Глава 29

Когда собеседуешься на вакансию, эйчары любят задавать вопросы типа “Где вы видите себя через десять лет?” Если бы мне, двенадцатилетнему Кирюхе, пасмурному жирничу, который находил особую радость в том, что давил людей на улицах Либерти-Сити за рулем скорой, задали этот вопрос, каким был бы ответ? Не знаю, но точно первым вариантом не оказалось бы “я буду вламываться поздней ночью в школу для девушек-лошадок, чтоб помочь одной психичке сварить зелье в подпольной лаборатории”. И вторым вариантом оно бы тоже не стало, и сто тридцать вторым. Но сейчас я шел вперед с фонариком в руках, освещая себе путь, чтоб не споткнуться ненароком и не грянуться прямо под каток позади. Почему каток? Да это фигуральное выражение… почти. Прямо за мной вперед катилась бочка литров этак в пятьдесят. Рюкай и Тендзен с усердием, пыхтя и матерясь толкали ее перед собой. — Они так похожи на жуков-навозников, да? — шикнула в мою сторону Голши. — Трудолюбивые такие. Как будто с древнеегипетской религиозной росписи сошли. — И точно так же, как и у навозников, у них нет цели, только путь. — вздохнул я. — Тахион, ты уверена, что это не перебор? — Вода в работе всегда пригодится, тренер-сан. — заверила она. — Не спорю, но стоило ли оно того, чтоб влезать в главный корпус через черный ход и затаскивать сюда эту бандуру? — Раз Тайга-сан сказал, что надо, значит надо. — произнес Тендзен. В промежутках между словами из него вырывались весьма неэстетичные кряхтения и урчания. Бочку залили под завязку. — Мы ничего, Кира-сан, и не к таким делам привыкшие. — Лишняя физическая нагрузка — это клево. — добавил Рюкай. — Я лучше железо потягаю, чем еще раз впишусь в передрягу. — Точно. — отметил товарищ. — По сравнению с Мясорубкой в Макадагаве это просто пикничок. Я решил, что такому молодому и шутливому парню, как я, лучше подобные темы не вскрывать, и прибавил шагу. Скоро впереди показался уже знакомый кабинет биологии. Все ядовитые испарения, которые затуманивали разум, из него уже успели выветриться. Меня этот факт несказанно радовал, а вот Тахион, судя по ее алчным пылающим глазенкам — не очень. Ей явно не терпелось нагнать в помещение новой хмари. — Вот сюда катите, господа. — сказала Тахион и указала на свободный угол рядом со скелетом-вешалкой. — Вашу ж мать, тут жмурик! — вытаращил глаза Тендзен. — Не пугайтесь Гарольда, он будет совсем не против потесниться. — ласково заявила Тахион. — Приведите емкость в вертикальное положение. Парни покосились на меня. Наверное, раздумывали, а позволено ли Тахион отдавать им приказы. После кратковременных размышлений они решили, что лучше сделать, как она говорит, и установили бочку на место. — Уффф, че-т умаялся я. — пробормотал Тендзен и обтер рукавом куртки свой блондинистый ежик. Голши высунула язык и скосила глаза к носу. Потом и язык сначала к одной щеке направила, следом к другой. Закатала обратно в пасть. — Произвожу замер… семнадцать процентов, тридцать два процента… пятьдесят шесть процентов, шестьдесят девять, мммм-ммм, хе-хе, процентов, девяносто пять, девяносто восемь, девяносто девять с крошечкой… Она растопырила руки и заклекотала. Звуки очень напоминали подключение к интернету через телефонную линию, я слышал про такую технологию древних. — Температура воздуха в помещении двадцать девять целых и шесть десятых градуса. А ты на себя напялил кожаную куртку, несмышленыш! Того и гляди, сваришься, тогда мы тебя обмажем соусом и подадим на ужин для Огури-сан! — Пока ты не сказала про ужин, я даже был не против. — заявил Тендзен. Голши подскочила к нему. — А тут уж выбирать не приходится, дорогой мой! Коготок увяз — всей птичке пропасть и попасть прямо в пасть! Кстати, по твою душу звонил Дин Винчестер и просил вернуть его куртку! — Какой Винчестер? — удивился несчастный мужик, которого обошла волна популярности “Супернатуралов”. — Я с таким вроде не пересекался. Че ему надо от моей куртки? Голши хищно ухмыльнулась. — Твоя одежда, деньги и мотоцикл. Тендзен развел руками. — Так нету у меня… мотоцикла-то, я на них с детства не катался. Укачивает меня на байках. — Это уже никого не волнует, сударь. Вы исключительно крупно попали… Тахион, которая до этого разжигала горелку под большим котлом, наконец соизволила вернуться к нам. — Голд Шип-кун, оставь Тайсена-куна в