Рейс — Киев – Петербург.

***

— Миш, Ми-иш, – женщина тормошит сына за плечо, чтобы тот проснулся. — Нам в аэропорт через два часа, – шепчет мать. Сын нехотя реагирует на попытки мамы его разбудить, но вставать всё же приходится, потому он кротко мычит и потирает глаза. Первое, куда ему нужно посмотреть, так это в телефон, на часах 7 утра, вылет где-то в 10:30. Миша покидает родную страну. Хочет ли он этого? Конечно же нет, переезжают они только потому, что отец с матерью переходят на новое место работы, где им предоставляют более выгодные условия. Когда рыжий проверяет телеграмм чаты, в непрочитанных находится только пара сообщений от его близких друзей: "Силаж , мы будем скучать пиздецки, сегодня Катя аж заплакала, дай слово, что ты вернёшься, либо хотя-бы на каникулах приедешь.." Слёзы сами наворачиваются на зелено-голубые, чистые глаза, но Туров быстро их смахивает и отвечает коротким сообщением: "Даю слово". Встаёт с кровати он через минуты 3, это последний раз, когда он видит этот потолок, с которым он делил огромное количество бессонных ночей. Тут же на кровать запрыгивает полосатый рыже-белый кот, которого вся семья звала Саймоном, но Миша чаще называл русифицированным Сишкой. "Сишку" семья подобрала с крыльца деревенского дома в Днепре лет 5 назад. Может, кота выкинули насовсем, может, отпустили гулять, но он не единожды встречал пробудившихся членов семьи лёжа на крыльце, на которое падали редкие лучи солнца. Мама Миши была очень любвеобильна к животным и не могла оставить бедняжку здесь, поэтому уезжая из дома Саймон ехал по дорожным ухабам на руках у женщины. Дома он освоился быстро, был шустрым и игривым, а затем полюбился каждому члену семьи, а особенно – Мише. Кот был рядом с ним всегда, засыпал рядом с ним на одной кровати, просыпался так же, прыгал к нему на колени и сворачивался там клубочком, пока рыжий делал домашнее задание или писал строчки для стихов, иногда соединяя их в песни. Всегда прибегал в комнату к парню, когда тот брал гитару в руки, на которой он, как раз, писал мелодии для будущих песен, которые, кажется, никогда не выйдут в свет, а если и выйдут, Мише станет стыдно за них в первый же день после того, как их послушает кто-то кроме него самого. Источниками вдохновения для рыжего являлись любимые артисты: pyrokinesis, BOOKER, МУККА, GSPD, а если не о рэйве, то Lana Del Ray, Radiohead и множество других, но именно их Туров слушал чаще всех. Пирокинезиса он любил особенно, ему нравился каждый его альбом, он мечтал попасть на концерт, а фото с Андреем вообще казалось заоблачной мечтой, хотя сейчас он переезжает в город, где артист живёт, и встретить его на улице – обыденность. Зеленоглазый ещё не даёт себе отчёта в этом вовсе, но скоро он всё поймёт и осознает. Песни же были чаще о чувствах лирического героя, у которого не было имени, но он отражал все Мишины мысли – мысли о будущем, подростковых переживаниях и прочее. Единственное, что не отражалось в творчестве Силажика, так это любовь. Не потому, что ему никто не нравился, а потому, что ему нравилось то, что запретно. Парни. Осознал он это недавно, когда засмотрелся на мальчика примерно своего возраста – 17 лет, в вагоне метро. У того были волосы, крашенные в чёрный, чёлка небрежно спадает на глаза, но он не старается убрать их, а наоборот – старательно игнорирует. На шее парня чокер с шипами, такие же шипастые браслеты на запястьях. Ногти покрашены чёрным, облезлым лаком, на плече рюкзак, в котором (Миша надеялся), что лежит куртка, потому что Киевская погода в октябре совершенно не такая тёплая, чтобы ходить в одной футболке. На нём зауженные рваные джинсы, которые на его худых ногах выглядели потрясающе. Рыжий ничего не мог понять – не мог понять чувств, не мог понять себя. Он не находил это нормальным, и до сих пор не находит, винит самого себя за то, что чувствует к парням и искренне верит в то, что с переходом в новую школу, перерастёт это и найдёт себе девушку, перестав чувствовать к ним интимное отвращение. Фиксация на парне из метро длилась долго, но к сожалению, как бы Миша не старался, больше он его никогда не видел. Казалось, темноволосый прошёл, подобно сну и растворился, выйдя из вагона на Арсенальной. Под неким "званием" – парень с Арсенальной, он появлялся на страницах Мишиного скетчбука, но практически всегда в последний момент, рыжий передумывал, и перерисовывал брюнета в другого персонажа.

