Глава 38. А что плохого в том, чтобы быть женатиками?

***

(четверг, 1 января)       Неделя пролетела слишком быстро для всех, кто жил в доме под номером 17: ежедневно они практиковали своё катание на лыжах и бордах, с каждым днём получая всё больше и больше удовольствия.       Паша и Лео после того разговора больше не поднимали тему их отношения друг к другу: они всё так же тепло общались, проводили время вместе на спуске и за его пределами, и иногда поглядывали друг на друга так, что у младшего всё внутри сжималось, а потом разливалось теплом. Это был уже не взгляд профессора на студента, это был взгляд человека родного и близкого, который любит и переживает.       Плечо Джима постепенно зажило и Зак, так заботливо переклеивающий студенту тейпы и наносящий крем на пострадавшее место, спустя четыре дня осмотрел его и с улыбкой сказал: — Теперь можно спокойно пользоваться левой рукой. Тейпы и мазь больше не нужны.       Обрадовавшись такой хорошей новости, Джим попросил заместителя скататься с ним напоследок первого января, на что старший согласился без всяких уговоров.       И вот, утром первого января, когда все снова собрались за одним столом, Кэрол предложила им вместе сходить и спуститься на тюбингах, чтобы получить простое удовольствие от совместного веселья. Джим и Закари, рассказав остальным о своём уговоре, всё же смогли уклониться от коллективного катания на воздушных подушках, хоть и с небольшим осуждением от Рейчел.       Все снова разошлись по комнатам, чтобы одеться и подготовиться к их последнему полноценному дню на горнолыжной базе.       Около полудня основная группа уже надевала обувь в коридоре. Джим и Зак ещё стояли в кухне и допивали свой кофе. Леонард подошёл к ним с улыбкой: — Уверены, что не хотите прокатиться с нами? Хоть бы на один день выпустили доску из рук… — Мы с Заком решили сгонять на красную трассу и проверить, как хорошо я усвоил его уроки, — ответил Кирк. — Плюс, я попросил его снять меня на видео для контента. — Думаю, мы не так уж и много упустим, если не скатимся на этих надувных пончиках с горки, — отпил кофе из своей чашки заместитель. Маккой оглядел их обоих и кивнул: — Как хотите… Мы тогда пойдём. Если вдруг захотите просто развлечься без риска, то ищите нас на тюбинговых спусках. И Джим: смотри, опять плечо не повреди. До встречи! Сказав это, Леонард злобно улыбнулся от осознания того, какую реакцию вызовет эта фраза, и вышел из дома, оставив в кухне Зака с Кирком. Стоит двери закрыться, Джим с округлёнными глазами поворачивается на такого же озадаченного внезапным фактом Закари и шёпотом спрашивает: — Он всё это время был в курсе? — Кажется, да. — Но как он узнал? И от кого? — Понятия не имею. — Тогда почему я до сих пор жив и не получил нагоняй? — У меня такой же вопрос.

***

      Вечером они собрались за одним столом: девушки под чётким руководством Закари жарили мясо. На столе уже стояли закуски, салат, жареная картошка и напитки. Вся группа стояла на кухне, пока из небольшой колонки Рейчел играла современная музыка. Они были довольны тем, как провели эту неделю вместе, лучше узнав друг друга и получив кучу положительных эмоций от отдыха. Весь инвентарь уже был сдан в пункт проката: отдыхающим оставалось только сдать одежду, которая ещё досыхала на батареях в комнате для сушки.       Они сидели за большим столом и, наслаждаясь своим ужином, активно снимали видео на память об их первом отдыхе в такой необычной компании (точнее, этим занималась Уэллс). — Итак, я жду от вас комментариев касательно нашего отдыха. Высказывайтесь по очереди, — держала телефон обеими руками шатенка и пыталась захватить в кадр сразу всех. — Давайте усложним задачу, — вдруг добавила Маркус. — Пусть каждый опишет наш отдых всего одним словом. Остальные среагировали положительно, решив сыграть в эту игру. — Раз ты придумала эту идею, то начинай, Кэрол, — повернула на неё телефон студентка. — Тогда я бы сказала «невероятный». — Неплохо, — согласилась шатенка и повернула камеру на себя. — Идём дальше. Я, например, считаю наш отдых можно назвать «захватывающим». Кто следующий? — Полезный, — ответил Башир. — Я вот давно так интенсивно не тренировался. — Отлично, Джулиан. Ещё версии? — Экстремальный, — сказал Кирк. На это слово отреагировал Леонард: — Учитывая, как ты гоняешь, конечно он экстремальный. — А что насчёт тебя, Леонард? Каким ты можешь назвать наш отдых? Пару секунд брюнет думал, пока не сказал: — Тёплый. — Ну, по поводу температуры в горах я не согласна, но, что касается атмосферы в доме, да, он был тёплым. Пашка? — Активный. — С этим не поспоришь с учётом наших ежедневных тренировок. Зак? — Эмоциональный, — сказал с улыбкой заместитель. — Да, эмоций у нас на склоне было выше крыши. А теперь, когда все описали наш отдых, мы проведём последний вечер на этой базе вместе и уже завтра будем выезжать обратно домой. Увидимся позже! Рейчел послала воздушный поцелуй в камеру и нажала на стоп, сразу же отправив видео в их группу. — Кстати, можем после нашего разъезда по домам продолжать скидывать видео в группу. Будем и дальше дружить через социальные сети, — внесла предложение староста. — Звучит здорово, — согласился Закари. — Я буду отправлять вам видео с рабочего места со своим уставшим лицом.       Остальные засмеялись и продолжили есть. Каждый из них, хоть и немного сожалел об окончании отдыха, но был рад тому, что Леонард собрал их вместе и познакомил своих знакомых из клиники и университета друг с другом, таким образом дав начало новым дружеским связям. Остаток вечера они провели возле камина, болтая на разные темы и попивая горячие напитки: какао и чай. Утром их ждали сборы и выезд из дома, который за это время стал им практически родным.

