Мистер и миссис Адамс

***

Поместье Адамсов встретило запахом опавших листьев и дыма из каминных труб. Сентябрь здесь был золотым и шумным: ветер гулял по аллеям, срывал с дубов последние жёлуди, и они стучали по крыше, как чьи-то нетерпеливые пальцы. Дом не изменился - тот же тёмный кирпич, те же башенки, тот же витраж над парадной дверью с повешенным, который улыбался гостям. Но что-то в нём всё же стало другим. Раньше из окон доносились взрывы бомбочек Гомеса или его громовой смех. Теперь - только ветер да далёкий стук пишущей машинки. Дверь открыл сам Гомес. Без фейерверков, без привычного «дорогуша, ты ли это!». Он просто шагнул вперёд и обнял её - крепко, уткнувшись лицом куда-то в макушку. От него пахло мятой и старыми книгами. Не порохом. Не серой. Книгами. Агата замерла на секунду, потом обняла его в ответ - без колкостей, без сарказма. - Ты вернулась, - сказал он, отстраняясь. Голос дрогнул, но он справился. - Я знал. Знал, что вернёшься. Я говорил Тиш, а она говорила: «Не торопи события». А я говорил: «Она Гонт. Она упрямая». - Я вернулась. Можно войти? Рюкзак тяжёлый. - Ты с вещами? Оставайся. Хоть насовсем. Комната наверху твоя. Никто её не занимал. Я не позволял. Агата почувствовала, как в горле что-то сжимается, и поспешно перевела взгляд на холл. Здесь прибавилось книжных полок с потрёпанными корешками, на вешалке висел строгий пиджак, на столике у двери лежали бумаги с сургучными печатями. В углу стоял глобус, которого она раньше не помнила, а над каминной полкой висела картина - портрет Мортиши в подвенечном платье. - У вас всё по-другому, - сказала она. - Все по-другому. Пойдём, Тиш ждёт. В гостиной пахло чаем и яблочным пирогом. Мортиша поднялась с дивана - плавно, с новым, спокойным достоинством. Она обняла Агату и задержала объятие на несколько секунд, слегка покачивая её. От неё пахло травами и ванилью. Обручальное кольцо поблёскивало на пальце. - Тётя Эудора в библиотеке, - сказала она. — Просила передать, что рада твоему возвращению. Спустится позже, скорее всего сразу к ужину. У неё радикулит, и она проклинает погоду. А Элеонора, в очередном санатории. - Похоже на тётю. Она совсем не изменилась. - Она ждала тебя. Мы все ждали. Они устроились у камина. Гомес разлил чай и пододвинул Агате тарелку с пирогом. Она не стала отказываться. Ела медленно, слушая, как потрескивают дрова, как ветер шумит за окнами, как Гомес рассказывает про свою работу, а Мортиша вставляет редкие, но точные комментарии. Тепло разливалось по телу, и она вдруг поняла, что впервые за долгое время ей не хочется никуда бежать. - Рассказывайте, - сказала она. - Что я пропустила. - Мы поженились, - просто сказала Мортиша. - Через месяц после твоих похорон. Это было трудно. Мы стояли у алтаря и знали, что тебя нет. Но я чувствовала - ты жива. Говорила Гомесу, а он верил. - Я не верил, - поправил Гомес. - Я знал. У меня была папка с доказательствами. - Папка? - Да. Ты исчезла в портале, а не умерла - раз. Твой отец видел твой сигнал на карте - два. Тиш не видела тебя мёртвой - три. Айзек сказал: «Я верну её» через неделю после твоего исчезновения, когда ещё ничего не было готово, - четыре. Я адвокат, я умею выстраивать доказательства. - Ты стал адвокатом за полгода. - Я стал адвокатом, потому что полгода разбирал бумаги отца. Мать давно вдова, кто-то должен был вести семейные дела. Сначала просто сортировал документы, а потом втянулся. Искать справедливость интереснее, чем запускать бомбочки. Хотя бомбочки я тоже не забросил. Просто теперь они почти законные. - Почти, - уточнила Мортиша. - Почти, - легко согласился он и смачно поцеловал руку Мортиши с кольцом. - Этот учебный год был самым трудным, как и последующие полгода, - сказала Мортиша. - Мы все изменились. Гомес стал главой дома. Я перестала прятаться за картами. Франсуаза… ты ещё увидишь Франсуазу. А Айзек… - Она запнулась. - Айзек