко, но в нём сквозила угроза. Кейт повернулась на пороге, её взгляд был спокоен. — У всех игр есть правила. И если я решаю выйти — значит, игра окончена. Она ушла, оставив его в недоумении. Впервые за долгие годы Гаррет почувствовал что-то новое — не голод, не злость… а интерес. Лёгкий звон хрустального бокала раздался, когда он поставил поднос на мраморный комод. Капли кофе застыли на полированной поверхности, словно запёкшаяся кровь. Его пальцы слегка дрожали — странное ощущение для существа, чьи руки не знали тремора три столетия. — Ты забыла сумочку, — его голос прозвучал слишком громко в пустующей спальне. В зеркале отражалась лишь его бледная фигура — Кейт уже выскользнула за дверь, оставив после себя лишь запах бергамота и тёплое пятно на простынях. Гаррет подошёл к окну, отодвинул тяжёлую портьеру. Внизу, на мостовой, Кейт ловила такси. Утренний свет играл в её светлых волосах. Она обернулась, взгляд её поднялся к окну — и тут произошло нечто невозможное. Она подмигнула. Простое, почти дружеское движение. Без страха, без сожалений. Как будто они только что провели обычное свидание, а не ночь, перевернувшую его вечное существование. Гаррет отпрянул от окна, его клыки непроизвольно обнажились. В груди, где когда-то билось сердце, теперь бушевало что-то новое — яростное, живое. Он схватил хрустальную вазу с тюльпаном и швырнул её в стену. Осколки разлетелись по комнате, цветок упал на паркет, его лепестки трепетали, как бабочка в агонии. Она... ушла? Это было невозможно. Непостижимо. За триста лет ни одна жертва не покидала его логово по собственной воле. Они оставались — бледные, бездыханные, с последними каплями жизни на его губах. Гаррет поднял с пола забытую Кейт заколку. Простая вещица, тёмное дерево с серебряной инкрустацией. Он прижал её к губам — металл пах её волосами. В зеркале его отражение исказилось, глаза вспыхнули кровавым огнём. — Нет, моя дорогая, — прошептал он, сжимая заколку в кулаке, пока дерево не треснуло. — Это только начало. За окном город просыпался, люди спешили на работу, жизнь текла своим чередом. Где-то среди них была она — Кейт, с лёгкой походкой и тайной в серо-голубых глазах. Гаррет улыбнулся, впервые за века ощущая вкус настоящей охоты. Он найдёт её. Он должен. Потому что теперь это было не просто желание — это была необходимость. Он повернулся к зеркалу, поправил манжеты. В отражении вампир улыбался, но в его глазах горел новый огонь — не голод, не жажда убийства... а вызов. До скорой встречи, Кейт.

***

Город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что по его улицам бродит хищник, одержимый новой навязчивой идеей. Гаррет шел сквозь толпу, его черный плащ развевался за ним, как тень. Люди инстинктивно отстранялись, даже не понимая почему — просто в их подсознании срабатывал древний сигнал тревоги. Здесь что-то не так. Но он не обращал на них внимания. Его мысли были заняты только ей. Кейт. Ее имя жгло его изнутри, как раскаленный клинок. Он вспоминал каждый ее вздох, каждый стон, каждый взгляд, полный вызова. Никто не смел так играть с ним. Никто не уходил просто так. Он найдет ее. И когда найдет… Гаррет прищурился, вдыхая городские запахи — бензин, кофе, человеческий пот. Где-то среди этого коктейля должен был быть ее след — бергамот, темный шоколад. Бар "Полуночник" Это было четвертое заведение за вечер, и Гаррет уже начал терять терпение. Он сидел в углу, медленно потягивая "Кровавую луну", и наблюдал. Никто здесь не знал Кейт. Но он чувствовал — она была здесь. Его пальцы сжали бокал так сильно, что стекло треснуло. Алый напиток вытек на его пальцы, словно кровь. "Следующий бар," — прошептал он себе, вставая. Пятое место. Шестое. Седьмое. Ничего. Гаррет уже готов был сорваться, когда зашел в восьмой бар — маленький, грязноватый, с выцветшими обоями и тусклым светом. И тут он понял. За стойкой, с бокалом виски в руке, стояла она. Кейт. