Глава 38

В поисках кафешки с приятным названием “Мираж” мне пришлось знатно побродить по округе. У Киры были весьма нечеткие ориентировки в голове, больше на уровне ассоциаций и впечатлений. Он чувствовал, что место клевое, но на ментальной карте отметить его отчего-то позабыл. Может быть, счел, что судьба сама приведет однажды, если на то будет ее воля. А может, потому что заглядывал туда навеселе. Так или иначе, отчаявшись плутать по району, я заглянул в карту города, но и там ждал подвох. Маркер располагался неправильно и указывал на контору господина Дзамбудзи, который занимался тем, что профессионально банкротил людей. Чутье подсказывало, что с этим славным господином мне еще предстоит познакомиться. В общем, разузнал, в чем тайна “Миража”, я далеко не сразу. Пришлось спросить у местных жителей. К счастью, я наткнулся на словоохотливую тетку, которая возвращалась из гастронома со связкой моркови. — Господин, вы вон между тех двух зданий пройдите, да сверните налево, там и будет вход в “Мираж”. — Спасибо вам. — я чуть склонил голову в знак уважения. — Даже самому неловко, я так-то в этом районе и живу, и работаю поблизости, а заблудился как ребенок, который первый раз из школы домой возвращается. Женщина ободряюще улыбнулась. — Да уж не вы первый! Меня временами про “Мираж” спрашивают, как туда попасть, у многих с этим беда. Мы уж говорили владелице, мол, Такаги-сан, выпроси у городской управы разрешение перепланировать вход. А ежели не выгорит, так хоть вывеску сделай, что так и так, заходить только с заднего входа. Но увы — характер у нее упертый, вздорный, ты ей говоришь, как лучше, а она все на вред делает. Несмотря на то, что тетка ругала эту незнакомую Такаги-сан, от ее глаз расходились добродушные лучики морщин. Так что упреки эти были не всерьез. — Мол, заведение только для своих, для тех, кто знает, и лучше бы ему таковым остаться. Как по мне, так она только в деньгах теряет, но это дело не мое. А готовят там вкусно, добротно, муж туда регулярно продукты привозит. Потому ешьте смело! Я поблагодарил приветливую тетку и с новой решимостью пошел по узкой дорожке между фотоателье (кто еще в них заглядывает) и книжным магазином. Дорожка оканчивалась аккуратным, ухоженным двориком, в котором располагалось одно-единственное здание. На нем и висела вывеска “Мираж”. Название вывели по-английски” причудливым шрифтом с завитушками, похожими на арабскую вязь. Однако внутри ничего вычурного я не увидел — “Мираж” и впрямь оказался заведением, ориентированным на очень узкую аудиторию. Наверное, тут бывают только местные, потому что я насчитал только семь столиков. И только два занятых. Парочка (парень в найковской худи и смешливая умамусумэ) сидела за первым столиком, и голос девушки разносился по всему залу. Второй столик занимал дядька в вытертом пиджаке, который быстро печатал что-то в своем ноутбуке. Рудольф нигде не было видно. Я посмотрел на часы. Десять минут шестого. Надо же, я и сам уже успел припоздниться. Щас бы впору сгореть со стыда, что вот так вот с самого начала зафэйлился перед президенткой… но она и сама где-то застряла. Хех, может, тоже вход в кафешку ищет? Хотя не, это ж она предложила встретиться именно здесь. Значит, не впервой бывает. Я достал телефон, чтоб проверить сообщения. Но в диалоге с Рудольф ничего нового не появилось. В отличие от внутрикомандного чата, куда со вчерашнего дня продолжали наваливать всякие праздничные мемасы, посвященные дебютным выступлениям. Я немножко полистал историю чатека и в полной мере ощутил, что мы все-таки уже из разных поколений, потому что приколы были в основном незнакомые и/или непонятные. Хотя не, один раз я все-таки угадал смысл, потому что наткнулся на аналог нашего “ща буит мясо”. Он предварял съемку с итогового выступления. Ее уже слили и на ютуб, и на местный его аналог, и везде оно набирало просмотры, причем немало — на американской платформе сорок тысяч чуть меньше чем за сутки, а на японской и того больше, почти пятьдесят. Надо будет потом комменты глянуть…вдруг найдется там, проскочит привет от русских думеров. Главное, чтоб в плагиате обвинять не начали, надо бы на всякий случай утрясти вопрос с авторскими отчислениями. У нас же получился своего рода “кавер”, хотя правилами концерта это вроде бы не запрещено. — Добро пожаловать в “Мираж”, господин. — прозвенело теплое сопрано. В поле моего зрения появилась официантка — девчонка в форменном платье с фартуке с вышивкой. — Вы уже готовы сделать заказ? — Ща буит мясо. — машинально произнес я, откладывая телефон. Официантка малость опешила. — Очень прошу меня извинить, господин, но все мясные позиции на данный момент закончились, только курица осталась, шеф-повару потребуется время, чтобы приготовить новые, так что… Я поспешил исправить