Вернутся к фанфику
Часть 13
13 ноября 2025, 00:32Минули месяцы, сотканные из тихих дней, наполненных привычным круговоротом дел и вечеров, растворяющихся в таинственном свете лаборатории башни Яго. Новые замыслы и научные поиски целиком захватили их, стали спасительной ширмой, сквозь которую свет проблем и страхов пробивался едва заметно. Даника решила отпустить ситуацию, довериться неумолимому течению времени… Может быть, он действительно скрывается, укрывается от беды? И Маркус жив, дышит где-то под этим небом?.. Сердце девушки, несмотря на все, отказывалось сдаваться, верило в чудо.
Ещё один вечер, растворившийся в алхимии экспериментов, подошёл к концу. Пора было покинуть башню, вернуться в привычный уклад общежития. До отбоя оставался лишь час, и Даника жаждала разделить его со своим любимым. Комната Стар стала для них убежищем, где уединённые встречи перерастали в обжигающую страсть, а тихие беседы согревали души, израненные тревогой и ожиданием. Крепость, где они могли позволить себе быть просто влюблёнными.
…Защёлкнув замок, Стар подошла к Айзеку, обвила его шею руками.
– Милый, у нас осталось совсем немного времени, меньше часа. – её голос звучал нежной мелодией, обещающей блаженство. – До отбоя никто не посмеет нарушить наш покой. Мы можем насладиться каждой секундой, подарить друг другу тепло…
Лукавая искра зажглась в глазах Айзека. Ему нравилась игривая дерзость в голосе Даники, её намёки, обещающие сладостный плен. Притянув к себе её хрупкое тело, он накрыл её губы горячим, требовательным поцелуем. Его пальцы, словно заблудившиеся путники, скользнули под ткань формы, в поисках её нежной кожи.
Внезапный, грубый стук в дверь, словно удар грома, разорвал волшебную ткань момента. Пару словно окатило ледяной водой.
Застывшие, словно изваяния, в тишине, нарушенной грубым вторжением звука, они на мгновение потеряли связь с реальностью. Страх, ледяной и липкий, словно саван, сковал движения, парализовал дыхание. Айзек отстранился от Даники, в его глазах плескалось отчаяние, переплетенное с тревогой. Он нутром чувствовал, что этот стук – не просто случайность, а зловещий предвестник беды, готовой обрушиться на них с безжалостной силой.
Даника отшатнулась, щеки вспыхнули алым пламенем, а сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Она чувствовала себя обнаженной, словно их тайное убежище внезапно залили беспощадным светом. Медленно, словно в кошмарном сне, она поправила смятую форму, тщетно пытаясь скрыть следы недавней близости. Надежда на уединение, на крохотный островок покоя, мгновенно испарилась, уступив место всепоглощающей тревоге и гнетущему предчувствию чего-то неотвратимо страшного.
Айзек глубоко вздохнул, собирая остатки самообладания. Нужно было действовать, не дать панике овладеть им. В его движениях, когда он подошел к двери, читалась обреченность, смиренная готовность принять любой, даже самый жестокий удар судьбы.
– Кто там? – его голос прозвучал глухо и напряженно, выдавая внутренний трепет, борьбу с охватившим его ужасом.
– Уэнсдей. – ровный, бесстрастный голос Аддамс прозвучал из-за двери. – Я с Энид. Открой, Айзек, у нас интересные новости.
Облегчение волной окатило Данику и Айзека, словно тяжкий камень рухнул с плеч, оставив после себя ноющую боль. Они не стали заставлять их ждать и, распахнув дверь, впустили девушек в комнату. Те, не теряя времени, прошли к кровати и устроились на ней.
– Сегодня днем я вспомнила об одной вещи. – начала Уэнсдей, доставая из внутреннего кармана своего форменного пиджака свернутую в тугой цилиндр папку. – Это твое дело, Айзек… Но, прежде чем я отдам его тебе, я должна задать тебе один жизненно важный вопрос. – затем она развернула папку и повернула ее в сторону Найта и Стар, стоявших вплотную к ним. – Кто такой Мэтью Синклер? И почему его имя указано на билете в научный клуб? Чтобы попасть в подобный клуб, необходимо разрешение родственника.
– Ты пришла только для того, чтобы узнать, кто такой Мэтью Синклер? – нахмурился Найт, затем слабо улыбнулся. Тихо, но искренне. – Аддамс, одним словом.
Энид, не понимавшая, что вообще происходит, невольно насупилась. Вот зачем Уэнсдей потащила ее с собой, толком ничего не объяснив.
– Речь идет о фамилии Энид. – серьезно, без тени веселья, продолжила Уэнсдей. – Она тоже Синклер.
