Глава 22. Надеюсь, ты не ревнуешь его ко мне?

***

(продолжение разговора Маккоя и Чехова из Главы 21) — Лео, что ты… — начал пытаться выйти из захвата Чехов. — Прекрати нервничать. Я понимаю, что для тебя это тяжело… Но скажи мне правду: в ту ночь, в парке, когда ты сказал, что испытываешь ко мне симпатию, то подразумевал нечто более серьёзное: отношения, любовь, влечение… — Да ты пьяный, прекрати меня допытывать, — всё ещё не унимался златовласый. — Может я и немного пьяный, но это не отменяет того, что я задал тебе вопрос. Паша чувствовал, как уверенность сменяется желанием провалиться сквозь землю. Скажи он прямо сейчас Маккою, что, возможно, чувствует к нему что-то большее, то Лео может сказать, что между ними ничего не может быть. А может получиться совсем наоборот и тогда Чехов не сможет повернуть назад. От ответа Паши сейчас зависело всё: их отношение друг к другу, их связь и все события в будущем. — Может, поговорим об этом завтра, когда будешь трезвым? — Ты уверен, что захочешь возвращаться к этому разговору завтра? Паша опустил глаза и, перестав вырываться из руки Лео, глубоко вздохнул: — Я ещё сам не понял, что я тогда имел ввиду, а ты хочешь, чтобы я объяснил это тебе. — Главное, реши для самого себя, что ты имел ввиду, а я увижу ответ по тебе… Договорились? Пашка молча закивал. Леонард наконец отпустил руку паренька и взглянул на него слегка прикрытыми глазами, а затем тихо сказал: — Просто знай: ты не обязан убегать или быть удобным из-за чувства, что ты мне что-то должен. Можешь оставаться здесь столько, сколько тебе захочется. И ты не обязан принимать решение, которым хочешь угодить мне в благодарность за мою помощь. Ты должен понять, чего хочешь ТЫ САМ. Разберись в себе и в своих чувствах. Надеюсь, я понятно сказал, а то в таком состоянии я мог сказать что-то не так. — Нет, я всё понял, — ответил златовласый. — Но мне бы понять, что я чувствую. Я даже самого себя не могу понять. Маккой, качнув головой, сказал с лёгкой улыбкой: — Если ты не можешь ничего сделать сегодня, то давай ложиться спать, а то от твоих разговоров у меня уже голова начала болеть. — Конечно, — Паша отложил ноутбук и лёг на кровать. Маккой же подвинулся в сторону, уступая парню место. — Тогда доброй ночи, — потянулся Лео. — Доброй ночи, — сказал в ответ Паша и, накрывшись своим одеялом, отвернулся в другую сторону от Маккоя. Несколько секунд Лео молчал, но вдруг сказал: — И даже несмотря на то, что ты не понимаешь себя, я сейчас понял одно: ты мне доверяешь. Паша, вздохнув, повернулся обратно к хозяину квартиры: — С чего ты так решил? — Потому что ты лёг спать, повернувшись ко мне спиной. Люди подставляют во сне спину только тем, кому они верят. А значит, ты мне доверяешь. Это очень приятно осознавать. — Ты, даже будучи пьяным, не прекращаешь всё анализировать. — Помнишь баннеры? Я не могу просто смотреть и не понимать то, что там написано.

«Ничего себе, что он вспомнил… Это было будто несколько лет назад. Столько всего произошло с момента моего знакомства с этим человеком…»

— Теперь точно спокойной ночи, — снова отвернулся Паша, а Лео тихо усмехнулся: — Я ведь могу подкрасться сзади и обнять… — Я знаю, — тихо ответил парнишка. — И тебе не страшно? — Ты же сам сказал: люди подставляют спину во сне тем, кому они доверяют. В ответ Леонард протянул руку к парню и, коснувшись ладонью спины студента, легонько её погладил.

«Честное слово, я сейчас тут и умру от смущения!»

— Я постараюсь оправдать твоё доверие, — вдруг рука исчезла, и Паша услышал шорох одеяла. — Доброй ночи. — Доброй ночи, — с облегчением выдохнул парнишка и, потянувшись, наконец расслабился и провалился в сон.

