Глава 39

Человеку из компании “АПЕКС” явно не терпелось поскорее приступить к переговорам. Наверное, я мог бы войти в его положение, все-таки когда кейпиай горит, ты пустишься во все тяжкие, лишь бы не потерять в деньгах. Но только меня за столиком ожидала Рудольф, и если честно, она в списке приоритетов стояла гораздо выше, нежели какой-то менеджер среднего звена. В конце концов, это он ищет разговора со мной, а не наоборот. Так что когда он завел свои сладостные обещания успешного успеха, я их оборвал прямо на взлете и сказал, что все вопросики будут обкашляны завтра. Все-таки единолично я не могу принимать серьезные решения, надо и девок послушать. Причем не только основную творческую единицу. Вдруг у остальных тоже найдутся таланты в данной сфере? Вон у Тейо какой голос звонкий. Когда она про медок орать начинает, ее можно услышать на другом краю Токио. Завершив разговор с донельзя разочарованным мужиком, я вернулся обратно за столик к Рудольф и обнаружил, что за время моего отсутствия фиш-эн-чипсы были основательно подъедены. У моей спутницы же вид был несколько смущенный и виноватый, так что я по-быстренькому сложил два и два. — Вкусно было? — поинтересовался я. Безо всякого, хочу заметить, наезда. — Весьма. — не стала отпираться Рудольф. — Прошу меня простить, но они так мне подмигивали своими поджаристыми краешками… Я рассмеялся. — Ну так и хорошо, мне тоже зашло, тут добротно готовят. Я ж сказал, что вас угощаю. — Тогда позвольте мне в свою очередь развлечь вас беседой, пока мы отправляемся домой. — выдвинула новый вариант Рудольф. — А разве не этим мы занимались все это время? — изобразил я искреннее удивление. — Странно, вроде бы последние два часа за развлечением и прошли. Как же время-то летит. Обычно такие штуки хорошо срабатывали, но не в случае с Рудольф — ей столько приятностей, наверное, говорили, что уже выработался иммунитет. Она не смутилась, не опустила глаз, только кардиган одернула, и все. — В таком случае я рада это слышать. — сказала она. — Порой приходится себя останавливать, напоминать, что школьные дела пусть и составляют большую часть моей жизни, но не заполняют ее до конца. Но сейчас, когда столь горячая пора, все-таки открытие новой Сияющей Серии не каждый год случается, это не так хорошо мне удается. Я собирался ответить, что мне не слишком важно — если человек в целом здравомыслящий, его просто слушать приятно, но тут подошла официантка и протянула мне чек. Я тут же полез за мобильником, чтоб сосканировать куар-код и оплатить, но она меня остановила. — Госпожа Рудольф, ваш ужин сегодня за счет заведения. — сказала официантка и сопроводила эти слова почтительным поклоном. — Для “Миража” честь принимать в своих стенах самого Императора. Будем рады видеть вас снова. И снова пошли поклоны. Вот здесь Рудольф уже покраснела и даже чуть ссутулилась. К столь искреннему обожанию привыкнуть сложно, наверное. — Благодарю вас, Оби-сан. — сказала она. — Вам спасибо за прекрасную работу, можете рассчитывать на щедрые чаевые. Нам с моим спутником пришлись по душе и кухня, и обстановка, так что мы сюда вернемся. Спустя еще пару раундов социальных танцев я закинул Оби-сан чаевые на баланс, и мы покинули “Мираж”. Обычно я бы не стал шариться по городу затемно, однако сегодня вокруг обстановка царила умиротворяющая. Народу на улицах было много, несмотря на поздний час, многие старались насладиться приятной летней погодкой. Я насчитал несколько парочек, которые вышли прогуляться под луной, они доходили с нами до развилки, ведущей к Трэцену, но там сворачивали на дорогу, ведущую в парк. — Может, и нам в парк заглянуть, не желаете, Рудольф-сан? — выпалил я в припадке наглости. Рудольф