Глава 37. Я не хочу, чтобы ты уезжал от меня

***

(воскресенье, 28 декабря)       Утром воскресенья все проснулись в разное время: ни у одного из отдыхающих не было конкретного плана на этот день и вечер. Пашка сонно разлепил глаза и поднялся, немного прищурившись от боли в спине.

«Вот блин, надо же было вчера так приложиться на склоне… А после той сцены с Джимом и Заком, Леонард вообще забыл дать мне крем от синяков…»

К его удивлению, обе кровати были пустыми и заправленными. На тумбочке студента лежала маленькая записка. Чехов взял лист бумаги в руку и развернул его: «Ты так сладко спал и посапывал, что мы с Джулианом решили тебя не будить. Сегодня у нас будет спуск с Рейчел на досках, помолись за меня, чтобы мы друг друга не придушили там. Целую, любимый :)» — Он совсем обалдел? Сначала целуется с Заком прямо на кухне, теперь называет меня любимым… Златовласый покачал головой и вдруг заметил небольшой постскриптум внизу листа: «Это написал Джим, если что. Леонард сказал, что останется дома и дождётся тебя — видимо, у вас с ним какие-то совместные планы. Хорошего тебе дня! Джулиан.» — Ну хоть он адекватно пишет. Вздохнув, парень рухнул обратно в кровать, и сразу же пожалел о своём решении: место удара на спине заныло снова, чем вызвало недовольство своего хозяина.

«Да, крем точно не помешает, а то я так буду ходить и ворчать, как старый дед…»

Пашка взглянул на время на экране блокировки: 9:54. — И куда их всех понесло в такую рань? У нас же отдых, а не детский лагерь с подъёмом и зарядкой в восемь утра… И стоило Паше произнести всё это вслух, в дверь неожиданно постучали. — Никого нет, — ответил Паша и накрылся одеялом с головой, решив, что можно и подурачиться, пока никто в комнате его не видит. Паренёк услышал, как открылась дверь, а потом до ушей начали доноситься тихие звуки шагов, приближающихся к нему. И, судя по звуку, кто-то поставил кружку на тумбочку рядом. Даже через одеяло до носа студента донёсся аромат кофе. — Ты решил воспользоваться шансом, что никого, кроме нас, нет дома, и побаловаться, как ребёнок? От такого уверенного голоса Маккоя у студента пробежали мурашки по всему телу: — А мы разве одни в доме? — Паша задал вопрос, всё ещё держась под одеялом. — Ты там не задохнёшься? Лео ещё стоял над ним и даже не пытался отогнуть край одеяла. — Нет, тут полно воздуха. — Вот как? А если я, скажем, приму меры по уменьшению воздуха в твоём пододеяльном пространстве, так и будешь прятаться? — Не понял, какие ещё меры? В ответ на вопрос Паша сразу почувствовал, как руки Леонарда начали щекотать его прямо через одеяло. И, конечно же, являясь персоной не слишком тактильной, парнишка принялся извиваться от этих прикосновений, как змея, попутно стараясь вылезти на воздух: — Это запрещённый приём, Леонард! Так нельзя! — Так что, сдаёшься или задохнёшься? — Задохнусь! В смысле, сдаюсь! Щекотка сразу прекратилась, а одеяло отогнулось. Пашка с растрёпанными волосами и сердитыми глазами лежал и нарочито грозно смотрел на преподавателя: — Ты знаешь, что от щекотки можно умереть? — начал подниматься студент и, снова почувствовав боль в спине, недовольно нахмурился. — Конечно знаю: поэтому и щекотал через одеяло, а не напрямую. И что у тебя с лицом? Вы, русские, все такие угрюмые по утрам? — Потому что, пока пытался увернуться от твоих рук, у меня опять заболело то место, на которое я вчера упал. Преподаватель, поняв, что вчера он так быстро забыл про своего упавшего на склоне компаньона, стукнул себя по лбу: — Чёрт, совсем вылетело из головы. Прости, Паша: я был так занят тем, что ты мне рассказал про Джима и Зака, что забыл про всё остальное. — Расслабься, это же не перелом какой-то. — Я схожу за кремом, подожди здесь. С этими словами Маккой вышел из комнаты, оставив младшего одного, сидящего в кровати. Почти минуту Паша сидел и смотрел в сторону входной двери, внутренне возмущаясь тем, как старший решил оригинально «выкурить» студента из-под одеяла. — Нашёл, — снова вошёл в комнату брюнет, но уже с упаковкой крема. — Ложись на живот и поднимай футболку. — Зачем? А сидя никак его не намазать? Старший отрицательно замотал головой: — Тебе всё равно придётся ждать, пока он впитается, поэтому не мучайся и ложись на кровать. С очень недоверчивым лицом Паша послушно лёг на живот, предоставив полный доступ к своей спине. — Футболку поднять не хочешь? Или ты больше любишь, когда кто-то другой снимает с тебя одежду? — с ехидным тоном в голосе сел на край кровати Лео и отхлебнул кофе из своей кружки.

