Вернутся к фанфику
Диссидент
31 октября 2025, 10:20Моя превратилась в ад.
Всё началось с одной роковой ошибки два года назад: там, изучая очередной ночью статьи про маньяков и многообразных убийц, всплыло окно с пугающей надписью.
«Мы предлагаем вам, как заинтересованному лицу во всём этом, углубиться в наш интересный мир».
Стало смешно, это что, шутка такая? Оформление было выполнено в чёрно-красных тонах, с этими белыми и косыми, благодаря шрифту, буквами. Глядя на неё, становилось интересно. Не развод ли? А если нет, о чём он может поведать.
Уже потянувшись мышкой к кнопке «закрыть», палец соскочил и нажал на предложение войти. Высветилось окно перед каким-то видео, знаменующим о радости принятого предложения и тому подобную чушь, встречающуюся на любом сайте.
Раз так вышло, уходить спать было бы дурным тоном, улыбнувшись своей же шутке и надев наушники, я запустил первое видео. По спине сразу пробежал табун мурашек: там был человек, брызнувший какую-то жидкость в другого, и тот закричал. Этот звук стоял эхом. Зажмурившись и открыв комментарии, я отскочил.
«Он реально брызнул в неё кислоту?»
«Какой же мелодичный голосок».
И сотни комментариев, которые восторгаются этой картиной. Кислота? Взгляд не мог оторваться. Закрыв их, я перелистнул на следующее видео. Там женщина вяжет из красных ниток носки.
Глухо засмеявшись, я откинулся в кресло и прикрыл глаза одной рукой. Какой же бред, то видео наверняка постановка, а между тем комментаторы и верят. Обычный сайт, похожий на любой другой, где иногда попадаются поехавшие люди. Наверняка модераторы скоро удалят его, будь там действительно что-то преступное.
Но холодок никуда не делся. Уже собираясь перелистнуть, в горле пересохло. Это были не нитки...
Глаза расширились от осознания: это были кишки, она плела кишками. Меня почти вывернуло наизнанку, и я закрыл рот рукой. Нет-нет-нет, да что тут происходит?
Я смахнул видео, и ещё, и ещё, просматривая их все. Где-то толкали под поезд, другого заставляли проглотить лезвие, и много похожего ужаса. Всё это напоминало кошмар. С громким звуком крышка ноутбука была захлопнута.
Только отложив всё и улёгшись спать, я пришёл в себя, начав задавать сотни вопросов. Что это за сайт, почему он существует и какого хрена мне прислали эту рекламу.
В голове всплыла надпись, которую я проигнорировал в самом начале.
Донать, проси, комментируй, лайкай или участвуй.
Стало ещё страшнее: что будет, если не делать этого, убьют? Я помотал головой, отгоняя эту ужасную мысль. Зачем им тратить время и выслеживать, кто этого не делает. Зарёкшись не открывать больше этот гнусный сайт, я укутался в одеяло посильнее.
За окном выла метель, не давая заснуть, а может, это просто оправдание. Оправдание тому, что я видел? Всё это совершенно не хотелось забывать, как бы ни старался. Запах стоял словно настоящий, пронеслась мысль, как же там наверняка воняло, от чего затошнило сильнее, заставляя скрутиться.
Привстав, взгляд метнулся к окну: стоило открыть, но так не хотелось. Показалось, что оттуда наблюдают, ну не смешно ли.
Через несколько лет это уже не будет казаться шуткой.
Голова вторично упала на подушку с глухим шлепком. Показалось, именно так падают тела в землю, где их позже закапывают с ритмичностью и улыбкой на устах, даже не удосужившись положить в какую-нибудь коробку, хоть самую дряхлую, пусть почти разлагающуюся, но это всё равно напоминание гроба и почести к человеку.
Однако могут ли эти нелюди видеть в других людей? Таких же, как они, со своими желаниями, амбициями, друзьями и семьёй. Или у таковых вообще нет эмпатии, и они просто не понимают весь ужас, творимый ими.
Прозвенел будильник. Глаза еле разлеплялись, стало даже не понятно, а проснулся ли я? Точно ли утро, а не ночь. Телефон включился с яркостью на максимум — конечно, а как могло быть иначе, — шипя, устройство отправилось лицевой стороной вниз, как и я сам, зарываясь в одеяло сильнее. Будильник прозвенел всё с тем же противным звуком, нащупать его оказалось сложнее, чем запрятать в первый раз от глаз подальше.
Тяжёлый вздох — и всё же приподнимаюсь, когда слышу шаги за дверью. Прислушиваюсь, не показалось.
Тук. Тук.