ситуацию. — Ничего страшного, это я так, о своем. Пусть кончились, это неважно, я все равно еще не готов заказывать. Жду важного гостя. В улыбке официантки появилось понимание. — Я вас поняла. Ждать пришлось, к счастью, недолго. Вскоре, самое большее минут через десять, дверь кафе открылась и через порог шагнула Симболи Рудольф собственной персоной. Невооруженным глазом было заметно, что шла сюда она как минимум очень быстрым шагом. Длинные каштановые волосы беспорядочно разметались по плечам, белая прядка, напротив, прилипла ко лбу, и Рудольф вернула ее на место изящным движением. Очки довольно забавно слезли на нос, и мне пришлось постараться, чтоб сделать улыбку более вежливой, что ли. Рудольф быстро меня заметила и прошла к столику. Я поднялся, чтоб подвинуть ей стул, на который госпожа президент и приземлилась. — Добрый вечер, Кира-сан. — произнесла она. — Прошу меня извинить, я пару минут переведу дух, если вы не возражаете. — Да какие вопросы. — произнес я. — Отдыхайте, сколько влезет, мы тут ради этого и собрались. Сам же в это время постарался максимально беспалевно ее разглядеть. И моя первоначальная теория подтвердилась — сюда Рудольф прибежала прямиком из офиса. Даже студенческую униформу на обычную одежду сменить не успела, только легкий кардиган сверху накинула. И хотя он был застегнут на все пуговицы, воротник все равно портил маскировку. Рудольф склонила голову. — Надеюсь, вам не пришлось слишком долго ожидать моего появления, Кира-сан. — произнесла она. — Я ни в коем случае не собиралась опоздать на сегодняшнюю встречу, просто инцидент со спринтерскими треками и все сопутствующие этому накладки… голова буквально кругом пошла. Мы еще и половины не разгребли, тут Грув-сан напомнила, что пора бы сделать перерыв. Я глянула на часы и только тогда спохватилась… Она улыбнулась, но улыбка была наполнена усталостью. Буквально до краев, до краешков губ. — Как воришка, застигнутый за кражей манекенов, я едва унесла ноги. А вот это хорошо было, я совершенно искренне прыснул. Вот не скажешь по ней, что такое чувство юмора у девушки. Кто-то может сказать, что они всратые, такие каламбуры, но чесслово, я в восторге. Как человек, который угорает с шуток про то, что Штирлиц стрелял вслепую, и слепая упала как подкошенная, которую он завалил накануне, я готов признать, что шутки у Рудольф замечательные. Вот если бы еще как-нибудь адаптировать прогоны про лупу и пупу… но с этой задачей даже профессиональный переводчик поседеет. — Так что это был за таинственный инцидент? — поинтересовался я. — Опять гонки спринтеров переносят? Еще пара дней — и я начну думать, что все это часть огромного заговора. Уши Рудольф дернулись. — Заговора? — протянула она с любопытством. — И в чем же он состоит? — В том, чтобы не позволить Хару Ураре, моей подопечной, продемонстрировать всю ее мощь и силу духа. — Вот уж чего-чего, а силы духа у Урары-сан в достатке, тут с вами не поспоришь, Кира-сан. — сказала моя собеседница. — Что же до инцидента… Она скомкала салфетку, которой незадолго до этого вытирала руки. — Повторюсь, как официальный представитель руководства академии Трэцен, я не имею права разглашать подобную информацию, однако если мы сделаем вид, что сейчас вы беседуете не с ней, а с абсолютно не имеющей никакого отношения к этому делу умамусумэ… Черт возьми, да у нее озорная натура. — Так оно все и было. — с готовностью включился я. — Не знаю, как вы, а я с самого утра никоим образом не контактировал с Симболи Рудольф, уважаемой президенткой студенческого совета. Да и тогда она всего лишь пожелала мне доброго здравия. — И к этой теме мы непременно обратимся вновь, Кира-сан. — многозначительно произнесла она. — А что касается инцидента…. Точную картину пока что установить трудно, однако по свидетельствам очевидцев более-менее достоверно можно сказать, что несколько студенток решили устроить несанкционированный забег посреди ночи. Эмоции вышли из-под контроля и в результате были частично разрушены две трибуны… — Это ж каким образом их разнесли? — поразился я. — Разнесли в прямом смысле. — сообщила Рудольф, продолжая мять несчастную салфетку. — Собственными телами. — Они там дрались, что ли? Как супергерои в фильмах? Рудольф мягко рассмеялась. — Не думаю. Скорее всего, свою роль здесь сыграла инерция. Они с темнотой составляют опасный тандем, Кира-сан. Потому-то напомню вам — следите за своими подопечными. Даже опытным умамусумэ порой тяжело дается контроль за собой. Вот и Джентиль… ох… кажется, я слишком много сказала. И она деликатно прикрыла рот ладонью. А я не стал педалировать тему. Только сделал себе маленькую пометочку на досуге разузнать, че это за Джентиль такая. Потому что если с ней придется на треке соревноваться, лучше мне на всякий случай купить своим девкам