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, на ней черный фартук поверх простой белой рубашки. Она смеялась, перекидываясь шутками с барменом, и казалась… обычной. Но он-то знал. Он знал, какая она на самом деле. Гаррет медленно подошел к стойке. — Виски. Без льда. Ее голос оборвался на полуслове. Она повернулась — и их взгляды встретились. В ее глазах не было удивления. Только ожидание. — Не ожидала, что ты придешь, — сказала она, наливая ему напиток. Гаррет взял бокал, его пальцы намеренно коснулись ее. — Ты не думала, что я просто отпущу тебя? Кейт усмехнулась. — Отношения, которые длятся дольше одной ночи, не для меня. Гаррет наклонился через стойку, его губы почти касались ее уха. — Тогда давай сделаем это снова. Вторая ночь. Никаких обязательств. Она замерла, потом медленно повернула голову. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Ты уверен, что справишься? Ее дыхание было теплым на его губах. Гаррет улыбнулся. Его взгляд неотрывно следил за Кейт, за каждым её движением — как она ловко перехватывает бутылки, как её пальцы скользят по краям бокалов, оставляя на стекле едва заметные отпечатки. Она работала быстро, уверенно, но в её жестах не было автоматизма — будто каждый коктейль она собирала впервые, с лёгким любопытством, будто пробуя на вкус сам процесс. Гаррет не сводил с неё глаз. Он видел, как свет неоновой вывески за баром играет в её волосах, превращая светлые пряди в медные. Видел, как тонкая цепочка на её шее блестит, когда она наклоняется, чтобы достать бутылку с нижней полки. Видел, как её губы слегка приоткрываются, когда она считает сдачу, и как кончик языка на мгновение касается верхней губы — неосознанный жест, от которого у него сжались кулаки. Она знала, что он наблюдает. И иногда — совсем ненадолго — её взгляд скользил в его сторону. Не боязливо, не кокетливо. Вызывающе. Как будто говорил: «Ну что, вампир, дождался?» Бар опустел. Последние посетители, шатаясь, вывалились в ночь, оставив после себя пустые стаканы и липкие пятна на стойке. Бармен, устало вздохнув, начал гасить свет. — Кейт, закругляйся. Она кивнула, не глядя, и продолжила вытирать бокалы. Гаррет сидел в своём углу, неподвижный, как статуя. Он не торопил. Он наслаждался этим — предвкушением, тем, как она заставляет его ждать. Наконец, она сняла фартук, бросила его под стойку и подошла к нему. — Ну что, — её голос звучал хрипло после долгой смены, — ты всё ещё здесь. Гаррет медленно поднялся. Он был выше её на голову, и когда он приблизился, она вынуждена была слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я говорил, что дождусь. — А я говорила, что не люблю повторений. Он улыбнулся. — Тогда давай сделаем это по-другому. Её глаза сузились. — И как? Гаррет протянул руку, его пальцы скользнули по её запястью, ощущая пульс. — Позволь мне показать. Дверь захлопнулась за ними, отрезая шум улицы. Кейт прислонилась к стене, сбрасывая туфли одним ленивым движением. Гаррет видел, как её пальцы ног непроизвольно сжимаются, как тень усталости скользит по её лицу, прежде чем она успевает спрятать её за привычной маской безразличия. — Тебе больно, — сказал он не вопросом, а утверждением. Она фыркнула, откидывая волосы с плеч: — Я работаю в баре восемь часов на каблуках. Конечно, больно. Гаррет подошёл ближе, его пальцы коснулись её висков — лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Кейт замерла, но не отстранилась. — Ложись, — прошептал он. Она подняла бровь: — Так быстро? Я думала, ты сначала предложишь мне выпить. — Позже. Его руки скользнули к её плечам, ощущая под тонкой тканью рубашки напряжённые мышцы. Кейт вздохнула, когда его пальцы нашли узел затвердевшего стресса у основания шеи. — Ты... — Молчи. Он повернул её, заставив