остановилась. Я по инерции прошел еще несколько шагов, а потом тоже встал. Тут только до меня дошло, а вдруг, А ВДРУГ я щас этим своим маневром значительно опередил события? Все-таки Япония в этом плане довольно странная — где-то у них нравы свободнее, а где-то социальные устои как будто тысячелетней давности? И подобное предложение ща будет расценено как непристойность. Не думаю, что она прям жестко откажет или даст понять, что я не в ее лиге нахожусь, уж чего-чего, а снобизма у Рудольф нет, но все равно возникло чувство, что я щас в прыжке ассасина выскочил на пути. А сзади уже пыхтит паровоз. На лбу у Рудольф снова появилась морщинка. Она быстро извлекла из кармана телефон, поглядела на экран и вернула его на прежнее место. — Хм… с одной стороны, я обещала Грув-сан, что завтра выйду в обычное время…Она протестует из-за этого, но таково уж мое внутреннее обязательство… А с другой стороны, могу я и позволить себе некоторые вольности. Как вы считаете, Кира-сан? Сам вопрос звучал как шутка, но в тоне я совершенно насмешливости щас не слышал. И потому понял — настолько она заработалась, запорхалась, что из этого ритма сложно выйти. Может, не так уж сладко и живется Императору на самом деле? Все время ты на переднем плане, неизменно решаешь вопросы, тебя втягивают в чужие споры и проблемы, и когда все на тебе так замыкается, можно и крышей поехать. Причем в случае Рудольф, подозреваю, такое участие и вовсе необязательно, Грув-сан более чем способна подстраховать и вывезти работу самостоятельно. Но Рудольф щас до того привыкла пахать, что ей нужно разрешение со стороны, чтоб просто сделать что-то для себя. Поэтому я постарался принять максимально серьезный вид. — Я считаю, что это совершенно необходимо, Рудольф-сан. Она вздернула брови. — Вы так думаете? — Да. — сказал я. — Более того, я совершенно точно расстроюсь и впаду в уныние, если мы этого не сделаем. А мне никак нельзя унывать, с Голд Шип грустный человек не выживает… Рудольф в притворном изумлении прижала ладонь к губам. — В таком случае не допустим же этого, Кира-сан! Пойдем. И мы тоже направились в парк. Установленные тут и там фонари обливали дорожки волнами мягкого цвета. В ухоженной траве запели цикады, к ним присоединялись крики вечерних птиц и время от времени чей-то заливистый смех. В парке людей набралось много, большая часть лавочек была занята, и по дорожкам тоже бродили довольные парочки. Рудольф многие узнавали, это я замечал по взглядам, которые на нас бросали — взглядам восхищенным и полным удивления. Но из этого множества только три человека осмелились подойти за автографами. Все трое парни. И в мою сторону они посылали вполне однозначный сигнал. “КАКИМ КОЛДУНСТВОМ ТЫ ЭТОГО ДОБИЛСЯ, УБЛЮДОК???” — Кажется, тот факт, что я собиралась впопыхах, сыграл со мной злую шутку. — признала Рудольф. — Извините, Кира-сан. Я не хотела привлекать лишнее внимание и к вам. Не каждый к такому привычен, признаться, меня подчас выбивает из себя… а ведь с нами проводили особые психологические тренинги, да и я много лет проработала с терапевтом. — Не волнуйтесь об этом, Рудольф-сан. — успокоил я. — Меня высадить не так уж просто, нужно побольше усилий приложить. К тому же, думаю, мне тоже полезно к таким штукам привыкать уже. Все-таки потом придется давать пресс-конференции, когда начнутся победы направо и налево. Звездные тренеры встречаются редко, но почему бы не стать одним из них, м? Рудольф мягко улыбнулась. — Мне нравится ваш настрой, Кира-сан. — Шутите? — усмехнулся я. — Обычно такие слова заворачивают в иронию. — Только не сегодня. — отмела мои предположения Рудольф. — Работа тренера сложна еще и потому, что далеко не всегда в