перестал быть механизмом. Он стал человеком, который умеет ждать. Это самое трудное - ждать и продолжать работать. Агата смотрела в огонь. - Он построил мне дом. И купил меня у отца. - Мы знаем, - кивнул Гомес. - Он рассказал. Не в деталях, он вообще мало что рассказывает. Но мы поняли. Знаешь, я вижу десятки сделок в месяц. Эта - самая дурацкая, самая невыгодная и самая бескорыстная из всех. Он ничего не получил. Он только отдал. Агата хотела возразить, но не стала. Вместо этого она рассказала о своих планах: работа в Неверморе, своё жильё, возможно, разговор с матерью. - Это хороший план, - сказала Мортиша. - Очень взрослый. - Мне пришлось повзрослеть. У меня было четыре дня в астрале. - Ты всегда была взрослой, - заметил Гомес. - Просто раньше пряталась за сарказмом. А теперь не прячешься. - Я и сейчас прячусь. Просто меньше. Они ещё долго сидели у камина. Гомес показывал фотографии со свадьбы, Мортиша рассказывала, как пыталась научить его готовить и он взорвал кастрюлю. Агата смеялась - впервые за долгое время по-настоящему. И думала о том, что эти люди стали старше и мудрее, пока её не было, что они ждали и верили. Ближе к вечеру в гостиной появилась тётя Эудора - высокая, сухая, закутанная в тёмно-фиолетовую шаль. Она опиралась на трость, но спину держала прямо, как генерал на смотре. Увидев Агату, она остановилась и несколько секунд молча её разглядывала. - Агата Гонт. Явилась. Без предупреждения. Без письма. - Я вернулась. Обнимете? Эудора помолчала, потом чуть заметно кивнула. Агата подошла и обняла её - осторожно, помня о радикулите. Костлявая рука похлопала её по спине - сухо, но не без тепла. - Живая. Я и не сомневалась. Гонты живучие. Твой прадед пережил два покушения. Куда тебе против него. - Она оглядела племянницу. - Выглядишь усталой. И злой. Я бы сказала - хочешь кого-нибудь убить, но у тебя уже был такой опыт. - Был. Не помогло. - Убийства вообще редко помогают. Я пробовала. - Эудора опустилась в кресло у камина. Гомес подал ей чашку. - Так, и долго ты планируешь у нас гостить? - Вообще-то я хотела попроситься пожить. Если можно. - Можно. Комната наверху твоя, Гомес её никому не отдавал, хотя я предлагала устроить там оранжерею. Он упёрся. Сказал - вернётся. Я не спорила. Иногда полезно дать детям возможность оказаться правыми. - Она отпила чай. - Кстати, о правоте. Твой отец, мой дражайший братец, мне написал, что ты выходишь замуж за Найта. Агата напряглась. - Это была сделка. Я её аннулировала. - Знаю. Слухи по семье разносятся быстрее лесного пожара. И я считаю, что ты дура. - Простите? - Дура, - повторила Эудора с расстановкой. - Как и твоя тетка Элеонора. Ты хоть понимаешь, что этот мальчик сделал за полгода? Из ниоткуда, без имени, без связей - поднялся. Построил дом. Выкупил долги твоей семьи. Открыл портал в астрал. Мой покойный муж за всю жизнь даже сарая не построил, зато спустил половину наследства на скачки. А этот построил дом. Своими руками, своими деньгами. Это впечатляет. Я не склонна к сантиментам, но тут даже мне нечего возразить. - Я не хочу замуж по договору. - Я тоже не хотела. Вышла. Прожила тридцать лет. Родила сына. Договор - это не приговор. Это просто фундамент. Неудобный, но на нём можно построить дом. Если повезёт. А тебе повезло. Твой Найт хотя бы не игрок и не транжира. А Элеонора? Где она теперь? Санатории, сказки, без мужа, без детей. Ты берешь пример не с той тетки. - Он не мой. - только и нашлась за что зацепиться Агата. - О, разумеется. Ты повторяешь это как заклинание. Прямо как я когда-то. Посмотрим, надолго ли тебя хватит. - Эудора допила чай и поднялась. - Ужин в семь. Я велела подать фазана. Гомес, пригласи Найта. Он теперь, слава богу, научился поддерживать беседу, есть о чём поговорить. В прошлый раз мы обсуждали астральные контуры. Я ничего не поняла, но было интересно. Напоминает твоего отца в том же возрасте.

