Глава 41. Код твоей симпатии. Ты же не забыл?

***

(спустя два года)       Паша готовил свой диплом к последней проверке перед защитой: он трудился над своей работой почти четыре месяца, временами забывая спать и потом получая нагоняй от хозяина квартиры, в которой он до сих пор жил.       За эти два года их связь с Леонардом стала намного крепче. Уважение личных границ перешло в полное взаимодоверие: один из них мог спокойно зайти в комнату к другому без стука, такая же ситуация обстояла и с ванной комнатой. Иногда, пока один принимал душ, закрывшись матовой шторкой, другой стоял и торопливо чистил зубы, стараясь быстрее приготовиться к выходу из дома.       Джим работал в новой клинике под руководством Маккоя: он проходил курсы повышения квалификации и практиковал различные формы терапии в клинике МК-младшей, как её ласково называл Леонард.       Закари же ловко управлялся с клиникой номер один, совмещая работу директором, пересекаясь с Лео и обсуждая с владельцем обеих клиник пути улучшения сервиса, а также развития новых направлений.       Как и предсказывал Чехов раньше, Маккой с появлением новой клиники иногда возвращался домой поздно и был очень уставший. В такие дни младший старался что-нибудь сварить или пожарить на ужин, чтобы не нагружать хозяина квартиры ещё больше после работы. К слову, за два года Паша заметно улучшил свои навыки в готовке: постоянная практика со своим спутником на кухне помогла студенту развить свой скилл в жарке мяса, приготовлении салатов, разных видов пасты, рыбы и овощей.       После ужина они частенько устраивались в комнате Чехова, чтобы посмотреть какое-нибудь кино на экране телевизора. И, в большинстве случаев, на середине просмотра Леонард уже тихо сопел прямо на плече младшего. Паша никогда не будил Лео и не обижался на неспособность брюнета досмотреть фильм до конца: парень просто постепенно убавлял громкость, а затем аккуратно укладывал голову Лео на подушку. Пашка всегда понимал, что Леонард берёт на себя много ответственности и работает по максимуму каждый день, чтобы они ни в чём не нуждались, и чтобы бизнес, оставшийся Лео после родителей, процветал.       И даже несмотря на загруженность, Маккой всегда уделял субботу и воскресенье Паше. В выходные старший старался минимизировать свою вовлечённость в рабочие вопросы и отвечал только на срочные звонки, которые не требовали его появления в клинике. В эти дни вопрос готовки переходил к нему: Лео отвлекался от работы и с удовольствием искал, чем бы порадовать своего Пашку. Иногда это были походы в кафе или ресторан, иногда — пикники в парке. Оба наслаждались временем, которое они проводили вместе, ненадолго переставая думать об учёбе и работе.       С января Скотти активно помогал Чехову с написанием диплома во время пар и вне учёбы: он отлично совмещал роль отца и преподавателя в университете. Маленький Уильям Джеймс Скотт, которому уже в сентябре этого года (после защиты Чехова и после каникул) исполнится два года, довольно часто появлялся в гостях у Леонарда вместе с отцом. Уилл больше тянулся к Лео, хотя Маккой активно делал вид, что не в восторге от роли матери или отца. Чехов же в сыне Скотти души не чаял: во время обсуждения дипломной работы Пашка легко отвлекался на малыша и под слегка осуждающий взгляд преподавателя начинал брать мальчика к себе на колени, а затем и играться с ним. — Павел Андреевич, мы можем продолжить заниматься дипломной работой? — обычно возвращал его к работе старший через пару минут таких игр. — Да, прости, Скотти, — студент послушно опускал малыша обратно на пол, а Уилли с заинтересованным лицом смотрел на своего отца и на дядю Пашу. — Уильям Джеймс Скотт, иди и найди дядю Лео. Лео, где он? — начинал округлять глаза Монтгомери и удивлённо приоткрывал рот.       Маленький Уилл уже хорошо понимал имена всех своих родственников и дядь, которые окружали ребёнка с самых первых дней его жизни. И когда сын Скотти слышал имя «Лео», то начинал забавно бегать по комнатам в поиске большого серьёзного дяди.       Часто Паша со Скотти заставали Маккоя за попытками научить Уилла чему-то новому. Надо ли говорить, что на любую игру Леонард смотрел с точки зрения развития навыков малыша, а не с точки зрения развлечения, хотя иногда и позволял себе подурачиться вместе со Скоттом-младшим (пока никто не видел). — Ты можешь точнее сказать, что ты хочешь? Не обязательно ограничиваться словами «ням-ням, пи-пи» и прочими упрощениями. Ты ведь понимаешь, что я тебе говорю? — Дай мне, — потянулся маленькой ручкой к карандашу мальчик, который послушно сидел на коленях Леонарда за кухонным столом. — Хорошо. Это намного лучше, чем просто трясти рукой и ждать, что я тебя пойму. Люди общаются друг с другом при помощи речи… — Мистер зануда всё пытается заставить моего сына разговаривать, как десятилетнего, — вышел из комнаты Чехова Скотти. За Монтгомери устало вышел Пашка и приземлился рядом со своим сожителем. — Чем раньше ты начнёшь… — Не хочу ничего слышать, мистер я-всё-знаю-слушайте-меня-нужно-делать-так, — махнул на друга Скотти и включил кофемашину. — Ты ещё прибежишь ко мне осенью, когда у него начнётся кризис двух лет… — Главное, чтобы ты ко мне не прибегал, когда у тебя начнётся кризис, — засмеялся Скотт. И пока Маккой писал карандашом печатные английские буквы, Уилл время от времени перехватывал руку своего дяди и говорил коротко: «Я сам», не желая делиться со старшим канцелярией. — Видишь? Уже пошёл этап сепарации. Кризис ближе, чем ты можешь себе представить… — У меня скоро от твоего занудства начнётся кризис сорокалетия. Ты можешь перестать анализировать ребёнка и играть с ним просто, как с… ребёнком. Глядя на эту картину, Пашка умилялся поведению Маккоя и его попыткам внести в жизнь мальчика больше развивающих моментов и обучения.