покое… — Тендзена… — Я так и сказала. В общем, не надо его пугать — мне он еще понадобится в стабильном состоянии. Если до этого бедняга Тендзен вспотел из-за жары в помещении, то теперь его эмоциональное состояние подогрелось еще и страхом. Тахион действительно выглядела угрожающе… прежде всего, потому, что в четыре утра обычные люди сонные и зевают так, что челюсть сворачивается набок. А от Агнес буквально фонило нерастраченной энергией. Хорошо выспалась, наверное. Рюкай смекнул, что готовится нечто нехорошее, поэтому пихнул меня локтем и быстро шепнул: — Ну, брат, мы тут закончили. Если чо, зови, но лучше уже не сегодня, Тайга хоть и платит за бензин, но все равно не ближний свет мотаться. — Идет. — сказал я и протянул ему руку. Здоровяк крепко ее пожал. — Спасибо, что вписались. — Да чепуха. Видел бы ты, какой ща шеф счастливый. Я его таким не видел с тех пор, как он на аукционе выиграл коллекционную фигурку Дораэмона из ограниченной серии тыща девятьсот какого-то года. Диско-ЭМОН! — Он и фигурки собирает? — удивился я. — Если потом в гости к нему зайдешь — охренеешь. Тайга очень увлеченный парень, сам всего не успевает. Поэтому мы так, на подхвате. Ну давай тогда, держи в курсе. Рюкай похлопал меня по плечу и собирался ретироваться, когда под своды лаборатории поднялось громогласное: — КУУУУУДА? Оба — и Тендзен, и Рюкай встали как соляные столпы. Тахион перерезала им путь к отступлению. Неторопливо прошлась перед вожделенным дверным проемом… а потом закрыла дверь и подперла ее шваброй. Для верности. Тут-то до ребят и дошло, насколько крепко они влипли. — Скажите-ка мне, тренер-сан! — глумливым тоном начала Тахион. — вы у нас человек начитанный, эрудированный. Как звучит устойчивое выражение, которым характеризуют людей, стремящихся бросить дело в преддверии скорого краха? Я сначала не понял, к чему она клонит, а потом начитанность, которую мне приписали, все-таки соизволила включиться. — Крысы бегут с тонущего корабля? — Голд Шип, звуковой сигнал! — ДИНЬ-ДИНЬ-ДИНЬ! — заорала Голши дурниной. — И В НАШЕЙ ВИКТОРИНЕ ПОЯВИЛСЯ ПОБЕДИТЕЛЬ. ДАЖЕ ДВА! ДВОЕ ИЗ ЛАРЦА, ПОСТРАДАЮТ БЕЗ КОНЦА! — Так это ж не мы… отвечали. — пробубнил Рюкай. Голши обхватила его за плечи. — А приз именно вам достанется! Здорово, правда? Тренер-сан и так все время с нами, он все что мог для себя уже выиграл и очень этим фактом доволен. Глядя на похолодевших подручных Тайги, Тахион ухмыльнулась. — Ни к чему предвосхищать дальнейшие события. Но вы абсолютно правильно назвали, тренер-сан. Крысы бегут с тонущего корабля. К счастью для меня, у морских свинок прыти гораздо меньше. Рюкай и Тендзен дружно уставились в сторону Гарольда. Скелет приветливо скалился в пустоту и плевать ему было на попавших в беду мясных мешков. — Скажите, господа, а нет ли у вас желания послужить на благо науки? — промурлыкала Тахион. — Крепкий и устойчивый организм всегда ценится в моей области, а вы обладаете именно такими… Рюкай сглотнул. — Если честно, то не очень, Ты..ты…Тахион-сан. — пробубнил он заплетающимся языком. — Лично мне и так нормально, я служить разве что Тайге-сану согласен, и то за бабки… Тахион взмахнула руками. Рукава взметнулись ввысь, сам халат растрепался, раскинулся в стороны и явил мне футболку с логотипом группы БЭБИМЕТАЛ. Скорее всего, сегодня она схватила первую попавшуюся вещицу из гардероба Агнес Дигитал. — Это ничего! — воскликнула Тахион. — Желание у вас появится в процессе, так чаще всего и бывает. Тем более, что вы обещали помощь. — С ингредиентами. — подсказал я. Тендзен хлопнул себя по лбу вспотевшей ладонью. — Точно, я и запамятовал совсем. Ща. Рюк, снимай давай. Тахион ловко открыла бочку и зачерпнула оттуда воды мерным стаканом. Раз, потом другой, третий… и так пока не набралось полтора литра. Голши тоже времени не теряла и комментировала все действия, изображая диктора кинохроники. — Эти ловкие, изящные движения, этот размах кисти, стоит отвернуться — и ты не заметишь, как стеклянная окружность взрезает темную гладь воды… Когда я смотрю на нее, то вспоминаю свою девятьсот восемьдесят девятую жизнь, в которой я была карасем и плавала по Дунаю, пока меня не выловил своей сетью рыбак по имени Золтан и не съел вечером под токайское вино… такое же насыщенное, как запах изо рта по утрам… Тахион тем временем наполнила