***

Зеленоглазый кидает на уже заправленную кровать кучу вещей – одежду, украшения, воспоминания от друзей, зарядки от наушников и телефона и прочие предметы, которые он не может оставить здесь. Плакаты с любимыми исполнителями ложатся на самое дно чемодана вместе с документами, на них Миша аккуратно складывает одежду, которой у него было не так много, но это его более чем устраивало. Также рыжий пытал ужасную тягу к украшениям, особенно – к подвескам и цепочкам. Различные крестики, ангелочки, звёздочки часто красовались на его шее, поэтому те с любовью складываются в сторону. Сверху на все летят базовые вещи, типа расчёски, полотенца, мыльных принадлежностей и зубной щётки. В конце сборов на кровати остаётся только самое дорогое – футболка из официального мерча Андрея Пирокинезиса "Венец эволюции" . Недолго думая, рыжий натягивает её на себя вместе с тёмными джинсами и выходит из комнаты, пока что оставляя вещи там. В гостиной же родители вдвоём суетятся, чтобы собрать все вещи полностью и не забыть ничего важного. Миша же крутится у зеркала, поправляет довольно длинные волосы, что уже на уровне подбородка, создаёт объёма у корней руками, взъерошивая рыжие пряди. Улыбается самому себе, но не от радости, а с грустью и тоской в глазах. В этой квартире есть что-то. Что-то манящее и притягательное. Комфорт? Уют? Удобство? Да, пожалуй, всё вместе, здесь всё такое родное, приятное. Делать нечего, зато мама на новом месте будет чувствовать себя намного лучше. Пусть хоть кто-нибудь будет счастлив. В последний момент перед выходом, Миша пытается заманить кота в переноску, но даже пушистик не хочет покидать родной дом. Им всем предстоит преодолеть довольно большое расстояние и оно до жути пугает. — Сишка, ну давай, скорее, – приговаривает зеленоглазый, будто кот поймёт его речь. В конце концов кота почти насильно сажают в его временный домик, на что он громко мяукает. Кажется, никто не понимает его так хорошо, как сам Миша. Перед выездом в аэропорт, рыжий накидывает на плечи отцовскую олимпийку, которая явно ему не по размеру, но любимый бомбер уже в чемодане, поэтому выбора почти не остаётся. Проверяет карманы на наличие телефона и наушников, но буквально когда Туров перешагивает порог квартиры, выходя в подъезд, он осознаёт, что забыл внутри рюкзак со скетчбуком и карандашами и родную гитару, поэтому забегает в последний момент, забирает все вещи и успевает кинуть в карман рюкзака какой-то злаковый батончик и бутылку воды, и только потом покидает квартиру. — Мишенька, ты не расстраивайся так, освоишься ты в России, всё лучше станет, вот увидишь, там друзей себе найдёшь, в новую школу пойдёшь, а мы с папой поможем, если что, – говорит женщина, приобнимая сына. — Мам, не начинай пожалуйста, мне же от этого вообще тошно становится, – тоскливо отвечает рыжий, поправляя гитару на плече.

***

Через пятнадцать минут семья в полном составе уже сидела в машине, отец за рулём, мать рядом на переднем сидении и Миша с сумками и котом сзади. Пока родители что-то обсуждают, зеленоглазый кладёт голову на переноску, будто обнимая любимого кота, а тот словно понимает всё и перестаёт истошно мяукать. Автомобиль трогается с места и Миша включает альбом «Моя милая пустота» Андрея Пирокинезиса, начиная пялить в окно, где в беспросветной тьме небесной тверди, отголосками света и жизни являлись лишь фонари, светящие тёплым, родным светом, что заставляет рыжего улыбнуться всего на долю секунды. Из-за отсутствия пробок в это время, до аэропорта семья добирается довольно быстро, Миша даже альбом не успевает дослушать, но скоро он сядет в самолёт и продолжит. Друзей проводить Турова не отпустили, оно и понятно, рабочий день, 10 утра, куда отпустят подростков? Миша не держит на них никакого зла, тем более все попрощались вчера. Прощаться было тяжело, тем более это первые настоящие друзья, которые были у рыжего, он их очень любил. В конце они обменялись клятвами о том, что не прекратят общение после переезда Силажика и разошлись. Миша не настолько не хочет покидать родную страну, насколько не хочет знакомиться с новым классом, ему тупо страшно и тревожно переходить в новый коллектив в середине учебного года. А если он нарвётся на компанию мудаков, которые будут унижать его? Радует лишь то, что в школу Миша пойдет только через несколько дней после переезда в Петербург, и ему можно будет поебланить дома лишние дни.