***

      В итоге, к концу мая дипломная работа была одобрена, напечатана и прошита. Паша, после сшивания и распечатки, принёс одну копию Леонарду, чтобы тот оценил старания своего спутника.       Утром, перед тем, как ехать в университет, Чехов пересёкся на кухне с Лео: тот неспешно пил кофе, просматривая рабочие чаты обеих клиник. Одет был брюнет, как всегда, с иголочки: аккуратно расчёсанные волосы, лёгкий летний костюм иссиня-чёрного цвета, гладковыбритое лицо и едва ощутимый аромат его парфюма, который не атаковал обоняние, а обволакивал его, заставляя людей вокруг вдыхать больше воздуха в попытке лучше понять составляющие этого аромата. — Доброе утро, — наклонился к столу златовласый. Ему в щёку сразу прилетел нежный поцелуй от старшего. — Пахнешь кофейными зёрнами и… Подожди-ка, что это за аромат? — Зак привёз мне в подарок авторский букет из Флоренции. Что скажешь? — по лицу Леонарда было видно: он доволен, что родной человек заметил смену его парфюма. Пашка наклонился ближе, желая лучше почувствовать ноты нового аромата: в нос врезалась небольшая нота хвои, отголосок цитруса и гвоздика. — Пахнешь, как деловой мужчина. Приятный дуэт яркости и терпкости. — Мне тоже понравилось. — Кстати, хотел тебе кое-что показать, — вынул из-за спины свой готовый диплом Чехов. — Уже? Вроде только недавно вы со Скотти тут работали над теорией… Давай взгляну. Брюнет открыл первую страницу, полюбовался вступлением и медленно пролистал весь диплом. — Скажу честно: ничего не понимаю, но чувствуется твоя кропотливая работа. — Надеюсь, комиссия оценит мои старания. — Уж не знаю, какая там будет комиссия, но я бы точно оценил по достоинству твои старания. — Сегодня у меня контрольный прогон, а в субботу в два часа я пойду вторым на защите. — Я приду на твою защиту. — Знаю. Я проверил твой календарь: ты специально освободил этот день заранее. — Какой догадливый, — улыбнулся ему Маккой. — Чай будешь?

***

(суббота, день защиты дипломов)       Самый важный день для Паши наступил быстро: с самого утра парень приводил себя в порядок, по десять раз подбегая к зеркалу и оглядывая себя со всех сторон. — Красивый, красивый, — сказал ему Маккой, подойдя к младшему сзади и обняв его со спины. — Сзади нет ничего? — Только я, — поцеловал спутника в кудрявую макушку брюнет. — Хватит бегать из комнаты в комнату, уже всё готово. И ты готов. Собирай свои вещи и поехали. — Ладно, дай мне пять минут.       На улице стояла солнечная погода: облака, словно чувствуя важность сегодняшнего дня, испарились, дав возможность солнцу светить по максимуму.       В коридоре третьего этажа факультета информационных технологий стояли студенты из Пашиной группы: они повторяли свой материал, пролистывая дипломы и мерно расхаживая вдоль коридора. Финн Ромэн, заметив на этаже своего давнего друга и главного соперника, первый подошёл к Чехову: — Эй, гений, готов? Они пожали друг другу руки, словно противники перед началом боя. — Готов. А ты? — Всегда готов. Удачи тебе. — И тебе. Блондин ушёл дальше по коридору, оставив Пашу рядом с Леонардом. Старший взял руки студента в свои и оглядел Чехова с ног до головы: — Хватит нервничать, будто ты не готовился к защите. — Я не нервничаю, Лео, — тихо ответил златовласый. — А руки просто так холодные, естественно, — посмотрел на него с прищуром Маккой. — Помнишь, как я учил тебя делать дыхательную гимнастику? Делай сейчас. — Да не буду я… — Давай. Сейчас. Парень послушно начал выполнять упражнение на снятие стресса: он несколько минут стоял с закрытыми глазами и спокойно дышал, пока Леонард держал его за руки. Спустя почти три минуты Паша открыл глаза: — Ладно, вроде стало легче. — И помни: ты сам делал эту работу, а не кто-то другой. Ты знаешь, что внутри, каждую страницу и каждый раздел. Поэтому нет поводов волноваться. Ты ведь уже не ребёнок, верно? Лучший на факультете, гений из России. Ты здесь благодаря своим успехам в учёбе и целеустремлённости. Поэтому, как только войдёшь внутрь, займи своей уверенностью всё пространство. — Постараюсь, — закивал студент, оглядывая коридор.

***

      После защиты Паша вышел со слегка побледневшим лицом. Он сразу подошёл к Маккою, пока старший с лёгкой опаской смотрел на своего спутника: — Ну, как прошла защита? — Я не могу вспомнить, что я им сказал… — Что значит, не можешь вспомнить? Ты ведь отвечал? — Вроде да. Но когда они начали задавать вопросы, у меня будто… Отключилась запись экрана, и я не запомнил, что я там наговорил. — Расслабься уже, — приобнял его за плечи брюнет. — Ответил, наверняка. Просто из-за нервов такое бывает: мозг отключается, и ты действуешь на автомате. Уверен, ты всё правильно ответил. — Я вот не так уверен. — Узнаем позже. Скотти ведь сидел там? — Да, он сидел сзади комиссии с каким-то преподом из другого университета. А слайды переключал кто-то из приглашённых членов комиссии. — Ладно, в любом случае, всё уже произошло. Помнишь слова про прошлое? — Нужно думать только о двух вещах: о настоящем и о будущем. Остальное — лишь воспоминания. — Поехали, перекусим куда-нибудь. А потом мне надо ненадолго заскочить в МК-младшую, подписать пару документов. — Хорошо, поехали, — согласился студент и с уставшим выражением лица побрёл вслед за своим спутником.

***

      Тем же вечером Скотти позвонил Паше, пока тот сидел за кухонным столом. Чехов взял трубку и поставил на громкую связь: парень всё ещё выглядел обеспокоенно за свой ответ перед комиссией, но, по большей части, златовласый смирился с тем, что, если это было плохо, то изменить ничего уже нельзя. — Привет, Скотти, — поздоровался первый Пашка. — Привет, гений. Ты как там? — Нормально, только не покидает ощущение, что я плохо ответил на вопросы комиссии. На том конце провода засмеялись. В этот же момент из ванной вышел Леонард и сел за стол рядом со студентом: — Над чем вы тут смеётесь? Привет, Скотти. — А, ты тоже здесь, Лео. Паша переживает, что ответил плохо. И, повторив фразу, Скотт снова начал смеяться. — Да что ты смеёшься, Скотти? Мне же реально интересно узнать, что я там наговорил. Потому что я вышел из кабинета и не смог вспомнить, что сказал. — Ты наговорил, в том-то и дело, — немного успокоился старший. — Тебе задали всего один вопрос, а ты начал им рассказывать целую диссертацию, а не просто ответ. Они остановили тебя, сказали, что всё хорошо и выпустили. А когда ты ушёл, один из коллег сказал, что ты напоминаешь ему тех азиатских роботов с искусственным интеллектом, которые снаружи выглядят как человек, а внутри у них компьютер. Ну, мы посмеялись над этим немного. Но с ответом всё нормально, так что ты зря себе накручиваешь, Паша. — А оценка уже известна? — Не раньше понедельника. Прости, парень: здесь я ничем не могу помочь. Но, когда я узнаю, то сразу же скажу тебе о результате. — Ладно, спасибо, Скотти. — Эй, расслабься там, ладно? В первый поток дурачков не ставят. Хорошего вам обоим вечера! — Пока, Скотти, — попрощался с другом Лео и нажал на конец вызова. — Скажи: почему у тебя до сих пор столько переживаний на лице?

