Вернутся к фанфику

Свидание

4 октября 2025, 09:14
Первое свидание было похоже на сон. Кацуки, обычно такой прямолинейный и грубый, оказался на удивление терпеливым и внимательным. Он пригласил Изуку в парк развлечений, и тот согласился, сияя от счастья. Они ели сладкую вату, стреляли в тире, где Кацуки с легкостью выиграл плюшевого зайца, и катались на американских горках, где Изуку не мог сдержать восторженных криков. Но Кацуки что-то заметил. Заметил, как улыбка Изуку становилась натянутой в особенно людных местах. Как он вздрагивал от громкого хлопка или внезапного крика. Как его взгляд бегал по толпе, будто ища угрозу, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. «С тобой все в порядке, нерд?» — спросил Кацуки, когда они стояли в очереди на «Колесо обозрения». «Конечно! — слишком быстро ответил Изуку, стараясь улыбнуться. — Просто... немного устал от людей». Кацуки промолчал, но семя беспокойства упало в плодородную почву. Когда стемнело и фонари зажглись, окрашивая парк в волшебные цвета, они решили идти домой. Поезда уже не ходили. «Поздно уже, — резко сказал Кацуки, глядя на время на телефоне. — Иди ко мне. Ближе, чем к твоей маме тащиться». Изуку хотел возразить, но в глазах Кацуки читалось не просто предложение, а решение. И что-то еще... забота. Квартира Кацуки была стерильно чистой, функциональной и минималистичной, как казарма. Но на книжной полке, в самом центре, стояла в рамке подписанная карточка Всемогущего. Подарок Изуку. «Садись, — бросил Кацуки, направляясь к мини-барчику. — Вино будешь?» «Я... я не пил никогда», — смущенно признался Изуку. «Первый раз для всего бывает». Они сидели на диване, потягивая красное вино. Алкоголь развязал языки и притупил острые углы. Они говорили о миссиях, о героях, о старых воспоминаниях, уже без былой горечи. «Знаешь, — вдруг сказал Кацуки, глядя на карточку Всемогущего. — В тот день, когда Лига похитила меня... я был так сосредоточен на своем провале, что даже не подумал... не подумал, что Лига могла кого-то еще забрать». Изуку замер. Бокал в его руке задрожал, и по стеклу побежала мелкая рябь. «Каччан...» «Хватит врать!» — голос Кацуки прозвучал не с гневом, а с отчаянной болью. Он повернулся к Изуку, его алые глаза горели. «Я не слепой. Сегодня в парке... ты боишься толпы. Ты вздрагиваешь от громких звуков. Это не просто усталость. Это ПТСР. Скажи мне, кто?» Изуку отшатнулся, как будто его ударили. Его лицо побелело. Он попытался встать, но Кацуки схватил его за запястье. Не грубо, но твердо. «Кацуки, пожалуйста, не надо...» «НАДО! — рявкнул Бакуго, и его голос сорвался. — Я был последним ублюдком в твоей жизни, и я знаю, что не заслужил твоего доверия. Но, черт возьми, Изуку, я сейчас здесь! И я вижу, что ты сломлен изнутри! Дай мне... дай мне это исправить. Хотя бы немного». Слезы, которые Изуку сдерживал все эти месяцы, хлынули из его глаз без звука. Его тело обмякло, и он снова рухнул на диван, закрыв лицо руками. «Лига...» — прошептал он так тихо, что Кацуки еле расслышал. «В тот же день... когда они взяли тебя... Шигараки... он нашел и меня». И тогда все выплеснулось наружу. Вся правда, горькая и ужасающая. Он рассказал, как его схватили по дороге домой. Как оказался в том же баре, но в подвале, в отдельной, звукоизолированной камере. Как Шигараки лично пытался его «переубедить». «Он говорил... что герои — это гнилая система... что Всемогущий ошибся... что я никому не нужен...» — Изуку говорил отрывисто, всхлипывая. «Они... они не применяли квирки. Только... обычные методы. Допросы. Лишение сна. Шум... постоянный, оглушающий шум, чтобы я сломался...» Кацушки слушал, не дыша. Его костяшки побелели, он сжимал край дивана так, что ткань грозила порваться. Ярость, холодная и смертоносная, кипела в нем. «Однажды... Шигараки пришел пьяный... — голос Изуку стал совсем крошечным, испуганным. — Он... он сказал, что если я не перейду на их сторону, он принесет мне... твою отрубную руку. А потом... он попытался... прикоснуться ко мне... всеми пятью пальцами...» «ХВАТИТ!» — Кацуки вскочил с дивана. Его тело сотрясала дрожь. Взрывы потрескивали на его ладонях, неконтролируемые. Он подошел к стене и с силой ударил по ней кулаком, оставив вмятину в гипсокартоне. «Я... Я УБЬЮ ИХ! Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ!» «Нет!» — Изуку встал, его слезы высохли, осталась только пустота. «Он решил сначала к тебе пойти». И тут сработала сигнализация. Ты... ты начал взрываться наверху, пытаясь сбежать. Создал такой переполох, что охрана ослабла. Я... я смог выбить дверь. У меня всегда была скрепка... для анализа... я тренировался...» Он вырвался. Измученный, избитый, но живой. Он бежал по задним улицам, прячась в тени, пока не добрался до дома на рассвете. И все это время никто не искал его. Весь мир, все герои были сосредоточены на спасении Кацуки Бакуго. «Я сказал маме, что ночевал у друга... — закончил Изуку, глядя в пол. — А в агентстве, в котором стажировался помошником... сказал, что заболел. Никто не заметил. Никто». Кацуки медленно обернулся. Его лицо было искажено такой болью и виной, что Изуку стало страшно. «Ты... ты прошел через ад. Один. Пока я... пока я был их главным призом», — его голос был хриплым шепотом. Он подошел к Изуку и упал перед ним на колени, схватив его за руки. «Прости. Прости, что не защитил тебя тогда. Прости, что не заметил... что не видел этого все время». Изуку смотрел на него, и в его зеленых глазах не было упрека. Только усталость и бесконечная грусть. «Ты не мог знать, Каччан». «Но я ДОЛЖЕН был!» — крикнул Кацуки, прижимая лоб к их сцепленным рукам. Потом он поднял взгляд, и в его глазах горела новая решимость. «Слушай меня, Деку... Изуку. То, что случилось... это пиздец. Это нельзя забыть. Но это нужно проработать. С психологом. С героями. Со мной». «Я... я не знаю, смогу ли...» «Ты СМОЖЕШЬ! — Кацуки встал, снова держа его за руки. — Потому что ты — самый упрямый, самый сильный духом человек, которого я знаю. И ты не один. Я буду с тобой. На каждом сеансе. На каждой тренировке. Каждую ночь, когда тебе будут сниться кошмары. Я буду здесь. Я буду твоей опорой. Как ты был моей все это время, даже не зная того». Это было не просто обещание. Это была клятва. Клятва героя и клятва человека, который наконец-то понял, что значит любить. Изуку снова заплакал, но на этот раз это были слезы облегчения. Слезы того, кто наконец-то сбросил непосильную ношу. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Кацуки осторожно, будто боясь разбить, обнял его. Он притянул Изуку к себе, чувствуя, как тот дрожит. «Все кончено, — прошептал он ему в волосы. — Теперь ты в безопасности. Со мной». И они стояли так посреди поврежденной стены и недопитых бокалов — два бывших мальчика, прошедшие через огонь и воду, и нашедшие в друг друге не только любовь, но и спасение. Их путь к исцелению только начинался, но теперь они шли по нему вместе.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!