кастрюльку и заявила: — Этого хватит. — Так а нахрена мы тогда перли сюда целую бочку, если можно было бутылкой обойтись? — возмутился Тендзен. Тахион прищурилась. — Танцен-кун, нет ничего хуже ощущения, когда посреди многоступенчатого опыта вы внезапно обнаруживаете, что у вас закончилась какая-нибудь критически важная мелочь. Я стараюсь подобных эксцессов избегать… были уже прецеденты. Лучше давайте сюда остальное. Рюкай стянул с плеча котомку, отщелкнул кнопку и достал оттуда… пачку макарон. Тахион подняла бровь: — Вы предлагаете подкрепиться? — У меня вопрос покруче. — Голши схватила пачку. — Почему это макарошки синие? Они сделаны из смурфиков? Или с экстрактом нави из Аватара? — Сами вы с экстрактом. — обиделся Рюкай. — Сказано же в списке было, найти чернила каракатицы… Голши принялась вертеть макароны в руках. — С определенного ракурса они и правда похожи на осьминожьи щупальца, длинные такие, изогнутые, с витушками, но все-таки не очень тянут на каракатиц, приходится врубать воображение на полную… — Да нет же. Глянь внимательно. — велел Рюкай. Я подошел к Голши и взял у нее пачку. Спереди, прямо под названием было написано “МАКАРОНЫ С ЧЕРНИЛАМИ КАРАКАТИЦЫ. ВЫСШИЙ СОРТ”. Рядом поместили картинку. Улыбающийся осьминог с глазами-блюдцами, раздвинув щупальца, навис над ложкой. — Бля, теперь я это уже никогда не развижу. — просипел я и вернул пачку Голши. — Такова природа. — философски изрекла она и поправила свою дурацкую шляпу. — Такова жизнь, тренер-сан. Тахион с энтузиазмом вскрыла пачку и принялась засыпать макароны в кастрюлю. — Ты ведь не умеешь готовить ни черта. — заметил я. — Мне и не надо. — парировала она. — Макароны мы вообще выбросим, а отвар от них оставим, чернила каракатицы в нем останутся, следовательно, он и послужит нам основой для состава. Выбросим макароны. Черт возьми, хорошо, что сейчас Спешл Уик спит и видит десятый сон. Если бы она услышала, как легкомысленно Тахион разбрасывается хорошей едой, ее бы хватил удар. Хотя с хорошей я погорячился, кто знает, какие нечестивые порождения кулинарии щас появятся на свет. Так и получилось. Макароны она разварила к чертям, зато вода от них приобрела довольно насыщенный, черный оттенок. — Да! Вот она, необходимая концентрация вещества. То, что нужно! — обрадовалась Тахион, когда сняла кастрюльку с огня. — Теперь переходим к следующим ингредиентам. Подать сюда бальзам для полости рта! Никто не двинулся с места. — Ты это кому? — переспросил я. — И почему это макароны были синими, а вода сделалась черной? Тахион подбоченилась. — Вам, конечно! Что за пошлые вопросы! Побыстрее, успешное завершение эксперимента возможно только в том случае, если вы будете выполнять, что я скажу, беспрекословно и без промедления. Вперед, тренер-сан! При желании Тахион могла бы и сама дотянуться, в конце концов, несчастная пластиковая бутылка с синей жидкостью внутри стояла неподалеку на столе. Но принципиальность не позволяла ей это сделать. Я призвал на помощь все свое смирение и прошел за бутылкой. Свинтил с нее колпачок и протянул Тахион. — Двух мер будет достаточно. — пробормотала она и вылила остро пахнущую мятой и елкой гадость прямо в осьминожий сок. — Тренер-сан, огласите, что там дальше по списку… Я пошарил в карманах в поисках бумажки, наконец нашел ее и разгладил. Вчитался в содержимое: — Пот преступника, волосы ниндзя….и куча всяких длинных слов, которые мне даже читать страшно. Тахион снисходительно заулыбалась. — Туда не смотрите, это я дорабатываю формулу портативного освежителя воздуха. Просто записала так для экономии места, транжирить свободное пространство на странице в корне неправильно. — Конечно. — Голши прижала руки к сердцу. — Какой-нибудь безвестный вяз, платан или ясень пожертвовали свою плоть, легли под дровосечью пилу или топор лишь затем, чтоб обрасти клеточками или линеечками и превратиться в блокнот. А вы пренебрегаете их доблестной жертвой. — Чересчур поэтично, но в остальном ты права, Голши-кун. — согласилась Тахион. Тут ее взор упал на Тендзена и Рюкая и стал острым как у ястреба, который высмотрел среди пшеничных колосьев жирную мышь. Парни воспользовались тем, что во время БОЛЬШОГО АЛХИМИЧЕСКОГО ЗАМЕСА все потеряли к ним интерес, и попытались под шумок смыться. К цели они были близки, но не получилось, не