***

      В понедельник, как и пообещал Скотти, были озвучены результаты первого потока студентов. Паша получил сообщение от Монтгомери во время обеда: «Можешь радоваться, гений: у тебя получилось «отлично», одинаковые баллы с Ромэном. Комиссия не смогла выбрать лучшего между вами двоими» От этой новости Чехов довольно выдохнул, положив голову на стол и наконец заулыбавшись. В ответ студент тут же написал: «Спасибо огромное, Скотти. Эта оценка — наша совместная работа!» «Да, знаю. Но ты потрудился чуть больше меня, поэтому считай, это в основном только твоя оценка. Эй, не забудь рассказать своему Лео!» «Конечно: я сейчас же ему позвоню! Ещё раз спасибо!» «Всегда пожалуйста» На звонок Леонард ответил лишь со второго раза. — Прости, что сразу не ответил — разговаривал с новыми спонсорами наших клиник. — Угадай, что мне сказал Скотти? — Что ты всё провалил? — Нет. У меня «отлично», с Ромэном одинаковые баллы. — Значит, вечером у нас будет праздничный ужин. Оденься поприличнее — я найду нам столик в ресторане. Паша немного подумал и спросил: — А мы можем немного поменять планы? — Ты не хочешь ужинать в ресторане? — Я могу променять ресторан на ужин с тобой дома и на вечер кино? Леонард довольно усмехнулся: — Хорошо. Тогда жди меня, я приеду после шести и приготовлю… Кстати, что бы ты хотел на ужин в честь такого события? — Что-то хрустящее и что-то с большим количеством сыра. — Ладно, услышал. Заеду и куплю продукты. Я очень за тебя рад, Паша. Я ни на секунду не сомневался в твоём успехе. — Спасибо, Лео, — довольно протянул младший и заулыбался. — Буду ждать тебя.

***

(июнь)       Летом работы у Леонарда не убавилось: он, заключив контракт с новыми партнёрами, то и дело разъезжал по разным городам в качестве представителя своего бизнеса.       В один из таких дней Лео снова собирал небольшой чемодан, с которым он путешествовал по городам, когда возникала необходимость оставаться далеко от дома на несколько дней.       Пашка стоял в проёме двери и смотрел на брюнета, плотно упаковывающего свою одежду. — Эти обязанности во встречах со спонсорами и нашими потенциальными коллегами меня скоро в гроб вгонят. Сначала на два дня туда, потом в другой конец штата на два дня. — И как ты поедешь? — Сначала поеду на два дня на север, потом вернусь сюда и поеду в другой конец штата на два дня. — Ясно. Значит, мне ждать тебя только через два дня? — Я заеду только на пару часов, чтобы взять новую одежду и поеду дальше. — Ты же не забыл про мой выпуск? Леонард поднялся и подошёл вплотную к студенту: — У меня все календари расписаны этим событием, все планы в этот день перенесены или отменены. Как ты думаешь, я не забыл? Чехов скромно улыбнулся, тут же ткнув пальцем Лео прямо в ключицу: — Просто проверяю, хорошо ли ты помнишь то, о чём я говорю, пока ты занят работой. — Когда ты о чём-то сообщаешь, я иногда забываю то, что мне говорят по работе. Вот до чего я дошёл, Павел Андреевич. У мьениа всьа голова в тебе и я думайу толко о тьебэ, — брюнет внезапно перешёл на русский. — Не смягчай, нужно добавлять немного жёсткости. — Это касается только моего русского языка? — заговорчески наклонился к парнишке брюнет и почти коснулся его губ своими, оставив между ними буквально пару сантиметров. — Только русского языка, — пихнул его младший и ухмыльнулся. — Кстати, после выпуска я могу уже устраиваться на работу. — Пока не спеши с поиском работы: оставь это на меня. В следующем году уже можно об этом задумываться. А пока стоит вопрос о переезде, не привязывай себя к этому району. Захлопнув чемодан и оглядевшись, Маккой улыбнулся: — Проводишь меня?

***

      Загрузив чемодан в багажник, а сумку с ноутбуком и документами на заднее сиденье, Леонард подошёл к передней двери, около которой стоял Паша. — Тогда я поеду, — взглянул на младшего Маккой. — Встретимся через два дня. Они обнялись, после чего Леонард открыл дверь и сел в машину. Чехов, достав небольшой предмет из кармана, тут же постучал по стеклу фалангой пальца. — Да? — спросил, опустив стекло, брюнет. В ответ Пашка протянул ему сложенную вдвое бумажку. Лео развернул записку и увидел внутри целую кучу цифр, написанных в определённом порядке:

«01101001 00100000 01101100 01101111 01110110 01100101 00100000 01111001 01101111 01110101»

— Что это? — спросил Маккой. — Двоичный код, — ответил Паша. — И что мне с ним делать? — Ищи ответ. — Паша, ты же в курсе, что я полный ноль в этих твоих кодах? — Поэтому я и зашифровал текст в двоичном коде. Если тебе действительно важно то, что я хочу сказать, то ты найдёшь ответ. — Хорошо, я попытаюсь. Но учти: я не уверен, что смогу разгадать эту загадку. — Постарайся, — подмигнул старшему студент. — Хорошей дороги. Ауди выехала с парковки: в зеркале заднего вида Лео увидел машущего рукой вслед Чехова, а затем перевёл взгляд на уложенную в отсек для напитков бумажку: — И как мне тебя понимать, Павел Андреевич Чехов?

***

      Спустя почти два часа дороги Лео решил остановиться в сети фаст-фуда с возможностью заказа еды из машины, чтобы взять себе кофе в дорогу. Пока очередь из автомобилей медленно двигалась от одного окошка к другому, Леонард сфотографировал бумажный лист с кодом и принялся листать свою телефонную книжку в смартфоне. Найдя необходимый номер, Маккой нажал на вызов и поставил его на громкую связь. — Леонард? Привет! Как твои дела? — послышался знакомый голос из динамика. — Привет, Дэвид. Да, всё нормально. У тебя как? — Всё движется потихоньку: работаю в новом университете, платят тут получше, чем в нашем. Но в остальном всё как обычно. — Рад слышать, что у тебя всё хорошо, — двинулся чуть вперёд в очереди Лео. — Но я звоню тебе по делу. Ты же хорошо разбираешься во всех этих компьютерных штуках. — Конечно разбираюсь. В чём вопрос? — Мне кто-то оставил на рабочем столе бумажку, на которой написаны какие-то цифры, точнее нули и единицы. — Двоичный код? — спросил Теннант. — Понятия не имею, я же не мастер по компьютерам. Так вот, есть предположение, что там что-то зашифровано. — Даже так? Кстати, у нас на потоке так часто общались и передавали любовные послания студенты: писали текст, а потом переводили его в шестнадцатеричную, в двоичную системы… — Если я отправлю тебе фото, сможешь расшифровать для меня? — Без вопросов. Скидывай фотку, я всё решу. — Хорошо, спасибо большое. — Не за что, дружище.