– Вот как… – Айзек окончательно растерялся. – Ладно… Если это так важно… Мэтью был моим близким родственником. У нас с ним были очень… теплые отношения. От него Франсуазе, и нашей матери, достался ген хайда… Он был нашим с Фран дедом. Бабушка была оборотнем. Ее же дар достался дяде, которого я, честно говоря, никогда не видел. Я знаю только его имя… Мюррей…
– Это мой папа… – пролепетала Энид, шокированная словами парня. – Мюррей Синклер – мой папа.
– Твою мать… – глаза Найта наполнились такой бурей эмоций, что казалось, его сейчас разорвет на части. – … так мы родственники… Невероятно…
– Так ты мой двоюродный брат? – недоверчиво спросила волчица. – Твою мать! – неожиданно вырвалось у нее.
Энид отшатнулась, словно от огня. Айзек Найт ее двоюродный брат? Бывший зомби и убийца, пытавшийся убить ее подруг, своего лучшего друга?! Девушка не могла поверить собственным ушам.
– Двоюродный брат? – повторил Найт, его голос звучал хрипло и сломленно.
В голове пульсировала одна лишь мысль: Энид – часть семьи. Семьи, о которой он так долго пытался забыть, семьи, которую он предал. Он смотрел в ее расширенные от ужаса глаза и чувствовал, как волна вины окатывает его с головой.
"Как я мог причинить ей боль? Как я мог пытаться убить ее друзей?" – вопросы терзали его, не давая покоя.
– Я… я ничего не знал. – прошептал Найт, отступая на шаг.
Он чувствовал, что задыхается. Правда обрушилась на него, словно тонна кирпичей. Он вспомнил рассказы деда, старые фотографии, полунамеки, которые он не мог понять в детстве. Теперь все встало на свои места, как кусочки головоломки. Мюррей Синклер – его дядя. И Инид – его семья.
Энид смотрела на него с ужасом и отвращением. Она не могла поверить в то, что услышала. Айзек Найт, чудовище, которое чуть не уничтожило ее, ее подруг, ее двоюродный брат? Это было слишком. Ее разум отказывался принимать эту реальность. Она ощущала себя преданной. Преданной судьбой, вселенной, всем и вся.
– Не подходи ко мне! – прорычала Энид, выставляя вперед руки. – Просто исчезни! Я не хочу тебя видеть! Ты – ошибка! Ошибка природы! Как ты вообще можешь быть моим родственником?!
Найт кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он развернулся и пошел прочь, прочь от Инид, прочь от правды, прочь от всего, что напоминало ему о его чудовищном прошлом. Он чувствовал, что заслуживает этого. Он заслуживал ненависти, отвращения, презрения. Он был монстром. И теперь этот монстр знал, что причинил боль своим близким.
Даника, до этого момента словно пребывавшая в оцепенении, вздрогнула, сбрасывая с себя морок. В её белоснежных волосах, казалось, отразилась вся буря чувств, пронёсшихся в душе: обида, разочарование и глухая печаль смотрели на Синклер из глубины серых глаз.
-Я тоже не подозревала… - прошептала она, и в голосе её звучала неприкрытая боль. - Понимаю, ты не ожидала. Это трудно принять… Но упрекать его за попытку спасти близкого человека, пусть и такими способами, называть его ошибкой природы… Нет, Энид, этого я слышать не позволю. Ты мне дорога как подруга, но Айзек… Он – моя жизнь, моё дыхание. Я люблю его всем сердцем и никогда не предам, даже если мир восстанет против нас. И ты, Энид, не исключение. Подумай над своими словами… хорошенько подумай.
С этими словами Даника резко развернулась и покинула комнату. Она безошибочно знала, где искать Айзека, куда он бежит от терзающих его душу мыслей.
Башня Яго встретила её густым, ощутимым напряжением, словно натянутой струной. Скользнув в кабину лифта, Даника поднялась на этаж выше, в лабораторию. Сердце не обмануло её: Айзек был там. Он сидел в кресле, забившись в самый темный угол, и смотрел в одну точку, будто погрузившись в беспросветную бездну собственных мыслей. Или, возможно, тьма в его душе была настолько глубока, что поглощала все внешние раздражители. Даника, ступая неслышно, словно тень, приблизилась к нему. Приподняв край длинной юбки, она опустилась на его колени, лицом к лицу. Встретились два взгляда.
-Милый, - прошептала она, нежно обнимая его лицо своими мягкими, хрупкими ладонями, лаская большими пальцами слегка колючую кожу щёк. - не слушай никого и никогда… Забудь, что она сказала. Просто… пойми, это шок. Не каждый день услышишь такое.
-Она права. - ответил Айзек сорванным голосом. - Я – монстр. Всегда им был и останусь.
-Не говори так, прошу. Для меня ты – всё. Энид… ей нужно время. Уверена, она всё переосмыслит и примет тебя. А пока… - наклонившись ближе, обвив его талию ногами, Даника осыпала его лицо лёгкими, трепетными поцелуями, вкладывая в них всю свою безграничную любовь.