***

В аэропорту семья возилась долго, пока мать с отцом бегали от одной стойки регистрации к другой, Туров загадочно стоял, оперевшись о холодную стену. Наконец, когда вся семья от души наебалась с всеми этими вопросами, их пустили на посадку. Свой рюкзак рыжий взял как ручную кладь, а гитара вместе с чемоданом осталась в багаже. В самолёте было очень уютно, тем более Мише был не присущ страх высоты, поэтому он был уверен в том, что всё пройдёт хорошо. Рыжего посадили к окошку, рядом села мама, а сзади отец, который, кажется, обматерил уже весь аэропорт. Летят они с пересадкой в Варшаве, спать Силаж не планировал, но на самом деле очень хотелось, поэтому, пока в наушниках артист поёт о Сатурне и его детях , Миша старается переключиться на что-то другое. Аэропорт Варшавы был ухоженным и довольно милым, здесь семье нужно было просидеть почти три часа, поэтому через минут сорок после приземления отец пошёл искать «что-то перекусить». Миша часто бывал в Польше до пандемии, он сильно соскучился по этой атмосфере и по друзьям семьи, которые живут здесь, но теперь они довольно долго не увидятся. Через обещанных три часа прошла посадка на рейс Варшава – Санкт-Петербург. Лететь нужно около трёх часов, уставший рыжий наконец разрешает себе немного поспать.

***

Приземлились они спокойно, но так как людей в самолёте было дохуя и больше, на выходе был откровенный пиздец. Толкучка, ноющие дети и ворчащие бабки, но все таки семье Туровых удалось преодолеть труднейшее испытание. Затем снова час в аэропорту, геморрой с вещами, и долгожданный выход в новое место. Петербург такой же, как на картинках, светит вывесками, заставляет приковать взгляд к уникальной архитектуре. Пока родители пытаются разобраться с 2ГИС-ом, чтобы узнать как добраться до метро, Силаж глазеет на проезжающие мимо машины, бегущих на работу и просто по делам людей. Северная столица уже собиралась покидать рабочие места, время 18:23. А, теперь же ещё привыкать к местному времени, которое не делится на зимнее и летнее. Наконец, родители понимают, что в пятницу находиться в метро с кучей вещей – не вариант, поэтому решают вызвать такси. Ожидание продлилось не так уж и долго, чему отец был очень удивлён, он много переживал о том, что им придётся ждать такси больше часа. Ехать семье нужно на Воскресенскую набережную 6-8, там и будет их "великолепная двушка" – так описывал новое место жительства отец. В машине таксиста пахло химозным виноградом и жвачкой с лесными ягодами, а в комбо с прекрасными видами, которые были чем-то новым и до дрожи интересным для подростка, всё вокруг казалось таким прекрасным. Новая страна, новые ощущения, новая архитектура. Теперь всё это не так заботило Мишу, всё не как дома. Отец весело болтает с приветливым таксистом, который спрашивает откуда они и зачем приехали, так и прошла вся дорога. Мужчина помог семье выгрузить вещи двумя партиями, а Турову младшему доверили ключи от дома и сказали идти открывать квартиру. Силажик долго не мешкал, он был немного уставшим, но всё таким же любопытным и непоседливо-возбуждённым, поэтому, когда родители с последней партией вещей вошли в подъезд, рванул вперёд, настолько, насколько это возможно было сделать с гитарой, рюкзаком на плече и увесистым чемоданом в руках. Наконец все пять этажей были преодолены и ключ с щелчком прокручивается в замочной скважине, тонкая рука мальчишки открывает дверь. Перед глазами семьи – ухоженная квартира со светлыми обоями, по левую руку большой шкаф для верхней одежды, по правую – темный пуфик и большое зеркало. Немного далее – арка и поворот в комнату родителей с таким же большим шкафом и двуспальной светлой кроватью. Рядом с ней прикроватная тумбочка и небольшой комод, на стенах картина с изображением изящной молодой балерины, слева от кровати выход на довольно просторный балкон. Если идти от прихожей прямо, то можно увидеть гостиную с мягким диваном, напротив большого телевизора, а справа, рядом с окном стоял камин. Искусственный, правда, но ребячьей радости рыжего не было предела. Гостиная прямо через арку перетекает в уютную кухню с деревянной мебелью, холодильник в разных магнитиках, по типу "Сочи 2014", "Любимой сестре из Абхазии" и тому подобное. Круглый стол так же сделан из темного дерева, впрочем, как и стулья. По другую сторону от заворота в комнату родителей – комната Миши, как ему самому объявили. Слева горизонтально стоит большая кровать, такая же, как у родителей, справа от входа шкаф, сделанный в таком же стиле как шкаф в прихожей, но чуть меньше. Смотря прямо, рыжий видит огромное панорамное окно с видом на замечательную реку Неву, а когда он понимает, что его мечта иметь огромное окно с подоконником, на который можно сесть, слушать Пирокинезиса и грустить, то запрыгал от счастья, подобно пятилетке. Рядом с окном стоял большой тёмный письменный стол, а под ногами самый мягкий и тёплый светлый коврик, на маленький комод около кровати Миша сразу бросил телефон. Прямо напротив комода стоял большой стеллаж с некоторыми книгами, кажется, это была классическая литература, которая бы очень пригодилась Силажику при подготовке к ЕГЭ, но русскую классику рыжий ненавидел всем сердцем, скучная она была, по его мнению. Единственным спасением и мыслью о родной стране остался сборник стихов Тараса Григорьевича Шевченко. Когда Миша понял, что это он и есть, его внутренний маленький патриот ликовал. Ванная вместе с туалетом тоже была самая приличная из тех, которые рыжий видел в жизни, в каждой комнате висели люстры, оформленные под винтаж, а у родителей в комнате стоял канделябр, который Миша сразу же забрал к себе, он обожает жечь свечи и покупает их везде, где только видит. — Мам, пап, это лучшая квартира, мне очень нравится, спасибо вам огромное, – Миша подобно ребенку улыбается родителям, у него правда замечательная семья, и сегодня он вновь в этом убедился.

