Адидас, сигареты, зима и кошки.

***

Вибрация, исходящая от телефона, который аккуратно лежал на тумбочке, взбудоражила Валеру посильнее ледяного потока воды. Он ещё не открыл глаза, но чувствовал, что голая нога упирается в плотную ткань джинс. Веки моментально распахиваются от испуга, и Лагода видит перед собой рыжего. Волосы распластались по подушке, а лонгслив задрался так высоко, что почти обнажил грудь. Ресницы его немного подрагивали, а ахую блондина не было предела. — Мы, блять, потрахались ночью? – Валера задаёт вопрос сам себе. — Ну, Миша вроде не голый... А если он настолько скромный, что полностью оделся после секса? Лагода мысленно послал себя на хуй и постарался встать с кровати, при этом не потревожив свой солнечный лучик, что с раскалывающейся головой от выпитого вчера, было очень проблематично, но Валера с блеском справился. Квартирка у него была уютная, тёплая. Комната Валеры представляла собой большую двуспальную кровать с хрустящим от чистоты постельным бельём. Недалеко от кровати стоял игровой стол, а на нём набор начинающего стримера в тёмных тонах: компьютер в полной сборке, наушники, микрофон, последний, кажется, был не самого лучшего качества. По бокам кровати стояли прикроватные тумбочки, а на них декоративные растения. Около выходной двери стоял высокий и широкий шкаф, похожий на тот, что был в квартире Миши. Оказывается, комната Валеры была самой дальней. Если выйти из неё и свернуть направо, можно попасть в ванную, а если пройти чуть дальше ванной, то в комнату родителей. Прямо по коридору – зал с большим тёмным кожаным диваном, что был немного закруглён. Выход на балкон и замечательные виды на Петербургские домики. Рядом с балконом пара кресел и журнальный столик, на котором лежал цветной вязанный подстаканник. Из гостиной можно плавно перейти в светлую и немного сплющенную из-за планировки кухню. Большой стол с начищенной до блеска белоснежной столешницей указывал на то, что мама Валеры – чистой воды перфекционист. Ремонт был сделан очень качественно, будто пару дней назад, настолько хорошо женщина поддерживала чистоту в доме. Звонок от матери Валера проигнорировал, даже не обратив внимания на то, что тот был уже шестым за прошедший час. Парень шумит блистером ибупрофена и быстро запивает таблетку колой зеро, что стояла в холодильнике. Шурша ногами по ковру, Лагода возвращается в кровать к другу, стараясь восстановить события прошедшего вечера, но когда блондин входит в комнату, то видит, как Миша сидит и сонно роется в телефоне. — Доброе утро, Миш, – хрипло говорит кареглазый. — А чё вчера вообще было? — Доброе, – монотонно буркает рыжий. — Тебе пересказать всё в красках? — Желательно бы... Понимаешь, моё последнее воспоминание, как мы заходим в клуб, потом, блять, белый шум, Илюха кричит "Раунд!" и я дома. С тобой в одной кровати, – спустя паузу, которая была размером с медленный выдох, произносит Валера. — Ц-ц, ой, алкашня, – еле слышно цыкает зеленоглазый. — Смотри, ты зашёл в клуб. Прими это к сведению, ты. Меня рядом не было, хотя я просил тебя быть рядом со мной, – кажется, Миша решил перечислить все проебы Лагоды за вечер. — Затем тебя понесло в бар за коньяком, который ты глушил чистоганом. Потом Илья выступал, и тебя уже размазало, я видел как ты танцевал и веселился. А после, ты подцепил какую-то барышню, с которой жадно сосался у входа в туалет. Через, примерно, час, она уехала и ты нашёл меня. Я вызвал нам такси и повёл тебя под ручки в машину, так же вывел из неё и уложил спать, – при этом рыжий сложил все вещи в аккуратную стопочку рядом с компьютерным столом Валеры. — Ебанёшься... Миш, ты, это, прости меня, – Лагода садится на кровать и смотрит в глаза так преданно, честно и по-щенячьи, что зеленоглазый на секунду уплывает в неизвестном направлении, путешествуя и исследуя глубины своего сознания. — Угу. Ты таблетку выпил? Выглядишь так, будто сидел в подвале полжизни, – Туров подмечает очевидное. — Да выпил, выпил, – успокаивает Валера. — А мы, ну, это... Блять, – кареглазый не может собрать мысли воедино. — Ну, ты меня понимаешь же? – он окидывает взглядом свои обнажённые ноги. У Миши ступор, но сердце колотится со скоростью света, он всё понимает, осознаёт, что Лагода имеет ввиду, поэтому он выдает: — Трахались? Нет, с чего ты взял... – Туров снова опускает глаза в экран десятого айфона. — У тебя на штанах пятна виски и колы черри, кажется, я отложил их отдельно, не в мокром же спать.. — Фух, блять, – выдыхает Валера. — Ага, – Миша старается не гореть со стыда. — Ты тут, как, разберёшься? Мне домой просто надо, – похуистический тон не покидает голос Миши, он совсем не сочитается с нежной, почти девчачьей, Силажиковой натурой. — Так быстро уходишь? – Валера очень винит себя за то, что так эгоистично повёл себя с Мишей. С тем Мишей, о котором он думал каждый день без перерывов. С тем Мишей, из-за которого его плейлист дворовых песен о пацанах и районе стали красить Пиро и Лана Дель Рей. С тем Мишей, с которым Лагода бы очень хотел быть откровенен и забыть о «пацанском» и «непацанском», но то, что сидит внутри белобрысого – самолюбивый монстр, которому плевать на чувства самых близких людей, который без конца пьёт и пытается забыться в женщинах. — Мне мама писала, – Миша листает чаты телеграмма, с лёгким пренебрежением посматривая в глаза Валере. — Извини пожалуйста, я правда не понимал, что я делаю, – кареглазый кается. — Можно тебя хотя бы проводить до дома? — Валер, перестань бегать за мной, – огрызается младший, а фраза будто пронзила пепельноволосого смертоносной иглой. — Мне не нужно твоё сюсюканье, – он будто хотел сказать ещё что-то, но передумал в последний момент. — Тогда, может, я завтрак приготовлю? – Лагода натянуто улыбается, пытаясь выйти из положения, в котором он сейчас находится. — Не голоден, пока, – Валера не успевает моргнуть, как Туров быстро зашнуровал вансы и, громко хлопнув дверью, покинул квартиру друга. Выйдя из здания, Мишу прошибает потоком ледяного воздуха, и мелкие, колкие снежные крупицы летят прямо в глаза, от чего он рефлекторно их протирает. Он и правда обижен, хотелось бы держать всё в себе, но выплеск эмоций решил, что самое время выплеснуться именно утром на похмельного Валеру. Теперь рыжий и себя винит в том, что почти накричал на того, кто целовал тебя ночью. Да, неосознанно, но сам факт. Парень идёт до метро в полной тишине, а в горле ком слезливый. Миша даже не трогает телефон, там куча сообщений от мамы, дома его явно ждёт серьёзный разговор. Сев в вагон, Туров сразу же слышит знакомый рингтон телефона – мама. — Доброе утро, – строго говорит женщина. — Почему не отвечаешь на сообщения? — Доброе, мам, – Мише трудно говорить из-за слёз в горле и колкого ощущения в носу.— Извини, пожалуйста, я был с Валерой. — Ты с ним уже почти сутки, – уточняет мама. — Вернёшься домой и честно мне всё расскажешь. Миш, я же не маленькая девочка в твои сказки о «плохом самочувствие» верить... — Хорошо, – Турову уже не так страшно, как было до, ну, почти. — Я уже в метро, скоро приеду. — Жду тебя, пока, – слышит рыжий и бросает трубку. Теперь он не думает, что дома его ждёт грандиозный скандал, построенный на проёбе Валеры и никак не касающийся самого Миши, но куда больше волнует то, как к похмельному другу отнесутся вернувшиеся родители. Через остановку, Миша вышел из вагона и не слишком охотно побрёл в сторону эскалаторов к выходу в город. Он не понимал своих чувств. Вроде пьяный Валера обнимал и целовал его. Громко сказано, но зеленоглазый до сих пор ощущает фантомное прикосновение к губам. Но, с другой стороны, с трезвым Валерой куда более безопасно и приятно находиться. Пока Туров шёл до подъезда, он решил написать Арине, чтобы узнать как она. Через общую группу, которую создал Вова, он с лёгкостью нашёл контакт Шикиной.