Айзек прикрыл глаза, утопая в нежных прикосновениях Даники, словно в мягком, согревающем пледе в ледяную стужу. Её поцелуи, невесомые, как касание крыльев бабочки, постепенно изгоняли леденящий страх и отчаяние, сковавшие его сердце. Он судорожно вцепился пальцами в её талию, чувствуя, как тепло её тела разливается по нему изнутри, изгоняя мрак.
-Ты не монстр. - прошептала Даника, отстранившись на мгновение, чтобы заглянуть ему в глаза. - Ты – Айзек. Мой Айзек. И я люблю тебя любым. Со всеми твоими… особенностями.
Слова её, простые и искренние, упали на израненную душу бальзамом. Он снова притянул её к себе, топя в нежных губах горечь последних часов. Поцелуй стал глубже, страстнее, вбирая в себя всю боль и отчаяние. Это был поцелуй любви и поддержки, клятва быть рядом, несмотря ни на что.
Когда они оторвались друг от друга, в глазах Айзека больше не было той мрачной тени, что омрачала его взгляд всего несколько минут назад. Он все еще был подавлен, но в его сердце слабо мерцала надежда. Надежда на то, что любовь Даники, её непоколебимая вера в него, помогут ему пережить это.
-Спасибо. - прошептал он, касаясь её щеки кончиком пальца. - Спасибо, что ты есть у меня.
Неделя спустя.
Долгожданные выходные ворвались в Невермор свежим ветром перемен. Новое руководство академии преподнесло студентам щедрый подарок – день в парке развлечений Джерико. Эта новость вспыхнула ярким фейерверком, раскрасив серые будни, наполненные учебниками и лекциями. А слухи о ярмарке диковинных сувениров, прибывающей в парк, лишь подливали масла в огонь предвкушения. Разве можно было устоять перед таким искушением?
Весть о предстоящей вылазке в город смогла ненадолго рассеять мрачную тоску, окутавшую Айзека и Данику. Невидимая стена все еще разделяла их с Энид. Девушка, словно испуганный зверёк, не могла принять обрушившееся на неё известие о родстве с Найтом. Всю неделю Синклер старательно избегала их, не желая говорить об этом болезненном открытии. Айзек чувствовал себя виноватым перед ней, а Даника не могла простить подруге слов, оброненных в порыве отчаяния, на пике эмоций.
...
Осенний вечер, вопреки глубокой осени, дышал теплом давно ушедшего лета. Парк, искрящийся весельем, пестрящий огнями аттракционов и благоухающий ароматами снеков, казался порталом в беззаботное детство. Атмосфера всеобщего ликования примиряла даже тех, кому прежде было сложно найти общий язык.
…Веселье било ключом. Студенты Невермора, рассыпавшиеся по парку словно пчелиный рой, спешили испробовать все развлечения за отведённое время. Даже строгие преподаватели во главе с директрисой Карпи, казалось, скинули бремя взрослости и увлеклись праздничной суетой.
Наши герои не остались в стороне. Даника и Айзек, нежно держась за руки, стояли в небольшой очереди у тира. Рядом с ними Тайлер, с энтузиазмом рассказывал о новом клубе, созданном специально для Хайдов. Его глаза горели, когда он говорил о братстве, взаимопомощи и поддержке, царящих в их сообществе.
– Знаешь, это замечательно, что мисс Карпи разрешила основать этот клуб. – проговорила Даника, прильнув к плечу Найта. – Мы с Айзеком очень рады за тебя. Это отличная возможность для всех вас не только контролировать свою природу, но и принять её. Твой шанс начать новую жизнь.
– Ты права. – искренняя улыбка осветила лицо Тайлера. – И я ценю всё, что дала мне жизнь. Я многое переосмыслил.
– Замечательно.
– Даже новость о родстве Айзека и Энид я воспринял на удивление спокойно… а, значит, и о своей принадлежности к их семье.
– Она до сих пор сторонится меня. – лицо Найта омрачилось. Ему было больно говорить об этом. – Но я не виню её…
– Пока ей трудно в это поверить, она и ко мне относится настороженно… Просто Уэнсдей удаётся сгладить острые углы между нами… Но поверь, всё наладится. – Тайлер сочувственно посмотрел на своего дядю. – Просто дайте друг другу время.
– Да… – уклончиво ответил ДаВинчи.
– Кстати, Тай, а где Уэнсдей? – решила сменить тягостную тему Даника. – Почему ты не со своей девушкой? И как у вас вообще дела?
– Она сидит за столиком. – парень указал на группу деревянных столиков, расположенных у фудкортов. Аддамс сидела к ним спиной в компании Синклер и ДеМилль. Девушки о чём-то оживлённо беседовали. – Я хочу сделать ей сюрприз. Попытаюсь выиграть какую-нибудь игрушку… А так, у нас всё хорошо. – его щёки слегка порозовели. – Медленно, но верно, наши отношения развиваются.