ней ожидания бьются с реальностью. В стране тысячи умамусумэ, но едва ли сотня из них за год участвует в гонках первого класса. Побеждают же и вовсе единицы. И с одной стороны, на курсах вас учат не формировать у подопечных ложных ожиданий, которые рассыплются и причинят боль, а с другой — создавать и поддерживать пыл, страсть к бегу. Это очень тонкая грань. И сейчас я за эту грань заступил. — Да, заступили. — подтвердила Рудольф. Я опешил. — Я че, вслух это сейчас сказал? — Вовсе нет. — Рудольф обрадовалась тому, какой я щас был сконфуженный. — Но у вас сейчас эти слова проступили на лице, я всего лишь их прочла. — Пять баллов за проницательность. — восхитился я. Рудольф поджала губы. — Всего пять? И только? Вот и снова царственные повадки проявляются. Но на самом деле это даже весело, потому что она их врубает не для того, чтоб приосаниться или поддавить на другого человека. А здоровая самооценка только на пользу идет. Я покосился на тележку, стоявшую напротив нас под фонариком. Там на импровизированном прилавке мужик в колпаке держал миксер и мороженое с разными вкусами. — Могу к этой пятерке добавить молочный коктейль, устроит? Рудольф кивнула. — Вот это уже гораздо более достойное предложение, Кира-сан. Она слегка прищурилась. — Кофейный, если можно. Я достал кошелек, пересек дорожку и вскоре вернулся с двумя стаканчиками, над которыми висели пышные пенные шапки. Тоже взял себе кофейный коктейль. Он оказался весьма неплох, мороженое торговец брал качественное, не советский пломбир, но добротно. Кофе тоже чувствовался. Рудольф отхлебнула из стаканчика и оперлась спиной на дощатую спинку. — Вы заступили за эту тонкую грань и вам совершенно на это плевать, не так ли, Кира-сан? Я пожал плечами. — Да. Но я ж не из хвастовства. Я по-настоящему думаю, что мои девочки способны на треке разделать кого угодно, если не будут страда…кхм… валять дурака постоянно. И даже если будут — тоже способны. И что же тогда? Мне надо благодушно им напоминать, мол, ну тут вы на победу сильно не закладывайтесь, против вас будут гонять монстры, у которых под ногами горит земля. Нет, нихрена. Мои “Ракеты” кого угодно умоют, и это пусть все остальные доказывают, что у них достаточно скиллов, чтоб их одолеть. К концу этой телеги я настолько распалился и впал в воинственное расположение духа, что аж взмок. Поэтому ветер на разгоряченной коже стал ощущаться острее, холодком веяло отчетливо. Рудольф отреагировала так, как я, в общем-то не ожидал. — Знаете, Кира-сан, а в этом что-то есть. — В каком смысле? Рудольф одернула кардиган. — Надеюсь, вы не сочтете это за брюзжание и тоску по давним временам… к тому же и давними они пока еще не считаются, но когда я начинала, у нас были совсем другие взаимоотношения. Строгая, даже жесткая иерархия, младшие участницы команды во всем повинуются старожилам. Верьте или нет, я таскала комплекты обуви и стирала тренировочную форму для Хасэйко и Кабурайи! — Кого? — не понял я. — Хасэйко и Кабурайя О. — повторила Рудольф. — Они были старшими гонщицами в команде, куда я пришла, когда мне было двенадцать. Ну, как пришла… привели родители. Сейчас обе уже завершили карьеру, так что это ничего, что вы их не знаете. — добавила она. При этом плечи опустились, и в целом моя спутница как-то сжалась. То ли от холода, то ли от неприятных воспоминаний. — И что же, несладко вам пришлось? — задал я самый логичный и напрашивавшийся вопрос. Рудольф сардонически ухмыльнулась и показала мне кулак. — Спроси вы меня об этом тогда, Кира-сан, и я бы вам врезала так, что вы недосчитались бы парочки зубов. Ничего, кроме злости и обиды, я не испытывала. Представьте себе, что в дополнение к школьным занятиям и