lumitalle.

был (а) в 12:04.

привет арин

это миша

ты как там??

***

Написав сообщение, он сразу же убрал телефон в карман и ускорил шаг. Внезапно, в наушниках заиграла очень приятная мелодия, которая очень понравилась Мише. Он знал исполнительницу, это была Лана, так как Миша слушал её песни потоком, но сразу схватил телефон, чтобы узнать название. Salvatore. Да, это была новая любовь и новая фиксация. Миша слушал нежный вокал певицы и представлял Валеру. Открытого, нежного, пахнущего мелиссой и стиральным порошком, того, кто не стеснялся бы поцеловать его и признаться в любви, но все фантазии худощавого рыжего юноши разбиваются о суровую реальность. Реальность, в которой он одинок, разбит чувством «неправильного», а его Валера выберет легкодоступную брюнетку у бара, чем обратит внимание на зеленоглазого. Наконец, он провернул ключи в замочной скважине и скинул рюкзак на пол с присущим звуком. Дома не было слышно ни звука, мама явно будет не очень довольна рассказом о похождениях сына, но сейчас она ждёт рыжего в гостиной перед телевизором. — Пришёл, наконец-то, садись, – говорит женщина очень меланхолично и в то же время с ноткой облегчения. — Ну, рассказывай... — Мам, извини меня, пожалуйста, – ком в горле снова начинает колоть. — Я не знал, что мои друзья поведут себя так... — Миш, всё хорошо, просто расскажи, – она говорила размеренно и спокойно, глядя прямо на сына. — Ну, мы пришли в клуб, мне стало тревожно от большого количества людей и я потерял Валеру из виду. Потом ко мне подсела Арина и я провёл весь вечер с ней, она сначала спасла меня от голодного обморока, а после мы пошли слушать выступление Ильи. В конце вечера я увидел, что Валера... То есть Валере... Ну, – мнётся парень, ему очень стыдно говорить о том, что он выбрал аморальную компанию. — Тише, тише, просто говори правду, – женщина погладила Мишу тёплой рукой по плечу. — Валера много выпил. Я проводил его до дома и решил остаться с ним, мало ли ему станет плохо или что-то ещё... – Туров произнёс это всё на одном дыхании. — Вот... — Миш, я тебя понимаю, мы все были молодыми и нам всем хотелось выделяться и казаться взрослыми, но я не поддерживаю такое. И про обмороки, кушай, пожалуйста, я же переживаю за тебя, – молвила мама. — Самое главное, чтобы ты не пил, а то, что ты позаботился о своём друге делает тебя эмпатичным человеком, я горжусь тобой... Рыжий был очень удивлён тому, что мама не ругала его за то, что он связался с этой горе-компанией и не осуждала поступок Валеры, но Миша решил не распространяться о некоторых деталях их разговора до клуба. Она была понимающей женщиной, но к таким подростковым гулянкам относилась крайне скептически. Миша ещё раз убедился в том, что женщина не держит на него зла и обнял её, а затем, пошёл на кухню, чтобы налить себе чай и прочитать ответ Арины.

lumitalle.

в сети

привет арин

это миша

ты как там??

привееет у меня всё отлично, только пришла из магазина а ты как?

поговорили с мамой о попойке валеры :((

она не ругалась так что все ок

очч крутоо извини, миш, мне нужно дела доделать (( напишу через минут 40 <3

***

Миша вышел из чата с Ариной с улыбкой. Ему очень нравилось то, что девушка так хорошо его понимает и ни за что не осуждает. Он чувствовал себя свободным рядом с ней. Она была очень похожа на Катю, подругу из Киева – характер, завитые локоны и внимание к мелким деталям. Всё это было ею, и так сильно напоминало о прошлом, что заслуживало отдельного места в дневнике. Кстати, давненько Миша туда ничего не записывал, а ему точно есть, какие тайны поведать.