– Прекрасно. – улыбнулась Даника. – Вот и наша очередь подошла. И раз ты здесь с такой благородной целью, мы с Айзеком готовы пропустить тебя вперёд. Ведь так, милый? – затем девушка многозначительно посмотрела на своего возлюбленного и снова обратилась к Галпину: – Ты умеешь стрелять из ружья или тебе помочь?
– Я умею. Отец учил.
Тайлер благодарно кивнул и, протиснувшись сквозь толпу, словно хищник, занял позицию у прилавка тира. В его руках пневматическая винтовка обрела вес и продолжение его воли. Прицелившись, он почувствовал, как азарт прокрадывается под кожу, как ледяной ветер. Первая пуля, словно посланец точности, звонко врезалась в яблочко мишени. Дальше – больше. Руки, повинуясь инстинкту, работали с отточенной уверенностью. С каждым выстрелом, словно подкошенные, рушились картонные цели. Вскоре на рейке не осталось ни одной невинной жертвы. Тайлер, опьяненный победой, получил свой трофей – огромную черную летучую мышь с демоническим оскалом.
Сияя счастливой улыбкой, он двинулся к столику, где восседали девушки. Разговор стих, словно оборвался на полуслове, когда он приблизился. Тайлер, немного застенчиво, опустился рядом с Уэнсдей и протянул ей мрачную игрушку.
– Это тебе. – пробормотал он, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Я… выиграл.
Уэнсдей вскинула тонкие брови в немом удивлении. Она приняла летучую мышь, словно артефакт, в свои бледные руки, скрупулезно изучая ее каждую деталь. К изумлению Тайлера, на ее губах скользнула тень улыбки – настолько мимолетной, что ее легко можно было принять за игру света.
– Благодарю. – тихо произнесла она, и в ее голосе прозвучало нечто, похожее на… признательность? – Он… примечательный.
Тайлер облегченно выдохнул. Реакция оказалась теплее, чем он осмеливался надеяться. В сердце затеплилась робкая надежда. Вечер, казалось, обретал новые краски, пусть и в палитре Уэнсдей Аддамс.
— А он неплохо стреляет. — удивленно протянул Айзек, впечатленный меткостью племянника. — Ладно… Видать, я уже не произведу такого фурора. Да и отец не учил меня ружье держать. Пожалуй, нам стоит поискать развлечение по интереснее.
— Какие предложения? — Стар одарила его лучезарной улыбкой.
— Куда угодно, только не в комнату страха. — отрезал Найт, словно отрубил кончик нити.
— Может, тогда на колесо обозрения? — игривая улыбка расцвела на ее пухлых губах. — Попросим кабинку на двоих…
— Мне нравится ход твоих мыслей… — он поддался романтическому настроению, осыпав ее губы мимолетным, словно прикосновение крыла бабочки, поцелуем, как только они отошли от тира. — Давно не катался на колесе обозрения.
— Тогда бежим скорее. — просияла она.
Взявшись за руки, они направились к сияющей громадине аттракциона, но путь преграждала неугомонная толпа посетителей. Возможно, Даника и не обратила бы на них внимания, доверчиво следуя за Айзеком, но ее взгляд зацепился за несколько фигур. Девушка замерла, словно громом пораженная. Внешне они ничем не отличались от окружающих, одетые в обыденную одежду, но Стар узнала их… Эти зловещие люди… Паника сковала ее, как ледяными цепями, не давая пошевелиться.
— Айзек… — прошептала беловолосая, и в голосе её звучал неподдельный ужас. Голос дрожал, как осиновый лист на ветру. — Они здесь…
— Что? — Лицо парня исказилось в мгновение ока, а в глазах вспыхнуло понимание.
Инстинктивно он прижал девушку к себе, словно укрывая от опасности.
— Где?
— В толпе… Только не смотри туда, пожалуйста. Уведи меня отсюда… Прошу…
Без лишних слов Найт развернулся и повел Стар к столикам, где остались их друзья.
— Предупредим Тайлера и уедем в автобус. — твердо произнес ДаВинчи.
— Тайлер, — обратился Найт к племяннику, когда они подошли к столу. — мы будем в автобусе.
Дрожащая, до смерти перепуганная Даника тут же привлекла внимание Уэнсдей, Энид и Агнес.
— Что случилось? — искренне заволновалась Синклер.
Несмотря на недавнюю размолвку, она не могла остаться равнодушной.
Даника не ответила, погруженная в пучину собственных страхов, не замечая ничего вокруг. Словно заперлась в непроницаемой раковине.
— Айзек? — поняв, что Стар не в состоянии говорить, волчица переключилась на Найта. Ей было плевать на былые обиды, на неготовность принять его в семью. Она испугалась за подругу.