***

      Вечером Леонард уже приехал в другой город: он заехал в номер отеля, который ему любезно забронировали партнёры по бизнесу. Брюнет лежал на заправленной двуспальной кровати и смотрел в потолок. Звук пришедшего смс вырвал Лео из раздумий. Это было сообщение от Дэвида. Открыв мессенджер, Маккой увидел сообщение: «Тот код, что ты отправил — код любви. Все эти нули и единицы переводятся как I LOVE YOU. Похоже, Леонард Маккой снова пользуется популярностью!» «Понял, это очень интересно! Надеюсь, я узнаю, кто подложил мне эту записку. Ещё раз огромное спасибо!» «Как узнаешь — напиши и мне тоже. А то я сгораю от любопытства!» «Обязательно ;)» Вдруг Леонард задумался и спустя минуту принялся писать сообщение: «Слушай, Дэвид, а если вдруг я узнаю, что это был человек, который мне тоже нравится, как бы я мог написать ему ответное сообщение с признанием в двоичном коде?» «Да ты не так прост! Хорошо, дай мне минут пять и я тебе напишу, хорошо?» «Да, хорошо»

***

      Два дня спустя Леонард вернулся домой, как и обещал. На пороге его встретил сонный Пашка с торчащими во все стороны кудряшками. — Чем же ты занимался ночью, если так выглядишь в полдень? — легонько коснулся губами щеки заспанного парнишки Лео и покатил чемодан в свою комнату. — Сериал смотрел почти до рассвета. Невозможно было оторваться… — Спать тоже полезно время от времени, ты в курсе? — открыл чемодан брюнет и стал выкидывать из него вещи, заменяя их чистыми из шкафа. — А что мне сейчас делать? Работу ты мне искать не разрешаешь, выпускной только через два дня… — Ты можешь работать, только удалённо. Если мы будем переезжать в этом году, то с обычной работы в любом случае придётся увольняться. — Ладно, хоть так, — согласился Пашка, разлёгшись на заправленной кровати Леонарда. — Тогда буду выполнять заказы удалённо. — Сможешь это кинуть в стирку вместе со своими вещами? — указал на небольшую горку одежды старший. — Без проблем: я как раз сегодня вечером планировал стирать. — Спасибо. Проводишь меня? — снова закрыл свой чемодан старший. — У меня дежа-вю, — нахмурился златовласый. — Потому что я говорил то же самое два дня назад. Так что, идёшь? — Если тебе будет не стыдно выходишь на улицу со мной… В таком виде. — Перед кем мне должно быть стыдно, умоляю тебя, — усмехнулся брюнет и, обхватив запястье парнишки, потянул его на себя. — Давай, вставай! У меня в машине есть сюрприз для тебя. От слова «сюрприз» Паша чуть шире приоткрыл глаза и поспешил встать с кровати. Они вместе вышли во двор. На парковке не было никого, кроме них. — Так что там за сюрприз? — встал Чехов около открытого окна водителя, пока Маккой пристёгивал ремень безопасности. Старший протянул ему бумажку, на которой красивым, аккуратным почерком было написано:

«01101001 00100000 01101100 01101111 01110110 01100101 00100000 01111001 01101111 01110101 00100000 01110100 01101111 01101111»

Посмотрев на единицы и нули, Чехов поднял глаза на Леонарда: — В отличие от тебя, мне не понадобятся недели на расшифровку. Мне будет достаточно пары минут. — Но у тебя их нет, — ухмыльнулся преподаватель и, ткнув парня пальцем в лоб, включил радио в машине. — Я вернусь через два дня. Увидимся. Приглядывай за домом, пока меня не будет. — Конечно. Хорошей дороги.

«Вот как? Он уже расшифровал моё послание за эти два дня! Даже что-то похожее написал… Надо проверить»

***

      Пашка, стоило ему войти в квартиру и закрыть дверь, схватил свой ноутбук и сел за кухонный стол. Открыв специальное приложение для перевода текста в код и обратно, он принялся аккуратно вводить цифры, не пропуская ни одной из них. Через пару минут ввода и повторной проверки корректности написанного, Паша нажал на кнопку: «ПЕРЕВЕСТИ В ТЕКСТ». Пока компьютер делал перевод, у Чехова слегка похолодели руки: он думал, что же Маккой мог ответить ему на такое завуалированное признание в любви.       Строка с цифрами преобразилась в буквы. Чехов втянул воздух носом и, кажется, перестал дышать: он перечитывал фразу снова и снова, будто не веря в её содержание.

«Значит, ты понял. И ты даже умудрился написать ответ. Значит, напрягся ради меня…»

***

(два дня спустя)       Брюнет вернулся в день, когда у Паши намечался выпускной: Лео приехал в десять часов, зная, что мероприятие запланировано на вторую часть дня.       Стоило Леонарду войти в свой дом, он тут же почувствовал лёгкий аромат того самого парфюма, который он подарил Чехову на «их первое совместное» Рождество: композиция из нот розмарина, лаванды, мяты, флёрдоранжа и жасмина, которая, по словам Лео, так чётко описывала Пашу, за всё это время стала частью его квартиры и его жизни.       На кухонном столе лежал небольшой букет недавно сорванных где-то неподалёку диких орхидей розовато-сиреневого цвета.

«И где он их только находит?»

      Леонард, оставив чемодан в коридоре, взял цветы со стола и, довольно улыбнувшись, вдруг заметил небольшую записку под ними: это была та самая бумажка с кодом, которую он отдал Паше перед тем, как уехать. Сверху над всеми цифрами были написаны буквы: «I L O V E Y O U T O O».

«Всё разгадал, гений»

На обратной стороне листочка была небольшая подпись: «14:00, главный вход университета. Не опаздывай!» Леонард оставил лежать на столе бумажку со своим признанием, а записку Чехова положил в карман своего делового костюма.

***

      На выпускной пришли Джим, Рейчел и Зак, которые решили не изменять традицию собираться вместе на важные моменты в жизни каждого из их компании. Они стояли втроём и что-то активно обсуждали, когда к ним подошёл Леонард с улыбкой: — Я же успел? — О, какие люди! — похлопал по плечу своего друга Зак. — Как твоя мини-командировка, господин большой босс? — Успешно. — Они согласились? — Конечно. — Ты и правда мастер заговаривать всем зубы, господин главный начальник, — обрадовался Закари новым партнёрам, которые были в шаге от отказа о сотрудничестве.

***

      Паша, когда очередь дошла до него, вышел на сцену, установленную на большой площади университета, получил диплом в торжественной обстановке и помахал толпе людей, состоящих из студентов и их знакомых, а также родственников. Среди сотен людей Чехов увидел своих друзей, а рядом с ними и Леонарда, улыбающегося ему издалека.