сделать шаг вглубь комнаты. Лунный свет лился сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая всё в серебристо-синие тона. Гаррет провёл ладонью вдоль её позвоночника, чувствуя, как она слегка вздрагивает. — Сними это, — он дёрнул за подол её рубашки. Кейт рассмеялась, но послушалась. Ткань соскользнула на пол, обнажая кожу, покрытую лёгким слоем пота после долгой смены. Гаррет вдохнул её запах — соль, дорогие духи и что-то неуловимо живое, что сводило его с ума. — На живот, — приказал он, указывая на кровать. — Командовать изволите? — язвительно бросила она, но легла, уткнувшись лицом в шёлковые подушки. Гаррет сел верхом на её бёдра, его холодные пальцы коснулись её лопаток. Кейт застонала — низко, глубоко, когда он начал разминать затвердевшие мышцы. — Боже... — её голос потонул в подушке. Он работал молча, с хирургической точностью находя каждую точку напряжения. Его большие пальцы скользили вдоль позвоночника, разглаживая узлы стресса, ладони выжимали усталость из её плеч. Кейт постепенно растекалась под ним, её дыхание становилось глубже, ровнее. — Ты делаешь это слишком хорошо, — пробормотала она. Гаррет наклонился, его губы коснулись её плеча: — Триста лет практики. Его руки спустились ниже, к пояснице, где усталость скапливалась тяжёлым грузом. Кейт закусила губу, когда его пальцы впились в особенно болезненную точку. — Расслабься, — прошептал он, чувствуя, как её мышцы дрожат под его прикосновением. — Легко сказать, — она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Её глаза в полумраке казались почти чёрными. Гаррет улыбнулся и провёл ногтями вдоль её бока, заставив её вздрогнуть. — Ты вся в узлах. Как кукла, которую слишком туго зашнуровали. — Спасибо, доктор, — она съязвила, но её голос дрогнул, когда его ладони опустились на её ягодицы, разминая усталые мышцы. Он чувствовал, как она постепенно тает под его руками, как её тело становится тяжелее, податливее. Её кожа нагревалась под его прикосновениями, и это тепло проникало в него, наполняя мёртвую плоть эхом жизни. — Ложись на спину, — приказал он. Кейт перевернулась, её волосы растрепались по подушке, как белое гало. Гаррет замер на мгновение, рассматривая её — полузакрытые глаза, слегка приоткрытые губы, грудь, поднимающуюся в такт дыханию. Он начал с шеи — лёгкие, почти невесомые прикосновения, заставляющие её вздрагивать. Его пальцы скользили по ключицам, очерчивая хрупкие кости, затем опустились к груди, избегая сосков, хотя он видел, как они набухают в ожидании. — Ты... издеваешься, — прошептала Кейт. Гаррет ухмыльнулся: — Я делаю массаж. Его руки поползли вниз, по её животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под его пальцами. Он надавил на точку ниже пупка, и она резко вдохнула. — Здесь скапливается стресс, — объяснил он, рисуя круги на её коже. — Я думала, он скапливается в голове, — её голос дрожал. — В твоём случае — везде. Он раздвинул её бёдра, его пальцы скользнули по внутренней стороне, не дотрагиваясь до самого желанного места, но достаточно близко, чтобы её дыхание участилось. — Гаррет... — Тише. Его руки поднялись обратно к её груди, на этот раз большие пальцы прошлись по соскам, заставив её выгнуться. — Это не... часть массажа, — она схватила его за запястья. Гаррет наклонился, его губы коснулись её уха: — Самый лучший массаж заканчивается именно так. И когда его пальцы наконец коснулись её между ног, Кейт закинула голову назад и застонала — долго, громко, без стыда. Гаррет улыбнулся. Теперь она его. Ее стон раскатился по комнате, густой и медовый, заставив пламя свечей дрогнуть в такт. Гаррет чувствовал, как под его пальцами она уже влажная, уже горячая, уже готова — но он не торопился. — Ты вся дрожишь... — прошептал он, наблюдая, как ее живот напрягается, когда он проводит пальцем вдоль складки, не