фартануло. — Должна сказать, господа, я не просто так настояла на том, чтоб вы доставили сюда бочку с водой. Более того, можно сказать, что скрытый мотив и был на самом деле основным. Тахион подхватила кастрюльку, где пузырилось варево, и резво зашагала к парням. Тендзен рефлекторно выставил руки перед собой, Рюкай зажмурился. Выглядело это до невозможности забавно. Стоят два чувака, оба превосходят Тахион и в росте, и в весе, а Рюкай еще и в объеме раза этак в полтора. И при этом трясутся, как будто за ними охотится Джиперс, мать его, Криперс. — Замечательные образцы получатся. — проворковала Тахион, поднося кастрюльку к их лицам. — Бля, только не надо нас мордами в кипяток, мы же все сделали, что вы велели, честь по чести! — затараторил Тендзен. — Восемь аптек объехали, пока нашли этот гребаный бальзам, по всему Токио за ним мотались! — И вообще у меня на кальмаров и все, что у них есть, аллергия, мне даже дышать этой дрянью нельзя! — повел свою партию Рюкай. — Продавали его, кстати, в какой-то забегаловке с контрафактом, там по соседству мужик торгует… — Деревянными членами? — не удержался я. Тендзен задумался. — Не, деревянных вроде не было, щас же не шестидесятые. Я вообще не то имел в виду, а всякие настойки из тигриных когтей или оленьих рогов… — Наклонитесь над кастрюлей, Тендзен-сан, Рюкай-сан. — велела Тахион. — А зачем? — опасливо переспросил Тендзен. Тахион вздохнула. — Видите ли, физиогномия пусть и признана несостоятельным и антинаучным концептом, но иногда спорить с фактами сложно. Я не ошибусь, если скажу, что иногда дорога приключений заводит вас в не самые законные дебри? — По дебрям тоже иногда шляться приходится, всякие хитрые ушлепки так и норовят заныкаться где-нибудь… — пробурчал Рюкай, но потом спешно поправился. — То есть, я вообще не понимаю, к чему вы клоните, эти намеки я считаю обидными и удостаивать их вниманием не собираюсь. Хошино Тайга-сан просто этот, как… честный антер…антер…антерпенер, вот. А мы его друзья детства. Что ж нам, другу сложно помочь? — И у вас прекрасно получается. — одобрила Тахион. — Вот так, прямо над поверхностью расположитесь, мне нужно всего-то пару капель. Парни покорно опустили головы в кастрюлю. Одновременно. Думаю, сами можете понять, к чему это привело. Громкое “БОНЬК” разнеслось по лаборатории. Потом его сменила столь же громкая брань. Они принялись пихаться друг с другом, и у меня слегка екнуло сердце — ща одно неловкое движение и весь раствор разольют. Но Тахион успела убрать кастрюлю и вернула ее обратно на горелку. — Теперь нам нужны волосы ниндзя. — Тогда это проблема, потому что среди присутствующих в этой комнате я таковых не наблюдаю. — заявил я. — Ошибаетесь, тренер-сан! — вскричала Голши, раскидывая руки в стороны. — Вообще сейчас я нарушаю кодекс ордена, потому что никто из непосвященных не должен знать о том, кто мы на самом деле, но ради вас я готова вытерпеть даже суровое наказание от магистра. Я воздел ладонь и ласково похлопал ее по макушке. — Меня оч радует твое стремление помочь, Голши, но поверь, то, что ты купила в интернете черный костюм и прошла на платину “Призрака Цусимы”, еще не делает тебя ниндзя. Она стряхнула с шапки мою руку и сердито хлестнула хвостом. — Опять вы мне не верите, тренер-сан. Вы когда-нибудь слышали про мальчика, который кричал “Лосось”? Я вот чувствую, прямо сердцем ощущаю, что стою перед бездной, почти из рассказов Лавкрафта, с ее потусторонними цветами, циклопическими структурами и неевклидовой геометрией. И бездна смотрит на меня веселым взглядом Голд Шип. Уговаривает спуститься на минутку, помочить ноги. Наверное, я об этом пожалею, но… — Нет, не слышал. Расскажи! Под радостное пыхтение кастрюльки на горелке Голши начала: — В общем, жил да был на свете паренек один по имени… не знаю, пусть будет Тендзен. — Почему это мое сразу? — насторожился бедолага. Голши безмятежно улыбнулась. — Потому что таков художественный замысел вселенной, я всего лишь ретранслятор, который передает его вам с перерывами на рекламу и музыкальные паузы! Слушайте, короче. Этот парнишка Тендзен, славный малый, хорошо учился в школе, кушал свой мисо-суп, не дрался на улице с собаками и не смотрел по ночам всякие видео с квадратиками на причинных местах. Словом, золото, а не ребенок. Родители не могли нарадоваться на него, но увы, ничего, кроме очередей в паспортном столе и “Садзаэ-сан” не длится вечно. Когда Тендзену исполнилось десять лет, он начал чудить. Не так чудить, как все дети с психическими проблемами, он не писался в постель и не нюхал клей. Просто иногда посреди дня он мог встать и закричать “ЛОСОООООООСЬ!” “ЛОСОООООСЬ!”