***

Спать ложится рыжий поздно, после двух ночи, он долго разбирал вещи и пытался освоиться. На новом месте спать непривычно, но с родными плакатами на стене с Пиро, Букером и Муккой будто легче. Миша прижимает ближе к себе игрушку медведя из Икеи, которого ему перед отъездом подарила подруга Катя, которая осталась в его памяти тёплым свитером, вишнёвыми духами и потрескавшимся чёрным лаком на ногтях. Игрушка до сих пор пахла ею. Миша помнил её нежные объятия, и даже порой думал, что влюбился в девчонку, но он никогда не хотел поцеловать её, его взгляд никогда не останавливался на её груди или на других участках женского тела, которые вызывали возбуждение у его сверстников, на ночёвках у неё он оставался не ради того, чтобы повалить на кровать и облапать, а чтобы вместе обсудить сплетни и поиграть в симс. Он не чувствовал к девочке ничего, кроме дружеской любви. Всё таки Мише нравятся парни. Кажется, ему необходимо написать что-то в дневник. Дверь в комнату была приоткрыта и к ней приближались тихие постукивания по полу, а через мгновение дверь толкнули лапкой. — Приве-ет, ко-от, – шепчет рыжий и тихо стукает рукой по матрасу, чтобы Саймон запрыгнул. Кот слушается и разделяет кровать напополам с Мишей. Силаж – у стенки, а кот рядом. — Сишка, ты знаешь... Ты отражение меня, я люблю тебя больше всего на свете, – шепчет зеленоглазый и гладит кота за ухом. Тот мурчит, кажется, понимает. Ну или ему просто приятно получать ласку от хозяина. Когда кот засыпает, рыжий включает фонарик на телефоне и берёт с собой в кровать дневник. Дневник с мыслями. Там есть записи о синеволосом с Арсенальной, о коте, о чувствах, о друзьях, ну и банально как проходят обычные дни.

***

13.11.2020. я переехал. петербург очень красив, такой же как на фотках. у меня слишком крутые родители, я люблю их. и сишку люблю. теперь я живу в замечательной квартире, за которую я благодарен маме с папой. они очень стараются для меня. сейчас 2 часа ночи. я совсем не хочу спать. через неделю мне в школу. в новую школу. я переживаю. скучаю по кате и владу. глажу кота. а ещё я начинаю осознавать то, что мне не нравятся девочки. вообще. бред какой-то. ну ладно, видимо я и вправду гей, хотя до конца ещё не осознал. пойду напишу друзьям, спасибо, что выслушал.

***

Каждая запись рыжего заканчивалась этой фразой, хотя никто его по идее не слушал, но всё же был благодарен своему маленькому миру, в который он может написать обо всём. После всего этого, Миша и правда пошёл и написал в общий чат с Владом и Катей о том, насколько Петербург красив и что здесь ему так же хорошо, как и дома, но очень не хватает их – друзей. Скорее всего, они уже давно спят, утром им в школу, а Миша до сих пор никуда не может себя деть. Он решает надеть один из беспроводных наушников и включить туда какой-нибудь ролик на ютубе. В итоге он останавливается на каком-то разборе глупой книги в глупом сеттинге от книжного блогера и прикрывает глаза. Пластиковый холодный нос медведя утыкается в подбородок, но рыжему на это плевать. Пока в одно ухо ему рассказывают идиотскую историю, другое ухо слышит мурчание кота. Наконец, силы покидают Мишу и он погружается в сон.