входя, лишь чуть-чуть касаясь. Кейт выгнула спину, ее ногти впились в шелк простыней. — Ты... делаешь это... специально... Он усмехнулся, низко наклонившись к ее уху. Его губы коснулись мочки, зубы слегка зацепили нежную кожу, но не кусали — просто чувствовали. — А тебе не нравится? Его рука скользнула ниже, большой палец нашел клитор, уже твердый и чувствительный. Он надавил — легко, едва заметно, и Кейт резко вдохнула, ее бедра сами потянулись к его прикосновению. — Гаррет... — Проси. Она застонала, когда он наконец коснулся ее по-настоящему — одним долгим, медленным движением, от самого низа и до верха, ощущая, как она раскрывается под его пальцами. — Боже... Он повторил движение, наслаждаясь тем, как ее тело реагирует — как внутренние мышцы сжимаются, пытаясь удержать его, как ее дыхание срывается, когда он чуть усиливает давление. — Ты такая горячая... — его голос был низким, хриплым. — Такая тесная... Кейт закинула ногу ему на плечо, глубже притягивая его к себе. — Хватит... играть... Гаррет улыбнулся и ввел два пальца сразу, заставив ее вскрикнуть. — Вот так лучше? Она не ответила — не могла. Ее тело говорило за нее, сжимаясь вокруг его пальцев, умоляя его двигаться быстрее, глубже... Но он не торопился. Его большой палец продолжал крутить тот самый чувствительный бугорок, а пальцы внутри изгибались, находя то самое место, от которого ее зрачки расширялись, а живот вздрагивал. — Я... сейчас... — Нет. Он замедлился, вынимая пальцы почти полностью, заставляя ее стонать от недостатка. — Гаррет, черт возьми... — Терпение, Кейт. Его губы спустились к ее груди, зубы сжали сосок, заставив ее выгнуться. Он чувствовал, как ее тело трепещет на грани, как она вот-вот сорвется — но он не давал ей этого. — Ты... беспощаден... — она задыхалась, ее пальцы впились в его волосы. Гаррет поднял голову, его глаза горели в полумраке. — Ты... хочешь... это? Кейт не ответила словами. Она притянула его к себе и впилась губами в его шею, кусая, умоляя, требуя. И только тогда он отпустил ее. — Хорошо. Он втолкнул в нее пальцы глубже, быстрее, и на этот раз не останавливался. — Кончай. И она закричала, ее тело сжалось вокруг него, волна за волной, пока она не рухнула на простыни, дрожащая, опустошенная... Гаррет медленно вынул пальцы, поднес их к губам, облизал. Кейт застонала, ее глаза были полузакрыты, губы припухшие от поцелуев. — Ты... невыносим... Он ухмыльнулся, его рука скользнула к своему уже твердому возбуждению. — Мы... только начали... Гаррет медленно провёл ладонью по своему возбуждению, наблюдая, как глаза Кейт расширяются при этом жесте. Её губы приоткрылись, дыхание участилось, но она не отводила взгляда. — Ты смотришь, как будто хочешь попробовать, — прошептал он, намеренно замедляя движение руки. Кейт прикусила нижнюю губу, но не ответила. Её пальцы сжали простыни, когда он наклонился ближе, позволяя ей почувствовать тепло своего тела. — Проси. Она закатила глаза, но её бёдра непроизвольно дёрнулись. — Не заставляй меня. Гаррет усмехнулся и провёл большим пальцем по головке, собирая каплю влаги. — Но тебе же нравится, когда я заставляю. Его рука снова опустилась, на этот раз скользнула между её ног, где она всё ещё была влажной, чувствительной после первого оргазма. Кейт застонала, когда его пальцы вновь вошли в неё, но на этот раз медленно, почти нежно. — Ты такая мягкая... такая горячая... — он прижался губами к её шее, ощущая, как её пульс бешено стучит под кожей. Кейт выгнулась, её ногти впились в его плечи. — Гаррет... Он ускорил движение пальцев, но не давал ей приблизиться к краю, каждый раз замедляясь, когда её дыхание становилось слишком прерывистым. — Ты хочешь ещё? — Да... — Громче. — Я хочу ещё! Гаррет убрал пальцы, заставив её застонать от разочарования. — Тогда возьми сама. Он откинулся на спину, его возбуждение