«По-моему, он получает какое-то особенное удовольствие, когда вгоняет меня в краску своими фразочками…»

Парень повернул руки и потянул ими футболку наверх, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не показывать своё смущение. — Ты только там не задохнись, Паш. — Я постараюсь, но тогда прекрати говорить так двусмысленно. — Мне нравится видеть, как такие мелочи заставляют твоё лицо краснеть, — улыбнулся брюнет и, взяв край футболки, оттянул её выше, до самых лопаток. — Ого, ничего себе… Леонард специально сказал фразу с долей шока, чтобы вызвать панику у младшего. — Что? И не надо только говорить, что там всё плохо. — Гематома довольно большая, тем более, вчера я забыл сделать тебе холодный компресс на спину, поэтому… — Поэтому что? — уже начал было подниматься студент, но рука Маккоя его остановила: — Расслабься, я же шучу. Гематома есть, но это вопрос трёх-четырёх дней. Но вот если бы она была большая и стремительно росла в размере, то пришлось бы её вскрывать и ставить иглу для отвода крови. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Поразить своим профессионализмом или запугать тем, что ты можешь меня вскрыть при желании? — Всё сразу. Крем немного холодный, поэтому не дёргайся, когда я начну его наносить.

«И он думает, что это смешно? Разве врач не должен успокаивать своего пациента перед процедурой, а не пугать всякими штуками типа вскрытия?»

Маккой выдавил крем на руку, чтобы немного согреть его, а затем начал плавными движениями наносить содержимое тюбика на повреждённую область. Паша же, несколько секунд напрягавший спину, по мере втирания крема, стал чувствовать, как боль постепенно притуплялась, а обеспокоенность за свою незащищённую заднюю часть сменилась тихим удовольствием от тёплой руки, медленно передвигавшейся по его спине. — Наконец-то ты расслабился. Так ведь легче? — Я и не напрягался, — фыркнул парень, отвернув голову в другую от Маккоя сторону. — У меня рука на твоей спине. Думаешь, я отсюда не чувствую, как у тебя напрягаются и расслабляются мышцы? — Я напрягался потому, что боялся, что ты снова будешь меня щекотать. — Не можешь просто признать, что тебе нравится, как я тру тебе спину? — Я не люблю, когда меня трогают другие люди. — Значит, я — исключение? — Возможно, — выдавил из себя Чехов и закрыл глаза, пытаясь скрыться от происходящего в комнате и заодно от самого себя. На лице Леонарда появилась довольная улыбка. Он продолжил втирать крем, выдавив ещё немного прямо на спину: — Мне очень приятно это знать, правда. Вдруг второй рукой Леонард стал медленно массировать место между лопаток. — Эй, Леонард, подожди! Там у меня ничего не болит… — Это моё извинение за то, что вчера я забыл про тебя и про твою спину. Лежи и наслаждайся. — Ты что, пытаешься мне тут ещё массаж сделать? — Говорю же: я так пытаюсь извиниться за вчерашнее. Мне очень стыдно, что я так легко про тебя забыл. — Понимаю: твоя голова была занята целующимися Джимом и Заком. На несколько секунд Маккой затих и остановился, оставив ладонь на спине парнишки, но потом продолжил: — Я просто был в шоке, что у них всё произошло так быстро. — Ты бы хотел такой же решимости от меня?