. Родители сначала удивлялись, потом стали ругаться, но в итоге поняли — ребенок болен. Голд Шип определенно была лошадевкой множества талантов — петь она определенно умела, бегала тоже так, что дай боже каждому, а теперь еще вот и талант рассказчика вылез наружу. Как бы мне со всем этим набором сладить и не свихнуться? Даже Тахион обратила внимание — копается там себе у стола с пробирками, а правое ухо поднято, хехе. Голши обвела нас одухотворенным взглядом. — Тогда к Тендзену позвали докторов, сначала просто терапевта, который ничегошеньки не понял, а потом целый консилиум. Они весь день за мальчиком ходили, и в итоге старик в очках, который был главным врачом в больнице, сказал, что это такой своеобразный тик. — Типа Турели? — предположил Рюкай. — Турели, Рюкай-сан, это то, что я выставлю вокруг дома, когда гоночную карьеру закончу. — ласково заявила Голши. — А синдром называется по фамилии ученого Туретта. В общем, врачи прописали лекарства, но они не помогали. Тендзен стал все чаще и чаще кричать “ЛОСОООСЬ”. Если сначала он звал добрую и вкусную рыбку два раза в неделю от силы, то потом приступы участились. — И че, родаки ни разу не покупали ему лосося? Может, пацану просто пожрать хотелось? — предположил Тендзен. — Лосось он же жутко питательный и вкусный. — Покупали, конечно, но это ситуацию никак не облегчило. Однажды Тендзен шел с папой из парка, где они кормили рыб. К этому времени он уже орал так долго, что почти охрип и всем вокруг надоел. Голши сделала страшные глаза. — Папа, который очень боялся, что о нем подумают добрые соседи, даже хотел сдать Тендзена с его тиками в приют, но осуждение в этом случае было для него еще страшнее. Они переходили улицу на спокойном перекрестке, когда Тендзен выпучил глаза и как заорет “ЛОСОООООСЬ”. Папа не выдержал и закричал: “ДА ГДЕ ЖЕ ОН, ТВОЙ ИДИОТСКИЙ ЛОСОСЬ?” А Тендзен отскочил от него и как заверещит “ВОООООТ ОН!” И папу переехала фура с мороженой рыбой. — Ни хрена себе. — в унисон сказали мы с Тендзеном и Рюкаем. Голши поклонилась. — Так и вы сейчас, тренер, не замечаете грозящей опасности, а ведь топливо уже залито и радио настроено на станцию с музыкой кантри. — Это прекрасная история и поворот сюжета такой внезапный получился, почти как М. Найт Шьямалан для бомжей, но все-таки… разъясни мне. Не, я знаю, что ты можешь считать себя ниндзя, но все же я бы не стал полагаться на одно только мироощущения. Голши приложила руку к груди и запрокинула голову. — “ТЕБЕ, ПЕДАНТУ, НУЖЕН ЧЕК? И ВЕРЫ НЕ ВНУШАЕТ ЧЕЛОВЕК?” — Э, ты не обзывайся. — прикрикнул на Голши Тендзен. — Кира-сан не педант, он Марузенски-сан в кафе водил! — Сразу видно, что семена школьного образования в вас завяли. — констатировала Голши. — Ну да ладно. Я предчувствовала, что вам потребуется подтверждение, поэтому захватила вот эту штуку. Она засунула руку под шапку и достала оттуда ровно свернутый бумажный треугольник. Протянула мне с хитрой ухмылкой. — Читайте и готовьтесь извиняться, Капитан Скептизмо! Я развернул треугольник и принялся разглядывать его содержимое. Бумажка оказалась сертификатом, причем довольно искусно выполненным. С печатями, с оттисками, еще и бумага дорогая, глянцевая. Не хрень, нашлепанная на принтере в подворотне. “ПРИВЕТ ТЕБЕ, ЮНЫЙ ВОИН! ТЫ С ЧЕСТЬЮ ВЫДЕРЖАЛ НИСПОСЛАННЫЕ НЕБОМ ИСПЫТАНИЯ, ПРОЯВИЛ ВЫДЕРЖКУ, МУДРОСТЬ И НЕДЮЖИННУЮ ПОКУПАТЕЛЬНУЮ СПОСОБНОСТЬ! ЕСЛИ НА ЗЕМЛЮ СТРАНЫ КОНФЕТ СТУПИТ ВРАГ, Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ В ТОМ, ЧТО УВИЖУ ТЕБЯ В ПЕРВЫХ РЯДАХ ЗАЩИТНИКОВ! ДАННЫМ СВОИМ УКАЗОМ Я, ИМПЕРАТОР АНПАНАТО МАРЦИПАНО ПЕРВЫЙ, ДАРУЮ ТЕБЕ ЗВАНИЕ ПОЧЕТНОГО НИНДЗЯ, ЗАЩИТНИКА ШОКОЛАДНОЙ АКАДЕМИИ! НОСИ ЕГО С ЧЕСТЬЮ И ПОКУПАЙ ЕЩЕ БОЛЬШЕ РИСОВЫХ БУЛОЧЕК, МОРОЖЕНОГО И ШОКОЛАДНОЙ ПАСТЫ, ВЕДЬ ИМЕННО ОНИ СОСТАВЛЯЮТ РАЦИОН ИМПЕРАТОРСКОЙ ГВАРДИИ! НАВЕКИ ТВОИ ИМПЕРАТОР АНПАНАТО МАРЦИПАНО ПЕРВЫЙ и ВЕЛИКИЙ МАГИСТР ОРДЕНА СЛИВОЧНОЙ ПОМАДКИ” По мере того, как я зачитывал это вдохновляющее послание, лицо Голши наполнялось детским