явно выделялось на фоне бледной кожи. Кейт посмотрела на него, её глаза горели смесью раздражения и желания. Она не стала спорить. Вместо этого её пальцы обхватили его, скользнули вверх-вниз, изучая каждую деталь. Гаррет закинул голову назад, когда её большой палец провёл по чувствительной головке. — Медленнее... Но Кейт не слушала. Её губы опустились на него, горячие и влажные, и он застонал, её имя сорвалось с его губ как молитва. — Кейт... Она подняла взгляд, не прекращая движений, и в её глазах читалось торжество. — Теперь ты мой. Гаррет не стал спорить. Он просто схватил её за волосы и потащил на себя, глубже, жестче, пока её стон не смешался с его рычанием. Гаррет перевернул Кейт с такой стремительной силой, что шелковые простыни заскрипели под их телами. Его ладони впились в ее бедра, пальцы оставляли бледные следы на загорелой коже, когда он приподнял ее таз, выгибая позвоночник в совершенной дуге. — Смотри на меня, — его голос звучал как обугленный шепот, когда он входил в нее одним медленным, неумолимым движением. Кейт закинула голову назад, ее шея напряглась, как тетива лука. Гаррет видел, как ее губы дрожат, как зрачки расширяются до черных бездн, поглощая серо-голубые радужки. Он чувствовал ее — каждую трепещущую складку, каждое пульсирующее сокращение, обжигающую влажность, принимающую его. — Ты... Боже... — ее голос сорвался, когда он оттянулся почти полностью, оставив лишь кончик, прежде чем вонзиться снова. Ритм их движений напоминал прибой — неистовый, неудержимый. Гаррет одной рукой схватил ее запястье, прижал к постели, наслаждаясь тем, как ее тело выгибается, пытаясь получить больше, глубже, жестче. Его свободная ладонь скользнула между их тел, нашла клитор. — Нет... Слишком... — Кейт закусила губу, но ее бедра сами потянулись к его прикосновению. — Ты можешь принять больше, — он ускорил движения пальцев, в такт каждому толчку. — Я знаю, на что ты способна. Ее ногти впились в его предплечье, оставляя кровавые полумесяцы. Гаррет зарычал — не от боли, а от дикого восторга. Он наклонился, впился зубами в место, где шея переходит в плечо, чуть-чуть не дотягивая до того, чтобы прокусить кожу. — Гаррет, я... — Давай, — прошипел он, чувствуя, как ее внутренние мышцы начали сжиматься в предвкушении. И она кончила — с криком, который больше походил на рычание, с телом, выгнувшимся как лук, с пальцами, вцепившимися в него так, будто он был единственной реальностью в этом мире. Гаррет не останавливался. Он продолжал, чувствуя, как ее оргазм бьет волнами, как ее тело пытается сопротивляться, но не может. — Еще раз. Для меня. Кейт застонала, ее глаза наполнились слезами от переизбытка ощущений, но он видел — ей это нравится. Его собственное наслаждение копилось где-то внизу живота, горячее и тяжелое. Гаррет переменил угол, и Кейт взвыла, когда новый вихрь ощущений накрыл ее. — Вот так... — он чувствовал, как теряет контроль, как его движения становятся резче, хаотичнее. Гаррет прижал её запястья к шелку простыней, впиваясь взглядом в её потерянное от наслаждения лицо. — Теперь ты моя, — прошептал он, обнажая клыки. Её глаза, затуманенные удовольствием, на мгновение прояснились. — Только... на эту ночь... — выдохнула она, но её бёдра сами потянулись за новыми ощущениями. Гаррет ускорил движения, каждый толчок становился глубже, неумолимее. Он чувствовал, как её тело снова напрягается, приближаясь к новому краю. — Смотри на меня, — приказал он, когда её дыхание стало срываться. Кейт трепетала под ним, её тело выгибалось в дугу, когда новый оргазм накрыл её сокрушительной волной. Гаррет почувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжали его, и в этот миг его клыки вонзились в её шею — не для насыщения, а для передачи древнего дара. Она застыла, её крик замер в горле, когда вампирский яд проник в кровь.