Катастрофа

***

Франсуаза нервничала с самого утра. Она переставила приборы на столе трижды, поправила скатерть, передвинула вазу с цветами с подоконника на буфет и обратно и в итоге замерла посреди гостиной с таким лицом, будто готовилась не к семейному ужину, а к защите диплома. Её пальцы теребили край салфетки, которую она то сворачивала в трубочку, то снова расправляла, и Агата, наблюдавшая за ней из своего кресла, в какой-то момент не выдержала и отобрала у неё несчастную тряпку. - Ты её до дыр протрёшь, - заметила она. - Я не волнуюсь. - Конечно. Именно поэтому ты уже час нарезаешь круги вокруг стола. Франсуаза остановилась и выдохнула. Плечи её опустились, и на секунду она стала похожа на ту прежнюю девочку, которая пряталась под лестницей и боялась собственной тени. Но только на секунду. Потом она встряхнула головой, поправила косы и сказала: - Он хороший. Правда хороший. Ты сама увидишь. - Я в этом не сомневаюсь. Вопрос в том, увидит ли это твой брат. Айзек из лаборатории не выходил. Агата спустилась к нему за полчаса до назначенного времени. В подвале гудели приборы, пахло чем-то металлическим и старым пергаментом. Он сидел за столом и что-то писал, прямой и сосредоточенный, в рубашке с закатанными рукавами. - Ты помнишь, что сегодня ужин? - спросила она, прислоняясь к дверному косяку. - Помню. - Ты обещал не допрашивать и не смотреть на парня как удав на кролика. Просто моргай почаще, это смягчает эффект. - Это мой обычный взгляд. Я не могу его убрать. Это физически невозможно. - Ты можешь хотя бы попытаться. Он промолчал, но когда они поднимались по лестнице, Агата заметила, что он моргнул дважды подряд. Она не была уверена, совпадение это или сознательное усилие, но решила засчитать как прогресс.

***

Донован Галпин приехал ровно в шесть. Агата открыла дверь и увидела на пороге худого темноволосого паренька в очках, которые явно жили собственной жизнью: одно стекло было чуть темнее другого, а дужка перемотана ниткой. Одет он был в тщательно отглаженную рубашку, которая, кажется, досталась ему от старшего брата - манжеты подвернуты, воротник слегка великоват. В одной руке он сжимал два букета полевых ромашек, в другой - книгу в плотной бумажной обёртке. Вид у него был такой, будто он шёл не на ужин, а на эшафот, и единственное, что его утешало, - возможность умереть с цветами. - Д-добрый вечер, - выговорил он и запнулся. - Я Донован. Галпин. Донован Галпин. — Он зажмурился и замолчал, осознавая, что представился дважды. Агата улыбнулась - мягко, без обычной усмешки. — Проходите, Донован. Не бойтесь, здесь не кусаются. Кроме бегоний, но они сегодня заперты в оранжерее. Донован выдохнул. Кажется, шутка немного его расслабила. Он шагнул в гостиную и остановился перед Айзеком, который возвышался у камина прямой и молчаливый, как страж. Донован мысленно повторял порядок действий: сначала цветы дамам, потом книгу Айзеку. Цветы - дамам. Книгу - Айзеку. Цветы. Книга. Цветы. Книга. Он глубоко вздохнул, сделал шаг вперёд и с широкой, отчаянной улыбкой вручил букет ромашек Айзеку. - Это вам, - сказал он. - Цветы. Франсуаза говорила, вы... - Он осёкся, глядя на букет в своих руках, который каким-то чудом оказался направлен не в ту сторону. - Я... Это не... В гостиной повисла тишина. Айзек посмотрел на букет. Потом на Донована. Потом снова на букет. - Спасибо, - сказал он. Агата прикрыла рот ладонью. Франсуаза зажмурилась. Донован повернулся к Агате и торжественно вручил ей книгу. - А это вам, мисс Гонт. «Современная