***

(среда, 10 декабря)       В гостиной зазвенел будильник, который Чехов предусмотрительно установил вчера вечером перед тем, как присоединился к чаепитию Лео и Закари. Студент сонно протянул руку и выключил будильник. Солнце уже лениво поднималось над горизонтом, облизывая лучами многоэтажные дома и пробираясь между ними.       Паша повернулся через плечо, предполагая уже не увидеть преподавателя на кровати. И как же он ошибался в своих предположениях, что Лео захочет поскорее скрыться из его вида утром: брюнет спокойно лежал рядом и посапывал.

«Неужели его не разбудил будильник? Слабо верится»

Паша решил припомнить Маккою ту ночёвку у миссис Честейн и, подобравшись ближе к спящему, он прошептал: — Актёр из тебя такой же, как из меня преподаватель психологии, Леонард. Спящие люди так не лежат. К удивлению паренька, указательным пальцем Лео тут же ткнул его в лоб: — Ладно, гений. Один-один. Хотя мне кажется, ты просто выстрелил наугад. — Но ты же не спишь, а значит, я был прав, — довольно улыбнулся студент. — Ладно, ты был прав, — принял поражение старший. — Тебе уже надо собираться? — Не спеша, да. Мне к первой паре сегодня. — Я отвезу тебя, можешь поспать ещё полчаса, — потянулся хозяин квартиры. — Но у тебя по средам нет первой пары. — Я подкину тебя по дороге, а сам поеду дальше с Заком: надо кое-что подписать в клинике. А после пар я заберу тебя, и мы поедем вместе. Договорились? — Ладно, уговорил, — Паша поставил таймер на тридцать минут и завалился обратно на подушку. — Как насчёт пиццы сегодня вечером? — спросил Лео, приоткрыв глаза и взглянув на своего сожителя. — Согласен, — просто ответил Чехов и довольно вздохнул, слившись с подушкой. — Тебя даже уговаривать не пришлось. И где твой шантаж по типу: «только если я оплачу» или «я дам тебе денег за дорогу и за проживание»? Чехов слегка улыбнулся, явно предвидя такую реакцию: — Ты ведь настоял, что хочешь меня обеспечивать, пока я учусь — я теперь не буду тебе ничего говорить или что-то предлагать. Только когда ты попросишь. Лео, улёгшись на спину и подняв глаза на потолок, рассмеялся: — Даже так! Из крайности в крайность, Чехов. — Четыре — четыре. Мы сравнялись, — тоже лёг на спину Чехов, но повернул голову на профессора. — Ты до сих пор считаешь, невероятно. — Почему бы и нет? Наш вечер откровений ещё в силе. — Я всегда за откровения, но твоя принципиальность счёта меня поражает. — Ты первый начал, когда мучал меня здесь со своими каплями для глаз. Помнишь? — Конечно помню: это было три дня назад. — Три дня? — округлил глаза Паша. — Да, а ты забыл? — повернулся на студента брюнет. — Почему у меня такое ощущение, что прошло уже несколько недель? — Это может случаться. когда в твоей жизни происходит слишком много событий за короткий период времени. У тебя просто темпоральная перегруженность. — Не надо обзывать меня всякими умными словами, значение которых я не понимаю. Леонард усмехнулся: — В этом нет ничего страшного. Просто твоя голова сейчас как фотогалерея во время путешествия по культурным и историческим местам: заполнена кучей воспоминаний, которые занимают слишком много места. — Но от этого легче не стало, — потёр глаза златовласый. — За три дня я так спокойно отпустил ситуацию с миссис Честейн: мне уже не так больно об этом вспоминать, ком в горле не встаёт от разговора о ней. Это разве нормально? — Да, — спокойно ответил Маккой. — И не надо осуждать самого себя за то, что ты недостаточно скорбишь или продолжаешь жить, улыбаясь и радуясь чему-то. Она бы вряд ли захотела, чтобы ты грустил и переставал наслаждаться своей жизнью. Думай об этом каждый раз, когда начинаешь себя корить за то, что отпустил ситуацию слишком быстро. — Ладно, запомнил, — кивнул парень и поднял глаза на старшего: — А ты, после того, как три дня рыдал после смерти родителей, когда смог снова наслаждаться жизнью и радоваться чему-то? Леонард задумался: — Дай подумать… В ноябре. — Какого года? — Этого. — Стоп, подожди. То есть, хочешь сказать, что начал радоваться жизни только полтора месяца назад? — Именно. — Почему именно полтора месяца назад? В ответ Лео снова ткнул паренька в лоб указательным пальцем: — Потому что полтора месяца назад в мой кабинет вошёл скромный студент с другого факультета, починил мой комп, а потом начал напоминать мне о том, что в этой жизни есть повод радоваться и чаще улыбаться… Своими неловкими фразами, постоянно смущающимся лицом и желанием скрыть это смущение. — Так, ну всё, хватит, — накрылся одеялом с головой Чехов, понимая, что начинает краснеть от таких комплиментов. — Я тебя снова засмущал? — Нет. — Кого ты обманываешь? — потянулся к Паше Лео и, взявшись за уголок одеяла, отвернул его. — Почему ты стесняешься своих эмоций? — Потому что смущаться — это как-то по-подростковому. Я уже не подросток. — Ну и глупый. Твоё смущение тебе очень идёт.