экзоскелеты. Если честно, щас за сохранность квартиры от слов Рудольф мне стало прям тревожно. Пара умамусумэ расхреначила трибуны, а у меня дома целый десяток. Это готовый рецепт катастрофы! — Теперь понадобится некоторое время для того, чтоб восстановить трибуны и треки, убрать оттуда весь мусор. Сами понимаете, что даже при скоординированной работе это дело небыстрое. — сказала она тихо. Я кивнул. — Передо мной вам сокрушаться не надо, все понимаю. — Я в вас не сомневалась, Кира-сан. — сказала Рудольф с облегчением. — Как только мы получим точные сроки и назначим дату соревнований, я первым же делом вам сообщу. Теперь к более приятным вещам. Помнится, мы собирались встретиться для того, чтобы обсудить вашу стратегию подготовки, но… Она чуть прикрыла веки. Взгляд стал лукавым и даже соблазнительным. Плюс еще эти очки… черт, фасон у них самый обычный, ничего из ряда вон, так почему ж внутри ТРЯСКА? — Но не думаю, что в этом есть смысл после такого удачного старта. В конце концов, редкой команде удаются победы сразу на нескольких дистанциях. Большинство асов в академиях готовятся к средним трекам или к милям, однако ваши подопечные сразу принялись бороться за самые высокие места. Ну так еще бы, когда ты толкнула для них такую вдохновенную речь. После такого можно отправляться в Мордор с кольцом или, не знаю, на последнюю битву с Таносом выходить. — Вы ведь уже успели ознакомиться с тем, как прошли вчерашние гонки? — поинтересовалась Рудольф. Тут она вполне могла бы поддавить, лишний раз упомянуть о том, как я лихо сам вычеркнул себя из важного для девочек дня. Грув-сан бы так и сделала. Однако слова прозвучали искренне, без издевки. — Если мне не изменяет память, все съемки уже загружены на официальный аккаунт школы в соцсетях, рекомендую взглянуть. Возможно, это придаст вам духовных сил, чтоб побороть наконец этот злосчастный иммуноподавляющий кетонуклеоз. И она добродушно усмехнулась. Я выставил указательный палец. — Обезьяний иммуноподавляющий кетонуклеоз, попрошу! Нет, если серьезно, однажды выдумки Голд Шип сведут меня в могилу. Типа, я понимаю, что хорошо иметь нестандартное мышление, оно способно помочь тебе выйти из ситуаций, которые обычному человеку кажутся неразрешимыми. Однако в случае с Голши она просто генерирует эти самые ситуации. Да еще и приправляет сверху разными поехавшими байками. Рудольф изящно развела руками. — Простите мне мою неточность в деталях! Признаюсь честно, за выдумками Голд Шип-сан не всякий разум поспеет, да и за ней самой нужно приглядывать, но вы для этого самый подходящий кандидат. В конце концов, когда в самом начале команда “Спика” едва не прекратила существование, только она с вами осталась. Да неужели? Вот, конечно, очень неудобно, что огромная часть событий из жизни Киры, которые случились до пинка, мне недоступны вообще. Только крохотная часть и та в виде обрывков. Так бы мне было гораздо легче. Но вряд ли Рудольф сейчас шутит, поэтому причин ей не доверять нет. — Вот потому и терплю ее закидоны. — сказал я. — Потому что сердце доброе. — У нее или у вас? — Я думаю, тут оба варианта подходят. Повисла небольшая пауза, но комфортная, во всяком случае я себя скованным не чувствовал. Тому способствовала и чилловая атмосфера — ближе к вечеру в кафешке зажглось приятное освещение в мягких желтых оттенках, включили музыку — что-то латинское, С ТРУБАМИ И БАРАБАНАМИ. Каеф. — О том, что вы сделали для Марузенски-сан… — наконец начала Рудольф. — Может, не самая приятная для такого вечера тема, но я все-таки полагаю, что должна сказать… — Я уже понял, что ударил не только тому мужику по морде, но и по своей репутации, Рудольф-сан, но… — Нет, Кира-сан. — перебила она. — Может, школу вы и подвели, но сделали достойный выбор и я его уважаю. Пусть даже Марузенски-сан вполне способна постоять за себя. — И молодец, что способна, я это одобряю, просто еще раз повторю — моих друзей обижать не будут. Я запросто впишусь, пусть даже против меня будет десяток таких убл…кхм, нахалов. — Будем надеяться, что в ближайшее время вам удастся избежать встречи с ними. — Рудольф вновь с лукавым прищуром глянула на меня из-за стекол очков. — Хотя сейчас с забегами у вас станет полегче, в первый год гонок немного, и большая их часть относится к третьему классу. А вот что касается выступлений… должна отметить, у вас весьма оригинальный взгляд на музыкальный материал. Я с готовностью кивнул. — Да говорите уж прямо, что неформат втиснул, я не обижусь. Рудольф переплела пальцы. — Формат или неформат, я судить не буду, потому что это все вопрос вкуса, а они всегда субъективны, но могу сказать, что если вы ставили задачу выделиться на общем фоне, она удалась с блеском. Как вам пришло в голову такую песню сочинить? Только не говорите, что просто отразили