Вернутся к фанфику
Начало
4 октября 2025, 09:14Дождь барабанил по стеклам агентства «Фортуна», заливая ночной город жидким серебром. Внутри, в операционном штабе, царило напряжение. Команда героев, включая Грозного Героя: Динамит, анализировала карту района, где укрывалась банда, использующая квирки для создания подпольного оружейного завода.
Кацуки Бакуго, теперь профессиональный герой с рейтингом, скрестил руки на груди. Он был раздражен. Не столько из-за миссии, сколько из-за присутствия одного конкретного человека в штабе.
Изуку Мидория, в аккуратной форме отдела поддержки, быстро печатал на планшете, его глаза горели знакомым огнем анализа. Он был здесь, как ведущий техник по квиркам миссии. Беспричудный. Но гениальный.
«Почему этот нерд тут?» — проворчал Кацуки, обращаясь к своему напарнику, Шото. Тодороки лишь пожал плечами.
«Мидория — лучший в своем деле. Его система анализа слабостей квирков спасла уже десятки операций».
Кацуки фыркнул, отводя взгляд. Он не мог смотреть на Изуку без странного сжатия в груди. С тех пор как он случайно узнал, что Декu пошел в поддержку, что-то в нем сломалось. Он ожидал, что тот сдастся, исчезнет. Но Изуку нашел свой путь. Без причуды. И стал чертовски хорош в этом. Это восхищение, смешанное с давней виной, съедало Кацуки изнутри.
Изуку же, чувствуя на себе тяжелый взгляд Каччана, старался не дрожать. Он всегда любил Кацуки. С самого детства. Эта любовь пережила все насмешки, все «Деку», все отчаяние. Но он давно запер эти чувства глубоко внутри. Кацуки — солнце, яркое и обжигающее, а он — всего лишь спутник, вращающийся на почтительной дистанции. Он решил, что будет полезен ему так, как может, даже если это будет лишь поддержка с тыла.
«Динамит, Тодороки, ваша цель — цех №3, — голос Изуку был четким и профессиональным, хотя сердце бешено колотилось. — По данным тепловизора, там шесть целей. Квирки одного из них связаны с манипуляцией металлом. Рекомендую точечный взрыв на несущие конструкции, чтобы ограничить пространство».
«Не учи меня работать!» — отрезал Кацуки, но мысленно отметил, что план дельный. Черт, Декu всегда видел то, чего не видели другие.
Выдвинувшись на позиции, команда начала штурм. Все шло по плану, пока в цехе №3 не включилась аварийная система, и массивные стальные двери не начали с грохотом смыкаться, отсекая Тодороки от Бакуго.
«Кацуки!» — крикнул Шото, но было поздно.
Двери захлопнулись. Кацуки оказался в ловушке с тремя боевиками, один из которых был тот самый металломанипулятор.
«Динамит, держись! — в рации зазвучал голос Изуку, полный тревоги. — Его квирк требует концентрации! Он не может атаковать и удерживать двери одновременно! Нужно отвлечь его!»
«Легко сказать!» — рявкнул Кацуки, уворачиваясь от стальных шипов.
Он парировал взрывами, но пространство было тесным. Осколок металла острой болью впился ему в плечо. Он застонал, теряя равновесие.
В этот момент голос Изуку в рации стал тихим, почти шепотом, но таким твердым, что дрожь пробежала по спине у Кацуки: «Каччан... левая стена, на уровне двух метров. Вентиляционная шахта. Видишь? Взорви ее. Сейчас».
Кацуки, почти на инстинктах, подчинился. Взрыв вырвался из его ладони и ударил в указанное место. Обшивка шахты рухнула, открывая клубы пыли и... самого Изуку, который, используя свои навыки и легкий костюм поддержки, пробрался по вентиляции.
Глаза Кацуки расширились от шока. Деку был здесь. В эпицентре опасности. Без причуды.
Изуку, не теряя ни секунды, швырнул в металломанипулятора устройство, похожее на гранату. Оно с громким хлопком выпустило густую пену, сковав движения злодея. Концентрация нарушилась, двери с скрежетом отъехали.
Тодороки и другие герои ворвались внутрь, быстро обезвредив ошеломленных преступников.