«А я, кажется, вообще бесстрашный…»

— Мне ты нравишься таким, какой ты есть: немного скромный, постоянно краснеющий от каждой пошлой шутки, немного растерянный, когда речь идёт о чувствах. Поэтому лучшее, что ты можешь сделать — просто быть собой.

«Я сейчас опять весь покраснею от таких лестных слов в мой адрес…»

— У меня есть одна идея на сегодняшний вечер. Если у тебя нет планов, — сказал негромко Чехов, но Лео его хорошо услышал и спросил: — Какая идея? — Мы с тобой давно планировали вечер откровений. Почему бы не устроить его сегодня? — И ты уверен, что готов к этому? — Думаю, да. Мне особо скрывать нечего. — Как же, нечего, — усмехнулся старший. — А твоё подозрительное поведение в нашей с Заком комнате? — Думаю, если я правильно тебе всё объясню, то смогу избежать последствий за то, что скажу правду. — Интересно, — прищурился брюнет, уже начав аккуратно растирать спину студенту двумя руками. — Ты точно уверен? — Абсолютно. Главное, чтобы и ты был готов к моим вопросам. — Поверь, Паша, ты не сможешь задать вопрос, который поставит меня в тупик. Я — самый активный сторонник правды, и считаю, что, какой бы жестокой она не была, правда всегда лучше обмана. — Тогда, раз ты не против, поговорим об этом сегодня вечером. — Только после ужина. Зак обещал приготовить несколько видов пасты. — Без проблем.       И пока Леонард продолжал массировать спину Чехову, младший всё больше и больше расслаблялся, получая удовольствие. Но, всеми силами стараясь это скрыть, он уткнулся головой в подушку и замолчал.       Буквально через минуту руки Леонарда пропали, и паренёк почувствовал, как брюнет встал с кровати: — Тогда увидимся позже. Чтобы крем точно впитался, полежи так ещё пять минут, а потом можешь вставать. Маккой легонько хлопнул Пашку по спине и ушёл, забрав свой кофе. Чехов поднял голову и повернулся к закрывшейся двери: — Значит, не боишься быть загнанным в тупик? Посмотрим, Леонард, посмотрим.

***

      Вечером после катания, вся группа собралась на кухне: Кэрол, Рейчел и Зак вместе готовили пасту, пока остальные накрывали на стол, выставляя разные закуски, напитки и тарелки с приборами. — И как, ты смог его обогнать в итоге? — спросил Пашка у Кирка, аккуратно переносящего все предметы правой рукой. — Первый спуск я отрабатывал повороты и кое-какие трюки. На втором спуске мы решили просто погонять. Но, знаешь, Зак больше мне не поддаётся: он летит, как ошпаренный, чтобы я не расслаблялся и не тормозил. Златовласый заулыбался, представив эту картину: — А Рейчел? — После второго спуска я пошёл к Рейчел, а Зак ушёл к Кэрол и Джулиану. Эта леди меня чуть не протаранила доской, клянусь тебе. Ей нужно запретить кататься на синей трассе! Вдруг из-за кухни выглянула голова шатенки: — Я всё слышу, вообще-то! — Я надеялся на это, — злобно заулыбался блондин в ответ. — Если на спуске слишком много людей, тебя запросто можно отправить на спуск, и ты расчистишь дорогу. — Вот болван, — кинула ему злобно студентка и вернулась обратно на кухню.       Около семи часов вечера они сели за стол, по центру которого расположились три больших миски с разными видами пасты: карбонара, болонезе и песто. — Роскошно, — довольно оглядел блюда Башир. — Спасибо, Зак. — И Кэрол с Рейчел тоже, — добавил Леонард. — Пожалуйста, — ответил с улыбкой заместитель. — Мы старались. Надеюсь, вам понравится. Не забудьте обильно посыпать пасту пармезаном. — Приятного аппетита всем, — сказал Пашка, и они стали раскладывать себе на тарелки разные виды пасты.       Вечер прошёл в весёлых разговорах отдыхающих о проведённом дне и их приключениях на склоне. Незаметно для всех, наступило девять вечера, а миски с пастой окончательно опустели. Совместными усилиями жители дома убрали всё со стола и загрузили посуду в посудомоечную машину. Наступило время отдыха после интенсивного дня на горнолыжных спусках. Закари, вместе с Джимом и Джулианом, растопил камин и отправил фотографию в чат, подписав её: «Время пить чай (или какао, на ваш выбор) около камина. Приглашаю вас в гостиную!»       Пашка же, всё это время готовивший что-то на кухне, быстро отнёс наполненный термос и небольшой бумажный пакет с неизвестным содержимым в коридор, а сам направился на второй этаж. Тепло одевшись, студент отправил сообщение Леонарду: «Тепло одевайся и выходи наружу через пять минут. Я буду ждать внизу»