работе на треке добавляются еще многочасовые тренировки в спортзале. Причем девочки со мной не церемонились с самого начала — никого не волновала ни моя юность, ни происхождение. Последнее, думаю, даже вредило. Думаю, они были не прочь спустить с небес на землю девчонку с золотой ложкой во рту. Рудольф вздохнула и шумно отпила из стаканчика. Потом утерла с губ клочья пены. Я тоже хлебнул коктейля. На небе уже начали проступать звезды, но совсем мало — отдельные точки. Вроде в больших городах их и не видно толком. Световое загрязнение мешает или типа того. — Мои сокомандницы в этом и преуспевали. — продолжила Рудольф. — Потому пришлось научиться отвечать соответственно. — В морду бить, что ли? — не стал я выдумывать формулировки. Она вздохнула. — Всякое бывало, не будем в это углубляться. Я не хочу вас грузить подробностями своей жизни, Кира-сан, не стоит портить столь приятный вечер. Говорю лишь для того, чтоб понятней сформулировать мысль. Собственно, поэтому меня не огорчила ваша барная потасовка. Я вот к чему веду — сейчас в спорте чересчур много… дружелюбия, если выражаться без обиняков. Спортсмены из разных команд тренируются вместе, называют друг друга братьями и сестрами, открыто признаются, что хотели бы играть в одной команде… С точки зрения общего благополучия это, конечно, на пользу, но вот для чемпионского характера… понимаете, без трудностей никуда. Я не считаю, что их нужно создавать искусственно, но спортивная злость важна. Нужен внутренний мотор, драйв, который потащит вперед, когда у тебя болит голова или спина или… Она осеклась и снова прикрыла рот ладонью. — Или задница, я вас понял. — докончил я. — Я всем сердцем люблю Грув-сан, Брайан-сан и Марузенски-сан, но если мы выходим на трек, я им не поддамся ни за что. — серьезным тоном поведала Рудольф. — И я уверена, что они не уступят мне. Даже если мы решили пробежаться кружок после работы для тонуса… хотя Грув-сан и так постоянно в тонусе себя поддерживает. С таким рвением копаться в школьном огороде… святые боги, видели бы вы его несколько лет назад, там было не пройти без того ножа, с которым разгуливал Крокодил Данди. Ох… я вот что хочу сказать, Кира-сан. Пусть ваша команда будет наглой, взбалмошной, пусть они ведут себя невоздержанно. Это в любом случае произойдет так или иначе, подростки другими не бывают. Я не стала говорить этого вашим девочкам в наставительном слове, потому что есть риск, что они воспримут мои слова как карт-бланш на безобразия… — Еще бы. — хмыкнул я. — Положим, я так и сделаю, не буду их сильно строжить… но ведь медиа-то, спортивная пресса… Они в любом случае сядут им на хвост. Рудольф махнула рукой, мол, проходили уже. — Чтоб стать злодеем, Кира-сан, вам достаточно начать стабильно побеждать. Все. Вы даже не заметите, как оно произойдет. И к этому испытанию тоже нужно быть готовым. Повисла пауза. Моя спутница подняла глаза к небу. Лицо у нее было строгое и до умопомрачения красивое. Может, это свет от фонарей или луны так падал, но оно будто лучилось изнутри. — Иначе никак, Кира-сан. — тихо сказала Рудольф. — Поколения из одних только героев не бывает. На том разговор сам по себе затух помаленьку, перетек в комфортное для нас обоих молчание. Пусть последняя тема и была не самая простая и радостная, все равно настроение не испортилось. Допив кофейные коктейли, мы по-стариковски сделали один кружок. Мелкие пташки скакали по соседству с нами туда-сюда в поисках вкусностей и поглядывали на нас своими мелкими глазами-бусинками. Наверное, оберегали семечки, которые им накидывали те посетители парка, кого не очень заботила табличка “не мусорить”. — Рудольф-сан, а когда вы все-таки пользуетесь одним из своих