***

(пятница, 2 января)       Утром в доме начались активные передвижения: половина отдыхающих собрала всю одежду и пошла сдавать её в пункт проката, пока вторая половина убирала всю посуду по шкафам, а еду и остальные вещи по сумкам и чемоданам.       В одиннадцать часов Маккой выпустил всех остальных из дома, а затем закрыл за ними дверь на ключ: — Уверены, что ничего не забыли? — Да: мы по три круга навернули по дому вдоль и поперёк, — ответил Джим, надев солнцезащитные очки с улыбкой. — Все готовы возвращаться в серую реальность после такого ослепительного отдыха? — К сожалению, да, — Закари положил студенту руку на плечо. — Но это не значит, что нам теперь запрещено встречаться друг с другом в обычной жизни.

«Как же это всё двусмысленно звучит… Особенно после той сцены в кухне»

      Паша повернулся и взглянул на этих двоих счастливых парней, которым не приходилось думать об их чувствах: они просто делали то, что хотели. Чувствовали влечение друг к другу — целовались прямо на кухне или летели наперегонки по опасному склону, разделяя страсть к скорости. Никакой зажатости или стеснения. Чехов даже немного завидовал им: внутренне парнишка мечтал стать таким же прямолинейным и раскованным. Пашка очень хотел перестать чувствовать смущение или стеснение за то, что он не понимает себя и своё отношение к Леонарду. — Прежде, чем мы рассядемся по машинам, давайте сделаем фото на память! Рейчел, предложив идею, поставила высокий металлический штатив с телефоном перед домом и начала командовать: — Так, немного плотнее друг к другу… Вы можете хотя бы положить ваши руки на плечи рядом, а то выглядите, будто первый раз друг друга видите. Так лучше. Теперь не двигайтесь, я выставлю десять секунд. Нажав кнопку затвора с таймером, Уэллс подбежала к друзьям и присела снизу группы, расправив руки в стороны. — Хочешь потом смотреть на фото и вспоминать тот мем с девочкой на диване? — засмеялся Джим и, оторвавшись от группы, присел рядом с подругой, положив ей руку на плечо и вытянув вторую руку в сторону. Джулиан, стоявший над Джимом, взял студента за руку. То же самое сделала и Кэрол, стоявшая над Рейчел. Вспышка предупредила об оставшихся трёх секундах, замигав чаще. — дружно говорим: ЛЫЖИ! — Лыжи! — вся компания сказала слово почти синхронно. Послышался звук сделанного фото. — Так, всем стоять на месте: я проверю и, если будет плохо, сделаем ещё одно фото, — вскочила на ноги студентка и подошла к телефону. Пару секунд оценки фото в итоге заставили всех расслабиться, когда прозвучало финальное: — Отличное фото, все молодцы. — Значит, можем ехать, — кивнул Зак. — Как разделяться будем? — Ты бери с собой Джулиана и Кэрол, я заберу своих студентов: нам в одну сторону с ними.

«Уже не твоих, Леонард, уже не твоих…»