— Ее что-то сильно напугало. — промолвила Аддамс, скрестив руки на груди. — Айзек, лучше уведи ее отсюда немедленно. Сейчас в обморок рухнет.
Не говоря ни слова, Найт подхватил свою возлюбленную на руки и понес к парковке, где их ждал автобус.
В автобусе сознание медленно возвращалось к Данике, но в глазах ее по-прежнему клубился животный страх. Пальцы судорожно вцепились в руку Айзека, словно он был последней нитью, связывающей ее с реальностью. Тайлер, заметив ее состояние, мгновенно преобразился, в нем проснулся неукротимый защитник.
— Что случилось? Ей угрожали? — ярость клокотала в его голосе, готовая вырваться наружу огненным смерчем.
— Они здесь. — прошептала Даника, не отрывая взгляда от застывшего пейзажа за окном. – Они нашли меня…
Айзек прижал ее к себе крепче, словно пытаясь объять весь ее трепет. Он чувствовал, как мелкая дрожь пронизывает ее тело, и это вызывало в нем жгучую смесь гнева и беспомощности. Кто бы ни осмелился вселить в нее такой ужас, он дорого заплатит.
Тайлер нахмурился, не понимая ни слова. Но по реакции Даники было ясно: разыгрывается драма нешуточных масштабов. Он вопросительно посмотрел на Айзека, ожидая объяснений, как приговора. Найт устало вздохнул и жестом подозвал племянника в конец автобуса, прочь от случайных ушей. Он знал, что сейчас Даника не в том состоянии, чтобы доверять кому-либо.
Айзек увел Тайлера в хвостовую часть салона. Он понимал, что нельзя медлить с объяснениями, но боялся одним неосторожным словом добить и без того напуганную Данику.
— Это долгая история, Тайлер. — начал Айзек приглушенным голосом. — Ты знаешь, она доверила тебе свой секрет… Она скрывается. От очень опасных людей.
Тайлер нахмурился еще сильнее, чувствуя, как клубок напряжения сжимается в груди. Он действительно знал, что в жизни Даники есть тщательно скрываемая тайна, но не подозревал, что все настолько серьезно. Его взгляд снова вернулся к девушке. Ее лицо было мертвенно-бледным, а глаза – бездонными колодцами ужаса. Защитить ее стало его единственной, высеченной на сердце задачей. Как он мог отвернуться от нее, когда она дала ему столько тепла и понимания?
— Кто они? Что им нужно? — спросил Тайлер, стараясь сохранять внешнее спокойствие, за которым бушевала ярость.
— Люди из ее прошлого. Они ненавидят таких, как она. — уклончиво ответил Айзек. — Сейчас главное – обеспечить ей безопасность. Я не знаю, как они вышли на ее след, но нам нужно быть предельно осторожными...
***
Призрачная мелодия каллиопы и далёкий, пронзительный вой американских горок всё ещё терзали слух Даники, превращаясь в гротескный саундтрек её паники. Она почти тащила Айзека по коридорам студенческого общежития Академии Невермор, вцепившись в его руку, словно утопающий – в спасательный круг, дышала сбивчиво, как загнанный зверь. Он не сопротивлялся, его твёрдое и уверенное присутствие позволяло ей увлечь его в бушующий вихрь своего страха. Дверь её комнаты со щелчком захлопнулась, и в тот же миг плотину прорвало. Она прижалась спиной к древнему дереву, которое поддерживало старый дом, её хрупкое тело била дрожь, глаза широко распахнулись и устремились куда-то вдаль, в кошмар, который она увидела в проклятом парке развлечений.
-Не могу… не могу поверить, что они были там. – прошептала она пересохшими губами. – После стольких лет, после всего… они просто… увидели меня.
Руки Айзека бережно коснулись её лица, большие пальцы нежно гладили заплаканные щеки. Его прикосновение обжигало приятным теплом, неожиданным для того, чьи вены когда-то стыли от ледяной смерти.
-Эй. Посмотри на меня. Смотри на меня, Дани. - его голос был низким, успокаивающим, как шум прибоя. Её испуганные глаза медленно сфокусировались на нём. - Они ничего не видели. Они увидели красивую девушку со своим парнем. Только это. Они не доберутся до тебя. Они не смогут даже смотреть на тебя.
-Но они…
-Нет. – отрезал он, его тон не терпел возражений, но был полон яростной нежности. – Они – ничто. Ты – всё. И я никогда не позволю ничему причинить тебе боль. Ты понимаешь меня? Я сожгу этот чёртов парк дотла прежде, чем подпущу кого-то из них к тебе снова.
