Глава 17. Новая глава уже началась, Паша

***

(воскресенье, утро, квартира Маккоя)       Утром Пашу нежно разбудили пробравшиеся через окно солнечные лучи. Он приоткрыл глаза, в которых не осталось ни капли от вчерашнего раздражения и припухлости.

«Даже не заметил, как уснул. Надеюсь, я не храпел ночью»

      Потянувшись всем телом, парень взял в руку лежавший рядом с ним телефон и включил его, решив проверить время.

«Уже половина двенадцатого? Чёрт!»

      Чехов тут же спешно вскочил, подошёл к шкафу и, выбрав одежду, направился в сторону душа. В коридоре и на кухне, на его удивление, было пусто и тихо.

«Неужели он ещё спит? Не может быть такого. Может, уехал по своим делам? Он же мне для этого и оставил ключи: чтобы мы могли спокойно уезжать и приезжать, и не зависеть друг от друга.»

      Пока студент принимал душ, он думал о том, стоит ли ему позвонить или написать Лео, чтобы узнать о том, какие у хозяина квартиры планы и куда он пропал в воскресенье утром.       Тёплая вода отгоняла все мысли о том, что случилось вчера… Это случилось меньше, чем сутки назад, а Паше казалось, будто прошла уже неделя с момента, как он вошёл в квартиру миссис Честейн и увидел её тело…

«Я сейчас нахожусь в квартире у преподавателя нашего универа, которому я вчера ночью признался в своей симпатии, хотя до этого я не был уверен, что это симпатия, а не страх. Надо ли было ему признаваться или было бы лучше держать дистанцию, не давая разрушиться стене «студент — преподаватель», что оберегала нас друг от друга?»

      Переодевшись и приведя себя в приличный вид, Чехов неспешно вышел из ванной в кухню. В центре стола находилось яблоко, а под ним лежала небольшая бумажка.

«Теперь мы, как влюблённые, будем оставлять друг другу записки?»

      Пашка, взяв яблоко в левую руку, раскрыл записку правой. На бумажке было написано несколько строк очень красивым и аккуратным почерком: «Я уехал по своим делам, буду дома около 12 часов. Пожалуйста, будь готов и одет к 12 часам: мы поедем в квартиру миссис Честейн, чтобы забрать твои вещи. До встречи!»

«А говорят, у врачей неразборчивый почерк…»

      Студент перевёл взгляд на яблоко и, недолго думая, откусил от него кусок. Кисло-сладкий вкус немного разбудил Пашку и возбудил в нём аппетит.

«Хорошо, что я проснулся сейчас, а то он бы приехал через полчаса и пошёл меня будить»

      Парнишка полез в холодильник в надежде найти что-то для быстрого перекуса.

***

      Леонард стоял напротив административного здания и задумчиво оглядывал проходящих людей. Воскресенье было на удивление солнечным, но всё ещё холодным: прохожие были одеты в зимние куртки, у некоторых на голове были капюшоны или шапки, защищающие их от редких порывов ветра. — Леонард, — окликнул его женский голос сзади. Брюнет повернулся и увидел свою бывшую жену. — Думала, ты не приедешь. — Когда речь идёт об официальных документах о разводе, я не мог не приехать. Мне нужно поставить точку в наших с тобой отношениях и наконец разойтись не только на словах, но и на бумажках. — Что, хочешь кому-то доказать, что у тебя больше нет жены? — ухмыльнулась Натали и пошла вперёд. — Может, ты сама хочешь кому-то доказать, что у тебя больше нет мужа? — парировал Леонард, двинувшись за ней следом. — Итану не важно, разведена ли я официально или только на словах. Он просто любит меня и ему достаточно знать, что я тоже люблю его. — Как прозаично. Они вместе вошли внутрь здания, оставив весь шум города и людей, радующихся солнечному выходному дню, снаружи.