восторгом. И развеять его не могло совершенно ничто. — Сдается мне, что в этой императорской гвардии служат одни жиробасы. — буркнул Тендзен. — Поголовно страдающие диабетом. — добавил я. — А он здорово подтачивает организм, так что вряд ли на этих ребят можно положиться в серьезном замесе. Но это ладно. Голши, скажи, ты поэтому считаешь себя ниндзя? — Конечно, тренер-сан. Это же не просто какая-то бумажонка, которая выдается кому попало. — Голд Шип-кун совершенно права. Чтоб обзавестись подобным сертификатом, нужно сначала достичь уровня “изумрудный сладкоедец”, потом получить звездный пропуск от обезьяны Шоко-Шоко, провести неделю в лагере “анпан-рекрутов” и пройти там все испытания. Я сначала подумал, что она угорает и выдумывает на ходу, однако когда дело доходило до сладостей, Агнес Тахион была поразительно серьезна. — И что, ты тоже все прошла? — С отличием. — заявила Тахион. — Еще в десять лет. — Тогда где твой сертификат ниндзя? — Меня распределили в другой корпус в лагере, поэтому я была мастером-отравителем. Гордость в ее словах меня насторожила, не буду скрывать. Если честно, чем дальше, тем сильнее Тахион напоминает мне Уэнсдей Аддамс, только без готических полутонов и милашного личика Дженны Ортеги. — Я к тому, что сертификат этот подлинный, а значит… Тахион подошла к Голши, вытащила из кармана халата ножницы и ловко ими чикнула. Голши отскочила и приложила руку к голове. — Сэмпай, зачем же так резко? Я честная девушка, а мы с вами почти не знаем друг друга… — Сейчас на прелюдии нет времени. — отрезала Тахион. — Добыча компонентов почти завершена, после того, как они все попадут в емкость, начнется следующая стадия изготовления — стадия, при которой мне потребуется максимальная концентрация внимания. Она сделала драматическую паузу, оставляя место для последующих не менее драматических вопросов. Однако никто из нас ничего не сказал — Голши отправилась флиртовать со скелетом-вешалкой, парней Тайги-сана Тахион слишком подавила своим авторитетом, а я, честно признаться, слишком задолбался. — Проще говоря, когда я начну варить, вы все отсюда свалите. Это понятно? — А можно я уже сейчас пойду? — поинтересовался Тендзен. — Пока меня еще в какую-нибудь историю не засунули. — Или тяжести тягать не заставили. — добавил Тендзен. — Еще какой-то Винчестер по мою душу выехал. — Ступайте. — милостиво разрешила Тахион. — Когда ваше участие в новом круге испытаний понадобится, я с вами свяжусь, господа. Тендзен и Рюкай обреченно повесили головы и засеменили к выходу из лаборатории. Тахион плюхнула отрезанную прядь волос с головы Голд Шип в кастрюльку и разогнала поднимающийся над ней пар. — Все готово ко второй фазе. Они высмеивали меня, называли безумной, утверждали, что и через две сотни лет ни один ученый не сможет достичь результата, однако время, этот жестокий и неумолимый господин, расставит все по местам. В моей формуле не может быть ошибки, и завтра академия Трэцен убедится в этом. А следом и весь мир! Она принялась снова корпеть над кастрюлькой, и это отчего-то очень расстроило Голши. С глубоко оскорбленным видом та подошла к Тахион. — Как ты могла, Тахион-сан? — Что, прости? Голши насупилась. — Выдать такую речь и не поставить в ней точку… Текст ничего такой, но без смеха получается совсем не тот эффект. Понимаешь, о чем я? — Кажется, да. — озадачилась Тахион. — Но обычно такой смех имеет откровенно злодейские оттенки, а мои действия направлены исключительно на созидание. Я же хочу помочь тренеру-сану, а не отравить его. — Спасибо, я очень рад, что ты это проговорила. — сказал я. — Когда там состав будет готов? — Как оно получится на самом деле, никто не знает. — беспечно свела все свои заверения на нет Тахион. — Но вы можете быть уверены, что мои стремления самые благие. Я принесу его завтра утром к вам домой, и протестируем. — Стремления стремлениями, но это не значит, что твое добро не может быть угрожающим. — с видом знатока заявила Голши. — Поэтому смех все же стоит отрепетировать. Давай на счет “три”. Тахион чуть убавила огонь в горелке и отошла от стола. — Что ж, если ты считаешь, что это необходимо… — РАЗ! ДВА! ТРИ! — МВАХАХАХАХАХА! — МУАХАХАХАХАХА! Неплохо для первого раза! — похвалила Голши. — Но на второй слог надо мягче заходить, как будто говоришь по-французски. “Муа”, “муа”, как