***

      Чехов стоял около входа, полностью одетый и державший приготовленные им вещи в руках. Вдруг в коридор вышел Маккой в тёплой одежде и оглянул паренька: — Куда мы собираемся? — Гулять. — Хорошо, — улыбнулся брюнет и, быстро обувшись, последовал за своим спутником наружу. Они закрыли за собой дверь и отошли от дома на пару метров. — Я сказал Заку, что мы с тобой выйдем, чтобы немного прогуляться после ужина. — Я взял чай и печенье, чтобы согреться. Можем поговорить, пока будем гулять. — То есть, ты вытащил меня с термосом и пачкой печенья, чтобы устроить разговоры по душам прямо на улице? — В доме могут услышать всё, о чём мы будем говорить. — А на улице холодно. У меня есть вариант получше. Поехали в город. Я знаю один парк в двадцати минутах отсюда. — Хорошо, поехали. И, словно заранее зная об их планах, Лео вытащил из кармана куртки ключи от ауди и открыл свою машину.

«Он либо видел меня насквозь, либо взял ключи на всякий случай…»

Они сели внутрь салона, а Маккой, заведя машину, вбил адрес в навигатор: 221 PA-715, Brodheadsville, PA 18322. Оба ехали, ни о чём не разговаривая и наслаждаясь тихой музыкой в салоне: каждый думал о своём и о том, какие вопросы они будут задавать друг другу, стоит им приехать на место назначения.       Дорога была почти пустой: лишь изредка им навстречу выезжали легковые машины. Почти двадцать пять минут они потратили на дорогу, пока, наконец, не приехали в небольшой городок Brodheadsville. Машина проворно двигалась по пригородной дороге, и уже через несколько минут они остановились около входа в парк с названием «Chestnuthill Township Park». — Идём, — припарковал ауди около входа Лео и вынул ключ из зажигания. — Идём, — повторил за ним, словно попугай, студент и, открыв дверь, вышел наружу. Маккой шёл впереди, выбирая более чистую дорожку, а Пашка покорно шёл вслед за ним, держа в руках термос с печеньем. Они пришли к небольшой деревянной лавочке, и златовласый сразу же поставил термос на неё.

«Чёрт, как же это напоминает мне ту самую ночь в парке…»