***

Каждый день в школе теперь проходит немного по-особенному. После Мишиной обиды Валера очень изменился – он стал намного внимательнее и рассудительнее, почти прекратил сыпать рыжего остротами и шутками, с которых все, включаю самого Мишу, смеялись и были в восторге. В голову Лагоды надолго впечаталась фраза: «Валер, перестань бегать за мной.», он никогда не забудет выражение лица Миши – брови почти карикатурно сведены к переносице, а глаза будто налиты злобой, и холодной, будто леденящей обидой. Голос его немного подрагивал, и Валера каждый день ненавидел себя за то, что почти довёл дорогого ему человека до слёз. В понедельник, после клубных выходных, Валера пришёл в курилку с чем-то в руках, что он старался усердно прятать за спиной. Он всё ждал одного человека, которому без конца написывал:

Мишш ;33

был(а) в 07:44

Мишаа

Подойди в курилку пжж

Извини меня

Ты идёшь?

А Туров, конечно же, всё ещё держал лёгкую обиду на Валеру, но без общения с ним он не чувствовал себя так хорошо, так легко и спокойно... Он читал каждое сообщение, но не отвечал, не хотел прощать так просто – совет, который дала ему Шикина, и парень активно им пользовался. Но в курилке снова появилась рыжеволосая макушка в тёмно-синем пуховике и без шапки. Тот парень, которому, в голове, разумеется, гомофобный к самому себе, суровый и чересчур грубый к некоторым личностям Лагода, посвящал песню Леннона – Beautiful Boy, которую встретил в романтичных подборках треков на английском языке, в дружеском ключе, конечно же. Валера был вне себя от счастья, когда увидел знакомый огонёк, среди пары курящих подростков. — Привет, – улыбается Валера во все зубы, пока Миша убирает наушники в кейс. — Привет, ты чего-то хотел? – зеленоглазый по привычке вскидывает левую бровь вверх после звонкого щелчка коробочки. — Прости меня ещё раз за мои выходки... Ну, и ещё у меня для тебя кое-что есть, – Лагода отводит Мишу в угол и вытаскивает руки из-за спины. В руках блондина небольшой подарочный пакет, внутри которого лежала плюшевая игрушка единорога от ty , шоколадка с карамелью, и записка: «прости за все проёбы ;(». Валера внимательно следит за положением губ и бровей рыжего, ведь в основном именно они отвечают за самые яркие эмоции. На лице Миши же цвела улыбка, которую он не контролировал, хоть и глубоко внутри Лагода казался человеком, который может не выполнить обещание, что играло бы не последнюю роль в том или ином аспекте. — Валер... – перед блондином снова Миша. Рыжий огонёк в холодном нутре Валеры, что снова сверкает яркими глазками и светло улыбается. — Ты это... Прекращай на меня деньги тратить, – зеленоглазый слегка толкает парня напротив в плечо, пока глаза его всё так же озарены не столько радостью, сколько удовольствием от искренних извинений и заботы. — Да деньги меня не волнуют, меня ты волнуешь, – произносит Лагода, не подумав о том, как это звучало. — Ну в плане, как друг... Короче хуево мне было от того, что я обидел тебя, – Валеру будто обдало кипятком, но не снаружи, а где-то внутри, и уже так чётко в глаза Мише он смотреть не мог. — И, это... – кареглазый теперь просто сверлит тяжёлым взглядом слой снега под ногами. — Мне классная написала, что я, как зам старосты должен кабинет к Новому Году украсить, не хочешь со мной? — Давай, я приду, – влюблённый Мишин разум выдавал ответ на автомате, не позволив хоть капле серьёзности пробиться наружу. — А когда? — В четверг, через неделю, после консультации, – Валера заглядывает в телефон, перечитывая сообщение. — Понял, – кивает зеленоглазый. — Пошли уже, я скоро умру от холода...

***

Совсем скоро будет месяц, как Валера знает Мишу – нежного, бледного, феминного. Того, что постоянно в наушниках и иногда может уснуть на уроках. Того, что всегда поможет на английском и улыбнётся. Того, что старается открываться и легко прощает, несмотря на нормы морали. Лагода ненавидит себя за это. Каждый вечер он проводит за компьютером, играя в валорант с Ильёй и Вовой, недавно к ним подключился Денис, не без участия Корякова в этом вопросе, но играл довольно редко. После завершения звонка в дискорде блондин сразу же переходил в гугл. Его поисковая строка была пубертатным сборником сумасшедшего. Сначала критерии оценивания ЕГЭ по географии, затем что-то в духе "Как понять какой пол тебя больше привлекает?" и тесты. О, как же много их было. Доходило до самых глупых, пока не дошло до теста на сексуальную ориентацию. И Валера решил попробовать. Вопросы были в стиле "Представитель противоположного пола предложил вам встречаться, как отреагируете?", затем "Что насчёт предложения от представителя своего пола?" Лагода так противился своим ответам, но потом вспоминал Мишу. Его улыбку и первый день знакомства. Как он пахнет и как краснеют его щёки на морозе, какой он тёплый, когда обнимаешь его. Он просто не мог лгать, когда в голове плотно засел рыжий. Тест за тестом Валера рвал на себе кожу от ощущения того, что он не «ровный пацан» и никогда больше им не станет, если он хочет быть счастлив по-настоящему. Первый из пройденных тестов назвал Лагоду геем, что он сочёл за грубость, поэтому злобно выругался на создателя теста. Блондин долго не мог понять, что ему отвечать, когда сайт спрашивает об отношениях с женщинами. У него была пара девушек, красивых, стройных и внимательных, но, как сказала Арина, любить девушек Валера не умел, точнее не мог. Да, целовался, писал, что любит безмерно и дарил цветы по праздникам на карманные расходы, но когда речь заходила о семье, детях и браке в будущем, он сразу же сливался играть или говорил, что у него дела. Конечно, на пьяную голову, он уже занялся любовью с девицей на вписке в квартире друга, с которым давно не поддерживает связь, так же, как с его избранницей на одну ночь. Это произошло где-то за пару дней после его шестнадцатилетия, а через три месяца, в марте, Лагоде уже будет 18. Он ничего не помнил с той пьянки, лишь длинные волосы русоволосой партнёрши, которая была только за незапланированный половой акт, а пьяного блондина в таком состоянии долго просить не надо. Ни одного воспоминания о её формах, лишь пара ощущений – липкость и немного стыда, что создали вязкую дымку в голове Лагоды, от чего ему было... Мерзко? Валера был уверен в том, что сможет полюбить девушку, а с прошлыми отношениями не получилось лишь потому что блондин был неопытным и «мелким», а ещё девушки были не в его вкусе. А что в его вкусе? Хрупкий рыжий мальчик? Остальные же сайты разнились – бисексуал и асексуальный гетеро, второе получилось путём лёгкого привирания Валеры. Самое главное, что ему не с кем было это обсудить. Одной из своих подруг, типа Даши или розоволосой Ани, которую они защищали от школьных хулиганов, он бы просто не смог открыться, а все остальные – парни. Если Семенюк узнает что-то подобное, он же с потрохами сожрёт. Вечер Валеры закончился ледяным душем, который должен был привести его в порядок, но не справился, и фантазиями перед сном, которым уже не было сил противиться.