В комнату он не заходил и ждал моего ответа. Знал, что уже проснулся. Вот такие минусы происходят, когда вы живёте уже почти одиннадцать лет под одной крышей.
— Джером, еда остынет, — сказал за дверью устало Эдвард. — Не выспался? — отходя.
Пролежав так ещё пару минут, я всё же встал, совершенно не чувствуя сил. Взгляд бросился к вешалке, где ещё со вчера висела поглаженная рубашка и чёрные джинсы. Кинутые вчера в стирку штаны наверняка не высохли до конца. Представив последствия от такой пятнадцатиминутной прогулки, меня передёрнуло. Что-что, а цистит был последним, чего хотелось в почти зимнее время.
Рука потянулась к невзрачному свитеру и остановилась. А так ли он нужен? Совершенно не сочетался: тёмно-синий с коричневыми цветами. Он помнил всё вплоть до того, как узоры были изображены на свитере, сколько ему было лет и как он был поношен. Я погладил часть с тонкими нитками: в этом участке он почти стёрся от постоянного трения и дёрганья за это место.
Рюкзак лёгким движением лёг на плечо, перетягивая вес вправо.
Дверь открыл с неприятным скрипом, режущим по ушам. Приятный запах тотчас ударил в нос: яичница. И правда скоро остынет. Подняв голову, я встретился с глазами Эдварда, который уже допивал чай. На столе немного рассыпанный сахар, несколько печенек лежат в конфетнице. Купил вчера? Уловив мой взгляд, он указал на них ладонью.
— Мы их давно не ели, вот решил купить. — Он не говорил «тебе они вроде нравились», не было «купил специально для тебя». И за это оставалось только быть благодарным: тихая забота без криков об этом.
Приглядевшись, заметил красную начинку в них и сразу отвернулся, подходя к наверняка ещё горячему чайнику. Притронувшись, я одёрнул кончики пальцев, на которых останется тепло ещё на следующие десять или пятнадцать минут.
Вспомнились вчерашние видео: на многих из них была видна кровь густого тёмно-красного цвета. А где-то и почти чистый алый. Как только там не издевались и каких оттенков не было видно.
Пригнувшись, начал искать пакетик с чёрным чаем: первая полка, вторая. Да где он? Руки чуть-чуть подрагивали. Чая совершенно не хотелось, но занять себя чем-то стоило, чтобы совсем с ума не сойти. Кофе, специи, ещё несколько закрытых банок специй, до которых руки не дойдут ещё минимум два года.
— В самом правом верхнем ящике, — напомнил мне Эдвард опять. Стоило один раз переставить чай, так каждое утро начинается одинаково, лишь изредка, когда совершенно нет времени поесть, эта процедура упускается.
— А, да, спасибо, — растерянно говорю я, приподнимаясь и доставая заварку. Остался только зелёный. Делаю пометку у себя в голове купить после школы и закрываю дверцу. Даже хорошо, что так вышло: не будет ненужных действий, посуды нужно меньше мыть, да и пить его не очень и хотел. Одни плюсы.
Тихо подойдя, отодвинул стул и сел на него, уставившись в тарелку с яичницей. Каннибалы так же воспринимают людей? Как обычную еду? Правду ли пишут в статьях про них. Обычные мысли, если хочется себя занять от скуки, рассуждая о всякой ереси. Но обычно это не происходило в окружении Эдварда, возможно из уважения к нему, а может, из чего-то, чёрт знает ещё. Однако такой мысли я и подумать при нём допустить не мог. Было ощущение, будто он читает меня как открытую книгу, даже не так: помнит наизусть каждую строчку и может пересказать её, даже если разбудят ночью.
— Если не хочешь — не ешь. — Только сейчас заметил, что уже как... глянул на часы и вздохнул: семь минут ковыряюсь в тарелке, толком даже не попробовал. Но не найдя лучшего ответа, выдал только то, на что хватило сил:
— Знаю.
Я всё же отодвинул тарелку с недоеденной яичницей, хотя... скорее и вовсе не тронутой. От еды тошнило, одного её вида хватало для отторженной реакции. Как и от мыслей в целом, в которые ничего путного не лезет, кроме очередной мерзкой картины или вопроса.
Шарф и шапка с верхней полки, куртка. Натягиваю быстро свитер, поправляя рукава рубашки, чтобы не доставляли дискомфорт всю дорогу. Проверяю, взял ли сменную обувь, и открываю дверь.
Из кухни доносится тихое «пока», еле слышимое из-за сквозняка, который уже начал задувать в дом.