будто целуешь креветку в губы. Повторяй за мной! Я решил, что здесь мое участие уже не требуется и поспешил убраться домой, пока окончательно не впал в безумие. Еще немного, и я сам буду не прочь оказаться под колесами фуры. Даже если она не забита под завязку мороженой рыбой. С территории академии выбраться мне удалось тихо и незаметно. Где-то по периметру рыскала угроза, которую девочки называли Феномено — я видел луч фонарика, скользивший по дорожкам. Поэтому двигался короткими перебежками и немного пригибался, что с моим довольно высоким ростом не очень-то помогало. Пронесло — выбрался удачно. Я выдохнул, одернул ветровку и направился к тренерскому корпусу. То ли адреналин в крови шарашил, то ли пары от эликсира Тахион уже начали превращать мой мозг в кислотную жижу, но сон совершенно не одолевал меня. Хотя должен был — раньше после стандартного восьмичасового дня я вставал из-за компьютера разбитый и с хрустящими позвонками. А щас усталость даже не подступала, даже никакого кофе не надо. Но поспать все равно не помешает — уже скоро мои девочки перейдут из разряда СТРЕМЯЩИХСЯ в полноценных спортсменок. Мне надлежит быть во всеоружии. Но даже не эта мысль приводила в тонус. Я прожил в этом мире меньше месяца и по пальцам руки неопытного лесоруба могу пересчитать те дни, когда не занимался ничем. Да, непосредственно работой я не занимался нихрена, девочки из команды тренировали себя сами, практически без моего участия, и это, пожалуй, неправильно. При этом я все время чем-то занят, лениться-то некогда. Каждый день вылезают разные хлопоты, какие-то проблемы, которые надобно устранить, одна Голши их приносит столько, чтоб можно задохнуться под грузом. И тем не менее, я ими занимаюсь. Почему? Я вздохнул и посмотрел в темное небо, в котором виднелись крапинки звезд. Да потому что хорошо здесь, вот почему. Не в первый раз ловлю себя на этой мысли. Мне хо-ро-шо. Поэтому я даже улыбнулся консьержке Накатаве-сан… хотя она потянулась к тревожной кнопке, когда увидела, как я захожу в холл. Но ведь не нажала на нее! Есть и в таких грымзах добро, думал я, пока засыпал. *** Утро воскресенья началось с сообщения от Тахион. Она настоятельно рекомендовала мне воздержаться от завтрака. Вообще я обычно люблю с утра кофейку навернуть, но она в конец сообщения впилила аж четыре восклицательных знака… Три еще куда ни шло, это нормальная степень, приемлемая. Но четыре уже перебор, к тому же к этому числу в японской культуре отношение особенное. Потому я и не стал подходить к плите. Умылся, взял в шкафу одежду посимпатичнее, рубашку делового вида, без надписей и принтов плюс брюки дизайнерские… тут и Тахион нарисовалась. — Доброе утро. — сказал я, открыв дверь. Тахион тут же втиснулась в прихожую и закрыла створку за собой и тут же извлекла из кармана стакана пробирку с густо-синей жидкостью. — Доброе. Это вам, тренер-сан. Пейте. Я покосился на пробирку. — Может, сперва расскажешь, что это за вещество и как оно работает. Механизм воздействия, побочки, все такое… Не то чтобы мне не нравилось быть бета-тестером твоих изобретений, все же хочется знать, чем я трав… то есть РАДУЮ мой организм. Тахион закатила глаза. — Из чего оно состоит, вы вчера уже видели. Этот состав изменит вашу внешность до неузнаваемости! После этих слов мне немного расхотелось пить предложенную вкусняшку. Измениться до неузнаваемости можно по-разному, есть же примеры как в фильме “Муха” или, например “Расплавленное тело”. Или “Субстанция”. Там тоже люди менялись, но особенной радости от этого не испытывали. Видя мою нерешительность, Тахион положила руку мне на плечо. — Через двадцать четыре часа вещество распадется, полностью усвоится организмом, и вы примете свой исходный облик. Не бойтесь, тренер-сан, я руководствуюсь гуманитарными принципами и не оставляю своих подопытных в беде. — Там же есть волосы Голши? — Да, но они уже растворились. Время поджимает, тренер-сан. Я перевел взгляд на экран мобильника и понял, что она права. Уже к восьми утра подкатывает. Гонки почти через два часа. Пробирку Тахион закупорила плотно, на совесть, откупорил ее я с большим трудом. В нос ударил запах мяты. Привет с фьордов Якутии. — Всегда думал, что пить с утра — это дурной тон, но… — сказал я и осушил пробирку до дна. Осушил и прислушался к