— Хорошо, тогда ещё спишемся. Рейчел, Джим и Паша начали обниматься с Кэрол, Джулианом и Заком перед тем, как забраться в ауди. — Ну, с тобой мы ещё точно увидимся, — подмигнул Чехову Зак, на что студент ответил утвердительным кивком.       Пришло время рассаживаться по машинам: Кэрол и Башир загрузили в багажник свои чемоданы и сели сзади в машину Закари. Студенты помахали им на прощание и залезли в машину к Лео: Джим расположился рядом с водителем, а Паша и Рейчел сели сзади. — Спасибо огромное за этот чудесный отдых, Леонард. Надо снова привыкать звать тебя «профессор». — Не надо, — пристегнулся Маккой и вставил ключ в замок зажигания. — Почему это? Мы же не можем тебя так звать на учёбе. — У меня есть одна новость для вас: я уволился из университета. Глаза Рейчел и Джима мгновенно округлились: — ЧТО? — ЧТО?! — Поэтому мы теперь можем постоянно звать друг друга на «ты». Вы разве не рады? — Как мы можем быть рады, — ответила за обоих Рейчел. — И давно Вы уволились? — В последний день перед каникулами. — То есть, Вы молчали об этом с прошлого года? — Теоретически, да. — Я в шоке, — откинулась на своё сиденье студентка. — И кто будет вместо Вас? — Мне недавно прислали сообщение из деканата, что они нашли нового преподавателя. С первого учебного дня он выйдет на моё место. — А кто будет помогать мне с дипломом? — возмутился Кирк. — Так вот почему Вы весь отдых ни разу не упомянули про занятия дипломной работой? — Новый преподаватель тебе поможет. И прекращайте звать меня на «Вы». — Мне не нужен новый преподаватель, ведь только ты позволил мне создать оригинальный диплом на такую интересную тему. Другой преподаватель мне такого не позволит. — Я с ним поговорю, чтобы ничего не менялось в твоём дипломе. На крайний случай, ты знаешь мой номер и всегда сможешь позвонить, чтобы я помог тебе с теорией. — Вот это Вы нам преподнесли подарок, конечно. Паша, а ты чего молчишь? Ты знал? — повернулась на друга шатенка. — Да, — спокойно ответил златовласый без тени сожаления или стеснения. — ТО ЕСТЬ ТЫ ОБ ЭТОМ ЗНАЛ И МОЛЧАЛ? — Просто ждал, когда Леонард сам расскажет об этом. Леонард подъехал к пропускному пункту и открыл окно перед подошедшим к нему охранником: — Мы уезжаем, спасибо вам большое за гостеприимство. — Спасибо, сэр, — забрал из рук водителя связку ключей охранник и тут же открыл шлагбаум пультом. — Хорошей вам дороги! — Спасибо, до свидания. Пока они ехали по трассе, Джим и Рейчел всё возмущались решением преподавателя оставить свой пост и начать развивать бизнес. — Но я всё равно не понимаю: Вам же нравится преподавание. В какой момент Вы просто решили, что интереснее быть бизнесменом, нежели преподавателем? — С тех пор, как дал обещание родителям продолжать их бизнес. Поэтому я помогу Заку с открытием второй клиники, подберу персонал и, может быть, через какое-то время снова вернусь в преподавание. — Мы к тому моменту уже выпустимся, — вздохнул огорчённо Джим. — По крайней мере, я уж точно закончу обучение. — Я приду на твою защиту. И на выпуск тоже. Думаете, я вас всех брошу? — Но ты уже нас бросил. Рейчел наверняка больше не захочет работать лаборанткой, а, Рейч? — Если новый препод будет жуткий зануда или слишком строгий, то я лучше сразу уйду. — Прекратите, в конце концов, — легонько стукнул рукой по рулю Лео. — Нет незаменимых людей и уж тем более, не бывает незаменимых преподавателей. — Но таких, как Вы, уже не будет, — ответила ему Уэллс. — Послушайте: я же не сжигаю все мосты за собой. Мы будем так же встречаться вне стен университета, проводить время в нашей компании… — Очень надеемся, — блондин скрестил руки на груди и отвернулся к окну. — И хватит на меня обижаться, пожалуйста. — Мы не обижаемся, мы просто в шоке, профессор. — Больше не профессор. Теперь просто Лео.

***

      Они подъехали к дому Рейчел. Девушка отстегнулась и, ещё раз поблагодарив Леонарда за их совместный отдых в дружеской компании, вышла из машины. — Джим, а ты чего сидишь? — Маккой ткнул пассажира указательным пальцем прямо в бок, чтобы пробудить в Кирке джентльменство. — Иди и помоги своей подруге с чемоданом. — Я как раз хотел это сделать, — слегка прищурился блондин, и вышел наружу вслед за студенткой. Паша остался с преподавателем наедине. — А ты что думаешь? Они простят меня за такой поступок? — Уже простили. Им просто нужно время, чтобы смириться с этой новостью. — Кстати, что хочешь сегодня на ужин? — Что угодно, — парень взглянул на идущих вместе к подъезду Кирка и Уэллс. — Не хочешь попробовать приготовить лазанью вместе со мной? — Звучит заманчиво. — Тогда договорились. После того, как отвезём Джима в общежитие, заедем в супермаркет и купим необходимые продукты. Через несколько минут Кирк залез обратно в машину и пристегнулся: — Ну что, теперь моя очередь. Они быстро доехали до студенческого корпуса. Кирк, пожав руки Паше и Леонарду, вышел наружу и, забрав свой чемодан, помахал рукой обоим вслед. Паша же, воспользовавшись остановкой, пересел вперёд. — Мне всё-таки любопытно, перерастут ли их шалости на кухне во что-то более серьёзное или так и останутся на голубой горе? — развернул машину к выезду с парковки Маккой. — В любом случае, нас это беспокоить вообще не должно. — Ты прав, Паша, — вдруг улыбнулся брюнет. — Нас должны беспокоить только наши отношения.