***

Так проходят все выходные. Миша иногда выходит из дома, но буквально вынести мусор или сходить в магазин за молоком. Ещё за эти дни, парень получил книги, необходимые для учебного процесса, который скоро начнётся. Все документы уже поданы, рыжий переходит в 11 "В" класс самой обычной школы, примерно такой же, какая была в Киеве. Мама с папой очень много работают, чтобы полностью закрыть все потребности сына и семьи в целом, а рыжий помогает им всем, чем только может. Каждый осенний вечер он наблюдал за дождливым Петербургом, а когда не спалось, ему удавалось поглазеть на разводные мосты. Мальчик пятнадцати лет, зажатый, но с огромным сердцем, внимает текстам в наушниках, чиркая очередной скетч в блокноте, лежавшем у него на коленях. У него получается парень, лет семнадцати, волосы пепельные, длиннее, чем у большинства парней, густые, а корни тёмные, чуть отросшие. Довольно широкоплечий, с карими, а от того чересчур огромными, глазами. Взгляд у парня добрый, любящий. Он одет в голубую ретро-олимпийку адидас, на шее болтается православный крест. Миша долго глазел на рисунок, пока не понял, что этот парень мог бы быть отличным идеалом в отношениях, но вот только был бы он живым... Рыжий, недолго думая, нарисовал на фоне рисунка звёздочки, и в одной из этих звездочек маленькими буквами написал: мой идеал в парнях, после чего захлопнул скетчбук и положил его в один из ящиков стола. На часах около часа ночи. Мальчик опять мучается от бессонницы, он переживает за предстоящую учебную неделю с новым классом. Он никого не знает и никого, кроме классной руководительницы, не видел. Ни одноклассников, ни учителей. На учителей Мише абсолютно похуй, со своим синдромом отличника он сумеет «подлизаться» даже к сущему злу в человеческом облике, но вот одноклассники... Они пожалуй были страшнее любой двойки. Они могут затравить мальчишку, если по школе пойдёт слух о его "специфических вкусах" или увлечениях, Андрея Пиро слушают же в основном девочки. А тут придёт он – помимо того, что хохол , так ещё и с длинными патлами, в идиотской футболке со странными надписями и крестами на шее. В целом, Миша не зажатый лишь с друзьями и родителями, им он хотя бы сможет рассказать, если что-то подобное случится, его сразу переведут в другую школу. Да, добираться дольше, но... А если и там будут доёбы? — Блять, – Силаж выругивается и запускает длинные пальцы в густые огненные пряди. — Ну это же пизда...