ощущениям, не сбоит ли мой моторчик, не кашляют ли клапаны, не темнеет ли в мозгу? В первые пять секунд ничего не произошло. В последующие десять тоже. Не хочется быть тем самым мудаком, который всем портит настроение, но, кажется, изобретатель из Тахион такой же как из меня водитель трамвая. — Что-то не работает. — сказал я. А потом из глубины, откуда-то из самых недр тела поднялась горячая волна. Она пробежала от пяток до маковки за считаные секунды. Мне нестерпимо захотелось почесаться, причем во всех местах сразу. От этого всепоглощающего желания было впору на стену лезть. Я сначала осторожно поскреб шею, но от этого стало только хуже. Теперь мозг уговаривал меня пошкрябаться о стену. Но ведь здесь Тахион, это с моей стороны будет невежливо… Но как еще справиться с чувством, будто меня заживо жрут полчища блох? — Не вышло… с препаратом. — проскрипел я, борясь с желанием скинуть с себя всю одежду и начать кататься по полу. Тахион будто и не замечала моих терзаний. Она очень странно выглядела сейчас. Стояла и пялилась на меня с приоткрытым ртом. А потом расхохоталась. Этим самым “МУАХАХАХАХА”, которое ночью они с Голши репетировали. И звук получился правильный. — Нет, тренер-сан! — воскликнула Тахион. — Все как раз вышло! Это удача, безусловный успех! — Ты… о чем? Тело горело, так что слова мне приходилось выдавливать. Тахион извлекла из кармана халата мобильник, открыла камеру и протянула мне. Я взглянул и даже забыл про чесотку, потому что с экрана на меня смотрел старик. Перепуганный до чертиков дед лет этак семидесяти пяти. Деда жизнь здорово потрепала. Лицо его было напоминало кусок пергамента, морщины вдоль и поперек, на скулах, очень много их тянулось в уголках глаз и на лбу. Подбородок густо зарос белой бородой, которая подходила к вискам. Длинные пепельно-белые волосы, довольно лохматые, висели до плеч. В выцветших, почему-то розовых глазах читался ужас и непонимание. — Тахион, это кто? — по-детски поинтересовался я. — Это вы, тренер-сан, вы смотрите на себя, а я смотрю на мой триумф! — Ты фильтр в камеру врубила, что ли? Тахион энергично мотнула головой и скрестила руки на груди. — Никаких фильтров! Полностью естественный образ. И в самом деле — настенное зеркало в прихожей тоже показывало мне того же самого старика. Я поднял руки и ощупал лицо. Кожа дряблая, подбородок отвис… да, очень правдоподобное ощущение. Что за чертовщина? — Но как… — Я с удовольствием объясню вам принципы, когда выдастся свободная минутка. — Тахион указала на дверь. — Но сейчас нас уже ждут. Будет очень обидно, если мой труд пропадет впустую. Точно. Сияющая Серия уже вот-вот начнется. Я еще немного постоял, подумал и направился к выходу. Тут же колени прострелила боль, и я навернулся бы, если б Тахион не подхватила меня под локоть. — Осторожнее, не расшибитесь, вы слишком ценный экспонат. — Как аутентично, арргх… — прокряхтел я, переступая порог. Надо сказать, маскировку очень скоро удалось проверить. Потому что внизу бдительно надзирала за окружающей обстановкой Накатава-сан. — Так, дедушка. — заворковала Тахион. — Вот так, держись, тут у нас ступенька, ставь ногу увереннее, я держу тебя. — Гулять пошли? — с неожиданным радушием поинтересовалась Накатава-сан. — Дедушка хочет сходить в парк. — ответила Тахион. — Купим хлеба, покормим уточек… — И верно, зачем же дома сидеть, когда такая погода? — согласилась консьержка. — Свежий воздух полезней всего для людей в возрасте. — Это даже подтверждено научными исследованиями. — заявила напоследок Тахион. Она вела меня так, пока мы не свернули за угол, а потом потащила к большому дереву. — Первая часть плана выполнена успешно. — сказала она в пустоту. — Теперь нужно доставить вас в раздевалку команды. — Великолепный план, надежный как швейцарские часы, если я правильно понял. Но у него есть один маааааленький изъян. Уши Тахион встали дыбом. — Излагайте. — Ты забываешь, что даже если мы обходим запрет, то обычному человеку с улицы не попасть в раздевалку для атлетов. Там же входы под охраной! Как мы через них пройдем? Тахион усмехнулась. — Я рада, что вы спросили, тренер-сан. Выходи. Из-за дерева появилась Голши. Глаза ее светились маниакальным блеском. — Он очень скучал по вам, тренер-сан. Так ждал новой встречи! И я не могла отказать. Передо мной раскрылся мешок.