У неё вырвался сдавленный стон облегчения, неприкрытое признание в полном доверии. Она верила ему. Рядом с ним она была в безопасности. Она уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая знакомый аромат старых книг и свежего осеннего ветра. Он крепко обнял её за талию одной рукой, другая зарылась в её тёмные волосы, шепча успокаивающие слова у виска. Постепенно бешеный ритм её сердца начал синхронизироваться с его размеренным, спокойным биением. Страх отступал, уступая место новой, бурлящей энергии – отчаянной потребности в близости, в подтверждении, в интуитивном доказательстве жизни и удовольствия, которое мог ей подарить только он. Он почувствовал перемену в ней. В том, как её хватка стала меньше поиском пристанища, а больше – призывом к нему. Его руки начали двигаться с новой, осознанной целью, скользя по её спине, притягивая её ближе. Он наклонил голову, накрывая её губы требовательным поцелуем, в котором не было и намёка на нежность. Это было требование. Обещание. Отвлечение, сотканное из чистой, первобытной потребности. Она ответила с таким же пылом, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. Призраки прошлого отступили перед очень реальным, очень близким ощущением его языка, вторгшегося в её рот. Это было знакомо, но… что-то изменилось. Ощущение словно… стало сильнее. Айзек слегка отстранился, прижавшись лбом к её лбу, тяжело дыша. В его глазах пылал тёмный, собственнический огонь.
-Позволь мне заставить тебя забыть, Дани. Позволь мне заставить тебя чувствовать только меня.
Она смогла лишь кивнуть, интенсивность его взгляда лишила её дара речи. Он снова поцеловал её, и на этот раз разница была неоспорима. Его язык… он не просто утолял жажду. Он будто стал длиннее. Толще. Он проник в её рот глубже, чем это казалось возможным, шелковистое, безжалостное вторжение, от которого у неё перехватило дыхание и подкосились ноги. Он крепко держал её, чувствуя, как низкий смешок пронзительно вибрирует в его груди. Он прервал поцелуй, тонкая ниточка слюны соединяла их губы на мгновение, прежде чем разорваться. Даника смотрела на него, ошеломлённая и растерянная.
-Айзек… твой… твой язык…
Медленная, лукавая улыбка тронула его губы.
-Маленький сувенир из моих… менее оживленных дней. То, что некромантия так и не смогла исправить. Или, – промурлыкал он, наклоняясь, чтобы поцеловать мочку её уха.– может быть, она сделала это очень, очень правильно.
Прежде чем она успела осознать, что происходит, он уже стоял перед ней на коленях, ловко расстегивая пуговицы её джинсов. Одним плавным движением он снял их вместе с трусиками, и прохладный воздух комнаты коснулся её разгорячённой кожи. Он не дал ей ни секунды почувствовать себя беззащитной. Закинув её ноги себе на плечи, он смотрел на неё взглядом, полным первобытного голода.
-Просто расслабься, моя любовь. – прошептал он, и его голос стал хриплым, неестественно низким. – Позволь мне поклоняться тебе.
Затем его рот поглотил её. Первое касание языка обернулось откровением, вселенским взрывом чувств. Широкий, бархатистый, он прочертил огненную полосу от входа до трепещущего клитора. Она задохнулась, голова её с тихим стуком откинулась на дверь, словно под ударом колокола. Боже… Это был его язык, да, но преобразившийся, наделённый собственной волей, змеиной грацией, неведомой ей ранее. Он не просто ласкал – он исследовал, погружался в неизведанное. Кончик, словно обретший длину и цепкость, проникал внутрь, совершая поверхностные, но безупречно точные толчки, от которых она стонала, как раненая птица. Он обвивался вокруг внутренних стенок, выискивая каждую трепетную точку с пугающей безошибочностью. Едва она начинала задыхаться на его губах, жадно стремясь к большему, он отступал, чтобы вновь распластаться и вычерчивать медленные, сводящие с ума круги вокруг клитора.
-Айзек… что ты… о!
Слова разбивались о волну стона. Он усилил напор, тёмная, мускулистая плоть двигалась в нечеловеческом ритме. Он терзал её, неутомимо, влажно, жарко, сжимая пружину напряжения в её животе всё туже и туже. И внезапно ощущение изменилось. Кончик языка сузился, заострился, превратился в иглу и начал скользить по клитору с немыслимой скоростью, недоступной человеческому органу. Вибрация стала сокрушительной, молнией пронзающей тело, от которой в глазах померкло пламя. Она раскрывалась навстречу, бёдра её рвались к его лицу, пальцы царапали волосы. И когда оргазм начал захлёстывать её, он отстранился, оставив задыхающейся, висящей над бездной.
-Нет… пожалуйста… – взмолилась она, тело кричало о разрядке, как в предсмертной агонии.
Он поднял взгляд. Улыбка дикая, губы влажно блестят от возбуждения. Язык, отчётливо видимый теперь, казался длиннее, темнее, цвета спелой сливы, и он выскользнул, пробуя воздух между ними.