состояние души, не поверю. Ну а чего бы нет? Неужели по Кире не скажешь, что он может быть в душе завзятым думером? Да теперь, когда хвостика нет, ему достаточно пуховик напялить и характерную шапку, чтоб сойти за своего в панельках. — Поздней ночью, когда я готовил документы в заявку для девочек, наткнулся на микс в ютубе с похожими треками. — принялся излагать я. — И чем-то они меня зацепили. Может, в аранжировке что-то есть или в настрое, я в принципе тепло к пост-панку отношусь. — Вот как? — уши Рудольф стали торчком. Губы снова тронула улыбка. — Ну да. А вы сами что любите слушать? Ща точно в ход пойдет классическая музыка. Вот просто сто процентов. — Я предпочитаю классику, как японскую, так и зарубежную. — изрекла Рудольф. — Она очищает душу и позволяет сосредоточиться. А глаза-то забегали. И хвост заходил в два раза интенсивнее. Я ухмыльнулся. — Клево. А теперь правду, если можно. Рудольф вскинула подбородок, машинально прижала руку к щеке, уже тронутой румянцем. — Что? Я сказала чистейшую правду, Кира-сан! — Ага. — кивнул я. — Конечно, это самый социально одобряемый ответ. Я часто слышу про классику. Но хотелось бы услышать не “что любит президент студенческого совета Симболи Рудольф”, а “что любит Рудольф-сан”. Конечно, в этом имелся определенный риск, потому что вдруг она щас обидится и все пойдет насмарку. Однако Рудольф не торопилась вскакивать. Она будто бы собиралась с духом. — “Странного Эла”. Так, стоп, мне послышалось??? Она сейчас правда назвала того самого… ГЕНИЯ? — Янковика? Кудрявого мужика с баяном, короля пародий? Рудольф закрыла лицо ладонями. — Да! Я знаю, что это недостойно моего статуса… — Недостойно??? — я с трудом удержался от того, чтоб вскричать. — Да я “Амиш Парадайз” по кругу заездил, на ютубе у официального видео половина просмотров мои. — Хороший выбор. — одобрила Рудольф. — Хотя мне больше нравятся не подшучивания над конкретными песнями, а имитация стилистики. Например, песня про доску объявлений в стилистике Джима Моррисона чудесная… — Я не думал, что встречу хоть еще одного человека, которому нравится “Craigslist”... — восхитился я. — Давай…те закажем чего-нибудь вкусного по такому случаю. Рудольф не стала протестовать, и я подозвал официантку. Стоило девушке подойти к столику, как она изменилась в лице. Сразу стушевалась как-то. — Ой, это вы. — произнесла официантка. — Да. — сказал я. — Это все еще я. За прошедшие двадцать минут, что мы с вами не виделись, никаких особых перемен не произошло. Разве что проголодался малость. — Да нет же, не вы. — в голосе официантки появилось восхищение. — Симболи Рудольф-сан, семикратная победительница в забегах первого класса, обладательница “Тройной короны”, триумфатор Кубка Японии… Она захлопала ресницами и прижала планшетку к груди. Рудольф взяла сумочку, привычным движением отщелкнула кнопку, и вскоре из ее недр появилась авторучка и пара открыток. — Вы не нервничайте так. — вкрадчиво сказала она. — А то, право, мне и самой неловко становится. Официантка еще сильнее разнервничалась. — Вот беда! Честное слово, я не хотела смущать вас! Прошу, скажите, вы уже готовы сделать заказ? Выбирайте все, что душе угодно… Святые боги, надо сказать шефу, что сегодня у нас ужинает сам Император! Рудольф поспешила остудить пыл юной фанатки. — Что вы! Ни к чему вводить человека в лишний стресс, к тому же подлинной власти у меня нет… иначе в стране бы резко выросли тиражи у сборников с анекдотами. Пусть работает спокойно. Однако девушка была так взволнована, что вторую часть фразы начисто проигнорировала. — Да к вам больше почтения, чем к особе императорских кровей! Одна из сильнейших умамусумэ своего поколения! Я могу попросить вас… Рудольф благосклонно кивнула и щелкнула ручкой. — Где расписаться? — Прямо на планшетке! — с жаром произнесла девушка. — Я потом из нее все листы выдерну и оставлю себе как сувенир! Планшетка перекочевала в руки Рудольф без лишних слов. Моя спутница перевернула ее задней стороной и занесла перо над поверхностью. — Как вас зовут? — Оби. — выдавила официантка. — Кэмура Оби, Рудольф-сан. Рудольф закусила кончик ручки и подняла глаза к потолку. На лбу у нее пролегла небольшая морщинка. У меня вдруг дико засвербило в районе лопатки. Хех, наверное, это от того, что растет мой социальный рейтинг, начисляются баллы. Если Рудольф здесь император, то я, получается, нахожусь ПРИ ДВОРЕ. А если серьезно, то не нужно быть особо смышленым, чтоб понять, насколько особенное тут отношение к умамусумэ. — Придумала! — обрадовалась Рудольф. Ручка запорхала, выводя на картоне черточки и символы. Скоро планшетка, которая стала стоить вчетверо дороже, вернулась к исконной владелице. Вернее, исконным-то владельцем, наверное, считалась хозяйка “Миража”, но теперь это уже не имело