«Он хоть сам понял, что сейчас сказал?»

— Я, пожалуй, пойду на кухню и заварю себе чай, — начал подниматься Паша. Он уже был готов отбиваться от Леонарда в случае, если старший опять начнёт лезть к нему со своими объятиями или попытается его остановить. К удивлению Чехова, этого не случилось, а Лео лишь расплылся в улыбке: — Если пойдёшь заваривать чай, можешь мне тоже заварить? — Конечно, — кивнул в ответ златовласый и, сунув ноги в домашние тапочки, вышел из гостиной.

«Странный он какой-то, честное слово: то лезет, то делает вид, что это вообще был не он»

Лениво потянувшись, Паша поставил чайник на подставку и включил прибор. Мысли, заполнившие голову паренька, унесли его настолько далеко, что он не сразу заметил вышедшего из спальни Зака. — Доброе утро, — зевнул брюнет и вошёл в кухню. Паша сразу повернул на него голову: — Доброе. Будешь чай? — Нет. Утром меня может разбудить только кофе. Закари потянулся, приподнявшись на носки ног, и в ту же секунду футболка, которую ему одолжил Маккой, задралась вверх, обнажив часть живота. Глаза Паши за этот небольшой промежуток времени успели заметить рельефный, спортивный пресс.

«Мало того, что у него шикарное лицо и волосы, так ещё и пресс? Да, странно, что Лео к нему не лезет.»

И пока Закари доставал кружку, насыпал себе в неё молотый кофе, Пашка уже успел подумать о том, сколько ему ещё нужно доделать за оставшиеся полторы недели.

«Каким-то чудом нужно успеть закрыть ещё пять предметов за оставшиеся 9 дней, до 23 декабря, чтобы весь январь не думать об учёбе, а ещё подарок для Лео надо купить, а я даже предположить не могу, что можно подарить ему на Рождество…»

Вдруг в голову студенту пришла совершенно неожиданная и странная идея: — Зак, можно я тебя буду так называть? — обратился младший к заместителю. — Конечно, без проблем, — улыбнулся старший и повернулся на паренька целиком, видимо уже чувствуя, что Паша хочет спросить ещё что-то. — А можно мне… взять твой номер телефона? — запнулся парень, понимая, как это выглядит в глазах старшего. — С места в карьер? Мне нравятся решительные парни, Паша, — хищно улыбнулся брюнет. Его лёгкая утренняя неаккуратность, растрёпанные чёрные волосы и такая улыбка пробудили в Паше смущение, а следом и ощущение, что надо было сразу обозначить цель, с которой он спрашивает телефон заместителя. — Просто на случай, если я не смогу дозвониться до Лео, я всегда буду иметь твой номер. — Без проблем, — протянул старший открытую ладонь, — давай свой телефон, я наберу мой номер. — В комнате оставил… Может, дашь мне свой телефон, и я наберу себя сам? — Или так, — тут же брюнет достал из кармана спортивных штанов свой чёрный смартфон последней модели и, разблокировав его, протянул парнишке. — Набирай. Чехов за несколько секунд вбил номер и, позвонив, тут же бросил трубку. — Спасибо, я обязательно его сохраню, — улыбнулся в дружеской манере Закари и вернул телефон обратно в карман. — И что вы тут делаете? — вышел из гостиной Маккой и неторопливо вошёл в кухню. — Чай, кофе? — повернулся на директора Зак.