***

С момента похода в 1703 с компанией прошло чуть больше недели, на календаре 17 декабря. Время уже близится к Новому Году, тематическая реклама колы, тёплый шарф, горячий чай дома, пижама, ёлка и сериалы – всё это было для Миши таким родным, особой отдушиной среди подготовки к экзаменам и итоговому собеседованию для допуска к этим самым экзаменам. В понедельник и среду у него были вебинары по подготовке к английскому и литературе, а вторник и, изредка, четверг были посвящены основным предметам – русскому языку и математике. Рыжий сильно переживал и довольно много читал, в общем, делал всё возможное, чтобы хорошо сдать экзамены. Только была одна проблема. Валера. Он думал о нём перманентно и постоянно, перед сном, во время учёбы и на протяжении всего дня. Белые пряди, карие глаза и подтянутое залом тело не давали разуму покоя. Мише было очень приятно услышать то, что Валера зовёт его побыть вдвоём, украшая кабинет. Он позвал не Вову, Лёшу или Илью с Денисом, он выбрал рыжего. Это одновременно сводило с ума и внушало некоторый страх. Впрочем, время шло, Миша уже полностью вкусил новогоднюю атмосферу. Заснеженные улочки, запах свечей из икеи, имбиря и мандаринов, а ещё – выбор ёлочных игрушек. Так как подобная атрибутика осталась в Киеве, родителям и Мише предстоял долгий поход по магазинам в поисках нужных вещей. Это было своего рода терапией, все эти гномики, гирлянды, снеговики в разноцветных шапочках, блестящие шарики и новогодняя музыка. Туров был счастлив, подобно ребёнку, он получил именно те ощущения, которые переживал в Киеве пару лет назад. Из магазина семья вышла с тремя огромными пакетами и ёлкой, которую отец загрузил в багажник. Миша попросил повесить в свою комнату светодиодную ленту либо гирлянды с тёплым свечением, никто из родителей не решил ему отказывать. В процессе пути коробки с различными ёлочными игрушками постукивали и шебуршали в багажнике, а рыжий наслаждался видом заснеженного Петербурга в окошко. Ближе к вечеру новогоднее дерево было установлено в гостиной, а на потолке красовались мерцающие ленты гирлянд. Ёлка была вся увешана блестящими шариками, пластмассовыми домиками, звёздочками и снежинками, а под ней стояла пара пенопластовых снеговичков с глазками бусинками. Дописывая алгебру, Туров наблюдал за кружащимися за окном снежинками, они сразу напоминали ему о Валере. Его волосы – снег в чистом виде. Миша в общем считал, что Лагоде подходит зима, на то его суровый взгляд, запах мятной жвачки и холодные руки. Спать рыжий ложился с теми же мыслями. Он понимал, что Валера никогда не ответит ему взаимностью, но его уже тешило, что кареглазый хотя бы находится рядом. Лучше дружить, чем вообще не общаться. Миша прижал к груди игрушку единорога, которая пахла новизной и магазином из детства, и стал потихоньку проваливаться в сон, пока его спину приятно холодило свежее постельное бельё.

***

Утро у Миши выдалось глупым, он опаздывал и был весь, как на иголках – настолько встреча один на один с Лагодой наводила на него предвкушение и страх. Рыжий умывался второпях и ледяной водой, залпом опрокидывал кружку кофе и бежал одеваться, попутно ища тетрадку для консультаций со справочным материалом. Слава богу, что отец Миши сегодня отдыхает и успевает довезти рыжего до школы на машине, добираясь на метро он бы точно опоздал. К тому же, на улице был собачий холод и школьный двор был почти пуст, за исключением пары группок незнакомых Мише учеников и дворника, который вычищал заснеженные тропинки. Как только зеленоглазый выходит из машины, он тут же чувствует вибрацию телефона в кармане – ему два раза звонил Вова, а сейчас – Валера. Рыжий берёт трубку. — Да, привет, чего? – спрашивает Миша, пока под ботинками часто похрустывает снег. — Привет, ну ты где? – звук такой, будто Валера находится в туалете, Миша слышит эхо. — Я бегу, скоро буду, – произносит Туров, хватая ртом холодный воздух. — Зайдёшь в туалет на первом? – интересуется кареглазый. — Сейчас подойду, жди через минут пять, – для Миши фраза Валеры не была вопросом, она была приказом, который ему необходимо было выполнить. — Давай, жду, пока, – Лагода бросает трубку и поправляет причёску в зеркале. Сегодня он ещё ни разу не покурил, он помнит, что Мише не нравится, когда от Валеры пахнет сигаретами. Сегодня он пах кофейными зёрнами и привычной Мише мятной ноткой, что очень шла блондину. Туров был рядом с туалетами уже через три минуты. Сегодня он выглядел так же потрясающе, как и каждый день – на нём замечательно сидели широкие брюки и рубашка с одной расстёгнутой запонкой. От Миши пахло карамелью и наглаженными вещами, а волшебные глаза всё так же сверкали, когда он смотрел на Валеру, который сегодня одет в обычную футболку и джинсы, а не в олимпийку, за что его частенько отчитывала Евгения Михайловна, но Лагода продолжал ходить так, как хочется ему. — Привет, – Миша хочет привычно поздороваться с Валерой за руку, но тот обнимает его. Рыжий чувствует, как начинает смущаться, заливаясь румянцем. — Привет, – Валера отпускает Турова и улыбается. — Ты как? — Если бы не опаздывал, всё было бы шикарно, – говорит рыжий, застёгивая запонку. Он всеми силами старается не встречаться взглядами с Лагодой, от которого сегодня необычно не прёт кэмэлом на пол школы. — А ты? — Да я как всегда, – отводит взгляд Валера. — Только я сегодня ещё сигареты во рту не держал, хочется курить пиздецки, – откровенничает парень. — Вот так и надо, – подмечает зеленоглазый. — Бросать надо, Валер, тебе сигареты лучше не сделают. — Да понимаю я, – буркает Лагода и тут же звенит звонок на первый урок – обществознание. — Побежали скорее, а то Наташка нам таких пиздюлей даст, – Валера сразу хватается за дверную ручку, разгоняясь, а Миша следует за ним, подобно котёнку.