значения. — Об-ворожительной Оби-сан за Об-стоятельное Об-служивание на добрую память. — прочла официантка. — Благо… Из ее горла вырвался смешок, который Оби-сан попыталась задушить, но безуспешно. — Благодарю вас, Император Рудольф-сан. — поклонилась она. — Не стоит. — сказала Рудольф. — К тому же, как вы можете заметить, я сегодня отнюдь не в образе. Просто захотелось поужинать. Оби-сан снова задрожала, наверное, вспомнила о своих прямых обязанностях, которые благополучно забросила при виде местной знаменитости. Впрочем, не могу осуждать — я бы тоже знатно охренел, если бы увидел, как в “Ростикс” у моего дома заходит какой-нибудь Трэвис Скотт. — Что желаете? — попыталась вновь вернуться в профессиональный режим Оби-сан. Но потерпела фиаско, снова начала тараторить. — Берите что угодно, любые блюда из меню или нет, можем и спецзаказ сделать, только придется чуточку подождать, Рудольф-сан… — Оби-сан, ну зачем же вы так переживаете. — ласково произнесла Рудольф. — Я возьму грибы, фаршированные курицей в соусе, кальцоне с ветчиной, шоколадный торт… Ох и похудеет у меня сегодня банковский счет… Но иначе никак. Это Киря в родном городе бы лишний раз не сходил в пиццерию и сэкономил бы косарь. Кира так поступить не может. Раз уж выдалась мне возможность угостить местную легенду всех легенд, это не тот случай, где стоит проявить экономность. — А вкусный у вас тут шоколадный торт? — поинтересовался я. — Еще какой! — зазвенела веселым колокольчиком Оби-сан. — Шеф готовит его по болгарскому рецепту, на жареных орехах вместо муки. Рекомендую попробовать! Вообще-то прежде чем такие штуки рекомендовать, стоило бы сначала уточнить у гостей, нет ли у кого-нибудь из них аллергии на орехи, а то можно словить отек Квинке и наслаждаться отдыхом в реанимации вместо сладкого тортика. Так что это в резюме Оби-сан минус, не такое уж и обворожительное обслуживание. Но у Киры вроде бы аллергии на орешки нет. — Тогда принесите два. — распорядился я. Оби-сан тотчас же направилась в сторону кухни, а мы остались вдвоем. Рудольф неожиданное появление поклонницы совершенно не смутило. Более того, она посмотрела на меня пристально и внимательно. Понятно, изучает мою реакцию. — Вам, должно быть, не терпится спросить меня об этом, Кира-сан? — произнесла она размеренным тоном. Вот здесь уже легкая издевка чувствовалась. — Обычно мои новые знакомые из “не-спортивного”, скажем так, круга, впадают в легкую прострацию, когда поклонники так себя проявляют. Сегодня еще повезло, что народу в заведении мало, иначе здесь вполне могла бы собраться очередь. Я повел плечами. — Не, почему же? Я все понял еще тогда, когда вас перед гонками осаждали, уговаривали на показательный забег. Так что нет, Рудольф-сан, ваша популярность для меня новостью не стала. — И вы совсем меня не жалеете? — Рудольф чуть понизила голос. — Жалеть? А за что? Не, я сам к статусу знаменитости не стремлюсь, возможность беспрепятственно выйти в магазин за йогуртом поутру для меня слишком ценна, но это лично моя позиция. Типа, если уж кто-то и может вынести подобное давление, то это вы. Рудольф улыбнулась. — Справедливости ради, давление не слишком велико. Чаще всего поклонники ведут себя цивилизованно. Вот и неочевидный плюс моего прозвища — большинство моих фанатов считает, что и они в своем роде представляют “Императора”, а значит, и вести себя должны соответственно. Я иногда получаю письма от родителей, которые пишут, что после того, как их отпрыск вошел в фан-клуб, то подтянул успеваемость в школе. Это очаровательно. Она с довольным видом рассмеялась, чуть откинула голову. Приоткрылся обзор на шею, из-под чуть съехавшего кардигана проглянули ключицы… Не только этот факт очарователен, Рудольф-сан, далеко не только он. Так, в следующий раз надену солнечные очки, если уж пялиться, то беспалевно. — Тем не менее, это ж не самая рьяная ваша поклонница, должен сказать. С Тейо в этом никто не сравнится. — Тут вы попали в точку, Кира-сан. — согласилась Рудольф. — Ни одной живой душе пока не удалось превзойти Тейо. Но с другой стороны, иначе и быть не могло. Тейо отдается своему делу без остатка, каким бы оно ни было, направляет на него всю энергию, а энергии у нее много. Пожалуй, намного больше, чем у меня — иногда по утрам уговариваю себя встать. Воооо, мы начинаем заходить на территорию под названием “жизненно капец”. Тут я вполне способен поддержать разговор. — Да! Я даже в свои лучшие годы таким не был, что уж щас говорить… если резко подымусь с дивана, в глазах начинает темнеть. Рудольф элегантным жестом поправила очки. — Не верю вам, Кира-сан, уж извините. Тренеры умамусумэ перед каждым сезоном проходят оценку физической подготовки, и я знаю, что ваши показатели едва ли не лучшие во всей академии. — И все равно по сравнению с напором