восьми выходных в году, то как его проводите? Она ткнула меня пальцем в плечо. — Прекрасная попытка упрекнуть меня в трудоголизме, Кира-сан. — Что вы! Никакого трудоголизма, всего лишь отмечаю вашу приверженность традициям рабочей культуры нашей страны. — Приверженность, которой вам как раз порой недостает. — съязвила в ответ Рудольф. — Но если вам правда интересно, то в часы отдыха моими верными союзниками становятся ручка, блокнот и текстовый процессор. — По старинке, что ли, пишете, как Джордж Мартин? Рудольф задумалась. — Не знакома с его методами работы. А чем они особенные? — Ага. Он все свои тексты ваяет на древнем компьютере, еще сорокалетней давности, который даже к интернету не подключен, чтоб туда ненароком вирусы не пролезли. Рудольф усмехнулась. — Нет, меня к столь архаичным вещам не тянет, хотя и осуждать не буду — зачастую творческий процесс полон странностей, которые стороннего наблюдателя повергают в замешательство. Но я предпочитаю проверенные годами Гугл.Документы… и телефонные заметки, если вдруг настигнет вдохновение. Иногда удачные остроты сваливаются ровно тогда, когда я уже помышляю об отходе ко сну. А разуму ведь не докажешь, что время позднее… время… время. Рудольф неожиданно протянула ко мне руку и крепко стиснула ладонь. Я машинально встал на месте. Под ногами хрустнула упавшая с дерева тонкая ветка. Так же могли бы и пальцы мои захрустеть, если бы госпожа президентка студсовета решила бы их щас сдавить в полную мощь. Я уже хотел было спросить, в чем дело, но потом мрачное лицо Рудольф просветлело. — Придумала! — обрадовалась она. — Кира-сан, не возражаете, если я на вас свежий материал отработаю? Будете, так сказать, самой первой фокус-аудиторией. У нее от восторга щеки раскраснелись и хвост трубой поднялся, я периферическим зрением видел, как он из-под кардигана проступает. Разве можно в таком случае обломать кайф и сказать “нет”? Да меня потом Тейо бульдозером переедет, когда узнает. А она непременно узнает. — Валяйте. — радушно сказал я. — С удовольствием послушаю. Рудольф откашлялась. — Значит, вот. Намедни я приобрела часы со встроенным искусственным интеллектом. Поначалу покупка меня радовала, однако вскоре я поняла, что часы регулярно списывают средства с моей банковской карты. Я попробовала узнать, на что идут эти суммы, однако так и не смогла этого сделать. В конце концов это оказалась просто ТРАТА ВРЕМЕНИ. И ничего. И тишина. Только сверчки и ветер, ветер и сверчки. Сильный порыв разметал повсюду листья, и в его шуме мне слышалось полное кринжа “АААААААААААРГХХХХХХ”. Или не послышалось? Вдруг оно реально донеслось откуда-то со стороны академии? Да не, бред какой-то, почудилось, должно быть. У меня-то все-таки нет такого чудесного слуха, как у лошадевок. А вот чувство юмора похожее имелось. Да, с такими приколами Рудольф никогда не станет стэндапером для масс, но черт возьми, немалой части этих масс заходит юмор ЧБД и Азамата Мусагалиева, не к ночи будь помянут, так что отличаться от них не так уж и плохо. Эти всратые каламбуры моя тема. Я рассмеялся, почти не сдерживая себя. Рудольф будто бы выдохнула и тоже засмеялась. — Рада, что вам понравилось. Да, подводка к основной части несколько длинновата, но без нее игра слов не сработает. — Хорошо получилось. — заметил я. — Стоило ожидания. — Рада слышать, что вам понравилось. — голос Рудольф совсем потеплел. Потеплела и рука, которая так и не покинула мою. — А еще есть? Она вскинула уши. — Входите во вкус, Кира-сан? Самые лучшие образцы пока не стану вам выдавать, чтоб эффект от них не сбился, но кое-что в запасе все-таки имеется. Готовы? Вопрос неоднозначный, потому как может ли человек в полной мере быть