«Он когда-нибудь прекратит меня смущать?»

***

      В ежедневной рутине и отдыхе пролетел практически месяц. Каждый день Леонард ездил по делам в клинику и на встречи с застройщиками: он приезжал домой измотанный, но, видя радостное и доброе лицо своего сожителя на входе, всегда расплывался в слегка уставшей улыбке.       Паша за этот месяц успел подзаработать денег: студент частенько ездил по разным местам, принимая частные заказы на починку компьютеров, установку ПО и прочих работ, связанных с техникой.       Но самое важное, что сделал Паша, произошло за два дня до начала нового семестра: вечером они сидели вместе за столом и ели пасту, когда Чехов вдруг снова решил поднять важную для него тему на поверхность: — А помнишь, на отдыхе, я спрашивал тебя про аудиозапись твоего разговора с Гаррисоном? Могу я взять её послушать после ужина? — Ах да, я же так и не дал тебе её, — отпил воду из стеклянного стакана Маккой. — Конечно: она в твоём распоряжении. — Спасибо. Надеюсь, ты не считаешь меня параноиком? — Нет. Я ведь обещал: никаких секретов. Поэтому если тебе нужно узнать правду, я только за. После ужина Паша взял второй телефон (который Лео использовал в крайних случаях) и, с разрешения хозяина, открыл ту самую аудиозапись. — Можешь оставить себе. С твоего разрешения я пойду спать — сегодня из меня выжали все соки. Буду спать до полудня завтра. — Конечно, без проблем. Доброй ночи, Лео, — махнул ему рукой златовласый и ушёл к себе.       Стоило студенту закрыть дверь, он тут же схватил ноутбук, подключил к нему мобильный телефон и подключил наушники.

«Вот сейчас и узнаем, что там за история произошла…»

      Аудиозапись оказалась длиннее, чем представлял себе студент: почти двадцать минут на аудиозаписи Леонард ловко и очень аккуратно с помощью своих профессиональных навыков в психологии и профайлинге подводил Джона Гаррисона к откровению. И, наконец, почти на последних минутах, Гаррисон начал признаваться в том, что использовал эту историю для шантажа преподавателя и его план состоял в том, чтобы при помощи давления получить заветный зачёт. — Попался, чёрт, — прошептал довольно Пашка и, решив сделать копию, начал переносить аудиозапись к себе на ноутбук.

«Теперь я точно буду спокоен за Леонарда и за его честность»

      Когда аудиозапись окончательно прогрузилась, Чехов отсоединил телефон и вдруг задумался: а не будет ли правильным обнародовать эту запись, чтобы очистить имя Леонарда Маккоя от позора и слухов? Парень думал об этом почти десять минут, и в итоге открыл тот самый форум, в котором он впервые прочитал запись про Фемия и его историю. — Прости, Лео, но я не могу допустить, чтобы эта запись осталась лежать где-то в архиве твоего запасного телефона. Парень, сев поудобнее, принялся что-то активно печатать.

***

(понедельник, 2 февраля)       По лицам студентов в их первый учебный день можно было догадаться, как они были «счастливы» вернуться к парам после отдыха. Университетская жизнь, спустя два месяца затишья, снова начала бить ключом.       Чехов же с самого утра был немного занят своими мыслями о том, что теперь он никогда не увидит Леонарда в этих стенах. Решив окончательно попрощаться с кабинетом Маккоя, после второй пары Пашка направился в корпус психологии.       Чехов подошёл к такому знакомому кабинету, с которого началась его невероятная история. Из двери внезапно вышел молодой парень азиатской внешности с чёрными, слегка растрёпанными волосами, одетый в светлую рубашку и тёмную вязаную жилетку без рукавов. Они встретились взглядами и незнакомец, улыбнувшись, спросил: — Ты с первого курса психологии? — Я? — начал оглядываться по сторонам Пашка. — Нет, я просто… Мимо проходил. Извините. — Я — новый преподаватель психологии, — протянул ему руку в приветственном жесте старший. — Хикару Сулу, я заменяю Леонарда Маккоя. Ты его искал? Златовласый пожал руку преподавателя: — Я, похоже, уже ничего не искал. — Уверен? Он будет здесь в среду: Маккой приедет забрать оставшиеся документы и попрощаться со своей группой. — В среду? — вдруг удивился парень. — А во сколько? — Перед первой парой. У его группы как раз будет пара со мной, поэтому он попросил уделить ему пару минут, чтобы попрощаться с группой и пожелать им удачи в дальнейшей учёбе. Но тебя я в их группе не видел. Ты из какого потока? — Из соседнего. Просто он помог мне в том году, и я хотел поблагодарить его за всё, что профессор Маккой сделал для меня. Сулу задумался, но быстро ответил: — Тогда приходи в среду утром. Он как раз будет здесь. Сможешь сказать ему всё, что захочешь. — Хорошо, спасибо большое, — закивал Чехов и, оставив преподавателя около кабинета, быстро направился в сторону расписания, чтобы выяснить, где сейчас находится группа Маккоя.