***

На всех уроках, что были сегодня, Валеру ни на секунду не покидало желание смешить Мишу и поддерживать с ним разговор. Он ни разу не отошёл от рыжего, а по школе они передвигались только в компании Ильи, Вовы и Лёши, к последним у Турова до сих пор осталось множество вопросов, но он, кажется, никогда их не задаст. В течение последних уроков, Миша лишь изредка поглядывал на Аню, которая сидела абсолютно одна и выглядела очень подавленной. Перед консультацией Туров прерывает «замечательный» спич Семенюка о том, что все, кто проявляет интерес к аниме – пидоры, мол эта культура в целом не заслуживает такого внимания в свою сторону, и решает подойти к скучающей девушке. — Привет, Ань, – почти шепчет рыжий над партой девушки. — Ой, Миша, – она заметно начала смущаться и слегка паниковать. — Привет, ты как? — У меня-то всё хорошо, а вот у тебя? – зеленоглазый чуть улыбается девушке, видя, как она не может ловить зрительный контакт с ним и постоянно отводит взгляд. — У меня тоже... Неплохо, – тоскливо вздыхает Дмитриева. — Ты, вижу, хорошо подружился с Валерой... — Ну да... – теперь смущается уже Силажик. — Он хороший друг, – парень улыбается и на секунду проваливается в фантазии. — Миш, а ты чего подошёл-то? – интересуется Аня. — А, я спросить хотел... Мы собирались с ребятами на каникулах в 1703 сходить, – это было правдой, как и то, что Вова пару дней назад предложил прогуляться в новогоднюю ночь скромной компанией с бутылочкой увеселительного. — Ну короче, ты не хочешь с нами? — С вами? Ну, не знаю, я никогда не была в больших компаниях, – думает девушка. — Тем более в клубах... — Будет весело, я тебе обещаю, – уверяет её Миша. — Тебе нужны друзья, а парни и правда замечательная компания... — Хорошо, я напишу тебе, если что, – улыбается розоволосая. — Спасибо за приглашение, Миш... – Аня потянулась обнять его, но рыжий уже снова сидел за привычной последней партой, смеясь в унисон с Лагодой, который показывал парням что-то в телефоне. По смущению девочки и тому, что она была не способна держать зрительный контакт с Туровым, можно было с лёгкостью сказать, что она влюблена в Мишу. Это оказалось правдой. Она всегда шла сзади, пока Миша и Валера впереди что-то обсуждали или смеялись. Аня обожала длинные волосы зеленоглазого, такие никто кроме него в классе не носил. Ей нравились его образы, украшения, интересы, то как он пахнет. Перед сном Дмитриева мечтала, чтобы ей приснился Миша. Такой же прекрасный, коим он является в жизни. Его слова о совместном визите на концерт Пирокинезиса каждый день всплывали в голове девушки, подкрепляя её мечты о предложении встречаться и поцелуе на танцполе. Аня была уверена, что если она красиво оденется, сделает макияж и укладку, зальёт всю себя сладкими духами, то рыжий точно ответит ей взаимностью, но, кажется, не суждено... Консультация по русскому прошла довольно быстро, учительница не стала задерживать голодных и уставших школьников надолго, поэтому вместо почти двух часов класс просидел чуть меньше полутора. Аня собирала вещи как можно медленнее, чтобы ни в коем случае не идти до раздевалки впереди рыжего, иначе она теряет замечательную возможность лишний раз поглазеть на ухоженного и высокого парня. Но когда она, по своему обыкновению, вышла из класса вслед за Лагодой и Туровым, они пошли в совершенно другом направлении от раздевалки. — Ми-иш, а вы куда? – зовёт Аня удаляющуюся фигуру в рубашке. — Мы класс украшать к Новому Году, Валеру Евгения Михайловна просила, – отвечает рыжий, не прекращая идти. — А... А можно с вами, я всё равно не тороплюсь, – предложила девушка, чем заставила пару подростков остановиться. — Ну... – Мише не дают вынести свой положительный вердикт на предложение Дмитриевой. — Ань, извини, но мы с Мишей справимся сами, – вмешивается кареглазый, еле заметно толкая Мишу в плечо. — Ну... Ладно, пока, ребят, – Аня заметно погрустнела, но пошла в сторону выхода так же уверенно. — Валер, почему? – шёпотом спрашивает рыжий, пока девушка ещё не ушла так далеко. — Нам разве помощь помешает? — Миш, потому что я хочу побыть с тобой вдвоём, – говорит Валера, прибавляя темп шагу. — Мы сами справимся, – продолжает кареглазый, а Миша взволнованно и смущённо пялит в пол. Парни молча идут до кабинета, поднимаясь по лестнице. В дверях был вставлен ключ, а внутри никого не было. Валере сразу же пришло сообщение от Евгении Михайловны о том, что заготовки снежинок лежат на столе, а ключ, находящийся в дверях нужно будет сдать вахтёрше, когда они будут уходить. Миша завязал волосы в маленький хвостик сзади и стал искать ножницы в учительском столе, пока за окном уже снова