-Что 'пожалуйста', моя дорогая? – прохрипел он, дразня её. - Скажи, чего ты хочешь.
-Твой язык… внутри меня… пожалуйста. – прохрипела она, повинуясь голосу желания, заглушившему стыд.
-Как пожелаешь.
Он не просто вернулся к её устам. Он прижал её к себе, и она почувствовала это – невероятное, немыслимое проникновение его языка в самую суть её существа. Это уже не было скользящее касание. Это был глубокий, наполняющий толчок, сладостно растягивающий её, достигающий глубин, от которых она кричала в потрясении. Вибрируя, пульсируя внутри, словно живой, совершенный инструмент наслаждения, он надавливал на тайную точку, и всё её тело содрогалось в экстазе. Он держал её там, лицом к двери, тёмный язык его глубоко внутри неё, и…его имя сорвалось с её губ не в испуге, но в грубом, сокрушительном крике чистого, обжигающего экстаза. Мир рухнул, сконцентрировавшись в единой, оглушительной точке чувственности. Язык Айзека проник в неё не просто как чужеродное тело – он стал продолжением её самой, извивающимся, живым существом, пульсирующим и исследующим с первобытным голодом. Он затопил её, растягивая до немыслимых пределов, до дикой, прекрасной бездны, от которой зрение затуманивалось по краям. Он прижал её к двери, его сильные руки обхватили её бёдра, лицо утонуло в источнике её наслаждения. Низкий, собственнический стон, родившийся в глубине его существа и впившийся прямо в её ядро, заставил её зарыдать от нестерпимого удовольствия. Безумие. Невероятно. Сознание рассыпалось на осколки, потерявшись в первобытном ритме, который он выбивал в самой её душе. Едва ощутив предвестники неминуемой бури, тягучее, закрученное напряжение внизу живота, глубокое, властное давление отступило. Стон протеста замер в горле, когда она почувствовала, как невероятно длинный мускул выскользнул, чтобы тут же обвить её пульсирующий клитор медленным, выверенным давлением, от которого её пронзила дрожь.
-Айзек, пожалуйста… – взмолилась она сорвавшимся голосом.
-Что, пожалуйста, любовь моя? – прошептал он, уткнувшись в распалённую, влажную кожу, обжигая её своим дыханием.
-Скажи мне. Я жажду услышать это.
-Мне нужно кончить. – выдохнула она, бёдра напряглись в его неподвижной хватке. - Не останавливайся. Не смей останавливаться.
Мрачный смешок был единственным ответом, змеившимся в полумраке его губ. Он обрушил на нее всю мощь своего голода – широкие, обжигающие лизания, точные, скользящие ласки кончиком темного языка, – неустанно вознося ее к краю небытия. На этот раз он не отступил. Он прижал ее к себе так плотно, словно желал впечатать в свое нутро. Оргазм обрушился, как удар хлыста, как безмолвная, всепоглощающая вспышка чистого напряжения, перед тем как ее тело взорвалось мириадами искр. Хриплый стон, сорвавшийся с губ, потонул в волнах первобытного, дикого наслаждения, сотрясающего до самой глубины души. Спина изогнулась, упираясь в холод дерева, пальцы судорожно вцепились в его волосы, притягивая его ближе, пока она балансировала на гребне вулкана, извергающего жар в его безжалостный, всепоглощающий рот. Он не ослаблял хватки, вытягивая экстаз в бесконечность, пока она не превратилась в дрожащую, сверхчувствительную оболочку, жадно глотающую воздух в отчаянной попытке утолить неутолимую жажду. Лишь тогда он медленно отстранился, его движения были ленивыми и исполненными хищного довольства. Он выпрямился одним плавным, кошачьим движением, глаза горели темной победой завоевателя. Вкус ее плоти мерцал на его губах, и язык, вновь обретший обманчивую нормальность, скользнул по ним, словно пробуя на крепость завоеванную терру. Даника не могла произнести ни слова, грудь ее тяжело вздымалась, ноги отказывались повиноваться. Страх, поселившийся в парке, казался далеким, смутным кошмаром, выжженным дотла тем пожаром, что он разжег в ней. Не говоря ни слова, он подхватил ее на руки, словно хрупкую статуэтку, и, пересекая комнату, бережно опустил на мягкое покрывало. Его тело накрыло ее, словно хищник, настигший добычу. Он смотрел сверху вниз, и в глубине его взгляда сплелись яростная жажда обладания и дикое, почти благоговейное восхищение.
-Мои звезды… – прохрипел он, проведя подушечкой большого пальца по влажным дорожкам слез на ее щеках. - И я предпочитаю твои звезды твоему страху.