«Я не дам тебе уйти с опущенной головой из этого университета. Ты помог мне, теперь моя очередь, Леонард»

      Чехов довольно быстро отыскал в толпе студентов старосту второго курса: его рыжие волосы выбивались из привычных светлых и тёмных оттенков других студентов. — Алекс! — позвал его через толпу Паша. Рыжая голова повернулась на громкий голос, и парень сразу помахал другу: — Эй, компьютерный гений! Привет! Они подошли друг к другу. — Ты меня искал? — Конечно. В среду к вам придёт прощаться профессор Маккой? — Да, к огромному сожалению. Можешь поверить: он забрал документы сразу после сессии и сказал, что хочет заняться своим бизнесом! Мы ведь так его полюбили, несмотря на слушки о его тёрках с Гаррисоном… — К слову о слушках: ты не видел новости на форуме по поводу этой истории? — Нет. Этот форум ведь давно заброшен: это уже, скорее, архив. Никто туда несколько лет не лазает. — Проверь ещё раз. Но лучше сделай это до утра среды. — А что там? — уже потянулся к телефону Алекс, но Паша остановил его: — Потом. Ладно, мне пора бежать, до встречи. И, не дождавшись ответа, Чехов скрылся в толпе других студентов. — До встречи, — сказал себе под нос староста и глубоко задумался над услышанным. К Алексу подошли пару студентов с вопрошающими взглядами: — Что тут случилось? Это не тот парень, что в начале семестра чинил комп Маккою? — Он самый, — ответил рыжий. — Эй, парни, а вы давно проверяли тот форум, который раньше вели старшие? — А чего там проверять, его же никто уже не ведёт, — усмехнулся один из студентов рядом. — Говорят, что-то появилось. Надо посмотреть. — Ладно, глянем. Хотя что там может быть? Очередные слухи про Маккоя и его любовника Гаррисона? Нытьё про то, что наша бестия со второго этажа не допустила половину факультета до сессии? — Я проверю потом, — слегка улыбнулся староста и направился к кабинету, в котором у его группы должна была быть пара.

***

(среда, 4 февраля)       Леонард направлялся в сторону своего бывшего кабинета: по коридорам уже проходили студенты, но время первой пары ещё не наступило.       Брюнет остановился прямо перед дверью кабинета, который он долгое время считал своим вторым домом. Ради приличия Маккой пару раз постучал, а затем аккуратно зашёл внутрь. За кафедрой сидел преподаватель, заменивший Лео, Хикару Сулу. Он смотрел на брюнета с улыбкой и с лёгким прищуром. — Добрый день, Хикару, — Маккой подошёл к поднявшемуся со стула коллеге и пожал ему руку. — Мои ещё не пришли? Действительно, личные вещи студентов лежали на всех рядах, но никого вокруг не было. — Почти пришли, — заулыбался преподаватель. — Ну вы что там, уснули что ли?       Дверь лаборантской открылась, и из неё начали выходить студенты его бывшей группы. У них в руках были шары пастельных оттенков, у кого-то в руках были цветы и подарки, а Алекс вообще нёс в руках большой торт.       Они вышли и, поставив торт с небольшими подарками и цветами на кафедру, начали аплодировать, окружив Леонарда. Бывший преподаватель находился в лёгком шоке и начал оглядывать радующихся студентов. — А мы ведь знали, что Вы невиновны, — начали говорить с разных сторон студенты. — Мы в Вас верили, и оказались правы. — Можете теперь не переживать из-за слухов, поздравляем! — А мы сначала подумали, что Вы уходите из-за той истории. — Теперь у Вас нет поводов стесняться того случая с Гаррисоном. От такого потока слов, касающихся истории с Джоном, Лео почувствовал, что перестал понимать суть поздравлений. — Прошу, остановитесь на минутку, господа студенты. Вы о чём вообще тут говорите? Алекс, по праву старосты, подошёл ближе к преподавателю: — Новость на форуме, неужели Вы не видели? — Это того старого форума, который когда-то вели мои бывшие студенты? — Именно он. Недавно там появилась новая запись… С доказательствами Вашей невиновности в той истории с Гаррисоном. Там была приложена аудиозапись вашего разговора, где Джон шантажирует Вас и говорит о том, что сочинил историю про Ваши домогательства. — Но кто это сделал? — Анонимный пользователь с ником «BlueMountain17»: он опубликовал новость с названием «Гаррисон лгал! Репутация Леонарда Маккоя восстановлена» и там он описал эту ситуацию, а ещё прикрепил аудиозапись. Интересно, откуда она вообще взялась?