готов к такому? Нужно мужество, дабы встретить шутки лицом к лицу и не кринжануть. Ну или кринжануть, но потихоньку. — Хорошо, вот. Скажите, Кира-сан, что общего у наказанного ребенка и домашнего вина? Вот, вот об этом я речь и веду. На самом деле они с Голд Шип не так уж далеко друг от дружки отстают. Обе ломают мозги на отлично, пусть и делают это по-разному. — Честно не знаю. — признался я. — Сдаюсь. Но Рудольф и не требовала ответа. — Они оба должны НАСТОЯТЬСЯ В УГЛУ. Господи, да меня впереди ждут нескончаемые ржачки, по ходу дела. Пожалуй, к концу контракта обзаведусь мимическими морщинами как у Джима Керри. Но так просто сдаваться нельзя, раз уж мне мячик перекидывают. — А вы хороши, Рудольф-сан. Теперь и я вкину своего, что ли. Зачем акула отправилась в санаторий? Рудольф насупилась. Губы сошлись в нитку. — Хитро загадываете, Кира-сан. Вообще никаких предположений. Просветите же меня! — Чтоб принять душ Шарко! — победно возвестил я. Глаза Рудольф загорелись. — ЗАДЕЙСТВОВАНИЕ СЛОВА ИЗ ДРУГОГО ЯЗЫКА. ИГРА С ФАМИЛИЯМИ. — с придыханием произнесла она. — ТРАДИЦИОННАЯ ФОРМУЛА ВНОВЬ КАЖЕТСЯ СВЕЖЕЙ. Теперь она взяла мою руку и накрыла ее своими с двух сторон. — Кира-сан, теперь вы заслужили мое искреннее расположение. Не возражаете, если мы снова расположимся с вами подобным образом в самое ближайшее время? И еще один каламбур. Но только служил он не для того, чтоб повеселить, а с надеждой. Приятной мне надеждой, что еще сказать. А еще говорят, что в Японии девушки исключительно к ведомой роли стремятся и инициативу не проявляют. Да хрена с два. Собственно, это все равно во многом зависит от характера. Против него даже культурным устоям попереть сложно. Рудольф как привыкла действовать решительно с юных лет, так щас и продолжает. — Рудольф-сан, мы в любом случае спишемся, созвонимся, словом, на связи будем. Все решим. — твердо заверил я. — Еще столько мест можно обойти и столько приколов узнать… Она деловито убрала телефон в карман. — Тогда к нашей следующей встрече я постараюсь заготовить еще партию, если эти пришлись вам по вкусу. Если уж мне что и пришлось по вкусу, так это просто весь сегодняшний вечер. Я жизнью научен, что хорошие моменты на то и моменты, что рано или поздно заканчиваются, а за ними неизменно следует какая-нибудь хрень, но если честно, щас эту мысль хотелось задвинуть куда подальше. Я без подвоха и без лукавства был готов признать, что мне здорово. Мне приятно бродить по этому парку в прохладе, рядом со мной красивая интересная девушка, местная знаменитость к тому же, черт побери. Завтра я пойду на работу, но вместо того, чтоб заниматься муторной чепухой, которая никому не нужна, я сперва выслушаю музыкального корпората из “АПЕКСА”, а уже дальше мы с девками будем решать, что делать. Наверняка мир все еще полон мудаков, если они с моей прежней Землей похожи, то в этом плане ничего не изменилось. Но в пределах Трэцена их концентрация низка. Я даже Грув-сан щас не хочу к ним причислять… хотя она может всякого натворить, чтоб все-таки вклиниться в эти ряды. Но блин, щас даже с ней воевать не стал бы. — Что такое, Кира-сан? — неожиданно спросила Рудольф. — А? — я повернулся к ней. Рудольф прищурилась. — Вы уже две минуты с таким блаженством улыбаетесь, что мне завидно, честное слово. Может, вы и мне расскажете, что вас настолько обрадовало? — Очень длинный список получится. — ушел я от прямого ответа. — Но одно могу точно сказать — вы в нем точно есть, Рудольф-сан. — Это второй список, в котором я сегодня себя обнаруживаю. — заявила Рудольф. — Вот как? И кто умудрился меня обска… кхм… обойти? — Мэрия города Токио. Ого, вот это конкуренция. — Там довольно длинное бюрократическое