темнело. Валера же, встав на носочки, выискивал нужную полку, на которой лежал пакет с мишурой. — Миш, а у тебя наушники с собой? – спрашивает Лагода, развязывая пакет. — Конечно, дать? — Не хочешь вместе послушать? – спрашивает Валера, чем вызывает у рыжего лёгкий испуг. — Давай, – зеленоглазый сам поднимается с места и несёт наушник другу. Первой Миша по привычке включает Salvatore, которую за эти полторы недели заслушал почти до дыр, а для Валеры это новая замечательная находка. Лагода даже не задумывается о чём песня, лишь наслаждается нежным произношением строчек «Ciao, amore». — Разъеб, скинешь название потом? – спрашивает кареглазый, пока Миша летает где-то над облаками, растворяясь в любви. — Тебе правда это нравится? Или ты просто из вежливости? – интересуется Туров, вырезая снежинку из бумаги. — Миш, а я тебе пиздеть буду? – излюбленный приём Лагоды – отвечать вопросом на вопрос. — Так скинешь? — Да скину, – улыбается рыжий. — А как там с предложением Вовы насчёт Нового Года? — Всё в силе пока что, – отвечает Валера, выбирая мишуру нужного цвета. — А ты пойдёшь, если соберёмся всё-таки? — Наверно... А кто помимо нас идёт? — Вова, Лёша, Макс, Илюха и я точно идём, ещё возможно Ден и девочки, – перечисляет парень. — Ну, Даша, Арина, Ксюша... А, ну и ты, – добавляет он, выдержав небольшую паузу. Пока Валера выбирал белые кусочки мишуры из кучи разноцветных, Миша вырезал уже три снежинки, потихоньку складывая их в стопочку. Лагода хотел повесить мишуру на потолок где-то на уровне второй парты первого ряда, поэтому легко сдвинул парту влево, встав на неё. — Миш, отрежешь мне пару кусочков скотча? – просит пепельноволосый, а Туров лишь поспешно выполняет просьбу. К этому времени песни Ланы сменились Пирокинезисом, а точнее синглом «Сахарная вата», который плотно засел в голове Лагоды. Строчки «Вы разрешите поцелуй, но с условием: не прикасаться» и «И через помехи электрических полей, но я под контроль беру твою приборную панель», что было явной аллегорией на секс, Валера воспринял чересчур близко. Взгляд немного замылился, а в голове только Миша, влажные поцелуи и любимые алкогольные нотки. Из сладких мечт кареглазого вытягивает «шуршащий» голос Силажика. — Валер, а ты же мне что-то писал, – вспоминает рыжий. — В плане, спросить что-то хотел... Чего хотел-то? — А-аэ... Да я забыл уже, – Лагода и правда забыл в чём заключался вопрос, да и вспомнить с нахлынувшим из неоткуда потоком мыслей было трудно. Блондин натурально горел, упорствуя самому себе, а разум корил самого Валеру за то, что он не может справиться со своими чувствами и противится такому замечательному другу, как Миша. — Ну, спрошу другой... А ты по праздникам тоже не пьёшь? — Ну, за компанию с родителями наливают... Но тебя мне не перепить, – хихикает рыжий. — А с нами будешь? Если что случится, заночуем у Шабанова на хате, – уверяет Мишу Лагода. — Зачем вообще пить? Вот лично ты с какой целью пьёшь? – задумывается Миша. — Только честно скажи, я не буду тебя осуждать, – зеленоглазый не отрывает взгляд от дела, лишь ставя музыку на паузу, но говорит это с такой нежностью, что желание врать отпадает полностью. — Если честно... Знаешь, у меня есть определённые проблемы с принятием себя, – рассказывает Лагода, осознавая, что ходит по лезвию в буквальном смысле, и если Миша догадается о чём он, то отвертеться будет очень тяжело. — Ну и короче, алкоголь очень хорошо затуманивает сознание. Ты, типа, другой человек, когда много выпил... Ты можешь творить дичь и ничего не помнить на следующий день. А самое пиздатое – это то, что твой мозг не думает о проблемах, ты тупо самый счастливый в мире. Ну, блять, да... Короче, всё, я как тряпка себя веду, – Валера обрывает монолог. — Я понимаю тебя... В плане, что у меня тоже есть подобные проблемы, – рыжий не понял, что Валера говорит об ориентации, поэтому сам завуалированно начал делиться сокровенным. — Но мне кажется, что тебе переживать не о чем... Ты хороший друг и в целом красивый парень, к тебе девчонки липнут, – делает комплимент Туров, пока у блондина сердце буквально выпрыгивает из груди. Но теперь младший полностью понял, почему Лагода так много пьёт, это действительно было причиной, хоть и являлось полноценной зависимостью. — Спасибо, Миш, я тоже думаю, что ты всегда круто выглядишь, – пепельноволосый спрыгивает с парты и переходит чуть дальше. — С тобой очень интересно пиздеть, – улыбается парень. — Не хочешь как-нибудь собраться погулять вдвоём? — Я бы не отказался, – Силажик смущённо улыбается. — Ты там хоть не упадёшь? — Не, всё под контролем, – улыбается Валера. — Щас я приклею всё и к тебе подойду...

***

Парни закончили со снежинками только через часа два, а затем прикрепили кусочки белых ниток к верху каждой и стали подвешивать к потолку. Валера слишком много переживал о том, что Миша стоит на краю парты и не мог отходить от него далеко, мало ли упадёт. Конечный результат обрадовал обоих, они сделали пару фоток, чтобы отправить их классной руководительнице и собрались выходить. На часах уже было почти семь вечера, в на улице совсем темно, и к тому же, холодно. — Миш, не хочешь зайти за чем-нибудь в магазин? Я щас ёбнусь, если не поем, – говорит Лагода, проворачивая ключ в замке. — Ну, можно было бы, – отвечает Туров, наслаждаясь атмосферой пустых и тёмных школьных коридоров. Рядом идёт тот, кого Миша, кажется, любит больше всех на свете и просто мечтает поцеловать. Сейчас ему хочется лишь взаимной любви и тепла, а есть только надежда на счастье и огонь в сердце. Холодный вечерний Петербург прошибает парней сильным дуновением ветра и мелкими снежинками, что приземлялись на куртку и волосы Валеры волшебными узорами. Лагода продолжал шутить, заставляя Мишу смеяться, а тот смеялся не столько от шуток, сколько от того, насколько ему сейчас хорошо. Некоторые фразы кареглазого он слышал лишь обрывками, ведь в его голове всё уже совсем по-другому, а блондина там втрое больше. Сократив время разговорами, магазин показался довольно скоро. Внутри было тепло и пахло свежими фруктами. Люди в очереди суетились, спеша домой с работы, а Лагода сразу пошёл в сторону энергетиков. Парень предвещал бессонную ночь, так как готовил что-то очень важное, что предназначалось бы Мише. Он снова собрался тратить деньги и время на свой лучик солнца, на свой огонёк. На кассе парни стояли с белым монстром, ванильной колой и двумя вафлями с химозно-сладкой начинкой. Туров уже не так сильно ругается на Валеру, что постоянно платит за него, ведь на карте осталось, может, рублей семьдесят, на проезд до дома на метро. — Миш, а ты сильно торопишься домой? – спрашивает Лагода, открывая энергетик с резким пшиком. — Да вроде нет, – отвечает рыжий, жмурясь от резкого выхода на мороз. — Может, тогда пешком? – предлагает блондин. — Я так не хочу домой... Даже странно, – задумывается. — Пойдём, – улыбается зеленоглазый. — А чего так? — Да сам не ебу... Мне просто интересно с тобой, типа, – Валера сверлит слой снега взглядом. — Я ни с кем ещё так не разговаривал по душам, как с тобой, – кареглазый со звуком отпивает большой глоток напитка. Миша же был как заворожённый. Тёплые слова Лагоды откликались где-то внутри, глаза сияли, а сердце билось так, будто только что пробежал марафон. — П-приятно, что я составляю тебе хорошую компанию, – заикается рыжий. — Я сам расходиться не хочу... Дома уроки и мысли гадкие... А ещё я много думаю об Ане, – начинает Туров. У Валеры перехватывает дыхание. Он сразу начинает мыслить о том, что Мише нравится девочка. Не он, даже не близко. Его пробирает холод где-то поперёк торса. То есть это всё зря? — В смысле думаешь об Ане? – спрашивает пепельноволосый, а сам не хочет, чтобы Туров отвечал. — Мне кажется, что она влюблена в меня, – Миша будто чеканит каждое слово, да и в целом не хочет продолжать говорить. Внутри Лагоды лопается лампочка со звонким, присущим этому звуком. Надежды потеряны, но он решает поддержать друга. — Так дерзай, Аня красивая, только немного неуверенная, но я думаю, ты это и сам понял, – блондин заметно поникает в голосе. — Нет, просто, – Силаж выдерживает паузу. — Я не могу ответить ей взаимностью... Она замечательная, у нас много общего, но, кажется, мы сможем только дружить, – завершает мысль рыжий, а в душе Валеры вновь загорается нужный огонёк. — Ну, пока не призналась как будто хуйня заводить разговор об этом, – думает кареглазый. — Она и не признается, потому что слишком запуганная, – Миша вспоминает все прочитанные статьи по психологии. — Такие люди любят тихо, но все её чувства прозрачны, поэтому видны. — Да ты прям психолог, – подмечает Лагода. — Да брось, пара статей в интернете не делают меня гением, – смеётся Туров. — Это нельзя обсуждать в школе, так будет хуже для Ани... Надо выбрать независимое место, где мы, желательно, были бы только вдвоём. — Позвать её в гости? – предлагает парень. — Как вариант, – задумывается зеленоглазый. — Либо к ней, но я сомневаюсь, что буду так близок... — Миш, можно перебью наш разговор? Давай у ворот постоим, я покурю, – спрашивает Валера. — Да, конечно, – рыжий прячет нос в шарфе, а Валера рыскает в кармане, ища зажигалку. — Точно не хочешь? – предлагает сигарету Валера, держа свою между узких губ, что растягиваются в улыбке. Миша же ловит себя на мысли о том, что блондин курит до безумия сексуально. И именно это слово по отношению к нему хочется использовать. Как он подносит большие ладони с длинными пальцами ко рту, чтобы поджечь, как растягивает, выкуривая одну, но очень долго, как стряхивает пепел одним пальцем и как тушит бычок об подошву вансов. — Хочу, но не здесь, – признаётся рыжий. — До подъезда моего дойдём и покурим, – Миша стесняется признать то, что сигареты довольно давно манят его, а Валера стал последним гвоздем в крышку гроба здоровых лёгких Силажика. — Так быстро сломался, а, зожник? – подъебывает Лагода, сделав затяжку. — Ой, да иди нахуй, – Миша улыбается и толкает Валеру в плечо, на что тот тянет лыбу в ответ. Парни стоят так ещё около трёх минут, пока блондин не делает последний затяг кэмэла, которым теперь пахнут его волосы и куртка. Он весь такой... Волшебный? Красный кончик носа с горбинкой, белые пряди падают на лицо, вокруг почти перестали кружить снежинки, а он пахнет теплом и табаком. Миша сияет рядом с ним, его глаза снова становятся изумрудными, а к Лагоде хочется прижаться и никогда больше не отпускать, а лучше ворваться в его рот языком, и им же чувствовать мятные и сигаретные нотки, которые бы казались рыжему вовсе не горькими, а приятно сладкими. У Валеры же в это время в голове снова борьба с самим собой. Чистый разум мечтает отмыться от этой симпатии, но затуманенный Силажиком – совершенно наоборот. Кареглазый до безумия хочет оказаться на балконе квартиры в одном из спальных районов