«Успел. Конечно, ещё бы он не успел: я бы тогда его этим же дипломом и избил… Как он улыбается… Опять у меня всё лицо красное, чёрт»

      Они встретились внизу, когда Чехов уже покинул сцену: Рейчел с Джимом, всё такие же беззаботные и весёлые, как в первый год их знакомства, начали довольно поздравлять своего друга: — Ну вот, наконец и наш младшенький выпустился. Теперь ты свободен, Паша, — с улыбкой и гордостью во взгляде сказал Джим. — Никто не забыл про наше традиционное фото? — начала снова собирать их в кучку Уэллс, как вдруг кто-то окликнул Леонарда громким голосом: — ПРОФЕССОР МАККОЙ! От шока брюнет повернулся в сторону толпы людей. Из неё выбежал парень с рыжими волосами и искренней улыбкой. За ним следом начали выбегать из толпы другие студенты. — Алекс? — удивлённо вскинул брови бывший преподаватель. Староста подлетел к преподавателю и крепко его обнял: — Вы тоже здесь, как здорово! Остальные студенты тоже подошли и со всех сторон обняли своего бывшего куратора. — Опять пытаетесь меня задушить? Отпустите, чего вы, в самом деле? — Мы скучали! А вы к кому пришли, к Чехову? — спросил Алекс, и все студенты немного отступили, давая немного пространства брюнету. — Да, а вы? — Мы просто пришли посмотреть, как это будет у нашего факультета потом. Визуализируем свой выпускной, так сказать. — Молодцы. Я так рад вас видеть, правда. — Мы вас тоже, профессор. — Я уже давно не профессор. Но мне очень приятно слышать это из ваших уст спустя столько лет.

***

      Зак, Рейчел и Джим, сделав заветную фотографию с Лео и Чеховым на фоне института, договорились встретиться и отметить выпуск младшего в воскресенье, а затем пошли к Альфа Ромео на стоянке, чтобы вместе уехать с мероприятия, которое уже подходило к концу. Лео с Пашкой попрощались с друзьями, сели в ауди на заполненной машинами парковке и пристегнулись. Довольный парень крутил в руках свой документ об окончании учёбы: — Ну что, как тебе этот красивый диплом? — Отлично подходит. — К чему? — К тебе. Леонард вынул маленькую бумажку из нагрудного кармана, собираясь переложить её в свой кошелёк. Студент заметил это и поспешил задать вопрос: — Что за бумажка у тебя там в кармане? — О, эта? — покрутил небольшим кусочком бумаги в воздухе брюнет. Это — самая важная вещь в моей жизни. Такое нельзя терять ни в коем случае. — И что это? — Код. — От банковской карты? — усмехнулся парень. Маккой развернул бумажку, сложенную вдвое, и повернул её на Пашку: — Код твоей симпатии. Ты же не забыл? В ответ Чехов расплылся в улыбке и откинулся на пассажирском сидении.

«Значит, собирается хранить её у себя постоянно… Романтик чёртов»

— Как ты разгадал его, кстати? — А тебе прямо всё расскажи, — усмехнулся старший. — Это останется тайной. Пашка тут же показательно скрестил руки на груди и надул губы. — Даже не пытайся: сколько не изображай обиду, у тебя всё равно на лице написано, что ты доволен. — Хватит меня сканировать, — повернулся на своего водителя Паша. — Как скажешь. Поехали домой? — Поехали, — всё ещё с наигранной злобой ответил Чехов. Лео расплылся в улыбке, наклонился к своему спутнику и легонько коснулся его губ. Паша тут же ответил ему более уверенным поцелуем. Через несколько секунд они разорвали поцелуй, Маккой завёл машину и довольно выдохнул: — Хоть я и не верю в Бога, но спасибо, Господи, что в тот день у меня сломался компьютер. Златовласый отвернулся к окну и, прикрыв рукой лицо, заулыбался, уже почувствовав, что у него снова начали краснеть щёки.       Они ехали домой в тишине, прерываемой энергичной музыкой. Пашка, открыв окно в машине, вынул руку и стал чувствовать поток воздуха, проскальзывающий между его пальцев.

«Надо позвонить родителям, рассказать, что я получил диплом… И нашёл свою любовь»

***КОНЕЦ***

(ой, ладно, поверили? Это ещё не конец, читайте дальше ;))

***

(сентябрь того же года) — Тебя ждёт сюрприз дома, — сказал Пашка, сев в машину. Они встретились недалеко от клиники: Чехов ездил по работе, чтобы выполнить заказ от клиентки, а Леонард, как обычно, занимался делами двух клиник. — И какой же? — Увидишь. — Надеюсь, там не рояль на этот раз, — усмехнулся брюнет и завёл машину.

***

Чехов открыл дверь ключом и начал жестом руки пропускать старшего вперёд. — И где сюрприз? Опять в гостиной, как тогда с пианино? — Нет. Он в твоей спальне. Вдруг, словно по команде, из закрытой комнаты в этот момент начали доноситься скулящие звуки. Глаза Леонарда расширились от понимания того, что, а точнее «кто» находится в его спальне. — Ты же не… — Ну открой уже дверь, а то она там вся распереживалась за это время.       Прикрыв рот одной рукой, Маккой подошёл к своей спальне и открыл дверь. Из комнаты тут же выбежала собака. Она была небольшой, высотой примерно до колен Лео. Это была изящная, элегантная собака с лисьей мордой и стоячими ушами. Её бело-оранжевая шерсть была короткой и очень блестящей, а глаза смотрели с любовью и с вниманием, будто ожидая команды.       От переизбытка чувств Маккой опустился на колени, чтобы дать новой жительнице возможность познакомиться с ним поближе. Собака прильнула к нему и начала извиваться во все стороны, выпрашивая больше ласки и внимания. — Что это за порода? — спросил Леонард. — Бассенджи, — присел на пол рядом с ним Паша. — Она такая же весёлая и активная, как я. Ну и умная, как ты. Мне сказали, что для молодых бездетных пар они лучше всего подходят. Это девочка и ей шесть месяцев. — Она такая красивая, — сказал Лео, сглотнув подступивший к горлу ком. — Я так давно мечтал завести животное… — Я знаю. Я тоже давно мечтал, но родители не разрешали. Теперь нам никто не сможет запретить заводить животных. — Как её зовут? — По паспорту Роксолана, но мы можем звать её так, как захотим. — Прекрасное имя для такой красивой собаки, — улыбнулся Леонард. По брюнету было видно, что он с трудом сдерживал свои эмоции. Глядя на то, как Маккой нежно обращается с их новой сожительницей, у Чехова на лице появилась широкая улыбка. Оторвавшись от собаки, Лео перевёл взгляд на своего спутника: — Спасибо тебе огромное, Паша. — Да не за что. Только учти: она и моя тоже. — Конечно, — улыбнулся старший. Лео, прихватив парнишку за подбородок, поцеловал его с такой же нежностью, с какой он принял Роксолану в их семью. Чехов ответил на поцелуй и подался вперёд.