механика». Новое научное издание. Я подумал, вам будет интересно. Ну, то есть... мне сказали, что вы разбираетесь в механизмах, и я решил, что это близко... Он осёкся, заметив, что Агата держит в руках научный труд по механике, а букет ромашек остался в руках Айзека. - Я перепутал, - выдохнул он. - Ничего страшного, - сказала Агата, глядя на обложку. - Механика мне действительно интересна. А ромашки прекрасно смотрятся у Айзека. - Мы не... - начал он и осёкся. Агата бросила на него короткий взгляд и чуть заметно улыбнулась. Он промолчал. Франсуаза, стоявшая за спиной Донована, беззвучно прошептала: «Цветы Агате. Книгу Айзеку». Донован моргнул. Потом ещё раз. Его лицо медленно вытянулось, когда он осознал масштаб катастрофы. - Я... я могу поменять, - пролепетал он. С таким видом, словно Айзек пообещал оторвать ему голову прямо сейчас. - Ни в коем случае, - сказала Агата и взяла его под локоть. - Ромашки я заберу себе. Книгу отдадим Айзеку. А пока - проходите к столу. Она повела его в столовую, попутно рассказывая про погоду и про то, как разрослись бегонии в этом году. Донован шёл за ней, как утопающий за спасательным кругом. Стол был накрыт на четверых. Свечи в тяжёлых подсвечниках отбрасывали тёплый свет на фарфор. В камине гудел огонь. Донован сел рядом с Франсуазой и сжал её ладонь под столом. Она чуть покраснела, но не отдёрнула руку. Агата сидела напротив. Она разливала чай, передавала хлеб, следила, чтобы тарелки не пустовали, и делала это так естественно, будто занималась этим всю жизнь. Хозяйка дома. Впервые она чувствовала себя не гостьей, не пленницей, не беглянкой. Хозяйкой. Это было странное, непривычное ощущение. Тёплое. Первые минуты за столом прошли в неловком молчании. Донован смотрел в свою тарелку. Франсуаза кусала губы. Айзек молчал, но не давил - просто сидел и смотрел. Агата взяла дело в свои руки: спросила про книжную лавку у моста, про учёбу, про планы на будущее. Она задавала вопросы легко, непринуждённо, и Донован постепенно начал отвечать - сначала односложно, потом всё более развёрнуто. Он рассказал, что работает у дяди в лавке, помогает с инвентаризацией и разносит заказы. Что учится и хочет поступать в полицейскую академию - не чтобы наказывать, а чтобы помогать, как когда-то его отец. Агата слушала внимательно, иногда вставляя короткие реплики, и краем глаза видела, как Айзек чуть наклоняет голову - жест, который означал, что он тоже слушает. По-настоящему слушает. В какой-то момент Донован, воодушевлённый её вниманием, повернулся к Агате и сказал: - Франсуаза столько рассказывала мне о вас, миссис Найт. Ну, то есть... - Он осёкся, сообразив, что ляпнул. Щёки его вспыхнули. - Простите. Мисс Гонт. Я хотел сказать... Агата поймала взгляд Айзека и чуть заметно улыбнулась. Ей понравилось, как прозвучало это обращение. - Ничего страшного, - сказала она. - Я ещё не привыкла к новой фамилии, но, кажется, она мне идёт. Айзек ничего не сказал, но его пальцы, сжимавшие ножку бокала, чуть расслабились. Он отпил вина и поставил бокал на стол. - Вы сказали, что слышали о нас, - произнёс он. - Что именно? Донован вздрогнул, но ответил: - Франсуаза рассказывала. Про астрал, про портал, про то, как вы спасли её. - Он перевёл взгляд на Айзека. — И о вас тоже, сэр. О том, как вы открыли портал и вернули миссис... мисс Гонт обратно. Это невероятно. Я не очень разбираюсь в магии, но то, что вы сделали, - это как в рыцарских романах. Только по-настоящему. - Это не магия, - сказал Айзек. - Это