Сбоку от них располагалось небольшое поле, окружённое лесом с трёх сторон. Вокруг них не было ни души, а тишину прерывали лишь небольшие порывы ветра и шум машин где-то вдали. — Тогда, раз это была твоя идея, начинай, — повернулся к студенту старший. — С чего бы вдруг? Это была твоя идея, — начал отрицать Паша, скрестив руки на груди. — Уверен? — Конечно. Такое сложно забыть: ты взял меня в плен, положил к себе на колени, а потом сказал, что в качестве наказания за «ВЫкание» я буду честно отвечать на твои вопросы. — Точно, вспомнил. Невероятная память у тебя. Тогда будем разговаривать, как и договаривались: спрашиваем по очереди? — Думаю, так будет честно. — Что ж, тогда я начну. И ты знаешь, с чего я начну: что ты искал в аптечке Зака? — Ничего. — Ты обещал говорить правду. — И это правда. Я рылся там, чтобы отвлечь твоё внимание от другого человека. — И от кого же? — Прежде, чем я отвечу, я должен попросить тебя об одном: после того, как ты узнаешь о реальной причине, ты не будешь рассказывать об этом человеку, придумавшему этот план. — Хорошо, обещаю. — В первый день, когда Зак и Джим спускались, Джим упал на склоне и потянул себе плечо. Он попытался скрыть это от тебя, чтобы ты не проводил им лекцию по технике безопасности, и чтобы не слушать твои причитания. Зак и Джулиан помогли ему помазать плечо кремом и налепили тейпы. И чтобы ты со своей наблюдательностью не заметил, что Джим почти не использует свою левую руку в обиходе, они попросили меня устроить это представление для тебя. Поэтому я лишь отвлекал внимание, и всё. Пару секунд перерабатывая информацию, Маккой в итоге искренне рассмеялся и стукнул Пашу по плечу: — Значит, мне не показалось, что Джим как-то странно себя ведёт с самого первого дня. А он, оказывается, повредил плечо и решил промолчать. Ладно, я не буду рассказывать ему, что я в курсе, обещаю. Теперь ты можешь задавать мне вопрос, вперёд. Чехов на несколько секунд задумался и спросил: — У тебя до сих пор хранится та аудиозапись вашего разговора с Гаррисоном? — Да, на втором телефоне. — Дашь мне её послушать? — Если тебе так интересно, конечно. Неужели тебе до сих пор есть дело до него и до этой глупой ситуации? — Да, конечно. Слухи до сих пор гуляют по сетям. Ладно, теперь твоя очередь. — Почему ты не рассказал мне про свою фобию раньше, когда мы начали общаться? — Потому, что это было давно, и я давно перерос свой страх. — Уверен? — оглядел его с ног до головы старший. — Да. Маккой едва заметно кивнул, но по его глазам было видно: он не согласен. — Теперь твой вопрос, Паша. — Когда я рассказал Рейчел и Джиму про то, что ты позволил временно пожить у тебя после смерти миссис Честейн, они были очень удивлены. Потом они сказали мне, что ты не любишь, когда в твоём доме кто-то появляется и вообще не любишь пускать людей в свою квартиру. Так почему ты сделал исключение для меня? — Потому что ты — исключение.

«Отлично ответил. Прямо не придраться к ответу: что спросил, то и получил»