И он поцеловал ее, глубоко и властно, позволяя ей ощутить себя на своем языке – темный, первобытный вкус, который разбудил новую волну желания в измученном теле. Она чувствовала, как твердая плоть его члена настойчиво прижимается к ее бедру сквозь ткань джинсов, обещание того, что только должно было произойти.
Её руки, ещё недавно слабые и дрожащие, вдруг наполнились необъяснимой силой. Словно одержимая, она сорвала с него рубашку, жадно стремясь ощутить тепло его кожи. Он не противился, лишь сдернул одежду через голову, отбросив её в смятении в сторону. Её ладони, словно два опалённых солнцем лепестка, скользнули по выточенной тверди его груди, ощущая прохладу гладкой кожи, рельеф мощных мышц, таящих невероятную силу. Он был живым воплощением мощи, осязаемым памятником жизни, за которую он так отчаянно боролся, и в этот миг, казалось, он принадлежал ей безраздельно. В следующую секунду джинсы и боксеры были сброшены с кровати, словно ненужные оковы. Его эрекция вырвалась на свободу, пульсирующая, напряжённая – вид, от которого у Даники перехватило дыхание. Его обнажённое тело, нависшее над ней, пробуждало первобытную жажду, желание, которое, казалось, не имело границ.
Он устроился между её ног, головка члена прижалась к влажному входу, и он замер, его взгляд, тёмный и обжигающий, впился в её лицо. Голос, хриплый от страсти, обволакивал обещанием, в котором едва уловимо звучало эхо чего-то потустороннего.
-Только это, слышишь, Дани? Только я. Только я для тебя. Сейчас я – твой мир.
Он не ждал ответа. Одним плавным, властным толчком он вошёл в неё до самого основания, до упоения. Комната наполнилась единым стоном, вырвавшимся из их груди. Для Даники это было чувство полного слияния, завершённости, последние осколки тревоги растворились в его подавляющем присутствии. Для Айзека – горячее, манящее объятие её тела, ощущение, которое он никогда, ни за что не осмелился бы принять как должное. Он начал двигаться, задавая медленный, глубокий ритм, ритм, принадлежащий только им двоим. Каждый толчок был осознанным, собственническим, физическим воплощением его клятвы – оберегать её, владеть ею. Она обвила его талию ногами, притягивая глубже, в унисон отвечая на каждое его движение движением своих бёдер.
-Вся. – простонал он, голос его дрожал от усилия сдержать рвущуюся наружу страсть. - Возьми меня всего. Ты чувствуешь… чёрт, Дани… ты само небо.
Слегка сместившись, наклонив бёдра, следующим толчком он коснулся точки глубоко внутри неё, от которой она задохнулась. Резкий крик вырвался из её груди, и на его лице расцвела хищная, торжествующая улыбка.
-Вот она. – промурлыкал он, переходя к более интенсивному ритму, вбиваясь в это идеальное, чувствительное место с животной точностью.
Темп ускорялся, теряя контроль, превращаясь в неистовый танец плоти. Изголовье кровати отбивало мерный ритм о стену, первобытный барабанный бой их соития. Стоны Даники становились громче, отчаяннее, её ногти впились в напряжённые мышцы его спины, оставляя красные полосы. Она приближалась к новой вершине, к головокружительной высоте, построенной на фундаменте его мощного, безжалостного обладания. В тот самый миг, когда второй оргазм начал скручивать её тело, Айзек напрягся над ней, словно натянутая струна. Его глаза были плотно закрыты, из горла вырвался низкий, гортанный звук – звук, в котором угадывалось что-то нечеловеческое. Его бёдра содрогнулись, врезаясь в неё в последний, неистовый раз, когда он излился в неё с сокрушительным стоном. Сила его освобождения довела её до предела. Её внутренние мышцы сжались вокруг него, выжимая до последней капли, когда её собственное удовольствие взорвалось ярким, всепоглощающим пламенем, лишившим её костей и дыхания. Он обрушился на неё всем своим весом, прижимая к себе, словно стремясь слиться воедино, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Их влажные от пота тела соприкасались, пока они оба пытались восстановить дыхание. Лишь прерывистое дыхание и бешеное биение сердец нарушали тишину комнаты. И постепенно, неумолимо их сердца начали биться в унисон, замедляясь и успокаиваясь. Спустя долгую минуту он приподнялся на локтях, глядя на неё сверху вниз. В его глазах плескалось тепло, тёмный, потусторонний голод уступил место глубокой, удовлетворённой нежности. Он убрал прядь белых волос с её влажного лба.
-Ты моя. – прошептал он, и эти слова прозвучали как простая, неоспоримая констатация факта. - Всё это. Твои страхи, твои удовольствия… твоё прошлое.
Она потянулась вверх, обхватив его щёку. Затянувшийся шок от его невероятных способностей всё ещё давал о себе знать, но теперь его уверенно вытесняла глубокая, всепоглощающая любовь и преданность.
-Я всегда была и буду твоей...
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!