***

      Вместе позавтракав, а затем и собравшись, троица покинула квартиру. Они сели в ауди: Маккой сел за руль, Зак — на переднее сидение, а Чехов уселся сзади. — А твоя машина где? — спросил Паша пассажира спереди. — Она стоит около клиники: я оставил её на нашей парковке и потом дошёл за десять минут до ресторана. Так что сегодня я заберу её обратно.       Как Леонард и обещал Паше, он привёз парнишку к университету как раз за пятнадцать минут до начала первой пары. — У меня сегодня третья и четвёртая пары, так что давай встретимся на парковке сразу после четвёртой, — сказал Маккой. — И ещё: если я попрошу тебя сегодня попробовать наладить в клинике компьютеры, ты согласишься? — За сто долларов, — добавил Закари. — Я заплачу тебе наличными или отправлю на твою карту. — Я и без денег соглашусь, — махнул на них обоих рукой златовласый. — Могу попробовать сегодня, но может понадобиться дополнительное оборудование. В любом случае, понять, как это можно сделать, я точно смогу сегодня. — Я всё равно тебе заплачу, так как это официальная работа на клинику и я не имею права не платить за оказываемые нам услуги, — ответил Леонард. — Как хотите. Тогда до вечера, — открыл дверь младший и вышел на улицу. Маккой развернул машину на парковке и выехал обратно на шоссе. — Зачем ты звонил Чехову утром? — вдруг прямо спросил Леонард. — Он оставил телефон в гостиной, и я увидел, как на его экране высветился твой номер. — Он сам попросил у меня номер телефона. Сказал, что хочет иметь контакт человека, с которым ты выпиваешь и гуляешь по ресторанам. Леонард легонько усмехнулся: — Что, прямо сам попросил? — Сам вбил номер в мой телефон и позвонил на свой. — Интересно, зачем? — Может, я очаровал его, и он хочет пообщаться?

«Зак, конечно, очень красивый и обаятельный, но вряд ли бы Паша заинтересовался в нём… В плане отношений или секса…»

— Надеюсь, ты не ревнуешь его ко мне? — подмигнул заместитель. — Ревную. Закари сразу присвистнул: — Успокойся, Лео, я его вообще не трогаю. Если только он сам не начнёт напирать. — Он точно не начнёт, — кивнул Маккой. — Так что не надейся. — Я вообще ни на что не надеюсь, — потянулся Зак и повернул голову к окну. — Сегодня обещали снег вечером. Думаешь, выпадет?