***

Он уже не понимал, когда уснул и ложился ли он вообще, но на часах сейчас 6:30, ебучий будильник. Почему Миша не может ебланить на домашнем обучении? Уроки начинаются через два часа, и так как отец уже уехал на работу, рыжему придётся добираться до школы на метро. Ехать недолго, всего 10 минут (как было заявлено на сайте метро), но 2 пересадки – с Площади восстания на Маяковскую и с Гостиного двора на Невский проспект, на котором уже и находится неприятное здание. Рыжий нехотя умывается и чистит зубы, завтракает йогуртом и мюсли, затем быстро пытается сделать подобие укладки на своей голове. Получается не слишком полезно для выжженных плойкой волос, но зато красиво для самого Миши. В расписании сегодня ебучие 8 уроков, три из которых химия, физика и геометрия, которые рыжий ненавидел всем сердцем. Ну, день не задался, сегодня же с него ничего не спросят, новенький он. Одевается Миша почти идентично своему образу в аэропорт – прекрасная футболка "венец эволюции" с чуть потёртым принтом, частью которого являлся автограф Андрея, а штаны стали просто шире в бёдрах. На шее крестик, а на руке 2 резинки-пружинки – чёрная и коричневая, обе от подруги Кати. 7:40. Время выходить. Миша опасался этого момента и отсрачивал его настолько долго, насколько мог. Мама желает удачи, наставляет на то, что всё будет хорошо, и рыжий искренне ей верит. До метро он доходит быстро, музыка в наушниках коротает время. Сейчас там не такая уж и страшная толкучка, ну, по крайней мере, так думал рыжий до того, как вошёл в вагон. Школьники чуть ли друг у друга на шеях не сидели, бабки орали, а компания студентов тихо хихикали над каждой ситуацией. Две пересадки уже были позади, и Миша поднимается на станцию "Невский проспект", видя табличку "Выход в город". До школы идти ещё минут 7, а на подходе к ней Миша видит компанию подростков примерно его возраста – трое парней и две девчонки. Один был высокий, с идеальной укладкой, которая была объемной и ни один волосок не торчал, другой – мелкий, едкий и громкий, пиздел громче всех и видел дальше всех. Третий был на вид спокойный, тёмная чёлка падает на лицо, улыбка кривая, но искренняя, взгляд умиротворённый и будто тёплый, хотя сам парень жалуется, что ему очень холодно. Одна из девчонок, блондинка с короткими волосами и пухлыми губами, кажется была подругой, ну, или девушкой тёмноволосого, а вторая низкая совсем, длинноволосая и с очень приятным лицом. Они выжидали какого-то Валеру, материли его мать и в целом всю родословную за то, что он опаздывает. Миша проходит в школу, видя перед собой белые стены, широкие коридоры и кучу людей, из которых он не знает никого. Первый урок как раз у классной руководительницы, второй этаж, кабинет 204. Миша поправляет волосы и пытается протиснуться через толпы, чтобы пройти к кабинету. Приходит он не первым, в кабинете сидят двое девиц-подружек, обсуждающих косметику и одежду, пара парней, болтающих о прошедшей вписке, и кажется, единственный глоток свежего воздуха в этом классе – девочка за третьей партой третьего ряда. Короткие розовые волосы до плеч, чокер на шее, ноги обуты в такие же вансы олдскулы, как у Миши, только чёрные, дефолтные, а не голубые. Она сразу поднимает взгляд на зашедшего в кабинет парня и глаза её расширяются. Рыжий замечает это, но старается не обращать внимания. Один из парней, что поактивнее, начинает говорить что-то в Мишину сторону: — Э, бля, ты кто такой? – вопрос поставлен так, будто рыжий попал на зону. — Я Евгению Михайловну жду, с вами учиться буду, – голос Турова дрожит, но он старается держаться ровно. — Ебанись, у нас свободное место только с вот этой долбоёбкой, – парень указал на девушку с розовыми волосами. — Ну или с Валерой, – пазл в голове рыжего сложился воедино, кажется, ну или возможно, это тот Валера, которого обсуждали парни у входа. — Зовут то тебя хоть как? – выдержав долгую паузу спрашивает тот же из парней, пока второй сверлит Мишу взглядом. — Миша зовут меня, – Силаж уже выглядит глупо, стоит ли позориться до конца? — Меня Никита зовут, – парень встаёт с места и тянет рыжему руку, которая оказывается тяжёлой и будто острой. — Ну чё ты как не свой, Мишка, – продолжает этот самый Никита, и в класс заходит классная руководительница. Женщина высокого роста, в длинной юбке и блузке с жабо, заправленной под юбку. Волосы завиты в кудри и собраны в высокий хвост. — Здравствуйте, ребята, здравствуй, Миша, – произносит учительница и рыжего начинает ещё более мелко трусить. — Здравствуйте, – рыжий здоровается через силу. — Миша теперь будет учиться с вами, он переехал из Киева. Миш, сядь пока на моё место, посмотрим куда тебя лучше посадить, – говорит женщина, ставит сумку на пол и снова убегает в коридор. Туров щёлкает что-то в телефоне, пытаясь отвлечься, но чувствует чужое присутствие рядом, а затем тычок по плечу. — Ты же Миша? – спрашивает крашенная девочка. — Ага, помочь чем-то? – рыжий ответил «на отъебись» и только после произнесённой фразы понял, что это звучало грубовато. — Нет, просто... Я подружиться хотела, – девочка переживает и кусает губы. — Меня Аня зовут, очень приятно с тобой познакомиться... — Взаимно, Аня, – Мише правда интересно наладить коннект с такой девчонкой. — Миш, а ты... Пиро слушаешь? Ориг? – спрашивает Аня и проводит рукой по