расчёты. Астральные контуры, временные искажения, резонансные частоты. Всё это можно рассчитать. Донован кивнул с таким видом, будто всё понял, хотя было очевидно, что он не понял ничего. Агата спрятала улыбку за чашкой. А Донован уже продолжал - смелее, чем раньше. Он рассказывал, что Франсуаза говорила ему про дом, про башню для наблюдения за звёздами, и в его голосе звучал искренний восторг. А потом упомянул сломанный телескоп дяди - и вдруг ожил. Линза треснула, крепление разболталось, он пытался починить клеем и увеличительным стеклом, но стало только хуже. - Клей не подходит для оптических приборов, - заметил Айзек. - Он искажает преломление. - Я уже понял, - вздохнул Донован. - Если хотите, можете принести телескоп сюда. Я посмотрю. Донован замер. Франсуаза замерла. Агата медленно отпила чай, стараясь не расплескать его от смеха. - Вы... вы серьёзно? - выдохнул Донован. - Я всегда серьёзен. Франсуаза смотрела на брата так, будто видела его впервые. Агата поймала её взгляд и чуть заметно кивнула. Это был знак. Тот самый. «Он ему понравился». К концу ужина Донован перестал ронять приборы и даже смог ответить на вопрос Айзека о любимых книгах, не запинаясь. Айзек слушал, кивал и, когда Донован упомянул поэзию, заметил: - Моя сестра тоже любит поэзию. - Я знаю, - сказал Донован и впервые за вечер посмотрел Айзеку прямо в глаза. - Мы читаем друг другу вслух. Франсуаза замерла. Айзек выдержал паузу. Потом кивнул - коротко, сдержанно - и потянулся за чашкой. Когда Донован откланялся, Франсуаза пошла проводить его до дверей. Агата и Айзек остались в гостиной. Секунду было тихо. Потом Агата посмотрела на букет ромашек и книгу, лежавшие на столике, и расхохоталась в голос, запрокинув голову. - Ромашки, - выдохнула она. - Он подарил тебе ромашки. - Он перепутал. От волнения. - Ты держал букет с таким лицом, будто тебе вручили гранату. - Я не ожидал. - Именно. Ты, который всё рассчитывает на десять шагов вперёд, не ожидал, что парень твоей сестры подарит тебе цветы. Айзек помолчал, потом взял книгу. - «Современная механика». Новое издание. Я как раз хотел её заказать. - Теперь у тебя есть букет и книга. Считай, что ужин удался. В гостиную вошла Франсуаза. Вид у неё был измученный, щёки всё ещё горели румянцем. Она опустилась в кресло и закрыла лицо руками. - Это был худший ужин в моей жизни, - глухо сказала она. Агата переглянулась с Айзеком. И они оба - одновременно, что случалось редко, - рассмеялись. Франсуаза отдёрнула руки от лица и переводила взгляд с одного на другого, не веря своим ушам. - Он перепутал подарки, — сказала она. - Он репетировал всю неделю. У него были карточки. - Карточки? — переспросила Агата. - Маленькие. Он записывал, кому что сказать. - Франсуаза снова закрыла лицо руками. - Он забыл их дома. - Он мне понравился, - сказал Айзек. Франсуаза отдёрнула руки от лица. - Что? - Он волновался. Это нормально. Он не пытался притворяться тем, кем не является. Он перепутал подарки, но выбрал правильные. И он читает тебе вслух. Это хороший признак. Франсуаза вскочила с кресла и обняла брата. Айзек замер на секунду, потом похлопал её по спине - неловко, как всегда. Но она уже знала, что это значит. - Он назвал меня «миссис Найт», — сказала Агата задумчиво, глядя в огонь. Айзек повернулся к ней. Она встретила его взгляд и улыбнулась - мягко, без обычной колкости. - Кажется, я начинаю привыкать к этой фамилии. Он ничего не ответил, но что-то в его лице изменилось, едва заметная тень, промелькнувшая в