***

      Был немного пасмурный осенний день. Сентябрь подходил к концу, сменяя тёплое лето, но для них обоих солнечные дни только начинались.       Паша шёл за руку с Леонардом. Они целенаправленно шли вместе по коротко выстриженной траве. Придя к их точке назначения, они остановились. Их взгляды опустились ниже на текст:

«Кетрин Честейн: лучшая подруга, заботливая сестра и любимая мать»

Они несколько минут молчали, пока Леонард не прервал тишину первый: — Что ж, тогда пришло нам время прощаться… Спасибо вам огромное, Кетрин, за всё то тепло, что вы дарили мне и Паше. Спасибо, что оберегали его, пока мы жили отдельно… И спасибо за те роскошные блинчики, правда — это были самые лучшие блинчики в моей жизни. — Я тогда чуть не умер. — Но я же тебя спас. Паша усмехнулся и сглотнул ком в горле: — И спасибо Вам, что подтолкнули меня продолжать дружить с Леонардом несмотря на то, что я его очень боялся в начале… Брюнет повернулся к младшему: — Так это она заставила тебя со мной дружить? А я-то всё это время думал, что это была твоя симпатия… — Моя симпатия была тоже… — Уже поздно оправдываться, Павел Андреевич. Поэзд уэхали. — Уехал, а не уехали. — Но ты же меня понял, — снова взял его за руку Леонард. — В любом случае, она, пусть и неосознанно, сблизила нас с тобой тогда… Помнишь, когда ей стало плохо, а я потом остался у вас ночевать… — Такое сложно забыть. — И несмотря на обстоятельства и всё, что мы потом пережили, мы вам очень благодарны. Ведь сейчас мы здесь вместе благодаря Вам. Ну и благодаря мне тоже. — Вот как, — повернулся на него Паша. — А я в этом вообще не участвовал? — Я этого не говорил, — улыбнулся ему в ответ Маккой. Они спокойным шагом двинулись дальше по траве, пока Роксолана носилась вокруг них и пыталась поймать маленьких птичек, улетающих от неё.

***

(январь, начало следующего года) — Не уверен, что это хорошая идея. — Ты не умрёшь от холода, правда. — А как же медведи, минус тридцать зимой и гомофобы? Пашка поправил воротник старшего: — Медведи только в тайге, минус тридцать только в северных районах, а гомофобов у нас не так много, как говорят. — Ти мэниа не найобиваэщ? — спросил по-русски Леонард. — Нет. Главное — с моими родителями так не разговаривай. И расслабляй лицо, когда говоришь — тогда акцент будет меньше слышен. — Я вэдь хорощио говору! — возмутился Маккой. — Хорошо, но слишком мягко. Русский язык — он как мрамор: твёрдый, холодный, но если им хорошо овладеть, то из куска камня можно создать красивую статую или что-то очаровательное. — Ладно, я постараюсь не использовать вульгарные слова. Но иногда я забываю, что они вульгарные… — Тогда думай, прежде, чем использовать их. Ладно, идём: посадка на наш рейс началась.

***

— Я нервничаю, — стряхнул с шапки снег Леонард. — Расслабься: сначала русские кажутся немного строгими, но потом мы смягчаемся. Так что выдохни и просто наслаждайся встречей. — А если я скажу что-то неправильно? — Если не уверен в правильности слова, просто скажи его на английском. Мои родители жили в Штатах, и они хорошо знают американский английский. Чехов открыл дверь с помощью ключа и они вместе вошли в просторную квартиру. — Мам, пап, мы приехали! Из гостиной тут же выскочили двое взрослых. Стоило Маккою увидеть родителей Паши, он моментально выпрямился и немного приподнял подбородок, чтобы не сутулиться. — Ну наконец-то, — первая полезла целовать сына мать. Отец не скупился на эмоции радости и довольно оглядывал обоих приехавших к ним в гости. — Добри вечэр, Ирина Герг… Гейорги… — поклонился ей в пояс брюнет, уже чувствуя себя некомфортно от невозможности выговорить отчество Ирины Григорьевны. Ирина, рассмеявшись, ответил ему на английском: — Очень неплохо, Леонард. Можешь не переживать — мы прекрасно понимаем английский. Но это очень красивый жест, что ты решил выучить несколько фраз по-русски. Зови меня просто мама Ира. — Вобщэ я умэю говорит на руском и я всио понимау, — решил настоять на своём брюнет. — Паша, ты что, учил его русскому там? — повернулась на сына мама Ира. — Это было только его желание. Но согласись, он же хорошо говорит. И иногда он даже всю фразу целиком понимает! — Ну здравствуй, сынок, — отец крепко обнял Пашку и по-отечески чмокнул его в щёку. — И с тобой приятно познакомиться, Леонид. — Он Леонард, пап, — поспешил его поправить младший. — В общем, буду звать тебя Лёня. Да проходите вы, что встали, как истуканы?

***

      Вся семья села за стол. Пашка и Лео уже закатили свои чемоданы в гостевую комнату и переоделись в домашнюю одежду. — Сейчас ты попробуешь самый вкусный на свете борщ. Хорошо запомни вкус — такого ты не найдёшь больше нигде. Одна мысль о мамином борще уже приводила Чехова в детский восторг: он столько лет не был дома и, наконец, приехал. Ещё и привёз своего парня к родителям, чтобы познакомить их друг с другом.       Конечно, за это время Паша так и не удосужился рассказать родителям про свои отношения с мужчиной, который был старше него. Но Чехов успокаивал себя тем, что он им обязательно всё расскажет. Но расскажет лишь тогда, когда Леонард будет на безопасном расстоянии от мамы Иры и папы Андрея в случае, если родители будут не в восторге от новости о гомосексуальности своего сына.       Леонард тем временем уже успел проглотить несколько ложек борща и довольно прикрыл глаза: — Ето невэроятно фкусно. Я лублю борсшч блиат очэн.       Отец Паши, услышав последнюю пару слов, вдруг подавился борщом и принялся откашливаться, а мама Чехова с округлёнными глазами сидела молча несколько секунд. — Вам помотч, Андрэй Акардевич? — поднялся со стула Леонард, уже готовый спасать очередного Чехова от еды, застрявшей в горле.       Отец отрицательно качнул рукой, а затем, взяв салфетку и прикрыв ею рот, начал кашлять и смеяться одновременно. Мама вдруг тоже оттаяла и начала смеяться, покраснев. — Что я не так сказал? Я же правильно описал моё восхищение и восторг? Паша тут же прыснул от смеха, глядя на своих родителей. — Аркадьевич, а не Акардевич. Лучше просто зови его папа Андрей. Мама Ира не упустила момент и подметила: — Пашка, так он у тебя совершенно орусился. Это ты научил его материться по-русски? — Я знаю, мам. Я знаю. И да, это я его научил. — Зачем? — Чтобы знал, как разговаривать с местной гопотой, если вдруг они попадутся ему на улице. — Какая гопота, Паша? — махнула на него рукой мама. — Ну ты, дружок, меня чуть на тот свет не отправил своим «блиат», — вдруг со всей силы хлопнул Леонарда по плечу Андрей. — молодец, хороший парень. — Посмотри на него… Андрей, ты ему ещё грамоту выпиши за бранные слова за столом, — цокнула женщина на мужа. — Я как его сначала увидел, подумал, что он пижон какой-то, но теперь понимаю, что он наш… Свой в доску, так сказать, — заулыбался глава семейства. Леонард воспользовался моментом, пока родители разговаривали друг с другом, и наклонился к Паше: — Что значит сфой в тоску? — В доску. Это значит, что ты очень хорошо вписываешься в коллектив и остальные считают тебя частью семьи или группы людей. Брюнет широко заулыбался: — Я свой ф тоску, да. Спасибо больщой, папа Андрей.