***

      Чехов раскладывал всю высохшую в посудомоечной машине посуду по полкам, попутно слушая музыку из своего плейлиста в телефоне. Вдруг из коридора послышался звук открывающегося замка, а через несколько секунд дверь открылась, и в квартиру вошёл Леонард. Он, услышав музыку в кухне, не стал снимать обувь, а сразу пришёл к Паше: — Доброе утро. — Доброе, — повернулся на него парень и закрыл шкафчик над плитой. — Я как раз закончил раскладывать посуду по местам. — Спасибо, — улыбнулся старший. — Ладно, одевайся, поехали забирать оставшиеся вещи. — Хорошо, — направился в свою комнату златовласый, но Маккой притормозил его своей рукой. — Глаза перестали болеть? — начал вглядываться в его лицо преподаватель. — Да, всё прошло. Так что спасибо за вчерашнюю пытку. — Вот как ты называешь мою попытку помочь тебе не испытывать дискомфорт? — Леонард легонько отвесил парню подзатыльник. — В следующий раз, когда с тобой что-то случится, можешь звонить Уиллу.       Леонард, конечно же, говорил несерьёзно. Он понимал, что для Паши это тяжело: поменять всю его жизнь буквально за сутки. Человек не может просто взять и перестать пугаться прикосновений и повышенного внимания к своей персоне за такой короткий срок. Маккой не давил на Пашу и не форсировал его, но действовал так, чтобы парень адаптировался к своему новому дому и сожителю как можно быстрее. — Я не хотел тебя обидеть, прости. Но для меня это правда была почти пытка, — насупился студент. — Чехов, я тебя не упрекаю. Но «спасибо за пытку» звучит как минимум странно из твоих уст. Если не сказать двусмысленно. — Два — три, — ухмыльнулся в ответ Пашка и радостно пошёл в свою комнату. Лео повернулся в сторону ушедшего парнишки: — Серьёзно? Ты продолжаешь считать? Я уже успел об этом забыть. — А у меня память хорошая, — высунулся из дверного проёма Пашка и через секунду снова скрылся в комнате. — Ладно, я думал, ты не захочешь продолжать эту игру. Но раз ты настаиваешь, то я тоже буду продолжать считать, — скрестил руки на груди Лео и подошёл к комнате парня. — Так даже интереснее: кто из нас наберёт больше за всё время, пока я буду тут жить, — Паша накинул на себя тёплую куртку и обвязал шарф вокруг шеи. — И ты уверен, что потом будешь готов ответить на все мои вопросы честно? — опёрся на дверной проём Лео. Пашка лишь прищурил глаза и прошёл мимо Маккоя с пустым чемоданом: — А ты? Студент, прихватив связку своих ключей, открыл входную дверь и первым вышел наружу. Брюнет приподнял бровь и покачал головой: — Невероятно.

***

      Они ехали в тишине, которую разбавляла лишь фоновая музыка, игравшая по радио. Солнце всё ещё радовало жителей города своими согревающими лучами, а чистое голубое небо напоминало о летних деньках, оставшихся позади. Ауди остановилась на парковочном месте напротив знакомого им дома. Пашка взглянул на окна верхних этажей из машины.

«Ещё вчера днём это был мой дом и там ещё жила миссис Честейн»

— Готов? — оглянул его с ног до головы преподаватель. Чехов молча закивал, а затем, отстегнувшись, вышел из машины, прихватив чемодан. Маккой, решивший не беспокоить разговорами Пашу, молча последовал за ним.

***

Златовласый повернул ключи в замке два раза и открыл дверь. Его встретила тишина и запах чистящих средств.

«Тут даже запах изменился… Больше не пахнет уютом и домашней едой… И так тихо…

Ни света, ни шума, ничего…»

Леонард, стоявший сзади, глубоко вздохнул и положил парню руку на плечо: — Ну что, идём? — Да, — кивнул младший и переступил порог опустевшей квартиры. Медленно идя по коридору, Паша оглядывал комнаты: некоторые элементы интерьера были накрыты строительной защитной плёнкой, чего-то уже не было на своём месте. Ковры, ранее лежавшие на пороге и в комнате миссис Честейн, были убраны и, видимо, забраны в химчистку. Наконец они вошли в гостиную.

«А вот и тот самый диван»