Но Кацуки не видел ничего, кроме Изуку. Стоящего перед ним, с тяжело дышащей грудью, с липкой пеной на щеке и с такими знакомыми, бездонно-зелеными глазами, полными смелости, которую он в нем не видел годами.
Команда начала зачистку, вывозя задержанных. Они остались почти одни в полуразрушенном цеху, под мерцающим аварийным светом. Дождь за окном стих, превратившись в мелкую морось.
«Идиот! — выдохнул Кацуки, подходя ближе. Рана на плече горела, но внутри горело сильнее. — Ты мог убиться!»
«Я... я не мог позволить тебе получить серьезные травмы, — тихо ответил Изуку, отводя взгляд. — Твоя форма смягчила удар, но...»
«Почему ты здесь, Деку? — голос Кацуки сломался. Все годы, все его попытки затоптать этого парня, а он все равно здесь. Сильный. Умный. Невероятный. — Почему в поддержке? Почему не... не сдался?»
Изуку посмотрел на него с легкой грустью. «Потому что я хочу спасать людей. Даже если у меня нет причуды. И... потому что я хочу быть там, где ты».
Признание, вырвавшееся случайно, повисло в воздухе. Изуку покраснел и попытался отступить, но Кацуки схватил его за запястье. Рукав формы поддержки был грубым под его пальцами.
«Все эти годы... — прошептал Кацуки, его взгляд, всегда такой гневный, стал уязвимым. — Я был последним засранцем. Я... я не заслуживаю даже твоего взгляда, не то что...»
Он не закончил. Чувства, которые душили его все эти месяцы, переполнили чашу. Он резко наклонился и прижался губами к губам Изуку.
Это был не нежный поцелуй. Это был отчаянный, грубый, несловесный крик. Признание и извинение в одном.
Изуку замер. Его разум взорвался. Глаза широко распахнулись от неверия. Сердце остановилось, а потом забилось с бешеной скоростью. Каччан... целует его. Это сон? Галлюцинация?
Он не ответил. Не двинулся. Он просто стоял, застывший в ступоре.
Кацуки почувствовал ледяной ужас. Он отпрянул, как от ожога. Его лицо исказилось от стыда и боли.
«Черт...Прости... Я... я знал...» — он повернулся, чтобы уйти. Убежать. Спрятаться. Он все испортил. Такое не прощают. Такой, как он, не заслуживает ничего.
Его шаг прервала рука, сжавшая его ладонь. Рука Изуку дрожала, но держалась крепко.
Кацуки обернулся.
Изуку смотрел на него. По его щекам текли слезы, но на губах играла самая яркая, самая сияющая улыбка, которую Кацуки когда-либо видел.
«Каччан... — его голос был влажным от слез, но без тени сомнения. — Подожди».
Изуку потянул его к себе, встал на цыпочки и притянул за воротник брони костюма. И когда их губы снова встретились, это был уже совсем другой поцелуй.
В этот поцелуй Изуку вложил все. Все детское обожание. Все слезы после жестоких слов. Все тысячи страниц в тетрадях, где он выводил имя «Кацуки Бакуго». Все ночи, когда он мечтал о невозможном. Все годы безответной, но непоколебимой любви. Это был поцелуй, который был и прощением, и исцелением, и обещанием.
Они разомкнули объятия, тяжело дыша, лбы соприкасались.
«Я всегда... — выдохнул Изуку, — всегда любил тебя. Даже когда ненавидел».
Кацуки закрыл глаза, чувствуя, как камень годами давивший на грудь, наконец, рассыпался в прах. Он обнял Изуку, прижав к себе, пряча лицо в его кудрявых волосах.
Изуку ... — он прошептал его имя, настоящее имя, впервые за долгие годы без насмешки. — Изуку. Я... я тоже. Не знаю как, не знаю почему, но... черт. Давай... давай попробуем. Встречаться. Или как там это называется».
Изуку рассмеялся, счастливый и легкий смех, который Кацуки не слышал с самого раннего детства.
«Да, Каччан, — прошептал он в ответ, обнимая его крепче. — Давай попробуем».
И под слабым светом утренней зари, пробивавшейся сквозь разбитые окна заброшенного завода, они стояли, обнявшись — Герой и его самая главная поддержка, нашедшие друг друга в щебне прошлого и начавшие строить что-то новое. Вместе.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!