«Вот же… Паша Чехов, дома тебя ждёт серьёзный разговор»

— Вы не рады? А должны радоваться: теперь весь поток знает про эту новость, и вы очистили свою репутацию перед всеми студентами и преподавателями! — Я рад, конечно, — улыбнулся брюнет, внутри которого сейчас бушевал океан эмоций. — Спасибо вам огромное за такой милый сюрприз. — Обещайте, что будете приглашать нас на практику в ваши клиники, — сказал другой студент из группы. — Так вы, получается, вообще все подробности моего ухода знаете? — Ну… Мы поспрашивали у кое-каких людей из деканата, и нам сказали, что у вас, оказывается, свои клиники в городе есть. Дадите нам скидки на медицинские услуги в сети ваших клиник, как вашим бывшим студентам?       Группа засмеялась, что вызвало ощущение разливающегося тепла по телу Леонарда. Он был в шаге от того, чтобы выпустить наружу пару слёз от счастья, но всё ещё сдерживался: — И не вздумайте со мной обниматься, а то я прямо здесь расплачусь. — Что он сказал? — спросил студент позади. — Не знаю, но я услышал «обниматься», — ответила студентка с другого края. — ОБНИМАТЬСЯ!       Все студенты начали приближаться, расправив руки в стороны. В итоге, Маккоя заблокировали объятиями со всех сторон. Преподаватель, растрогавшись таким жестом, начал пытаться обнять всех окружающих его учеников: — У меня, к большому сожалению, только две руки. — Зато у нас их на всю группу целых шестьдесят! Они стояли так около минуты, пока Лео не начал их легонько распихивать в шутливой форме: — Так, а вы не забыли, что у вас пара? — Какой же Вы серьёзный, профессор. — Теперь уже не профессор, а просто Леонард Маккой. — Так теперь можно звать Вас на «ты»? — Раз уж я больше не преподаватель, то можно. — Леонард, мы будем скучать по тебе, — сказала одна из студенток. — Приходи к нам в гости. Или лучше мы придём в гости к тебе в клинику! — Так, а вот этого не надо, — притормозил Лео. — А то ещё распугаете мне там всех клиентов! Студенты снова засмеялись. — Попробуйте торт. Как Вы любите: не слишком сладкий, с фруктами и ягодами. — Обязательно попробую, — расцепил объятия со своими студентами профессор. — И своему куратору не забудьте оставить кусочек, а то Вам ещё сессию у него сдавать.       Они провели вместе около двадцати минут в весёлых разговорах и распределении кусочков торта. Когда время первой пары началось, Леонард, забрав все подарки и шарики с цветами, подошёл с полностью занятыми руками к выходу. Он обернулся на свою группу и его снова переполнили эмоции: он хотел остаться с ними, забыв и про клиники, и про бизнес в целом, хотел обнять каждого из своих студентов в благодарность за их доброту и тёплые, чуть ли не дружеские отношения во время совместных пар и встреч в университете. — Спасибо Вам огромное за тот семестр, что вы мне подарили, господа студенты. Я не буду говорить «прощайте», потому что верю, что мы ещё обязательно увидимся за пределами университета. Но, как преподаватель, я говорю вам: прощайте, мои любимые студенты. Увидимся на той стороне, уже когда я буду просто Леонардом Маккоем, а не вашим куратором. — Спасибо, профессор! — внезапно синхронно крикнули студенты и начали присвистывать, хлопать и махать руками.       С ощущением тяжести в ногах Маккой вышел из аудитории, оставив своих студентов под крылом нового куратора. Он шёл по пустым коридорам университета вниз, к парковке.       Лео открыл машину, положил гору подарков в красивой упаковочной бумаге и цветы с шариками на задний ряд, а сам сел за водительское кресло. Маккой, глубоко вздохнув, начал тихо плакать от тех эмоций, что переполнили его: он понял, что Паша, использовав такой ник, который бы поняли только те, кто были на отдыхе в горах, слил в сеть это аудио и распространил новость о невиновности преподавателя по всему потоку, чтобы Маккой уходил из университета не с тенью, преследовавшей его последние годы, а с лёгкостью за спиной и улыбками студентов, узнавших правду о своём кураторе. — Так вот зачем ты всё это выведывал… Ну, Паша, как же мне теперь благодарить тебя за такую услугу?       Леонард вытер слёзы и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он не верил в то, что на душе наконец стало легко от осознания, что его совесть чиста не только перед преподавателями, но и перед собственными студентами.

***

      Пашка вошёл в квартиру, устало стянув обувь с ног. На кухне горел свет и оттуда доносился какой-то шум. — Привет! — сказал громко студент и, закинув на ходу сумку в гостиную, прошёл дальше в кухню. Около плиты стоял Маккой и что-то готовил. — Вкусно пахнет, — вдохнул аромат еды младший. — Что готовишь? Брюнет поднял глаза на Чехова и молча подошёл к нему, а затем обхватил его руками, притянув к себе: — Спасибо, Паша. Я и не думал, что ты спрашивал про ту аудиозапись для того, чтобы очистить моё имя. Я всё это время думал, что ты просто мне не веришь и ищешь доказательства моей невиновности. Паша обнял хозяина квартиры в ответ: — Да я тебе уже давно верю. Но нельзя же было оставлять эту историю так, особенно перед твоим уходом из университета. О, подарки? Шарики? Цветы? Это что ещё? Чехов, отцепившись от брюнета, подошёл к подоконнику, на котором расположились все подарки. — Это от кого? — От моих студентов. Они устроили мне сюрприз. — Правильно сделали. Какие молодцы. — Сам в шоке. Снимай куртку и возвращайся: у нас в честь моего ухода будет праздничный ужин. Мясо по-французски с овощами, и нежный гратан дофинуа. — Звучит очень… непонятно, особенно второе. — Это такая картошка в сливках, тебе понравится.