Тейо я чувствую себя замшелым и полудохлым. — Ну так выйдите как-нибудь из этих состояний, Кира-сан! Я изобразил максимально скорбную мину. — Если бы только это было так просто, Рудольф-сан. Рудольф протянула руку и игриво потрепала меня за запястье. — Я в вас верю, Кира-сан. Теперь вы просто не имеете права не справиться. В конце концов, львиная доля ваших обязанностей именно в этом и состоит. Я ухватился за брошенную соломинку. — Львиная доля? А как же там всякие тактики на гонки, я вон собирался составлять детальный план, за пособия засесть дополнительно…. — Конечно, вы можете и этому время посвятить. Некоторые учебники достаточно живо написаны, даже манга есть, специально для нового поколения специалистов нарисовали. Мда. Хотя, по большому счету, ожидаемо, разве нет? Если японцам дать телефонный справочник, они и на его основе умудрятся мангу запилить. И аниме-адаптацию сезонов на десять. — Вы можете с ними ознакомиться, но правда, Кира-сан, в том, что к моменту поступления в академию Трэцен девяносто пять процентов воспитанниц не нуждаются в услугах тренера. Я чуть было не поперхнулся. — В каком это смысле, Рудольф-сан? Вы шутите? — Как раз сейчас я абсолютно серьезна. — сказала Рудольф. — Они знают свое тело лучше вас, они прошли несколько забегов, а в некоторых случаях — несколько десятков на более низких уровнях, они соизмеряют силы и некоторые даже недурно действуют тактически. Сейчас я, конечно, говорю про девушек из старшей школы, вот у малышей подготовка начинается с азов и там как раз фундаментальные знания критически необходимы. Но вы с юными умамусумэ и не работаете, разве что Урара-сан пограничный случай. Пока я осмысливал это откровение, появилась Оби-сан и принялась неторопливо расставлять на столике тарелки с горячей едой. Передо мной поставили один только торт из стопки залитых растопленным шоколадом коржей, зато перед Рудольф высились сразу несколько тарелок. Очень аппетитно они дымились эти тарелки. — Вы хотите еще чего-нибудь, господин? — поинтересовалась официантка. — Фиш-н-чипс, пожалуйста, и на этом все. — Сейчас будет. Рудольф произнесла традиционную застольную молитву и взяла вилку с ножом. — Кира-сан, вы позволите? Я пропустила обед, поэтому… Я развел руками. — Рудольф-сан, даже не спрашивайте, ешьте спокойно. Она ловко отпилила кусочек румяного кальцоне, умяла, а потом продолжила: — Со своими задачами на треке умамусумэ вполне способны разобраться самостоятельно. Но! Это не значит, что вы вольны пустить дела на самотек… В общем, если коротко, то дальше я узнал, что тренер умамусумэ это что-то среднее между персоналом элитного отеля, БЛАГОДЕТЕЛЕМ и нянькой. Когда лошадевка грустная, подавленная и хвост у нее не трубой, а поджат стыдливо, то бежит она медленно и неохотно. Соответственно, и нихрена не выигрывает. Поэтому нужно прилагать все усилия для того, чтоб они были счастливы и довольны жизнью. Если для этого нужно написать поэму про их величие и попросить местную театральную труппу драматически ее разыграть, то это нужно исполнить. Или нужно явиться на чаепитие, при этом нарядившись в косплей Кена или Гастона… или, прости господи, Принца Чарминга, мать его. Но подобные запросы случаются нечасто, в основном это что-то менее вычурное, но все равно бьет по кошельку. Хрен угадаешь, когда твоей воспитаннице захочется полакомиться клубникой в шоколаде. Мне в этом плане, конечно, повезло как утопленнику. Это получается, что во всех выходках Голши я участвую и во всех экспериментах Тахион тоже? Бля, пора завещание составлять. Еще важно направлять, собственно, их энергию. То самое происшествие, которое мы в начале встречи поговорили, с той могучей Джентиль, случилось именно из-за того, что тренер решил забить на свои прямые обязанности. А может, недостаточно твердо себя поставил, и тогда эта лошадевка села на него И ПОЕХАЛА. Так или иначе, у нее энергии выше оказалось, ее потребовалось куда-то выплеснуть. Вот и выплеснула на стадион. Но и на этом тренерская работа не кончается. Еще он представляет интересы девочек на артистическом поприще. Необязательно быть ультра-прошаренным юристом, но и клювом щелкать нельзя. Хантить девочек начинают рано, после первых же успехов. Как известно, шоубиз жестокая сфера и тебя облапошат как нехрен делать. Тут тренер выходит в авангард и начинает напихивать тем, кто не прочитал семьдесят шестую страницу райдера или смиксовал трек так, что бас клипует и забивает барабаны. От всей этой инфы у меня малость голова пошла кругом, я даже забыл про принесенный фиш-н-чипс. Рудольф смекнула, что заговорилась, и слегка покраснела. — Извините, Кира-сан, у нас с вами так славно складывалась беседа, а потом я опять начала о работе… Я отложил тарелку с остывшей рыбой. — Ерунда, Рудольф-сан, я только рад вас