***

      Как и договаривались студенты день назад, они встретились в студенческом кафе после второй пары. К ним присоединился и Джим, заехавший для консультации с преподавателями. — А Финн где? — оглянулся Кирк по сторонам. — Его сегодня не было на парах, он уехал на какое-то мероприятие, проводимое для студентов нашей специальности, — ответил Пашка и придвинул поднос с едой ближе к себе. — А ты тогда почему не поехал? — удивилась Рейчел. — Сказал, что не хочу, поэтому они отдали второй билет Шарлин. — То есть мой Финн будет там развлекаться с какой-то студенткой? Замечательно, — хмыкнула девушка, взяв в руки горячий сэндвич. — Они одногруппники, тем более у Шарлин есть парень. Расслабься, — улыбнулся Чехов. — Посмотрим ещё. Кстати, Джим, как дела с твоим дипломом? — Тему уже утвердили, комиссия согласилась под небольшим давлением Маккоя. Мне осталось только дополнить то, что я уже начал писать: работу на части уже разделил, план сделал, останется только добавить всё, что я нарыл в медиатеке. Хочу поднять всю комиссию с ног на головы, — довольно улыбнулся блондин и принялся уплетать свою пасту. — По-моему, у тебя получилось, — кивнула Рейчел. — Деканат иногда обсуждает вашу группу, и ты среди остальных студентов — главная звезда. — Серьёзно? Я очень рад, — растянулся в улыбке студент. — Слушайте, раз уж мы с вами собрались вместе и между нами троими нет особых секретов, то может объясните мне кое-что? — вдруг начал говорить серьёзно Чехов. Рейчел и Джим переглянулись, а затем старший спросил: — О чём идёт речь? — О том, что мне сказал Маккой. Он сказал: «между нами не любовь, а лишь взаимная симпатия, как с Джимом». Что он тогда имел ввиду под симпатией между вами?       Вдруг Уэллс посмотрела на Кирка, ожидая от него недовольства или желания перевести тему. Но, к её удивлению, Джим отложил вилку и, глотнув газированной воды, сказал: — Он имел ввиду то, что случилось между нами, когда я был на третьем курсе. Когда он только начал вести у нас на втором курсе, я тогда на него запал. Но слухи про Гаррисона в тот год доносились из каждого форума и в закрытых группах студентов, поэтому мои чувства на время затихли, но вспыхнули снова на третьем курсе. Он преподавал нам два предмета, и мы виделись с ним четыре раза в неделю. Когда ты общаешься с ним, ты ведь чувствуешь, как он притягивает к себе? И меня постоянно тянуло: я понимал, что нужно держаться подальше от Маккоя после той истории с Джоном Гаррисоном… Поэтому на третьем курсе, чтобы заглушить свои чувства, я начал пропускать пары, ходить по клубам и выпивать. Но Маккой ведь у нас спаситель всех и вся: он однажды каким-то образом отыскал меня в клубе и вытащил из передряги. Я был реально пьяный, да и в тот момент он показался мне таким… Таким очаровательным с его манерой заботиться, оберегать и помогать, что от алкоголя в голове и переизбытка чувств я поцеловал Маккоя. Слушая эту историю, Паша всё больше и больше приходил в шок. — И что он сказал тебе на это? — спросил негромко Чехов. — Он молча отвёз меня в общагу, но перед тем, как я вышел, мы поговорили в салоне его машины. Он сказал, что готов забыть всё, что видел и то, что я позволил себе сделать в пьяном состоянии, нарушив границу между нами, как между студентом и профессором… Но взамен попросил вернуться к занятиям и пообещал помочь с улучшением моей успеваемости. В итоге он больше не припоминал мне мои выходки, а я улучшил свою успеваемость и стал лучшим на потоке. И мы оставили между нами дружеские отношения. Поэтому он зря сказал, что между нами только симпатия. У меня к нему были чувства, а не просто симпатия. Но он сказал, что не может нарушать границу, так как я являюсь его студентом… Понимаешь, почему мы с Рейчел переживаем за тебя? — Потому что я — не его студент и он может нарушить границы, общаясь со мной? — озвучил свою мысль Пашка. — В теории, он и с тобой не будет рисковать нарушать границы, так как ты хоть и не его студент, но студент этого же университета, — высказалась Рейчел. — Раз он постоянно выставляет перед всеми границы, то у меня возникала мысль, что история с Гаррисоном — фейк. Маккой слишком сильно переживает за свою репутацию. И именно поэтому я всегда старался его защищать, хоть и никогда не был уверен на сто процентов, что ему можно верить, — принялся дальше есть пасту блондин. — Так что мне делать? У вас есть идеи? — спросил прямо Чехов. — Общайся с ним, мы не против, ведь сами постоянно с ним зависаем. Но будь осторожен, — ответила за обоих Уэллс. — А теперь, раз мы всё обсудили, давайте есть!

***

      Оставшиеся две пары Чехов, хоть и делал всё, что от него требовалось, мыслями был совсем в другом месте.

«То есть, Джим был влюблён в Маккоя, но тот не ответил ему взаимностью, либо скрыл свою взаимность, побоявшись испортить репутацию? И почему с каждым разом я узнаю всё больше и больше? Я так скоро взорвусь от количества подробностей и внезапных историй»

— Ты сегодня куда, гений? — поинтересовалась Рейчел, встретив Пашку у главного входа, надевающего свою куртку. — Маккой попросил помочь ему с компьютерами в его клинике, так что я поеду с ним. — В его клинике? Я конечно слышала когда-то, что он унаследовал клинику от родителей, но думала, что он уже давным-давно её продал. Вот это да! — Тогда увидимся завтра? — Чехов взял в руку сумку и поплотнее укутался в куртку. — Конечно, до завтра, — махнула ему вслед девушка, направившись в гардеробную.       Пашка вышел из университета и сразу же увидел на улице завораживающий снегопад: на улице не было ветра, из-за этого снег падал медленно, кружась и переворачиваясь, как в фильмах. Студент восхищённо приоткрыл рот, приподняв уголки губ в улыбке. Он стоял, словно заколдованный магией этого момента. Из восторга его вывел гудок автомобиля, стоявшего на парковочном месте. Чехов тут же двинулся в сторону парковки и быстро нашёл серебристый ауди среди других машин. — Отряхнись прежде чем залезать, — услышал из приоткрывшегося окна студент и начал стряхивать с куртки хлопья снега. Пашка быстро залез внутрь и потёр замёрзшие руки друг о друга. — Привет, — начал говорить Маккой. — Ну что, едем? — Едем, — повторил студент. Ауди легко выехала с парковки и аккуратно двинулась в сторону клиники Леонарда.