плечу рыжего. — Ага, слушаю, с 2016, Эклипс вкатил очень... А мерч, да, ориг, недавно приехал, – его глаза из зелёно-голубых, стали полностью изумрудными, настолько они заблестели. — Ого, уважаю... Я с пустоты как раз и слушаю, – говорит девушка, накручивая прядь на палец. — А ты на концерты ходил? — Не, чёт не получалось, но очень бы хотелось... А ты? — И я нет, может, сходим на следующий? — Давай, я не против, – отвечает Миша, и он действительно хочет, ему приятно от ощущения того, что он не вызвал чувство отвержения у хотя бы какой-то части одноклассников. Так с Аней они разговаривали до того времени, пока в класс не ввалилась та компания, которую Миша встретил у входа – сначала орущий, которого вроде звали Вовой, затем умиротворённый с родинками – Илья, рядом его подруга блондинка – Ксюша, и высокий и идеально вылизанный и ухоженный – Лёша, а в конце плетётся он... Буквально клон парня, которого Миша нарисовал в скетчбуке и подписал его идеалом. Кажется, это тот Валера, с которым его хотели посадить. Единственный, кто обращает внимание на Мишу – Илья. — Привет, а ты откуда? – спрашивает парень, вставший рядом с учительским столом. — Я у вас теперь учусь, а так, из Украины приехал, – спокойно отвечает рыжий. — Ахуеть, ну... Ты круто выглядишь, – делает комплимент Илья и убегает вместе с Валерой и парнями в коридор. Скорее всего, Вова и Лёша не из их класса, а из параллели, поэтому возвращаются Илья и Валера только вдвоём. К этому времени уже звенит звонок и Евгения Михайловна заходит в кабинет. Ребята рассаживаются по местам, и действительно, свободное место только с Аней, либо с Валерой, как и говорил одноклассник. — Ребята, здравствуйте, садитесь, – почти блаженно произносит женщина и подходит к новенькому, кладя руку ему на плечо. — Это Миша, он будет учиться с вами, прошу принять этот факт и не восклицать лишний раз, да, Максим? – она обращается к одному из учеников, но Миша пялит в пол и даже на секунду не может позволить себе поднять взгляд. — Так, Миш, ты у нас высокий, садись-ка с Валерой, последняя парта, второго ряда. Туров кивает и наконец поднимает взгляд. Больше 20 пар глаз чётко смотрели на него, но из всей этой кучи, он выделил глаза крашенного в пепельный, Валеры, они были не то, что карие, а выжигающе-чёрные, будто убийственные, но смотрел на рыжего он с такой добротой, словно знал его лет с семи. Миша тихо садится на место, достаёт учебник и тетрадь по литературе, пока кареглазый изучает его с ног до головы. — Привет, – шепчет Валера. — Привет, – Миша отвечает и улыбается, отводя взгляд. — Ты же Миша, я ж в уши не долблюсь? – задаёт глупый вопрос Лагода. — Да, приятно познакомиться, Валер, – рыжий снова лыбится, подобно ребёнку, пока учительница проверяет присутствующих на уроке. — О, еба, ты меня запомнил, приятно, – Валера улыбается в ответ и пытается продолжить разговор, ему не хотелось, чтобы рыжий затыкался хоть на секунду. Он как-то особенно произносил шипящие, будто шуршал, смягчал, и это было очень приятно уху. — А что значат надписи на твоей футболке? – спрашивает Лагода и Миша чуть краснеет. — Аэ-эм, это мерч, артиста, – рыжий мнётся. — Тебе наверно такое неинтересно... — Наоборот, так какого артиста-то? – Пирокинезиса, – Силаж стесняется говорить о своих интересах. — Может, слышал где-нибудь... — А, это тот которого Аня с Гайкой, слушают что-ли? — С Гайкой? – интересуется Туров. — Да с Дашей Кудановой из 9 "А" , мы её в компании Гайкой называем, – поясняет Валера. — Ну а в общем, да, Аня уже подходила ко мне с этими вопросами... Я, если честно, не думал, что вы меня так хорошо примите, – шепчет Миша. — Да мы нормальные, всё хорошо будет, – говорит пепельноволосый, а у Силажика мурашки по спине пробежали от последней фразы. — Слушай, Миш, а ты заебатый, хочешь к нам в компанию? – мурашки пробегают второй раз. — К вам...? Ты думаешь, что мне там будут рады? – Миша сомневается. — Не переживай, всё пиздато будет, там все хорошие, – отвечает Валера и их разговор прерывает учительница. — Лагода, ты перестанешь Мишу отвлекать?! – замечание прилетело по Валере, не по рыжему. — Ебать, у тебя фамилия "Лагода"? Необычно, – еле слышно шепчет зеленоглазый. — Да бля, я белорус же, фамилия оттуда же... — Заебись, я из Киева приехал, – говорит Туров. — О, так мы с тобой эти, сука... Ну как их? — Братья славяне? – Миша прикрывает рот рукой, чтобы смеяться тише. — Ага, ахах, они самые, – кареглазый тоже смеётся. Он считает, что Миша очень крутой, а также, идеально впишется в компанию, которая внегласно называлась сквадом. 