послушать. Кстати, тогда уж спрошу: а почему тогда умамусумэ почти не переходят в тренеры? Я за все время ни в универе ни одной не встретил, ни в Трэцене. Ведь это же логично, не? Они способны и поделиться прямо опытом борьбы на треке, и внутрянку знают… Рудольф сделала глоток чая из изящной чашечки и вернула ее на блюдце. — Не вы первый задаетесь этим вопросом, Кира-сан, и я с высоты опыта могу вам сказать, что все упирается в психологию. Как правило, умамусумэ от природы обладают обостренным соревновательным инстинктом, и далеко не каждая девушка способна постоянно держать его под контролем. Ты можешь считать, что собран на все сто процентов, спокоен как лесной ручей, а потом звучит выстрел стартового пистолета, и все, даже кровь, которая течет внутри, начинает гнать тебя на трек. Невероятно сложно сказать себе “стоп”. — Дальше тебе придется идти без меня. — глубокомысленно изрек я и погладил воображаемую бороду. Рудольф хмыкнула. — Абсолютно точно. Я вам даже пример привести могу — моя дорогая бабушка уже дама почтенного возраста, занимается выпечкой, вязанием, а еще выращивает персики и посещает заседания книжного клуба “для тех, кому за…” Сейчас у нее дома нет телевизора, но вовсе не потому, что достаточно посмотреть передачи в эфире полчаса, чтоб разочароваться в человечестве… — Хотя это очевидно так. — встрял я. — Безусловно. Но только бабуля не смотрит телевизор потому, что там часто показывают соревнования умамусумэ, а они приводят ее… кхм, в ажиотаж. Как и немалую часть населения земного шара. У людей просто есть такая странная традиция — время от времени разговаривать с экраном. Иногда даже на повышенных тонах. Когда приходила пора крупных спортивных соревнований, типа Евро или чемпионата мира по футболу, я сразу заказывал себе беруши на месяц с озона. Сосед за стеной как раз был болельщиком, причем не самым избирательным — ратовал за красоту игры. В каждом матче он себе выбирал фаворитов, а поскольку шарил в спорте не очень хорошо, поэтому чаще всего они продували в одну калитку. Тогда за стеной начинала твориться вакханалия, что-то летало, трещало и звенело, так что я вскоре осознал пользу блокировки всех внешних звуков. И если бабушка Рудольф хотя бы на десять процентов близка к Анатолию Максимовичу, то я могу только посочувствовать от всего сердца. — Я за время гонки пять раз от нее слышу “Что за безобразие! Одна расхлябанность, никакой техники, бегут как медведи от пчелиного роя! Вот мне бы сейчас туда, я бы показала этим вертихвосткам, как надо!” — А ведь гонка в среднем длится минуты две-три. — задумчиво протянул я. — Вот и я о том же! — воскликнула Рудольф. — Настолько эмоциональный подход только навредит работе. Поэтому умамусумэ неохотно берут в главные тренеры, а если подобное желание все-таки есть, нужно пройти многоступенчатый отбор, на что тоже не каждая отважится. Вот и получается, что большая часть тренеров люди. На самом деле я уже вполне предполагал нечто подобное, так что приятно, что мои догадки лишний раз подтвердились. Еще одно напоминание, что отличия между лошадевкой и человеком пролегают гораздо ниже уровня кавайных ушек и хвоста. Снова установилась пауза, за время которой Рудольф успела полностью разделаться со своими фаршированными грибами. Я тоже доковырял свой фиш-н-чипс, правда, панировка размокла от сока рыбы и сделалась неприятно клеклой. Но внутри было вкусно, да и приятное общество скрашивало впечатления от ужина. — Как вы проводите ваши внеплановые каникулы, Кира-сан? — поинтересовалась Рудольф, промакивая губы салфеткой. — Там полежал, здесь посидел…чаю попил, вот и день прошел. — вздохнул я. — Шучу, конечно. Забот все равно хватает, я ж со своими девочками на связи двадцать четыре на семь, звонят и пишут. — Усердие, достойное похвалы, но вы и о себе не забывайте, пожалуйста. Пренебрежение к себе сильно старит, и, чего доброго, к концу Сияющей Серии вас еще начнут принимать за дедушку. Она аккуратно обвела пальцами ободок чашки. — Например, Урары-сан или Тахион-сан. Мне пришлось все ресурсы организма бросить на то, чтоб не подпрыгнуть на стуле. ПИЗДЕЦ. Она в курсе! НАС РАСКРЫЛИ! Но Тахион так постаралась, да и я вроде как не прокалывался. На меня иногда накатывает разговорчивое настроение, игривое, я могу ляпнуть лишнего, но вчера же тщательно за собой следил! Спина сразу же взмокла и одежда прилипла к ней намертво. Главное, щас не начать ерзать на стуле, как школьник, который попал на экзамен по старославянскому. Рудольф смотрела на меня безотрывно, и я в этом взгляде читал, что меня раскрыли и спалили. Все пути отступления отрезаны и выдумывать отмазки смысла нет. — Как вы узнали? — спросил я. — Вы неплохо держались, Кира-сан, но кое-где запутались в показаниях — это раз. — принялась пояснять Рудольф. Никакого