***

      Они поужинали, обсуждая учёбу и работу, а также их ближайшие планы на эти месяцы. Маккой, сославшись на усталость, сразу после ужина направился в свою комнату и сказал, что пойдёт спать. Но, когда он приготовился ко сну, переоделся и, наконец, лёг в кровать, усталость словно рукой сняло: мысли крутились вокруг событий прошедшего дня и вокруг поступка Паши, возвращаясь снова и снова, как заевшая пластинка. И словно, по случайному совпадению, в его дверь тихонько постучали дважды. — Да? — сказал негромко Лео и приподнялся на кровати. — Я знал, что ты не спишь, — заглянул в комнату Паша в домашней футболке и свободных штанах. — Откуда ты знал? — Обычно, когда ты быстро засыпаешь, из гостиной слышно, как ты потом начинаешь сопеть и ворочаться. А сейчас ты слишком тихо лежишь. Что, не спится? — Да, мысли всё не могут угомониться в голове, — упал на подушку головой брюнет.

«Давай, Паша, просто сядь рядом. Надо же когда-то начинать разрушать эту стену…»

      С очень ватными ногами Чехов зашёл внутрь комнаты и закрыл за собой дверь. Он всё боялся, что Лео вдруг прогонит студента в гостиную или задаст глупый вопрос по типу: «Что ты делаешь?» или «Решился сблизиться?»

«Если он задаст хотя бы один глупый вопрос, то я сматываюсь, чтобы не сгореть от стыда»

Но, на удивление младшего, Маккой лежал тихо, даже не поворачивая головы и продолжая смотреть в потолок. — Знаешь, что делала моя мама, когда я не мог уснуть в детстве? — сел на край кровати Чехов. — Надеюсь, твоя мама не угрожала тебе тем, что, если не уснёшь, то она отведёт тебя в больницу к страшному дяде в белом халате? — вдруг сказал с усмешкой Лео.

«Ну и придурок! Думает, это смешно?»

Чехов тут же схватил вторую подушку и, замахнувшись ею, попал Маккою прямо в лицо. Из-под подушки послышался искренний смех. — То есть, по-твоему, это смешно? — Ты же сам сказал, что давно перерос этот страх, разве нет? — Конечно, перерос. — Кстати, ты же ни разу не видел меня в медицинском халате. Будет любопытно увидеть твою реакцию на… — Даже не вздумай, Леонард Маккой! Паша замахнулся подушкой второй раз, но был ловко перехвачен: Лео обхватил его запястья, остановив подушку на полпути к его лицу: — Звучит, как вызов. — Начнёшь расхаживать по дому в белом халате, я уеду жить к Заку! — Вот как? Ты же знаешь: я очень ревнивый и не дам тебе уехать к нему. Он ведь открытый гей и, к тому же, без стеснения и мнительности. Хотя, зачем я тебе рассказываю: ты ведь видел, что они делали с Джимом прямо на кухне. Лицо Паши снова побагровело, а Лео, решив проверить в полутьме реакцию младшего, коснулся рукой его щеки: — А ты до сих пор краснеешь от одной этой мысли. Моё предложение с просмотром порно в воспитательных целях ещё в силе, если хочешь… На этот раз подушка прилетела ему в лицо без всякого предупреждения сбоку. — У меня такое чувство, что ты специально доводишь меня до смущения. Знаешь ведь, что я… Не могу спокойно воспринимать такие вещи… — Знаю. Просто приучаю тебя нормально реагировать на обыденные вещи в жизни в паре. — В какой ещё паре? — В нашей паре, — совсем без стеснения произнёс Лео.

«Да он вообще границ не знает?»

— Я вообще-то пришёл к тебе, чтобы помочь уснуть. — Честно говоря, ты меня так развеселил своими разговорами, что я теперь не уверен, хочу ли я вообще спать. Ах да, ты же говорил что-то про методы твоей мамы. Расскажи, мне интересно, — Лео облокотился на согнутую руку, приподнявшись и приготовившись слушать, что скажет златовласый. — Она выгоняла меня на балкон на пять минут в пижаме, а потом укутывала тёплым одеялом, которое она всё это время грела своим теплом. И я засыпал за несколько минут. — То есть, ты предлагаешь мне выйти на холодный балкон, постоять там пять минут, а потом вернуться в тёплую кровать, которую ты будешь греть для меня?

«Звучит слишком по-гейски, нет?»