***

Поблагодарив их за ужин, Паша и Леонард вышли в коридор и начали одеваться. — Вы куда идёте? — поймала их Ирина на пороге. — Когда на горэ рак свиснэт, — без промедления ответил Лео. Паша лишь умилённо заулыбался и хлопнул себя по лбу: — Нет, Лео, это надо говорить на вопрос: «Когда?», а на этот вопрос надо отвечать «На кудыкину гору». — Хорошо, — смущённо кивнул старший и, распрямившись, продолжил говорить по-русски. — На куникину гору. Женщина немного прищурилась и перевела взгляд на сына: — Ты его какому-то бандитскому русскому научил, честное слово. — Но так даже забавнее. Мы скоро придём, я устрою нам небольшой променад. — Хорошо. Ключи не забудьте. — Спасибо, мам, — послал ей воздушный поцелуй златовласый и выскочил из квартиры, прихватив за руку своего спутника.

***

— А твои родители уже знают про наши отношения? — Пока нет, но я поговорю с ними. — Когда? — Может, завтра? — Обещаешь? Паша, поджав губу, ответил: — Постараюсь. Маккой прихватил его за подбородок и прищурил глаза: — Я же вижу, что эта мысль вызывает у тебя панику, и ты понимаешь, что не можешь сдержать обещание… — Опять сканируешь? — взял его руку в свою младший и поправил шапку. — Я понимаю, что это как с баннерами, но… — Это именно как с баннерами, Паша, именно так, — вздохнул Лео, втянув холодный зимний воздух. — Единственное, что я хочу: чтобы ты перестал стесняться себя и своих чувств. А пока ты скрываешь это от родителей, у тебя всегда будет ощущение груза внутри. — И я это прекрасно понимаю. В России немного тяжелее признаваться в своей ориентации, чем в Штатах. — Почему? Ты же говорил, что гомофобов в вашей стране не так много, как об этом говорят… — Да, это так, но ты никогда не знаешь точно, какая реакция будет у родителей.

***

      Лео с Пашкой пробыли у родителей ещё один день, и уже следующим утром они собрались на вокзал. Андрей повёз их на своей машине, чтобы парням не пришлось тратить деньги на такси. Мама Ира, сославшись на желание проводить «её мальчиков» хотя бы до поезда, тоже поехала с ними. Утро было на удивление солнечным: небо, обычно окутанное пеленой, сегодня решило не преграждать путь солнцу. Андрей припарковался, они взяли чемоданы и двинулись к главному входу вокзала. Паша легко отыскал нужный перрон и повёл всю группу за собой. Поезд уже стоял на нужном пути, но двери пока были закрыты. Остальные путешественники стояли вразброс по платформе, ожидая открытия посадки. — Мам, я должен кое-что тебе сказать, — вдруг тихо шепнул маме на ухо сын. — Так говори, вам же скоро на поезд. — Наедине, без отца. Ирина сначала прищурилась, но понимающе кивнула и повернулась к мужу, о чём-то страстно дискутирующем с Леонардом: — Андрей, вы с Лео можете зайти в магазинчик и купить пару магнитов для них и их друзей? — Конечно, милая, — мужчина поправил очки и потянул за собой брюнета в сторону сувенирных лавочек. — Андрею, кажется, Лео очень понравился. Ну, теперь мы одни. Говори, Паша… — Мам… Мы с Лео… Мы не друзья. Женщина нахмурилась, услышав такую новость: — Пашка, не говори глупостей. А кто же вы тогда, враги? — Мы пара. Ирина Григорьевна прикрыла рот, до этого хотевшая что-то сказать, но явно передумавшая. — Как это… Пара… — Я должен был сказать раньше, но мне было страшно, что вы выгоните нас или отнесётесь к Лео плохо из-за того, кем мы являемся друг другу. Я не боялся за себя, но боялся, что вы с папой заденете его, а он очень хороший человек и не заслуживает порицания или неуважения. Лео вырос в семье, где на него у родителей не было времени, и он воспитывался дедом. Его родители погибли в автокатастрофе, и Леонарду пришлось жить без них, а потом он потерял и дедушку. Затем ему досталась их клиника, которую он своим старанием превратил в прибыльный бизнес и развил его. Лео окончил медицинский, отслужил в армии, успел поработать хирургом, а потом переучился на психолога и стал работать в университете, как преподаватель. В свои годы он сделал столько, сколько не сумел бы сделать никто. И он был таким одиноким, когда мы впервые встретили друг друга… А потом мы подружились, начали лучше общаться, и я впервые понял, что значит испытывать симпатию… Со временем наши чувства стали ещё сильнее, и мы признались друг другу в любви. Если бы не Лео, я бы точно не пережил утрату миссис Честейн. Он помогал мне всё то время, что я был на другом континенте, за тысячи километров от дома и семьи. Он пустил меня в свой дом, когда сын миссис Честейн сказал, что не может оставить меня в квартире, где умерла его мать. Именно Лео был моей поддержкой все эти годы…       Ирина стояла, ничего не говоря, но внимательно слушая сына. Паша же, от переизбытка чувств, начал ощущать, как по его щекам потекли слёзы. Но он, глубоко вдохнув, продолжил свой рассказ: — Именно поэтому я хотел рассказать это тебе, оставшись наедине… Если ты не примешь это, я пойму. Это ранит меня, но я приму твой выбор. Родителей не выбирают, как и детей. Но я не хочу, чтобы это хоть как-то задело его… Лео и так несладко пришлось… Он не мог положиться на своих родителей, он не получал и половины той любви, что вы дали мне за всю мою жизнь. Поэтому, если ты не принимаешь мою любовь к этому человеку, скажи это сейчас и осуждай только меня. Но не накидывайся на Лео, прошу тебя. Паша изо всех сил старался сдерживаться, но слёзы предательски вылезали наружу одна за другой. Ирина Григорьевна, шмыгнув носом, потёрла глаза и сказала: — Пашка… Послушай меня внимательно. В жизни будет много людей, которые будут тебя осуждать, высмеивать тебя и ваши отношения с Леонардом, будут глумиться и издеваться… Но не я. Потому что я люблю тебя больше всего на свете и единственное, чего я хочу — чтобы ты был счастлив. Если ты счастлив, находясь рядом с ним, то пусть будет так. Договорились? Я не имею права осуждать тебя за любовь к другому человеку, кем бы он ни был. Чехов не выдержал и расплакался, закрыв лицо руками. Мама обняла его и принялась успокаивать: — Если ты всё это время боялся рассказать об этом, то ты очень плохо думаешь о своих родителях, Павел Андреевич Чехов! Андрей, конечно, может поначалу состроить лицо, которое точно напугает твоего… спутника, но и он поймёт, в конце концов. Я всё объясню твоему отцу, это оставь на меня.