***

Вечером накрыли в большой столовой. Стол ломился от блюд: фазан, запечённый с яблоками, картофельный гратен, три вида салатов, сырная тарелка и графин с красным вином. Свечи в тяжёлых подсвечниках отбрасывали тёплый свет на фамильный фарфор. Эудора сидела во главе стола с видом королевы, принимающей подданных. Айзек приехал ровно в семь. Вошёл, поздоровался с Гомесом, поцеловал руку Мортише, поклонился Эудоре. Агате достался короткий кивок и взгляд, задержавшийся на секунду дольше обычного. Агата молчала. - Рада видеть вас, Найт, - сказала Эудора. - Садитесь. Вы как раз вовремя, я собиралась рассказывать, как мой покойный муж пытался вложить семейные деньги в беговых лошадей. Это поучительная история о том, как не надо вести дела. - Лошади - не самая надёжная инвестиция, - заметил Айзек, садясь напротив Агаты. Та молча подняла бровь, наблюдая за разговором с таким видом, словно смотрела теннисный матч. - Вот именно! - Эудора пристукнула ладонью по столу. - Я ему говорила то же самое. Но он меня не слушал. А вы, я погляжу, разбираетесь в инвестициях. - Я разбираюсь в расчётах. Инвестиции - это те же расчёты, только с поправкой на человеческую глупость. - Человеческая глупость, - подхватила Эудора, - мой муж был её олицетворением. А вы, Найт, кажется, научились её просчитывать. Уже неплохо для вашего возраста. В какой-то момент Агата даже усмехнулась в свой бокал. Эудора, сколько она себя помнила, всегда вспоминала мужа - и пусть ругалась, все знали: она по нему скучает. Ужин шёл своим чередом. Гомес рассказывал о судебном процессе, Мортиша добавляла детали. Айзек, к удивлению Агаты, не молчал. Когда речь зашла о патентах и новых разработках, он коротко, но ёмко объяснил суть своего последнего проекта - стабилизация астральных контуров для гражданских нужд. Эудора слушала с интересом. - Мой муж однажды купил патент на вечный двигатель. Вы понимаете? Мошенник продал ему чертёж за бешеные деньги, и двигатель, разумеется, не заработал. Я тогда сказала: «Если что-то звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, - оно никогда не работает». А ваш патент работает? - Работает, - ответил Айзек. - Я проверил. - Вот за это я вас и уважаю. Никаких пустых обещаний. Только расчёты и проверка. Жаль, что мой муж не был с вами знаком. Вы бы ему пригодились, но хотя бы братец оценил ваш талант. - Боюсь, мы бы не сошлись характерами. - О, разумеется. Вы слишком правильный. А он был… - Эудора задумалась, подбирая слово. - Артистичным. Но в деловых вопросах артистизм только мешает. Вы хорошо повлияли на Гомеса. Он остепенился, взялся за семейные дела. У него в кабинете порядок - вы видели? - Видел, - сказал Айзек. - Я иногда захожу туда просто постоять. Как в музее. - Она отпила вина. - Кстати, о Гомесе. Я всерьёз боялась, что он пойдёт в отца, но вы, сами того не зная, помешали. За это я вам благодарна. Гомес, который в этот момент резал фазана, поднял голову: - Мама, я вообще-то здесь сижу. - Я знаю. Я специально говорю это при тебе. Чтобы ты слышал. После десерта Эудора поднялась. - Я устала. Радикулит. Спокойной ночи. Найт, заходите ещё. С вами приятно говорить - вы не тратите слова зря. - Сухая морщинистая рука, напоминающая птичью лапку, чуть потрепала его по плечу. - Благодарю. Она вышла, постукивая тростью. Гомес и Мортиша переглянулись и под каким-то предлогом удалились на кухню. Агата и Айзек остались в столовой вдвоём. Камин потрескивал. За окнами стемнело. - Ты подружился с моей тётей, - сказала Агата. - Это самое странное из всего, что случилось за последние полгода. - Она хорошо разбирается в людях. И говорит то, что думает. Это редкое качество. - Она сказала, что я дура. - Знаю. Гомес рассказал. - И ты согласен? - Я не комментирую чужие высказывания. Агата фыркнула. Он смотрел в огонь, и отблески пламени плясали на его лице. - Ты хотел что-то сказать, - произнесла она. - Я видела твоё лицо за ужином. - Со мной связался дальний родственник. Орфей Найт. Ветвь отделилась несколько поколений назад. Родословная подлинная. Он приезжает завтра. Орфей. Агата замерла. - Ты поэтому приехал? Не ради ужина? - Ужин был предлогом. Мне нужно было тебя увидеть. - И ты не просишь меня помочь? - Не прошу. Ты говорила, что тебе снятся сны с этим именем. Возможно, это тот самый. Вот твой шанс узнать, кто он. Если хочешь - приезжай. Если нет - я пойму. Агата смотрела в огонь, потом перевела взгляд на него. - Ладно. Я приеду. Но только ради гипотезы. И только на один день. - Этого достаточно. Он поднялся, попрощался и вышел. Агата осталась у камина. Где-то на кухне Гомес с Мортишей тихо переговаривались, звенели чашки. Завтра она увидит человека, имя которого преследовало её весь этот год. Она не знала, кто он и зачем едет. Но что-то подсказывало: не всё так просто.