глазах и тут же исчезнувшая. Франсуаза, всё ещё улыбающаяся, пожелала им спокойной ночи и ушла в гостевую комнату. Они остались вдвоём. В камине догорали угли. Агата сидела в своём кресле, подобрав ноги, и смотрела на тлеющие головешки. Айзек стоял у окна, глядя на тёмную аллею. Молчание было уютным, как плед, в который она куталась. - Донован был прав, - сказал он вдруг. - В чём именно? Он много чего сказал. - Тебе идёт эта фамилия. Агата обернулась. Он уже не смотрел в окно. Он стоял рядом с её креслом, и в руке у него была маленькая тёмная коробочка. - Мне с самого начала нужно было сделать это правильно, - сказал он. - Без сделок. Без договоров. Без твоего отца. Она смотрела на коробочку. Потом на него. Его лицо было, как всегда, неподвижным, но пальцы, сжимавшие коробочку, чуть дрожали. Айзек Найт, который рассчитывал астральные контуры до четвёртого знака после запятой, у которого никогда не дрожали руки, сейчас дрожал. - Ты волнуешься, - сказала она. На лице медленно расползлась улыбка. - Я не волнуюсь. Я просчитываю вероятности. - И как? - Они не имеют значения. Он открыл коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежало кольцо - простое, серебряное, с крошечным чёрным агатом. Почти как её браслет. Почти как тот, что сгорел в астрале. - Агата Гонт, - сказал он, и голос его был ровным, но она слышала, чего ему стоила эта ровность. - Ты выйдешь за меня? Без договоров и расчета? Она смотрела на него. На его дрожащие пальцы. На коробочку с кольцом. На его лицо - бледное, сосредоточенное, с теми самыми морщинками в уголках глаз, которые появлялись, только когда он смотрел на неё. - Да, - просто сказала она. - Выйду. И улыбнулась еще шире. Открыто, как не улыбалась никогда. Он надел кольцо ей на палец. Оно село идеально - конечно, он всё рассчитал. Она встала с кресла, обняла его и поцеловала. В камине догорали угли, за окном шумел ветер, и всё было именно так, как должно было быть. Позже, когда они поднялись в спальню, Агата сидела на краю кровати и разглядывала кольцо. Айзек расстёгивал манжеты. В доме было тихо. И вдруг что-то изменилось. Тик-так-так-так-скрежет. Пауза. Снова тик-так. Агата обернулась. Айзек стоял неподвижно, прижав руку к груди. Его лицо ничего не выражало, но в глазах мелькнула досада. - Что это было? - спросила она. - Ничего. Шестерёнка зажевала. - Я слышала скрежет, Айзек. Это не «ничего». - Износ деталей. Я заменю её. - Когда? - Скоро. - Ты говорил «скоро» месяц назад. - Она подошла к нему. - Это твоё сердце. Не мотор в машине. Сердце. - Механическое сердце - это мотор. Разница только в расположении. - Разница в том, что если мотор заглохнет, ты выйдешь и пойдёшь пешком. А если заглохнет сердце... - Я не заглохну. - Он накрыл её ладонь своей. - У меня есть план. - План. Ты пропадаешь в лаборатории ночами. Ты что-то строишь. Это связано с сердцем? - Это связано со всем. - Что это значит? - Это значит, что я не заглохну. Она хотела спросить ещё что-то, но он уже отвёл её руку и слегка неуклюже поцеловал в лоб. - Ложись спать, - сказал он. Она легла, но ещё долго лежала без сна, прислушиваясь к тик-так и разглядывая кольцо на пальце. Агат мерцал в свете ночника. Она думала о том, что Айзек Найт только что сделал ей предложение - не по договору, не по расчёту, а просто потому что хотел. Что Донован назвал её «миссис Найт», и она не поправила его. Что всё, кажется, наконец встало на свои места. А скрежет она списала на волнение. Наверняка он впервые в жизни ничего не просчитывал.