Петербурга, стоять в одной куртке на голое тело, курить одну сигарету на двоих с Мишей, аки невербальные поцелуи, а потом зайти в тепло, нежно поцеловать мордашку веснушчатую, после, уснуть в одной кровати. Парень хочет, чтобы его рыжий просыпался от запаха вкусного завтрака, а на кухне хозяйничал бы Лагода. Утром они бы целовались под романтичные песни, а вечером... — Валер, – на самом интересном обрывает Туров, но что-то в глубине блондина выдохнуло, мол слава богу, что он не дал этим мерзким мыслям пробиться. — А что ты хочешь на Новый Год? Валере очень хотелось бы сказать глупое: «Твои губки сойдут за подарок?», но Миша – не глупая давалка с района. Он – хрустальная статуэтка. Стоит только тронуть её или поставить не под нужным углом, как она летит на пол, разбиваясь вдребезги, по мелким и колким осколкам хрусталя её уже вряд-ли получится склеить, а уронить её блондин боялся больше смерти. В общении с зеленоглазым он оставлял позади все свои пацанские принципы и порядки, Туров – его принцесса, сидящая на троне, а Лагода в этом сеттинге – шут, скачущий перед обожаемым личиком, и никогда не будет наоборот, кареглазый тупо себе не позволит. Не будь Миша Мишей, он бы уже несколько сотен раз обсудил бы его в компании Вовы, назвав пидором и девкой, но это всё ещё он – мнительный и до чёртиков одурманивающий своей внешностью. Пока во всех своих бывших Валера видел изъяны, то Миша был чист и прозрачен, как стекло. Не то, которое от бутылки водки или старого гранёного стакана, а то, из которого были сделаны зеркала у принцесс из Диснеевских мультфильмов. — Миш, не траться сильно, я тебя прошу, блять, – просит Валера, немного зависнув в пучине сознания. — Ты хоть скажи, что тебе нравится, – Миша нежно растягивает каждое слово. — А то мы всё про меня, да про меня, а ты? Какую музыку ты слушаешь? Что смотришь? Лагода долго молчал, он не привык говорить о себе, а девицы, с которыми он состоял в отношениях, обычно не думали ни о чём, кроме процесса совокупления с ним. — Мне нравится... Адидас, сигареты, зима и кошки, – хмыкает Валера то ли с насмешкой, то ли с тоской. — А ещё группа прыгай киска и эта песня у Пирокинезиса твоего... Ну в тик токе же ещё под неё снимают, – пытается вспомнить парень. — Днями-ночами, что-ли? – улыбается Миша краем губ, почти незаметно. — Да, она, – Лагода выдерживает секундную паузу. — Там, чёт, люби меня днями-ночами... – блондин, промахиваясь по нотам, грубо и невпопад напевает известные строчки. — Окутаны тенями печали, – рыжий со смешком поддерживает заедающий в голове мотив. Туров не был сильно разговорчив, пока Валера продолжал рассказывать о глупых выходках его знакомых, о том, как глупо с ним обращались в отношениях, но зеленоглазый будто фильтровал половину рассказанной им информации. Он думал лишь об одном – как соединить адидас, кошек, зиму, сигареты и фит Андрея с Серафимом или хотя бы выстроить ассоциативный ряд. Два километра до дома пролетели, как мгновение, и подъезд Силажика был совсем рядом. Валера, шоркнув карманом с пачкой сигарет, хитро улыбнулся Мише, и прошёл в здание. Внутри было светло и убрано, на подоконниках мило стояли растения, пахло женскими духами, и совсем немного, краской. Туров выбрал лестничный пролет между третьим и четвертым этажами, так как только там было открыто окно. — Ну что, не передумал? – ухмыляется кареглазый и садится на ступеньки. — Давай уже сюда, – рыжий протягивает руку, куда приземляется сигарета. — Смотри, – вместо "с" у блондина получается "ш", так как свою никотиновую палочку он уже держит меж зубами. Валера снова до безумия красиво поджигает и вдыхает густой дым, а запах отпечатывается на его волосах, на Мише, на стенах... Повсюду. — Давай, пробуй, – зажигалку суёт. Зеленоглазый с третьего раза нормально поджигает сигарету, и вот она в его руках. Быстро тлеющая и такая желанная. Рядом курит тот, ради которого знакомство с куревом Миша и затеял. Глубоко вдыхая, улыбается. Рыжий подносит сигарету к губам и затягивает в себя густой дым, который сразу отзывается горечью на языке и несильным кашлем, так как затяжка не была такой большой. — Нормально всё? – подрывается с места кареглазый, когда Миша заходится в новом приступе кашля. — Д-да, всё хорошо, – рыжий продолжает тянуть сигаретку, а с каждой тягой она вызывает... Расслабление? Он будто в фильме, и они вот-вот поцелуются, но этого не произошло, к сожалению или к счастью. Валера не сводил глаз с курящего Миши – как дым аккуратно обвивал худой овал его лица, и как искусно парень держал сигарету в пальцах. Несмотря на кашель, он выкурил практически до фильтра. Дышал в окно, пока Валера сидел на ступеньках, смахивая пепел вниз. Только, смотря на полупустую упаковку, Лагода в тысячный раз убеждался, что рыжий точно не синий кэмэл, он, скорее мальборо голд или кент кристал, что без горечи и с дымным ароматом. Правда, такие сигареты обычно дымили девчонки, но кого это волнует? Верно же? — Миш, – прерывает молчание Валера. — Тебе хоть понравилось? — Ну так, – жестикулирует Миша. — Если я продолжу курить твой кэмэл, я прожгу себя изнутри... — Давай я тебе завтра в школу принесу... Мальборо золотые, – щёлкает пальцами кареглазый. — Они не такие убойные... — Ага, теперь скуривать меня будешь? – смеётся Туров. — Так ты хочешь или нет? — Хочу, – Миша опирается на холодную подъездную стену, – Только я тебе за эти сигареты переведу. Напишешь, сколько там надо, – указывает рыжий. — Да даже так, – улыбается Лагода, от чего становится ещё более располагающим к себе и приятным. — Короче, завтра утром всё будет, – парень поправляет лямку рюкзака. Валера сам не понимает, зачем он сейчас поднимается на два этажа вверх, вслед за Мишей, зачем обнимает прямо у дверей квартиры и почему так хочет зарыться в его волосах, пахнущих цветочным женским шампунем. Впереди у него ещё путь до дома на метро и гора уроков, а время уже стремительно движется к восьми вечера. У Миши же всё просто прекрасно, он по уши погряз в любви и принял себя окончательно, хоть и отрицал мысли о том, как кареглазый выглядит под одеждой, а такие иногда закрадывались, но часто заглушались стыдливым гулом в голове Силажика.