— Типа того, — покачал головой Паша. — Ты любую мысль можешь сделать очень двусмысленной. — Ладно, тогда я пойду. Маккой без раздумий вылез из-под одеяла, явив глазам Паши свои короткие шорты и стройные голые ноги.

«Как же хорошо, что мы тут сидим в полутьме… Он не увидит моё красное лицо»

      Почти пять минут Лео стоял на балконе и разглядывал ночной город, пока студент расположился под одеялом старшего, уперевшись спиной в изголовье и вытянув ноги на кровати. — Надо было просто проигнорировать его и лечь спать. Сам себе устраиваю эмоциональные качели… Брюнет вошёл внутрь, закрыв дверь: — Я замёрз. — Так и должно быть. — Если я простужусь, то тебе придётся тут нянчиться со мной: давать лекарства, готовить еду, — Леонард забрался под одеяло, глядя снизу вверх на всё ещё сидящего рядом Пашу. — А если будет совсем плохо, то тебе придётся делать мне уколы жаропонижающего… — Нет, нет, нет, — Паша натянул одеяло на голову, скрыв лицо. — Как я могу делать то, чего не умею? — Придётся учиться, Паша, — Лео с усмешкой начал тихо пробираться через одеяло рукой к студенту. — Я лучше позвоню Заку, и он это сделает вместо… АААА! Леонард коснулся живота паренька холодной рукой, а затем рассмеялся. — У тебя руки после балкона ледяные! Я сейчас тебя подушкой задушу! Паша, повернувшись к своему обидчику, взял в руки подушку и накрыл ею лицо Леонарда. Старший начал сопротивляться: он обхватил руки Чехова и пытался убрать их подальше от себя. Так он дёргался около десяти секунд, а потом вдруг медленно отпустил руки студента и обмяк, ослабив хватку. — Лео? — вдруг испуганно убрал подушку Паша. — Эй, ты там отрубился что ли? Лео лежал неподвижно и, как показалось младшему, не дышал. — Чёрт, что мне теперь делать? — начал паниковать студент, убирая подушку на место и уже собравшись подняться с кровати, как вдруг Лео сказал: — Ну, для начала, у человека нужно проверять наличие дыхания. Чехов одарил Лео осуждающим взглядом и рухнул на подушку, расположившись рядом с актёром года: — Ты зачем меня так пугаешь? Я чуть не поседел, когда решил, что реально задушил тебя… Маккой лишь улыбнулся в ответ: — Тебе надо научиться хотя бы базовым знаниям по оказанию первой помощи. Если, например, я подавлюсь чем-то, Зак не успеет приехать и спасти меня. Со мной рядом ты всегда в безопасности, но вот я с тобой — нет. Закончив говорить, Леонард тихо засмеялся. Пашка повернулся на старшего, облокотившись на согнутую руку: — Такое ощущение, что я устроился работать клоуном на полставки. Я ведь реально испугался. — Не волнуйся так: во время службы в армии я спокойно задерживал дыхание на три минуты. И я бы ни за что не дал себя задушить, если бы был уверен в том, что ты можешь это сделать. — То есть, ты считаешь, что я слабый? — Нет. Ты не слабый, просто слишком добрый. Пришёл сюда, чтобы помочь мне уснуть, а в итоге мы делаем всё наоборот: шутим и смеёмся, но точно не пытаемся заснуть. Студент снова вздохнул и упал на подушку, устремив глаза в потолок и сложив руки в замке на животе: — Я так спокойно лежу в одной кровати рядом с тобой, будто мы какие-то женатики… — А что плохого в том, чтобы быть женатиками? — Я ведь до сих пор тебе не ответил на вопрос… — Паша, послушай, — рука Леонарда накрыла руки Чехова. — Я же сказал: мне не нужно ничего объяснять. Если не можешь говорить о своих чувствах вслух, не говори: просто реши для себя, чего ты хочешь… Маккой пододвинулся ближе и положил голову на ключицу студента: — А я и без слов всё пойму. Не забывай, что я вижу тебя насквозь. — Тогда ты видишь, что меня легко смутить какой-нибудь двусмысленной фразой, и продолжаешь меня смущать. — Потому что ты очень милый, когда смущаешься, — брюнет провёл кончиком носа по шее студента и снова вернулся к его ключице.

«Чёрт, меня сейчас разорвёт от смущения. Тут изначально было так душно?»

— Главное, дышать не забывай, а то мне тебя опять придётся спасать, как с тем блином… Доброй ночи. — Ты так и собираешься лежать? На мне неудобно спать. — Откуда ты знаешь? Сам ведь ни разу так не лежал. Спи, Паша Чехов. Доброй ночи.       Постепенно Пашка, к удивлению старшего, расслабился и задремал, пока Лео лежал с закрытыми глазами и прислушивался к мерному дыханию своего сожителя. Или уже стоило бы называть его парнем? Пока Маккой не был уверен в том, стоит ли так спокойно принимать решение за них обоих, но он был уверен: они уже близки к моменту, который изменит их отношения.