Глаза Чехова сфокусировались на диване, который был накрыт строительной плёнкой. — Её нашли здесь? — посмотрел на парня Лео. — Она лежала на диване, когда я вернулся, — тихо сказал студент и, вспомнив этот момент, передёрнул плечами. Леонард понимал, как тяжело сейчас его спутнику: пусть Паша и не говорит об этом, пусть и держит себя в руках, но его мимика, его тон, руки и ноги, говорили намного больше своего хозяина. — Идём, я помогу тебе собрать вещи, — взял Маккой в руку чемодан и направился дальше, в сторону двери, ведущей к Пашиной комнате. — Когда он успел всё это сделать? — оглянул комнату Чехов. — Наверное, приехал рано утром с бригадой клининга, — ответил препод и открыл Пашину комнату. Сутки. Прошло всего менее суток. И хоть Паша уже смирился с утратой хозяйки квартиры, в его голове до сих пор не укладывалось то, что произошло с ним после этого и где он в итоге оказался. Чехов вошёл внутрь своей небольшой комнаты и сел на кровать. Маккой поставил чемодан рядом с кроватью, а сам сел рядом с Пашей: — О чём думаешь? — Думаю, как всё могло так резко перевернуться с ног на голову всего за сутки. Препод лишь понимающе кивнул головой: — Да, время не остановить. Нужно двигаться дальше, даже несмотря на то, что произошло… И как бы не хотелось всё бросить. — Я не могу бросить свою учёбу, даже если хочу: слишком много сил и денег вложено в это обучение. Я бы не смог так подвести себя и родителей. Пашка, вздохнув, опустил взгляд на свои ладони, которые он сцепил в замок, а большими пальцами рук аккуратно поглаживал свою кожу. Лео увидел это и тут же накрыл его руки своей: — Не переживай. Всё наладится. Я тебе помогу, даже если ты будешь отпираться или говорить, что всё сделаешь сам. — Ты не обязан. Ты же не мой родитель или опекун. — Но я человек, к которому ты испытываешь симпатию. А я испытываю её к тебе. Разве люди, связанные одним горем, не должны справляться с ним вместе? — Не знаю, — пожал плечами младший. — А я знаю. И я хочу поддержать тебя, как человек, который старше и опытнее, к тому же имеет финансовую возможность заботиться не только о себе, но и о ком-нибудь ещё, — улыбнулся Маккой и похлопал паренька по его скрещенным рукам. — Я же не твой ребёнок, чтобы меня содержать. — Ты намного лучше. Я не фанат детей, скажу честно. Мне нравятся только дети, возраст которых достиг хотя бы десяти лет: они уже не кричат по любому поводу, самые невыносимые кризисы трёх и шести лет они уже прошли, да и плюс ко всему они могут выполнять работу по дому, ходить за покупками и заниматься чем-нибудь в свободное время без присмотра взрослых. — Даже так, — улыбнулся краешком губ златовласый. — Но при этом дети меня любят. Точнее, любят, пока я не в белом халате и не с устрашающими инструментами в руках. Как-то мне пришлось во время практики помогать с вакцинацией детей. В конце того дня я понял, что ненавижу маленьких детей. Если бы они рождались сразу в возрасте девяти-десяти лет, сколько бы нервов родителей было бы сохранено… Да и денег тоже. — Леонард Маккой, какой же Вы злобный человек, просто ужас, — нарочно серьёзным тоном сказал Чехов и поднялся с кровати. — Два — четыре, — сказал таким же серьёзным тоном Леонард и довольно скрестил руки на груди. — Не считается, я ведь это нарочно сказал! — приоткрыл рот Чехов от негодования. — Мы не обговаривали такое, речь шла про любое употребление «Вы», в ироничном смысле или нет. Так что просто прими это, — довольно прищурил глаза преподаватель. Паша, прикусив губу, покачал головой и открыл свой чемодан, положив его на пустой рабочий стол: — Ладно, я приму это, но в следующий раз, когда ты снова назовёшь меня по фамилии и скажешь, что это не считается, я припомню тебе этот день. — Хорошо, договорились. Тебе помочь собрать вещи? — Нет, я соберу. Леонард кивнул ему и вытащил из кармана своей куртки телефон: — Потом поедем в кафе перекусить? А то я ничего не ел, голодный ужасно. — Если я оплачу счёт. — Будешь оплачивать счёт, когда начнёшь работать. Пока ты учишься, а я работаю, платить буду я. Лучше сохрани деньги для подарка на Рождество. — Для какого подарка? — Если мы собираемся и дальше жить у меня, то вероятно мы будем встречать Рождество вместе. Я, например, уже ищу тебе подарок. Обычно ведь на Рождество люди дарят что-то друг другу. Для меня самым приятным будет, если ты тоже что-нибудь мне подаришь. Это будет дороже всех оплат еды или квартиры. Пашка вдруг задумался. «А ведь правда: уже прошла первая неделя декабря, почти через две недели уже будет Рождество. Надо что-то придумать. Но что?» — Ну что ты притих? Согласен? — взглянул на него брюнет. — Хорошо, я согласен, — ответил Чехов. — И кстати, когда собираешься рассказать Рейчел и Джиму про… Про миссис Честейн?       