***

— Хорошо, что Паша решил свозить тебя в Ялту: там и дворцы, и красивая набережная. Но искупаться не получится, там сейчас, наверное, температура градусов десять — пятнадцать только, — сказал Андрей, сидя рядом с сыном напротив Лео. — Ты прочувствуешь все прелести путешествия на поезде: вам ехать почти сутки. — Это лучше, чем в самолёте — тут и кровати есть, и вагон-ресторан. Можно спокойно прогуляться там, по коридору, — Маккой ответил на английском. Брюнет светился от счастья, предчувствуя совместную поездку с Пашей в новом для старшего формате. В коридоре послышался голос проводницы: — Всем провожающим, просьба покинуть поезд. Отправление через три минуты. — Ладно, дети, мы тогда пойдём. Хорошей вам дороги и обязательно звоните оттуда, хорошо? — Я провожу вас, — сказал Паша и встал вместе с ними. — Лео, я просто спущусь с ними и вернусь, ты подожди нас здесь, хорошо? — Конечно, это же твои родители, я понимаю. Спасибо большое за вашу доброту, я буду очень скучать, — сказал по-английски Леонард, чтобы не перепутать слова перед прощанием, но потом вдруг вставил русские слова. — Я вас лублю, спасибо болшоэ. — Пока, Лёня, хорошего тебе путешествия по нашей стране-матушке, — помахал ему из коридора Андрей и пошёл к выходу. Они уже почти вышли в тамбур, как вдруг мама Ира вздохнула: — Телефон оставила на столе, я сейчас. С этими словами она побежала обратно в спальное купе. — Женщины, — вздохнул папа Андрей и начал спускаться с лестницы.

***

      Андрей с Пашей стояли около дверей на платформе, как вдруг отец сказал: — Знаешь, Пашка, твой Лёня так на тебя смотрит… Такими влюблёнными глазами. Он случайно не гей? — Да, он гей, — просто сказал Чехов-младший, уже не чувствуя страха за то, что озвучивает родителям. — То есть, у меня глаз-алмаз. Тогда ты, это, спи там осторожнее, — подмигнул ему отец и усмехнулся. — Не волнуйся, пап, у нас с ним конфетно-букетный период пока. — У вас… Что? — Всё, забрала телефон, — выпорхнула на платформу мама Ира и сразу загребла в объятия сына. — Пишите нам, звоните, присылайте фото. Хорошо? — Обязательно. Я очень люблю вас, пока, — поцеловал их в щёки Паша и, услышав предупредительный гудок, залетел обратно в тамбур поезда. Мама Ира блестела от счастья, а отец стоял со слегка приоткрытым ртом, всё ещё пытаясь усвоить полученную информацию от сына, но в итоге улыбнулся и помахал Паше рукой.       Двери поезда закрылись и через несколько секунд на платформе послышался громкий свисток. Поезд двинулся, а родители постепенно стали исчезать из вида.       Пашка вернулся обратно в их купе и увидел Леонарда, тихо вытирающего слёзы. Парень тут же закрыл дверь на замок и встал перед Лео на одно колено, положив свои руки на ноги старшего: — Что случилось, Лео? Мама сказала тебе что-то обидное? Маккой, собрав слёзы салфеткой, отрицательно покачал головой: — Нет… У тебя самая лучшая мама, Паша. Я рад, что ты им всё рассказал. Спасибо.

***

(пятью минутами ранее)       Леонард оглядывал спальное купе, в котором им предстояло провести сутки, как вдруг в коридоре снова появилась мама Ира. Она молча вошла и села напротив него: — Я скажу тебе по-английски, потому что у нас две минуты и на перевод нет времени… Лео внимательно смотрел на Ирину, внимательно впитывая каждое её слово. — Паша мне всё рассказал про ваши отношения. Он рассказал мне про тебя, про твою семью и про то, как ты всё это время заботился о нём, несмотря на свои проблемы, которых у тебя было достаточно много… Серьёзное лицо Лео стало немного грустнее: веки слегка опустились, а челюсть расслабилась. — И я хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что ты сделал из моего сына такого счастливого человека и помог ему пережить потерю миссис Честейн. Я понимаю, как было тяжело тебе, ведь никто не поддерживал тебя так, как это делал ты с Пашей… Я не могу представить, как тяжело нести этот груз в одиночку. Поэтому я скажу тебе кое-что: ты всегда можешь звонить мне. Когда тебе будет нужна материнская поддержка, когда тебе будет сложно, но ты посчитаешь, что Паше это знать не нужно… В любой момент ты можешь позвонить мне. Это самое меньшее из того, что я могу сделать для тебя в ответ, Лео. — Ох, Ирина Гриогриевна, — Леонарда вдруг накрыло эмоциями от того, что он услышал. — Ты можешь звать меня просто мама, договорились? Pinky promise? — женщина протянула кулак с оттопыренным мизинцем. Брюнет, с трудом сдерживая свои эмоции, скрепил их мизинцы и два раза качнул ими сверху-вниз. Ирина встала и, подойдя вплотную к Лео, обняла его: — Я благословляю вас и вашу любовь. Заботьтесь друг о друге. И помни, что теперь у тебя есть мама и папа, которые всегда будут ждать тебя здесь, в России, и будут рады вам с Пашей в любое время. Хорошей вам дороги, мальчики. Звоните нам почаще. С этими словами женщина отпустила брюнета и вышла из вагона, оставив после себя пустоту и тишину, прерываемую только шумом на платформе.

«Так он всё им рассказал… А она благословила нас… И попросила назвать её мамой… Я точно не сплю?»

***

      За день, проведённый в поезде, Лео и Паша успели насладиться всеми услугами поезда: они пообедали в вагоне-ресторане (Леонард настоял на том, что он заплатит за обед), попросили у проводницы два чёрных чая с лимоном и взяли постельное бельё на ночь. После посещения туалета Маккой вернулся с округлёнными глазами и сказал Паше, что металлический унитаз издавал звуки, будто собирался смыть и всё окружающее пространство вокруг себя.       То, что было для Леонарда в новинку, для Паши было чем-то успокаивающим и родным. И теперь в списке «успокаивающего и родного» был ещё и Леонард Маккой, который уже неплохо разговаривал по-русски, любил чай, борщ и пельмени, и даже немного понимал русские шутки.       Их история только начиналась.       Такая забавная, но полная воспоминаний история парня, случайно познакомившегося с преподавателем психологии и поначалу избегающего его, и бывшего хирурга, нашедшего спасение от печали и одиночества в этом несуразном, немного спонтанном, и не перестающим удивлять парне из России.       История симпатии между Пашей Чеховым и Леонардом Маккоем закончилась.       Началась история их чистой и искренней любви друг к другу.

***КОНЕЦ-КОНЕЦ***

(у меня для вас тоже маленький сюрприз дальше, не забудьте прочитать)