самодовольства я в ее словах не слышал, и это радовало. Может, отделаюсь малой кровью. — А два? — Если вы помните курс биологии умамусумэ, то осведомлены о том, что обоняние у нас тоже сильнее развито, чем у обычного человека. А я больше никого не встречала, кто пользовался бы гелем для душа “табак-ваниль”. Сочетание весьма… приметное. Ну то есть она меня щас фактически шизом нарекла. А мне норм и совсем даже не похоже на дамские сигареты, что бы там кто ни говорил. Рудольф приняла торжествующий вид и откинулась на спинку стула. — Не волнуйтесь, Кира-сан, я никому о вашей маленькой проделке сообщать не собираюсь. Мне не хочется подставлять ни вас, ни вашу команду. — И это радостно слышать, Рудольф-сан. — Однако! — она выставила в мою сторону указательный палец. — Не думайте, что вы так легко выскочите сухим из воды, Кира-сан. За мое молчание я потребую с вас услугу… нет, даже две услуги, по числу допущенных вами промахов. Я нагнулся вперед и облокотился на стол. — Идет. Что хотите? Рудольф встряхнула головой. Белая прядка снова упала на лоб. — Первое — мы с вами устроим еще один вечер, потому что, признаться честно, я чудесно провожу время… — Могу сказать то же самое. — подхватил я. Теперь пальцем мне уже в шутку погрозили. — Кира-сан! Нехорошо перебивать! Все-таки Грув-сан права насчет вашего нахальства, я уже не в первый раз убеждаюсь. — Ладно-ладно. — усмехнулся я. — Просто и вы меня поймите, я тоже слегка на эмоциях, по-настоящему отдыхаю. Так что второе? — А вторая услуга останется для вас сюрпризом до тех пор, пока я не решу ей воспользоваться, Кира-сан. — сообщила Рудольф. — Такова воля Императора, если хотите. И она столько пафоса влила в эти слова, что поневоле мне стало смешно. — Согласен. Что ж я, противиться высочайшему соизволению буду, что ли? Я ж человек здравомыслящий. Рудольф осторожно разгладила кардиган, успевший помяться за время наших посиделок, и протянула мне руку. — Тогда скрепим наш уговор. Мы встретились взглядами. Удивительно, конечно, что глаза у нее с нечеловеческим оттенком радужки, фиолетовым. Такого в природе попросту существовать не может… а он был. Киря, после того, как ты оказался в этом варианте вселенной, уже не надо особо переживать по поводу рамок возможного и невозможного. Пора принять за аксиому, что случиться может все, что угодно. Если завтра в небе возникнет говорящая голова и потребует провести вселенское шоу талантов, надо не удивляться и впадать в панику, а отправлять девочек настраивать инструменты. И все-таки так и тянет… Она легко стиснула мою руку и отпустила. Тоже немного смутилась, судя по румянцу на щеках. — Полагаю, в честь этого можно и еще по тортику, что скажете, Кира-сан? Много времени уже прошло, но гостей в заведении не прибавилось. За окном уже стемнело, и в зале зажгли вечернее освещение, мягкое, почти домашнее. Музыку поменяли на какую-то олдовую японскую попсу из восьмидесятых, что-то типа нашей эстрады тех лет. Официантки откровенно скучали, переговариваясь о чем-то своем у входа на кухню. В воздухе пахло жареным мясом, лимонами и свежими пряностями. Сейчас вся моя прежняя жизнь, та, в которой меня звали Кириллом, как раз казалась миражом. И если вдруг окажется, что она все-таки растаяла бесследно, и никогда уже мне не доведется вернуть все как было — черт бы с ним. Я хочу заземлиться здесь. Так что зря ты, Спешл Уик, себя ругала за тот пинок тренеру по башке. Куплю-ка я ей еще морковок. Определившись с этим решением, я следом принял и еще одно. — Рудольф-сан, берите все, что на вас смотрит из этого меню, я угощаю. Она засмеялась, уже не деликатно, как это принято при светской беседе, а по-настоящему. Я протянул ей меню и почувствовал, как в кармане вибрирует мобильник. Кому я мог понадобиться в такой час? Глупый вопрос, можно назвать около десятка возможных вариантов. Включая пожарных и полицейских. — Я отойду? Нужно ответить на звонок. Рудольф кивнула. — Конечно, Кира-сан. Я поднялся из-за стола и прошел ближе к выходу. Тапнул на зеленую трубку. — Слушаю. — Йошиаки-сан? — донесся до меня грубоватый баритон. — Он самый. — Вам удобно сейчас разговаривать? — осведомился голос. — Не совсем, а вы по какому поводу звоните? Я решил не лукавить, потому что мало ли, щас он начнет мне впаривать интернет или услуги сотовой связи, так уж лучше мы пораньше оборвем эту пустую беседу. — Прошу прощения, что звоню вам во внерабочее время. Я представляю звукозаписывающий лейбл “АПЕКС”, мы недавно заключили договор с японским подразделением компании Warner Bros. и сейчас занимаемся поиском новых артистов. Ваша группа привлекла внимание моего босса, поэтому я хочу спросить — вы рассматриваете возможное сотрудничество? Я отнял трубку от уха. Сотрудничество? Кажется, насчет шоу-биза Рудольф была права на все сто.