Тот ком, что вчера ночью стоял в горле у Пашки от горя и печали, вдруг снова появился и заставил почувствовать приглушённые заботой Маккоя эмоции досады и грусти. — Не знаю… Если я скажу им об этом, то начнутся наводящие вопросы… Где я теперь живу или у кого… И тогда я тебя подставлю, если скажу, что живу у тебя в квартире. — Не подставишь. Можешь просто соврать, если тебе будет некомфортно говорить правду. — А ты, будь ты на моём месте, сказал бы им правду? Лео, слегка наклонив голову в бок и задумчиво прищурившись, сказал: — Знаешь, по опыту могу сказать, что правда всегда всплывает наружу. Даже если ты старательно её прячешь, заботишься о том, чтобы никто ничего не узнал… Это неизбежно. Вопрос только в том, как они отреагируют на правду, когда она неожиданно всплывёт. Чем больше ты откладываешь то, что нужно сказать сразу, тем сложнее это будет сказать потом и тем больше ты будешь думать о возможной реакции других людей. — То есть, ты думаешь, что лучше сказать им всё сразу? — уложив стопку вещей в чемодан, спросил златовласый. — Я ничего не думаю. Я лишь даю совет. А вот что тебе делать, ты должен решить сам: я — не ты, мы разные люди. И головы у нас работают по-разному. Так что здесь я тебе не помощник. — Класс, и что мне теперь делать? — Поставь себя на место Джима или Рейчел. Представь эту ситуацию, попробуй почувствовать их эмоции, предугадать их реакцию, но без лишнего драматизма или оптимизма. Просто спроецируй эту сцену так, как ты видишь её и как бы они видели её. Тогда ответ сам придёт в твою голову. — Да ты ещё и философ? — Философия входила в список моих предметов в университете. Так что я ещё и немного философ, да. — Потрясающе. А есть в этом мире хоть что-то, чего ты не знаешь? — Конечно. Я совершенно ничего не понимаю в компьютерах, забыл? — Да, точно, — улыбнулся Паша и продолжил опустошать шкаф.       За полчаса все вещи были плотно уложены в чемодан, а файлы, которые были на стационарном компьютере Уилла и принадлежали Чехову — перенесены к Пашке на ноутбук. Чемодан стоял около входной двери, а Маккой со своим спутником молча стояли на кухне. — Ну что, готов? — взглянул на него Лео. — Да, — ответил младший и, вытянув руку в сторону стола, положил на него связку ключей. Маккой мягко положил руку на плечо студента: — Отпускай её… И эту квартиру. И смотри только вперёд. Прошлое причиняет боль, но боль — это один из признаков жизни. Самое страшное — это не чувствовать ничего. Когда человек ничего не ощущает, не чувствует, то он мёртв внутри. — Я… Я чувствую, что внутри что-то… Будто погасло… Она была чем-то вроде источника света. Каждый раз, когда я приходил сюда в плохом настроении или уставший, она… светила, согревала… А сейчас в квартире так темно и пусто. И здесь больше нет ни уюта, ни тепла. Без неё нет. — Мне нравится, когда ты говоришь о своих чувствах открыто, а не прячешь их здесь, — Лео дважды легонько ткнул парня указательным пальцем в грудь, от чего тот слегка опешил. — Когда ты говоришь о чём-то, что тебя беспокоит, вслух, в итоге тебе самому станет легче. А свет и уют… Что ж, я попробую дать их тебе столько, сколько смогу. Лео притянул к себе паренька и обнял его, положив руки на спину Чехова. Младший тут же обнял его в ответ: — Спасибо большое. — Пожалуйста. А теперь мы поедем в кафе? — Да. — Тогда вперёд. Новая глава уже началась, Паша. Нам пора двигаться дальше. Сказав это, Леонард взял златовласого за руку и потянул к выходу.       Дверь захлопнулась. Ключи, так бережно хранимые до этого, теперь лежали на столе в пустой кухне пустой квартиры. Книга миссис Честейн под названием «жизнь» закончилась внезапно и немного трагично, оставив у всех её читателей лишь тёплые воспоминания об этой квартире и о её хозяйке. Это место, ранее наполненное звуками, светом и любовью, опустело и затихло.       Но для Паши и Леонарда этот конец стал началом. Для них начиналась новая книга. Книга под названием «совместная жизнь», которую им предстояло написать вместе. И только от них зависело, какой она будет и чем будет наполнена.