89-тым сквадом. Мише пока ещё не объяснили почему именно 89-тый, но его распирает чувство собственного достоинства и гордости за то, что он смог произвести впечатление хорошего друга. Урок всё таки был окончен, и впереди двадцатиминутная перемена. Новые знакомые быстро доходят до кабинета и оставляют там вещи. — Миш, пойдём? – спрашивает пепельноволосый. — Куда? – Туров задаёт весьма логичный в данной ситуации вопрос. — Со мной, Вова зовёт, – произносит Лагода, и у Миши на секунду сковывает всё тело от волнения. Практически выбегая из класса вслед за Валерой, он смотрит на грустную и скучающую Аню. Он улыбается ей, и она в ответ, но так натянуто и тоскливо, что зеленоглазому хочется плакать. Миша обещает самому себе извиниться перед ней, разумеется, когда вернётся, и идёт за новым другом. — Валер, слушай, – начинает Миша. — А как давно у вас Аня учится? — Да не помню, может года два назад перешла, — отвечает кареглазый. — А ты чего интересуешься? — Да так... Она познакомилась со мной сегодня, сказала хочет на следующий концерт Пиро в Питере пойти, – говорит рыжий, пока Валера внимательно его слушает. — Она такая грустная сейчас сидела, мне её очень жаль... Ты не знаешь, буллили ли её? — Да, это был просто пиздец. Никита её заебал с доёбами уровня: "Хули ты как шлюха одеваешься? Типа не такая как все" и так далее. Жирной называли, пока она не стала килограмм 35 весить, и в больничку не уехала. Слава богу не били, но, разумеется, мы заступались за неё. — Компания ваша что-ли? — Ага. Она ж с нами была, пока с Шикиной общалась, а потом у них скандал был, да такой, что Арина в другой класс перешла. Настолько не хотела Аню видеть... — Да-а, вот это у вас здесь пиздец творится, – заканчивает разговор Миша, когда они подходят к кабинету с табличкой 11 "Б". В кабинете нет учителя, практически весь класс сразу же громко здоровается с Валерой, называя по фамилии, но вместе с ними выходят только те постоянно конфликтующие Вова и Лёша. Миша старается тихо стоять рядом с Лагодой, пока Семенюк не указывает на рыжего и не спрашивает откуда он взялся. — О, Валер, а с тобой кто? – задаёт вопрос Вова, сверля зеленоглазого взглядом. — Миша, с нами теперь учиться будет, – отвечает пепельноволосый. — Миш, а ты хуль на бабу похож? – язвит Семенюк, обращаясь к новому знакомому, на что Миша тактично молчит. — Вов, ты заебал борщить, хватит этой хуйнёй заниматься, – возражает Валера, и его окрыляют смешанные чувства. Чувство счастья и радости и чувство... Симпатии? Да ну его нахуй. Нет, он не против Миши, ни в коем случае, но... Ладно, проще забить. — Мишк, ну ты чё бля, никогда в такой компании не был что-ли? – Вова больно толкает рыжего, который был выше него самого почти на голову, в плечо. Туров в недоумении. — Не был, – отрезает Миша и отводит взгляд. Валера сделал самое серьёзное лицо и сквозь взгляд было видно как его корёжит от Вовиной тупости. — Привет, Миш, я Лёша, – протягивает руку темноволосый высокий парень, сменяя атмосферу на что-то более мягкое. — Очень приятно, – рыжий жмёт руку, но всё же ему некомфортно. — Да бля, рыжий, извини, нормально ты выглядишь, – у Семенюка такой стиль общения. Если Силаж всё таки хочет остаться с ними, то ему придётся привыкнуть. В процессе диалога с ребятами из "сквада", он узнал много всего интересного и понял, что Валера и Лёша пиздец какие образованные на самом деле, Вова может сморозить глупость, если не подумает, ему рассказали про Дашу Гаечку, про Илью и его дружбу с Ксюшей, про подругу Ксюши – ту самую Арину, а под конец Коряков принёс весточку о том, что в их параллель переведут мальчика через пару дней. Так, в целом, прошёл первый день. Почти каждую перемену Валера и Вова бегали на запасной выход покурить, тянув за собой Мишу и Лёшу. Это могло бы плохо закончиться, если бы они вовремя не ушли оттуда. Туров держался подальше от Семенюка и Лагоды, чтобы его одежда нее провоняла отвратительными сигаретами белобрысого. А перед последним, восьмым уроком, Вова написал в общий чат предложение пойти в клуб-бар 1703 в пятницу, там будет рэп-баттл Ильи с каким-то левым челом. Валера сразу предложил Мише, а тот сразу задал важный вопрос: — Валер, а как нас туда пропустят? — Там на баре Макс Шабанов сидит, он на связях с охраной, всё стерильно, – сразу ответил Лагода, но рыжему это давало меньше надежд. — Так ты пойдёшь? — Если ты не будешь пить до такого состояния, о котором ты рассказывал, то пойду, – Силаж ставит условие. — Так не тебе же меня домой волочить, – отвечает пепельноволосый. — Сам справлюсь. — Тебя Лёша не донесёт, а он единственный, кто выйдет в адеквате, – говорит Миша. — Так что давай так, ты пьёшь адекватное количество алкоголя, и я иду. Идёт? — А ты пить вообще тип не собираешься? — Нет, вообще. Валер, я ненавижу всё это и тебе не советую. Ну так что, идёт? — Ла-адно, один раз делаю одолжение, – Лагода закатывает глаза и смеётся.

***

Выйдя со школы парни идут вместе до метро и каждый выходит на своей станции – Вова, Даша и Аня вышли на Чкаловской, Арина, Илья и Ксюша – на Площади Ленина, а Валера, сидя рядом с Мишей всё не собирался выходить, хотя говорил, что он живёт на Выборгской. — Да я тебя провожу, мне не трудно, – говорит Лагода. — Валер, да зачем тебе это? — Просто так, делать нехуй, а с тобой весело, – парень улыбается и смеётся. В конце концов оказалось, что Миша и Лёша живут на одной станции, что было пиздато, теперь рыжий может ездить в школу не один. Валера провожает его прям до подъезда, а когда Силаж уже собирается уходить, он просит его подождать и закрыть глаза, Миша выполняет просьбу, а в капюшоне куртки дома обнаруживается три леденцовые малиновые конфетки, которые рыжий очень любил. Может, Лагода и правда его судьба, раз он видит Турова насквозь? — Пока, Миш, ты ахуенный друг, спасибо, – Валера улыбается, а с красным от мороза кончиком носа, так он выглядит ещё милее и приятнее. — Пока, удачи, – Миша по-детски машет Валере рукой, и тот отвечает. Кажется, это был один из самых замечательных дней в жизни рыжего.