— До вечера! — громко говорю в ответ, захлопывая дверь и оказываясь в полностью тёмном подъезде. Хоть фильм ужасов снимай: вонь непонятно откуда взявшаяся и которую не могут вывести несколько месяцев. Топаю и проверяю, повезёт или нет, и к моему счастью лампочка загорается, мигает, иногда выключается, но загорается.
Спускаюсь по мокрым ступеням, время семь двадцать, а полы уже помыты. Смотрю на острый угол: если удариться, можно и умереть. Мотаю головой и отгоняю от себя эти мысли. Готовлюсь к холоду и открываю дверь. В лицо сразу начинает лететь снег, морозя руки. Рукавички, позабытые вчера в зале, наверняка влажные, и брать их смысла не было, но о своей оплошности я пожалел.
Делаю шаг по тёмной улице с иногда попадающими на пути фонарями. Несколько разбитых, и которых заменят не скоро, может, годика через два-три, а затем их опять разобьют, потому что «смешно же», и так по кругу. Одному большому и такому цикличному кругу.
***
Рюкзак опускается с глухим стуком. Очередной день, где не произошло ничего нового или сверхъестественного. Как, собственно, и обычно. В комнате тоже ничего не изменилось: не заправленная кровать, сложенные в стопку учебники и тетради, ручки, карандаши, ластик. Чего только нет на столе. И этот ноутбук. Не могу отвести взгляд, подхожу и провожу подушечками пальцев по сероватой поверхности, оттягиваю момент, чтобы включить, сам не зная почему. Вариантов слишком много, и никак не найти один правильный, устраивающий себя. Делаю шаг назад, второй, разворачиваюсь и ухожу на кухню с целью закрыть окно. Вздрагиваю от того, насколько тут холодно. Улыбка сама появляется, вспоминая, что свитер на мне — одно из лучших сегодняшних действий, как ни посмотри. Закрываю, и в комнате остаётся свежий запах с улицы, даже слишком. Беру печенье, купленное Эдвардом, даже не заглядывая в холодильник: есть не хотелось, но перекусить хотя бы им стоило. В комнату к ноутбуку не хотелось. Весь день хоть раз мысль да проскользнёт, даже если контекст не связан с ним. С сайтом. Исправляю сам себя в мыслях. Усомнившись на секунду, вхожу: бояться-то нечего. Просто ноутбук, в котором просто нужно будет позже всё отключить и выйти. Потом. Сейчас не хотелось. Да, просто не хочется. Беру первый попавшийся стакан и набираю туда воду для полива цветов. Земля сухая, не успел полить? Стоявший на подоконнике кактус тоже не обделяю, но в своих мыслях чуть не затапливаю. Тихо матерюсь, прислушиваясь к дому. Да, тихо. Никто не отвечает и не смотрит с укоризной за такие слова. Ухожу в свою комнату за конспектами, забывая про печенье, которое к вечеру наверняка очерствеет. Вспоминаю только из-за хлопнувшей двери в зале, уже зайдя к себе. Нужно потом и там закрыть окна. Ищу чёрную обложку с ярко-бирюзовыми буквами. Минималисты и перфекционисты рыдали при виде неё — настолько она выделялась среди всех остальных тетрадей с записями. С тихим свистом рассекающая воздух, она летит на кровать, приземляясь страницами вниз. Не особо за неё переживаю: не такое эта старушка видала. После свитера я сразу начинаю расстёгивать рубашку, которую сегодня белый свет ни разу не увидел. И зачем только гладил? — задаю себе вопрос, на который ответ даже не буду пытаться искать. Вот она уже отправляется в шкаф к остальным школьным вещам. От скуки перебираю их понизу. Красная рубашка, кардиган, ещё две рубашки в голубых тонах, чёрный жилет, заставленный купить по уставу школы. Времени до вечера много, как и до прихода Эдварда. На всякий случай вспоминаю, не просил ли он меня ни о чём утром, и качаю головой. По всей видимости, всё же ничего. Быстро всё заканчиваю и иду к тетрадке, открывая на первой попавшейся странице. «Преступления и его виды наказаний». Да что ж такое, всё сегодня словно отсылает к вчерашнему сайту. Ищу что-то другое и нахожу. «Торговля как основа современной экономики». Уже лучше. Только пробежаться глазами и повторить. Ничего сложного. Но уже через полчаса, или сколько прошло времени, понимаю. Чтение было утомительным, даже слишком. Запомнить что-то было почти невозможно: я ловил себя на мысли, что читал не мозгом, а глазами. Меня это не устраивало, но поделать с этим ничего не мог никакими стараниями. Всё же закрываю тетрадь и откладываю её в сторону. Прочтение целиком ощущалось как белый шум