— И как это понимать? — Так и понимать: ты не попадаешь под это правило, поэтому я и пустил тебя пожить к себе. — Но, когда я приехал и зашёл в гостиную, то диван уже был разложен и постельное бельё было заправлено. Ты так быстро всё это сделал между звонком Уиллу и приездом к дому миссис Честейн? — Да. Паша прищурился: всё это явно не сходилось с тем таймингом, который был в тот вечер. Леонард слишком быстро приехал, хотя живёт не слишком близко, ещё он успел разложить диван, заправить всё постельное бельё… Во все эти факты студент верил с большим трудом. — И ты меня не обманываешь? — Мы же договорились говорить только правду. — Ладно, хотя есть у меня сомнения… Твой вопрос. Прежде, чем озвучить следующий вопрос, Маккой немного подумал, явно взвешивая в голове все «за» и «против», и всё-таки выдал: — Я ни в коем случае не хочу опять на тебя давить, но я хочу знать: определился ли ты со своими чувствами ко мне? — Это сложный вопрос. — Хорошо, тогда, может, приблизим ответ с помощью блиц-вопросов? — Каких ещё блиц-вопросов? — Вопросы, которые выведут тебя самого на ответ. — И что надо делать? — Отвечать максимально быстро и не задумываясь: так ответ будет искренним, и у тебя не будет времени на исправление самого себя. — Ну ладно, давай. Хотя, я не уверен, что сто процентов смогу отвечать быстро. Леонард предложил студенту сесть на лавочку, и тот послушно опустился на прохладное место. Старший сел рядом, чуть ли не касаясь коленями колен Чехова: — Тебе нравится еда, которую я готовлю? — Да. — Когда ты просыпаешься в моей квартире утром, ты чувствуешь себя в безопасности? — Да. — Когда ты остаёшься со мной наедине, ты испытываешь страх быть изнасилованным или убитым? — Нет. — Ты доверяешь моим словам? — Иногда. Лео слегка усмехнулся на такой ответ: — Ладно, принимаю. Ты доверяешь мне? — Процентов на 80. — Если бы тебе предстояла несложная операция, ты бы доверился мне, как хирургу? — С условием, что ты перед этим повторишь теорию и хорошо попрактикуешься. У старшего снова появилась улыбка на лице: — Как мне проводить блиц-опрос, если ты не отвечаешь только да и нет, а выдаёшь что-то своё? Пашка откинулся на спинку лавочки и вздохнул: — Даже в программировании есть дополнительные понятия, кроме истины и лжи. Например, при условии, на основании, средние значения… — Хорошо, хорошо, верю. Идём дальше? — Да, давай. Мне нравится такой формат вопросов. — У тебя возникают неприятные ощущения в теле, когда кто-то тебя касается? — Немного. — Ты чувствуешь себя в опасности, когда кто-то касается тебя? — Скорее нет. — Ты чувствуешь, что кто-то пытается тебя контролировать, когда тебя касаются? — Что-то вроде. — Ты чувствуешь дискомфорт из-за того, что нам приходится держать наши отношения в секрете от всех вокруг? — Стоп, что? Наши… ОТНОШЕНИЯ? Леонард, желая застигнуть врасплох Пашу и услышать от него либо утвердительный, либо отрицательный ответ, был ловко пойман студентом, и легко остановлен.

«Конечно, на нём этот метод не сработал, чего я вообще ожидал от такого умного парня: что он скажет бессознательное да? Быстро же он меня затормозил…»

— Ах да, я забегаю вперёд. Ты бы хотел разрушить последнюю стену между нами, чтобы мы смогли перейти к следующему этапу и называть наши с тобой… взаимные чувства… отношениями? Чехов замер, не зная, что ответить. Его шок явно пребывал в ещё большем шоке, говоря молодёжным сленгом. К такому он точно не был готов, хоть и предполагал, что Леонард обязательно вернётся к этой теме. — Я не хочу подставлять тебя: если кто-нибудь узнает… То я стану подтверждением твоей истории с Гаррисоном, и по универу снова поползут слухи, а там может быть ещё хуже… — Я уволился. Я больше не профессор в твоём институте. — Ты… ЧТО СДЕЛАЛ?

«Он меня решил экспрессом отправить на тот свет своими вопросами и новостями? Как он мог уволиться и вообще: КОГДА ОН УСПЕЛ УВОЛИТЬСЯ И КАК МОЖНО ТАК СПОКОЙНО ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ?»