название, точно не воспроизведу сейчас, что-то про общественную деятельность и работу с молодежью. Вручение грамот состоится через пару недель, полагаю. — Круто. — не стал я мудрствовать с ответом. — Согласна. Но в вашем списке находиться все же приятнее, Кира-сан. *** Когда я вернулся домой, уже натикало больше десяти вечера. Я не слишком торопился — сперва проводил Рудольф до перекрестка. Вообще намеревался до самого дома довести, но она настойчиво заверяла, что необходимости в этом нет, вот я и не стал навязываться. Все-таки пока мы еще не в тех отношениях… стоп. Тут я поймал себя на мысли, что не прочь был бы вступить в “те самые” отношения. Что-то новое! Не, я не жил монахом и девок не шугался, конечно, иначе щас свихнулся бы, оказавшись в СРЕДОТОЧИИ их. В Трэцене приходится ОЧЕНЬ ПОСТАРАТЬСЯ, чтоб найти человека мужского пола за пределами тренерской когорты. Есть охранники, рабочие и пара учителей, но они все с нами мало контактируют. А тренеры тоже довольно эксцентричные ребята и стараются держаться поближе к своим воспитанницам. Так что вокруг меня круглосуточно находятся девушки… поэтому будь я пугливым хикканом, уже уехал бы на погост. Но даже так… задумываться об отношениях после одной посиделки в кафе на прежнего меня не похоже. А перспектива все равно завлекательная. Рудольф, конечно, не из тех девушек, которые будут сидеть дома, кастрюлями и сковородками греметь, она чрезмерно деятельная… но это и подкупает. Такой человек не подведет, не сольется и навряд ли будет кидать мелочные обидки по поводу и без… В таком благостном состоянии я пребывал, пока не вспомнил, что, а точнее, КОГО, оставил дома. Десяток лошадевок, многие из которых тоже очень деятельны. И деятельность у них разрушительная! Обливаясь холодным потом, я побежал к тренерским корпусам, которые уже замаячили вдали. Мой еще стоял на месте без видимых следов разрушения. Это вселило надежду, но пока не слишком уверенную. В холле наткнулся на консьержку. Она многозначительно ухмыльнулась и махнула рукой. Страх усилился, и дверь я уже отпирал дрожащими руками. Что там меня ждет внутри??? Оказалось, внутри ждала благодать. Я поначалу даже глазам не поверил, по коридору прошел, озираясь. Вдруг Голши наставила ловушек? Нахрена ей это, можно спросить? Да просто потому что может. Потому что прикольно же, когда из стены выстреливает копье или огнемет поджаривает волосы на голове. Но ни копья, ни огнеметы меня не встречали, а только чистота, свежесть и вкусные запахи. Девочки поработали на славу — в коридоре с пола можно было есть, в обувнице я свое отражение видел лучше, чем в зеркале, а все кроссовки Киры были расставлены по цвету и марке. Та же картина ждала и в гостиной. Они даже мебель передвинули. Не знаю, кто из них угорает по планировке интерьеров, но явно работа была произведена серьезная. Вплоть до того, что журнальный столик стоял на точно таком удалении от дивана, чтоб можно было комфортно заворотить на него ноги. Однако щас этого делать не следовало. Потому что на этом столике возвышалась тарелка с горкой недавно испеченных венских вафель, маленькая вазочка с соусом на основе вареной сгущенки и мелко нарезанный банан. “ЕСЛИ ВДРУГ ПРОГОЛОДАЕТЕСЬ, ПОКУШАЙТЕ, ТРЕНЕР-САН!” — начертала крупными знаками Спе. “ВОЗРАДУЙТЕСЬ, ИБО ТЕПЕРЬ ВАШЕ ЖИЛИЩЕ БЛАГОДАРЯ ВАМ НЕ НАПОМИНАЕТ ОБИТЕЛЬ ГОБЛИНА, ИЗО ДНЯ В ДЕНЬ ВЫГРЕБАЮЩЕГОСЯ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ, ЧТОБ ПОЛУЧИТЬ ПО МОРДЕ ОТ БРАВОГО ПРОТАГОНИСТА! ТЕПЕРЬ ВЫ ВОЛЬНЫ СМЕЛО ЗАГЛЯДЫВАТЬ ЛЮДЯМ В ГЛАЗА, ТРЕНЕР-САН! НЕ ВЫ БУДЕТЕ ПРОСИТЬ ЗАНЯТЬ ТРИ ПИСЯТ ДО ПОЛУЧКИ, НЫНЧЕ У ВАС СТАНУТ ПРОСИТЬ! В ТОМ, ЧТО МНЕ НЕ УДАЛОСЬ ЗАСТАВИТЬ ВАШИ ЧАСЫ ИСПОЛНЯТЬ ГРЕГОРИАНСКИЕ ПЕСНОПЕНИЯ, ВИНИТЕ МАККУИН — ОНА НИ В КАКУЮ НЕ СОГЛАСИЛАСЬ СОСТАВЛЯТЬ ТРЕХГОЛОСИЕ!” “ТРЕНЕР-САН! МЫ СДЕЛАЛИ ТО, ЧТО БЫЛО ВОЗМОЖНО СДЕЛАТЬ, НО ЭТО САМЫЙ МИНИМУМ, ВЕРХУШКА ВЕРХУШКИ АЙСБЕРГА! ЗАЙМИТЕСЬ СОБОЙ! У УМАМУСУМЭ НОМЕР ОДИН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТРЕНЕРА, КОТОРЫЙ ОТНОСИТСЯ К ЖИЗНИ НАПЛЕВАТЕЛЬСКИ!” “ТРЕНЕР-САН, ВАШ ВИТАМИННЫЙ КОМПЛЕКС В ЖЕВАТЕЛЬНЫХ ТАБЛЕТКАХ ПОЛНАЯ ТУФТА, КАК МЕТКО ВЫРАЗИЛАСЬ ВОДКА-КУН. ЕСЛИ ЖЕЛАЕТЕ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ПОВЫСИТЬ СОБСТВЕННУЮ ПРОДУКТИВНОСТЬ И РАЗДВИНУТЬ ГОРИЗОНТЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ, ТОЛЬКО НАМЕКНИТЕ, Я БУДУ СЧАСТЛИВА ПОРАБОТАТЬ С ВАМИ. ПРОБНАЯ ПАРТИЯ УЖЕ ЖДЕТ ВАС НА НОЧНОМ СТОЛИКЕ. ПОПРОБУЙТЕ, НО ТОЛЬКО БОЛЬШЕ ДВУХ ШТУК СРАЗУ НЕ БЕРИТЕ, ПОСЛЕДСТВИЯ МОГУТ БЫТЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМИ… ИЛИ ВОЗЬМИТЕ, ТОЛЬКО ПОЗВОНИТЕ МНЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНО”. Я прижал записку к груди. Хорошие мои, славные трудяги, вкалывали тут ради меня не покладая рук, пока я развлекался в кафе! Подобное усердие не должно восприниматься за так. Решено — с завтрашнего дня я тоже стану другим человеком. Научусь делать бразильский фонк, отправлю Судзуку в экскурсию по топовым храмам Японии, пусть ее внутренняя гармонь играет. Для Тахион раздобуду в Мексике реагенты для ее исследований, в научные журналы их пропихнем потом… а для Голши… а ей я куплю подводную лодку, вот. Или если купить не смогу, так построю! Потому что ничего нет на свете сильнее, нежели искренняя признательность. А она щас из меня брызжет, и вафельки эти еще! Я умял сразу половину из тех, что лежали на тарелке, и сразу направился в комнату. Свет зажигать не стал, так наощупь пробрался к кровати и со всего размаху прыгнул на привычное место. Вместо мягкости матраца меня встретило нечто твердое. Я напрягся, а эта масса подо мной запищала и завозилась. Я тоже запищал, причем гораздо тоньше и пронзительнее, чем подобает человеку моего возраста и статуса. ОНИ МНЕ ЧТО-ТО ПОДЛОЖИЛИ В ПОСТЕЛЬ! Эх, я же знаю, что Голши живет по принципу “мимо тренерской квартиры я без шуток не хожу”. На приличной скорости я отполз к той стене, где выключатель, приподнялся и щелкнул им. Зажглась лампочка, и в ее свете мне показалась… — Тейо? Она жалобно замычала, потирая лоб. — У-у-у-у, тренер-сан, ну нельзя же так прыгать! Вы мне лоооооктем зарядили, ой-ой-ой, ащ-ащ-ащ. Я должен был почувствовать раздражение из-за дурацкой шутки, но вместо него меня в печенку укололо чувство вины. — Дай посмотрю. Она убрала руки и уставилась на меня заспанными глазенками. На лбу уже налилась славная шишка. — Ты чего тут делаешь-то, м? — приступил я к допросу. — Кто тебя подговорил? Это Голши? Или Тахион? Или Голши с Тахион??? — Никтоооо меня не подговаривал. — плаксиво протянула Тейо. — Я объелась вафель и меня разморило! Попросила же девочек, мол, когда пойдем, разбудите меня! А они, безголовые, ускакали разом! Даже не подумали зайти. Вот теперь впросак попала из-за них. У меня отлегло от сердца. Значит, это не хитрый злодейский план, а простая дурковатость, ничего, ее я принять готов. А потом моя рука, которая все еще лежала у Тейо на лбу, оказалась у нее в ТИСКАХ. — Чем это от вас пахнет, тренер? — голосок Тейо зазвенел от напряжения. — Ты чего? — насторожился я. Одной только ладонью Тейо не ограничилась и потом обхватила мою руку целиком. Я будто угодил в челюсти к маленькому, но до крайности настырному крокодилу. — Я этот аромат узнаю запросто. — сообщила Тейо, сверля меня взглядом. — Расскажите-ка, с кем вы сегодня гулять ходили! Я передумал! Лучше бы это была ловушка! Вот тебе и медок, Кира-сан.