на фоне, в горле стоял ком и никуда не хотел уходить, раздражает. Как итог дня — я снова за своим ноутбуком на этом грёбаном сайте. Рука зависла на кнопке включения: чем я только занимаюсь? И спустя секунду нажал. На экране высветилась просьба ещё раз прочитать правила. Даже не пробегая глазами, долистал до низа и нажал «согласие». И всё. Перед моими глазами встали эти видео. Я не комментировал и не лайкал, лишь изредка заходил в комментарии для разнообразия. Очнулся я только когда услышал открывающуюся дверь. Мне стало от себя мерзко. Почему я опять на этом сайте? Вчера это случайность, а сегодня... Мысль, ускользающая от меня, она с ответом не хотела ловиться, как бы я ни старался. Рука даже приподнимается в наивном жесте, но сразу же падает на кнопку выключения. Не хватало ещё, чтобы Эдвард это увидел. Тогда уж точно к психологу решит потащить или на голову насядет. Всё же у всего должны быть лимиты адекватности и терпения, как и грань. Грань, которую лучше никогда не переступать, не разрушая эти хрупкие отношения. С другого конца квартиры, наверное из кухни, слышится вопрос: будет ли он пельмени? Резкое оправдание в стиле усталости с работы, которое и оправданием-то назвать сложно — слишком Эдвард трудится. Забывчиво киваю и выхожу к нему помочь с этой варкой. Всё равно лучше отвлечься, чем накручивать что-то. К моему несчастью, есть я не мог, особенно после получасового просмотра назад, как бы ни захотел, но готовить это не мешало никак. Было странно, что сегодня у них пельмени. Обычно Эдвард был против такого, отдавая предпочтение макаронам или картошке с подливами. — Плохо спалось? — Я киваю и не думаю: усталость сама собой накатила, словно только и ждала, чтобы её позвали. Но мне всегда было удивительно, как Эдвард постоянно чувствовал вопросы, которые стоит задавать или нет, обходя и лавируя между ними как галка меж скал. Не о еде, не о самочувствии, не о дне в школе. Именно про сон, который был плох, но темой для кипения внутри не являлся. — Принеси, пожалуйста, ноутбук в зал, нужно кое-что доделать. Словно только и дожидаясь команды, я покинул кухню на ближайшие несколько часов. Ноутбук всё находился в прежнем месте, даже жаль. Открываю с целью на этот раз закрыть и удалить ко всем чертям. Но почему же это так сложно. Телефон лежит совсем рядом. Щелчок — и название сайта у меня есть, вдруг понадобится. Хотя в здравом уме это не то что не понадобится, оно и близко не будет вызывать желания туда вернуться. Мышка лежит где-то под учебниками и тетрадками, а доставать слишком много времени, дабы передумать. Щелчок по клавиатуре — и сайт закрывается. Не удаляю, лишь убираю в скрытые и удалённые файлы. Эдвард туда даже не подумает заглянуть: не к чему. И вот уже ночь, как быстро, однако, летит время. Только ночь не вторника, а понедельника. И ведь прошла не неделя, не две — три месяца. Целых три месяца, в которых я соблюдал правило заходить на этот сайт только по вечерам пятницы и субботы. Остальные статьи про маньяков стали пресными и скучными, настолько что хотелось лезть на стену. Ни одно хорошо прописанное убийство в книге или фильме не стали слишком сухими, наигранными. Но одно видео, попадавшиеся на этом сайте, исправляло ситуацию. Всё вернулось на круги своя. Эдвард перестал смотреть настороженно с желанием задать правильный вопрос. Но вот проблема: правильного нет и не было. Не с таким набором. На телефон пришло короткое сообщение от сайта, замаскированного под какой-то старый мессенджер с порванным пером на бежевом фоне. Сегодня понедельник, и я не должен, но что будет, если сделаю это? Кто уличит в обмане, раз никто не в курсе? Никто. Это слово отозвалось ноющей болью в груди и одновременной благодарностью. Так плохо и хорошо бывает только от такого словосочетания. И вот я открываю и вижу слово — «Диссидент». Стараюсь вспомнить, кто это: вроде инакомыслящий, если совсем коротко. Да, оно. Первый раз захожу куда-то, кроме основных видео в ленте. Никогда не пытался искать что-то новое, было ощущение, что заметят. Нажимаю пальцем — и всё внутри холодеет. Там моё фото, сделанное и выложенное «по приколу» с друзьями. И ещё несколько людей, но на них я не смотрю. Только на себя. Диссидент — Серый Кардинал.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!