Леонард, несмотря на откровенный шок в глазах студента, продолжил объяснение: — Теперь, если мы будем вместе, тебя уже никто не осудит за отношения со мной, потому что я больше не преподаватель. — Я в шоке… Ты уволился из-за меня? — Конечно нет. Я должен помочь Заку с клиниками: это процветающий бизнес, и бросить его, отдав все силы на преподавание, было бы моей ошибкой. — То есть, ты решил сбежать? — Я не сбегаю, Паша. Наоборот: я освобождаю тебя от этого груза, из-за которого ты так упорно избегаешь меня, как твоего возможного спутника. Тебя не будет мучать совесть и страх от того, что ты встречаешься с преподавателем, потому что я больше не буду им.       К горлу Пашки подступил ком: неужели Лео действительно пожертвовал своим любимым делом — преподаванием — только чтобы подпустить младшего к себе ближе и не смущать его этими ярлыками «студент» и «преподаватель», из-за которых сам факт отношений превращался во что-то запретное и недопустимое? — Ты говоришь, что бросил преподавание не из-за меня, но я чувствую, что в этом есть и моя вина. Маккой, слегка нахмурив брови, аккуратно приобнял своего собеседника: — Прекрати так думать, пожалуйста. Это было моим решением, и я ни о чём не жалею. Иногда, чтобы впустить в жизнь что-то новое, нужно отпустить старое. Может быть, через пару лет, когда бизнес разрастётся, и я найду себе ещё одного заместителя, как Зак, то смогу вернуться к преподаванию. Но он не сможет управлять всеми процессами в одиночку. Я нужен ему сейчас, иначе MK не сможет расцвести и расшириться. — Ты говоришь правду? — Конечно. Мне нет смысла тебя обманывать. — Но почему ты не сказал об этом раньше? — Ждал нашего откровенного разговора. Ведь ты тоже копил свои вопросы, а не задавал их в тот момент, когда они возникали в твоей голове. — Ладно, согласен, — кивнул студент. — Мы оба хороши. — Так что, ответишь на мой вопрос? — А какой был вопрос? — Теперь, когда ты знаешь, что отношения между нами не повлияют ни на тебя, ни на меня, ты готов изменить отношения между нами на… Более близкие? Я не имею ввиду сразу прыгать в одну кровать и целоваться на кухонной панели, как Джим и Зак… Но, по крайней мере, не стесняться того, что мы чувствуем друг к другу. Мне ты очень нравишься, я уже говорил. А вот что ты чувствуешь, мне хочется узнать от тебя.       Чехов опустил глаза, пытаясь понять свои чувства. Нравится ли ему Лео, как друг? Конечно. Он честный, добрый, заботливый, и, что уж скрывать, очень привлекательный, особенно когда улыбается. Нравится ли ему Леонард, как человек, с которым он готов засыпать в одной кровати? Они ведь уже спали вместе: первый раз Маккой чуть не довёл бедного студента до сердечного приступа своим тесным контактом, а второй раз Паша уже воспринял это, как норму. Нравится ли Чехову идея разрушить все границы между ними? Студент пытался прислушаться к себе и своим внутренним ощущениям, но мысли путались, не давая внятного ответа.       Маккой, наблюдая за этим внутренним конфликтом со стороны, наконец решил успокоить парнишку и накрыл его сложенные на коленях руки своей рукой: — Давай сделаем так: если тебе сложно сказать об этом вслух, или ты никак не можешь услышать самого себя, мы оставим наш разговор об этом. Мне не нужны твои слова, главное — реши, готов ли ты к этому. Я увижу твоё решение и узнаю о нём, а пока мы можем просто дальше жить вместе. Я не хочу, чтобы ты уезжал от меня. Конечно, если ты сам хочешь уехать из моей квартиры после возвращения… — Не хочу, — вдруг поднял глаза младший. — Я хочу остаться и жить с тобой. Эти слова растопили сердце брюнета: он начал мило улыбаться, слегка прикрыв глаза, а его рука чуть крепче сжала руку Паши. — Но при одном условии, — неожиданно добавил студент. — И при каком же? — Ты иногда будешь позволять мне оплачивать покупки или совместные ужины. — Хорошо, договорились, гений. Предлагаю выпить в честь твоего решения остаться жить у меня, — Лео взял в руки термос и начал откручивать крышку. — Ты же не откажешься выпить со мной чай на лавочке? — Для этого я и заварил его, — слегка улыбнулся студент.       После этого разговора Пашу слегка отпустило: он представлял себе этот вечер откровений, как тяжёлый и серьёзный разговор, но в итоге они сидели с улыбками на лицах и пили чай, передавая крышку (служащую небольшой чашкой) друг другу. Они сидели, касаясь плеч друг друга и время от времени оглядывая парк, в котором не было абсолютно никого. Чехов понимал, что, найди он ответ на свой вопрос, то Леонард, конечно же, увидит это и всё поймёт. Но единственное, чего действительно хотел Паша для Маккоя — собрать всю свою смелость, и сказать те самые три слова вслух, чтобы отплатить преподавателю той же честностью и теплотой, коей он был окружён с момента переезда в квартиру к брюнету.       И ещё Чехов думал о том, как он может очистить имя Леонарда от лживых слухов до того, как вернётся обратно в университет после каникул. И эта мысль не давала ему покоя.